Развод. (Не) твой сын

Оставлять Даню было самым трудным решением в моей жизни. Каждая клетка моего тела, материнский инстинкт вопили, требуя схватить сына в охапку и бежать на край света. Но бежать было некуда, а тащить пятилетнего ребенка туда, где нас могли поджидать убийцы, было еще большим безумием.

— Марта, послушай меня, — Лена крепко сжала мои ледяные ладони. — Мы не можем взять его с собой на вокзал. Если люди Артура там, если начнется заварушка… Ты хочешь, чтобы Даня оказался на линии огня? Или чтобы опека перехватила его прямо там, сославшись на то, что ты подвергаешь его опасности?

— Но и оставить его здесь одного я не могу! — мой голос сорвался на панический шепот. — А если они вычислят твой адрес? Артур знает, что мы дружим.

— Именно поэтому он останется не у меня.

Лена решительно подошла к входной двери, приоткрыла ее и, выглянув на лестничную клетку, трижды коротко позвонила в соседнюю квартиру. Через минуту на пороге появился грузный, седой мужчина лет шестидесяти в потертых спортивных штанах и клетчатой рубашке. За его спиной маячил огромный, пугающего вида ротвейлер.

— Знакомься, это Степан Иваныч, — представила соседа Лена. — Майор полиции в отставке, бывший кинолог. А это Рекс. Иваныч, выручай. Девочке грозит опасность, бывший муж слетел с катушек. Нужно посидеть с малым пару часов.

Сосед окинул меня цепким, профессиональным взглядом. В его голубых глазах не было ни удивления, ни лишних вопросов.

— Дело дрянь, я погляжу? — он почесал ротвейлера за ухом. — Заводите пацана ко мне. У меня дверь бронированная, сейфового типа. И помповое ружье в шкафу, заряженное далеко не солью. Рекс чужих на дух не переносит. Без стука войдут – выйдут по частям.

Я перевела дыхание, чувствуя, как внутри немного отпускает тугой узел страха.

Спящего Даню мы аккуратно перенесли на широкий диван в квартире Иваныча. Я долго стояла над ним, поправляя одеяло, впитывая запах его макушки.

«Я вернусь, мой хороший. Обязательно вернусь», — мысленно поклялась я, целуя его в теплую щеку.

Вернувшись к Лене, мы приступили к маскировке. Выходить на улицу в своей дорогой одежде, которую мог узнать любой из людей Артура, было нельзя. Мое лицо уже красовалось на главных страницах всех городских пабликов. Пиар-машина мужа работала без сбоев: мой телефон разрывался от сообщений. Знакомые, с которыми я вчера пила кофе на благотворительных вечерах, сегодня писали мне проклятия, называя падшей женщиной, предавшей такого «святого человека». Я просто выключила аппарат и вытащила сим-карту.

— Надевай, — Лена бросила мне на кровать бесформенный пуховик кислотно-оранжевого цвета, черную вязаную шапку и массивные очки с простыми стеклами. — Это осталось с моих студенческих времен. В таком виде ты больше похожа на торговку с рынка, чем на жену миллиардера Соколовского.

Я быстро переоделась. Отражение в зеркале пугало: бледное, осунувшееся лицо с синяками под глазами, спрятанные под уродливой шапкой волосы, мешковатая одежда. Идеальная невидимка для утренней толпы.

Мы спустились вниз по черной лестнице, минуя лифт. Лена решила не брать свою машину – она была слишком приметной. Мы вызвали дешевое такси комфорт-класса на два квартала ниже по улице, расплатившись наличными, которые я успела прихватить из дома.

Поездка по заснеженному Эльерину казалась бесконечной. Дворники такси лениво размазывали серую жижу по стеклу. Город просыпался, погружаясь в привычные утренние пробки.

— Знаешь, что самое паршивое в брачном контракте, который ты подписала? — тихо заговорила Лена, глядя в окно. — Пункт 4.2. В случае доказанной измены супруги и наличия ребенка, рожденного вне брака, все активы, недвижимость и счета переходят к супругу. Ты лишаешься даже алиментов. Он готовился к этому удару очень долго, Марта.

