Развод. (Не) твой сын

Ветер на Южном мысе завывал с такой силой, что казалось, старые стены маяка вот-вот рухнут нам на головы. Я смотрела на Романа, пытаясь унять дрожь, пробирающую до костей. Сделка с дьяволом была заключена.

Он не стал забирать у меня оригиналы. Из внутреннего кармана своего тактического пальто Роман достал защищенный планшет и портативный сканер. Следующие пятнадцать минут прошли в напряженном молчании. В свете тусклого фонарика, который он зажал в зубах, Роман методично отсканировал каждую страницу черного блокнота Виктора и скопировал содержимое флешки.

— Держи, — он бросил мне рюкзак обратно. — Спрячь это так надежно, как только сможешь. Если Борзов доберется до оригиналов раньше нас, тебе конец.

— Что дальше? — спросила я, прижимая сумку к груди.

Роман протянул мне крошечный кнопочный телефон размером с зажигалку.

— Держи его при себе. Он не отслеживается по биллингу и защищен от прослушки. Как только токен будет у тебя, нажмешь кнопку быстрого вызова. Я пришлю человека, он заберет ключ. У меня будут считанные минуты, чтобы перехватить транзакции картеля, пока Артур не поймет, что токен пропал, и не заблокирует счета.

— А если я не найду его? Если он носит его в кармане брюк?

Роман шагнул ко мне вплотную. От него пахло морозной свежестью, дорогим табаком и оружейной смазкой.

— Значит, придумаешь, как залезть к нему в карман, Марта. Используй женские хитрости. Используй его самоуверенность. Он считает тебя грязью под ногами. Заставь его поверить, что ты сломлена. Люди теряют бдительность, когда наслаждаются своей властью. Запомни: ты идешь туда не мстить. Ты идешь играть роль. Ты актриса, и это твой Оскар. Ошибешься – мы оба трупы.

Я сглотнула тугой ком в горле и кивнула.

— Я поняла.

— Мой человек проводит тебя до трассы, — Роман отступил в тень, мгновенно сливаясь с мраком маяка. — Удачи, Марта. Завтра будет долгий день.

Когда я, спотыкаясь на обледенелой тропинке, вернулась к машине Лены, подруга сидела внутри белая как полотно, сжимая в одной руке перцовый баллончик, а в другой – монтировку. Увидев меня, она с облегчением выдохнула, отбросила свое «оружие» и бросилась мне на шею.

— Дура ненормальная! Я чуть не поседела! Кто это был?!

Я рухнула на пассажирское сиденье, чувствуя, как силы окончательно покидают меня.

— Поехали, Лен. Поехали отсюда. Я все расскажу по дороге.

Всю обратную дорогу в Эльерин я пересказывала ей наш разговор. С каждым моим словом глаза Лены становились все шире. Когда я закончила, в салоне повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь шуршанием шин по снегу.

— Ты с ума сошла, — наконец прошептала Лена, крепче сжимая руль. — Марта, это самоубийство! Ты не шпионка! Ты художница! Борзов просветит тебя насквозь! А Артур… ты слышала запись! Он хладнокровный психопат. Если он заподозрит, что ты пришла не просто так, он сбросит тебя с балкона пентхауса и скажет, что ты сама прыгнула от депрессии!

— У меня нет выбора, Лена! — сорвалась я. Нервы были натянуты как струны. — Ты знаешь другой способ? Пойти в полицию, чтобы документы исчезли, а Даню сдали в швейцарский интернат?! Я должна достать этот токен.

— Где он его держит? Ты хотя бы знаешь, как он выглядит?

— Знаю. Маленькая черная флешка с биометрическим датчиком отпечатка пальца. Обычно она лежит в верхнем ящике его стола в домашнем кабинете. Или в сейфе. Сейф я не открою, но если она на столе…

Лена покачала головой, бормоча проклятия.

Остаток ночи мы провели в квартире Степана Иваныча. Я не сомкнула глаз. Даня спал, раскинув ручки, а я сидела на полу у его кровати, гладила его по светлым волосам и беззвучно плакала, прощаясь со своей прошлой жизнью. Той Марты больше не было. Артур убил ее, когда сжег документы и выгнал нас на мороз. Завтра в его дом придет кто-то другой.

***

Утро началось с подготовки. Мы с Леной превращали меня в жертву.