— Я была дурой, — горько усмехнулась я, натягивая воротник пуховика повыше. — Я подписывала не глядя. Я любила его. Думала, это пустая формальность для его инвесторов.

— Он создал идеальную ловушку. Сначала изолировал тебя финансово, потом уничтожил репутационно. А теперь, когда все будут считать тебя сумасшедшей наркоманкой, любые твои слова про отмывание денег спишут на бред обиженной истерички.

— Если только мы не найдем доказательства, — я сжала в кармане холодный металл ключа. — Этот вокзал – наша единственная зацепка.

***

Центральный железнодорожный вокзал Эльерина встретил нас монументальной советской архитектурой, смешанной с современным стеклом и бетоном. Внутри царил хаос: сотни людей, снующих с чемоданами, объявления по громкой связи, запах дешевого кофе, мокрой шерсти и выпечки.

Мы зашли через боковой вход, стараясь держаться в тени колонн.

— Камеры хранения на минус первом этаже, — прошептала Лена, изучая информационное табло. — Идем к эскалаторам. Держи голову ниже.

Спускаясь на минус первый этаж, я чувствовала, как по спине течет холодный пот. Пространство здесь было хуже освещено, потолки казались ниже, а эхо от шагов – громче. Ряды серых металлических ячеек уходили вдаль, образуя лабиринт.

— Нам нужен сто сорок седьмой, — одними губами произнесла я, выискивая нумерацию. — Это в секции «В».

Мы медленно двинулись вдоль рядов. Воздух здесь был спертым, пахло сыростью и ржавчиной. Сердце колотилось так громко, что мне казалось, его стук эхом разносится по всему подземелью.

Внезапно Лена резко дернула меня за рукав и втолкнула в узкий проем между секциями «А» и «Б».

— Тихо, — выдохнула она мне в ухо, прижимая к холодному металлу ячеек. — Смотри туда. На десять часов.

Я осторожно выглянула из-за угла. В конце секции «В», прямо возле нужного нам ряда, стояли двое мужчин. Одинаковые черные куртки, армейская выправка, внимательные, цепкие взгляды, сканирующие редких пассажиров. Один из них курил электронную сигарету, пуская кольца пара, второй что-то набирал в телефоне.

У меня перехватило дыхание. Я узнала того, с телефоном.

— Это Борзов, — прошептала я, чувствуя, как слабеют колени. — Начальник службы безопасности Артура. Его личный цепной пес. Он однажды приезжал к нам домой за документами. Значит, Артур знал про вокзал.

— Твою мать, — выругалась Лена. — Они пасут ячейку. Ждут, кто за ней придет. Значит, номер они не знают, иначе уже вскрыли бы. Либо администрация не дает вскрыть без ордера, а светиться полицией им нельзя.

— Что делать? Мы не пройдем мимо них. Если Борзов меня увидит, мне конец.

Лена на несколько секунд задумалась, закусив губу. В ее глазах загорелся азартный, отчаянный огонек, который я всегда в ней любила.

— Слушай меня внимательно, — она схватила меня за плечи. — Я сейчас пойду туда и устрою шоу. Ты знаешь, как я умею скандалить. Как только они отвлекутся на меня, ты проскальзываешь к ячейке, открываешь, забираешь все, что там есть, и уходишь к запасному выходу. Встречаемся у стоянки такси.

— Лена, нет! А если они тебе что-то сделают? Борзов — бандит!

— Здесь полно камер и людей, Марта. Они не тронут женщину на виду у всех, это привлечет ментов. А им менты сейчас не нужны. Давай, соберись! Ради Дани!

Не дав мне возразить, Лена поправила сумку на плече, глубоко вздохнула и решительным шагом вышла из укрытия.

Я вжалась в металлическую стену, наблюдая за ней сквозь щель.

Подруга направилась прямо к ряду ячеек, где стоял Борзов. Подойдя к одной из нижних дверец, она начала яростно дергать ручку, а затем со всей силы пнула металл дорогим сапогом.

Грохот разнесся по всему залу. Борзов и его напарник мгновенно подобрались, уставившись на нее.

— Да что за черт! — на весь минус первый этаж завопила Лена. — Эй, вы! Да, вы, в черном! Вы не знаете, как эта дрянь работает?! У меня код заел, а мне на поезд через десять минут!

— Женщина, мы не администрация, — процедил напарник Борзова, делая шаг к ней. — Идите ищите дежурного.

— Какого дежурного?! — Лена перешла на ультразвук, размахивая руками. — Вы видели время?! Я жалобу напишу! Вы тут стоите, прохлаждаетесь, вместо того чтобы помочь хрупкой девушке! А ну, попробуй дернуть!

Она схватила напарника за рукав и потащила к своей ячейке, продолжая причитать на повышенных тонах. Борзов поморщился, отвернулся от нужного мне ряда и сделал шаг к Лене, чтобы успокоить сумасшедшую пассажирку.

Это был мой шанс.

Натянув шапку почти на глаза, я выскользнула из укрытия и почти бегом бросилась к ряду «В». Сто сорок первый, сорок второй… сто сорок седьмой!

Руки тряслись так сильно, что я трижды не могла попасть ключом в замочную скважину. Наконец, металл лязгнул. Дверца со скрипом отворилась.

Внутри лежал небольшой, затертый спортивный рюкзак черного цвета.

Я схватила его, мгновенно захлопнула дверцу и, не оглядываясь, быстрым шагом направилась к спасительной надписи «Выход к поездам», находившейся в противоположной стороне от скандалящей Лены.

Краем уха я слышала, как Борзов рычит: «Женщина, отцепитесь, или я вызову охрану!», а Лена в ответ кроет его трехэтажным матом, обвиняя в отсутствии манер и импотенции.

Вырвавшись на морозный воздух перрона, я побежала. Я бежала сквозь толпу, расталкивая людей, поскальзываясь на обледенелой плитке, прижимая бесценный рюкзак к груди. Адреналин бурлил в крови, заглушая холод и усталость.

У стоянки такси я запрыгнула за бетонный столб и стала ждать. Минуты тянулись как часы. Каждая проезжающая машина казалась мне черным внедорожником службы безопасности.

Наконец, в дверях вокзала показалась Лена. Она шла быстрым шагом, поправляя волосы, и непрерывно оглядывалась. Заметив меня, она юркнула за столб.

— Жива? — выдохнула она, прислоняясь к бетону.

— Жива. Рюкзак у меня. А ты?

— Этот амбал чуть мне руку не вывихнул, но отстал. Поехали отсюда, пока они не проверили камеры.

Мы поймали очередное такси и назвали адрес на другом конце города, чтобы запутать следы. Только когда машина влилась в плотный поток автомобилей, я дрожащими руками расстегнула молнию рюкзака.

— Ну? Что там? — Лена наклонилась ко мне, понизив голос до едва слышного шепота.

Я заглянула внутрь. Сердце сделало кульбит.

Первым я достала толстый черный блокнот-молескин. Открыла его на середине. Страницы были исписаны убористым почерком Виктора. Даты. Названия оффшорных компаний в Панаме и на Кипре. Суммы с шестью и семью нулями. И везде фигурировала аббревиатура «С.П.» — Северный Порт. Это была черная бухгалтерия. Полноценная схема вывода государственных денег и отмывания наркотрафика.

— Матерь божья… — выдохнула Лена, заглядывая в записи. — Этого хватит, чтобы посадить Артура на пожизненное. Если, конечно, нас не убьют до того, как мы дойдем до ФСБ. Что еще?

Я снова запустила руку в рюкзак.

Черная флешка. Вероятно, там электронные копии или записи разговоров.

Дешевый кнопочный телефон.

И плотный белый конверт.

Мои пальцы задрожали, когда я надорвала край бумаги. Внутри оказалась глянцевая фотография формата А4. Снимок был сделан издалека, явно на хороший объектив, через окно какого-то ресторана.

На фото за столиком сидели трое. Мой муж, Артур, в своем привычном сшитом на заказ костюме. Рядом с ним стоял навытяжку Борзов. А напротив Артура сидела женщина.

Она была потрясающе красива. Идеальная осанка, платиновые волосы, собранные в строгий пучок, тонкие черты лица. Но ее глаза… Даже на фото от них веяло абсолютным, арктическим холодом. Она курила тонкую сигарету, и на ее запястье сверкали часы, стоящие как неплохой особняк.

— Кто это? — Лена нахмурилась, вглядываясь в лицо незнакомки. — Я ее где-то видела. В новостях, кажется.

Я поднесла фотографию ближе. И вдруг меня осенило. Моя память услужливо воскресила вчерашний вечер. Запах. Тот самый тяжелый, сладковато-терпкий аромат селективного парфюма с нотками табака и ванили, который я почуяла на лацкане пальто Артура.

— Я знаю ее запах, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Это с ней он был вчера. Это она помогала ему уничтожить меня.

— Вспомнила! — Лена щелкнула пальцами. — Это Диана Скворцова. Глава тендерного комитета мэрии Эльерина. Та самая, которая отвечает за распределение подрядов на реконструкцию Северного порта.

Пазл сошелся с оглушительным треском.

Мой идеальный муж не просто спал на стороне. Он спал с чиновницей, которая обеспечивала ему доступ к миллиардным проектам, через которые картель отмывал деньги. Я стала лишней не потому, что разлюбила или постарела. Я стала лишней, потому что Артур создавал новый, пугающий союз власти, криминала и больших денег. И в этой новой империи места для простой жены и ребенка просто не было.

Внезапно в тишине салона раздался резкий, дребезжащий звук.

Мы с Леной синхронно вздрогнули.

Звук исходил из моего рюкзака. Это звонил тот самый дешевый кнопочный аппарат, лежащий на дне сумки.

— Он же выключен был… — пробормотала я, доставая аппарат. На крошечном монохромном экране мигала надпись: «Неизвестный номер».

— Не отвечай, — Лена схватила меня за запястье. — Это может быть биллинг. Они вычисляют наше местоположение!

— А если это кто-то от Виктора? Если он оставил инструкции? — я посмотрела подруге в глаза.

Телефон продолжал надрываться, вибрируя в моей руке, словно живое существо.

Я нажала зеленую кнопку и поднесла трубку к уху.

— Да? — мой голос предательски дрогнул.

На том конце несколько секунд слышалось лишь тяжелое дыхание и треск помех. Затем искаженный синтезатором речи, механический голос произнес:

— Ячейка сто сорок семь пуста. Значит, ты оказалась умнее, чем думал твой муж, Марта.

— Кто вы? — прошептала я, чувствуя, как ледяные мурашки маршируют по позвоночнику. — Откуда вы знаете мое имя?

— Я тот, кто не хочет, чтобы порт достался Скворцовой и Соколовскому, — ответил механический голос. — Детектив Смолин работал на меня, пока не совершил ошибку и не попался Борзову. То, что у тебя в руках – лишь верхушка айсберга. Хочешь вернуть сына и свою жизнь? Хочешь отомстить?

— Чего вы хотите?

— Встретимся сегодня в полночь. Старый маяк на Южном мысе. Приходи одна. И Марта… береги блокнот. За него в этом городе убьют не задумываясь. Игра только началась.

Связь оборвалась короткими гудками.

Я медленно опустила телефон, глядя в расширенные от ужаса глаза Лены. За окном такси продолжала бушевать метель, заметая следы, но я знала точно: обратного пути в мою счастливую, беззаботную жизнь больше нет.

Я в центре криминального заговора. Мой муж – монстр, желающий стереть меня в порошок. А мой единственный потенциальный союзник – безликий голос из телефона, который, возможно, еще опаснее самого Артура.