Это оказалось несложно. Я и так выглядела ужасно: похудевшая за эти двое суток, с огромными синяками под воспаленными от слез глазами, бледная, как смерть. Лена запретила мне мыть голову – волосы висели тусклыми прядями. Я надела старые, потертые джинсы, растянутый серый свитер, в котором обычно писала картины, и кроссовки. Никакого макияжа. Никаких украшений, кроме тонкого обручального кольца, которое я специально оставила на пальце – деталь, которая должна была показать, что я все еще цепляюсь за наш брак.

— Идеально, — Лена критически оглядела меня. — Выглядишь так, будто ночевала на вокзале и плотно сидишь на транквилизаторах. То, что нужно для его прессы.

— Спасибо за комплимент, — горько усмехнулась я, пряча телефон Романа в потайной кармашек внутри джинсов.

— Слушай меня внимательно, Марта, — Лена взяла меня за плечи, ее взгляд стал профессиональным, жестким. — Он наверняка подсунет тебе бумаги. Согласие на развод, отказ от имущественных претензий, согласие на передачу опеки.

— И что мне делать?

— Подписывай.

Я вздрогнула.

— Что?! Лена, ты в своем уме?! Я не отдам ему сына!

— Спокойно! — рявкнула она. — Подписывай, не читая. Плачь, умоляй, но подписывай. Юридически эти бумажки можно будет оспорить в суде, доказав, что они подписаны под жестким психологическим давлением и в состоянии аффекта. Тем более, если план Романа сработает, Артуру будет не до развода – он будет спасать свою шкуру от мексиканцев. Твоя задача – усыпить его бдительность. Подпишешь все, что он скажет – он расслабится. Почувствует себя победителем. Поняла?

Я глубоко вздохнула, загоняя страх в самые дальние уголки сознания.

— Поняла.

***

Около одиннадцати утра такси высадило меня у кованых ворот элитного жилого комплекса «Хрустальные Башни». Снег прекратился, ярко светило зимнее солнце, отражаясь от стеклянных фасадов.

Я подошла к будке охраны. Охранник, который еще три дня назад почтительно улыбался мне и открывал шлагбаум, сейчас смотрел с презрением.

— Марта Соколовская, — тихо сказала я. — Мне нужно к мужу. Пентхаус.

Он молча снял трубку внутреннего телефона.

— Артур Эдуардович? Тут ваша… бывшая пришла. Да. Понял. Пропустить.

Шлагбаум медленно поднялся. Я шла по расчищенной дорожке к своему подъезду, и спиной чувствовала взгляды. Консьерж в холле отвернулся, сделав вид, что очень занят бумагами. Меня вычеркнули из этого мира. Стерли ластиком.

Бесшумный скоростной лифт вознес меня на последний, сороковой этаж. Двери разъехались.

У входа в пентхаус стоял Борзов.

Огромный, бритый наголо, в неизменном черном костюме. Его губы растянулись в издевательской ухмылке, когда он окинул взглядом мой жалкий вид.

— Надо же, какие люди, — прохрипел он, преграждая мне путь. — А в новостях писали, что ты с любовником на Бали умотала.

— Пусти меня, Борзов. Артур ждет, — я опустила глаза, изображая покорность, хотя мне хотелось вцепиться ногтями в его самодовольную рожу. Я знала, что это он гнался за Виктором. На его руках кровь.

— Руки в стороны, — приказал он.

— Что?

— Оглохла, наркоманка? Руки в стороны. Мало ли, что ты притащила. Шеф приказал досмотреть.

Я стиснула зубы и послушно подняла руки. Борзов начал обыск. Он делал это медленно, подчеркнуто грубо, его огромные ладони скользили по моим бокам, бедрам, спине. Это было мерзко, унизительно. Я зажмурилась, чтобы не расплакаться от бессильной ярости.

«Ради Дани. Терпи ради Дани», — пульсировало в висках.

Его рука скользнула по карману джинсов, но крошечный телефон Романа, спрятанный во внутреннем шве, он не нащупал. Зато вытащил мой старый мобильный.

— Это пока побудет у меня, — Борзов сунул мой телефон себе в карман и распахнул тяжелую дубовую дверь пентхауса. — Пошла.

Я переступила порог дома, который еще недавно считала своей крепостью. Здесь пахло дорогим кофе, корицей и чистотой. Все было на своих местах. Огромные белые диваны, картины на стенах – мои картины. Панорамные окна, открывающие вид на заснеженный Эльерин. Но сейчас все это казалось декорациями к фильму ужасов.

Артур сидел в гостиной, за стеклянным обеденным столом.

На нем был безупречный темно-синий костюм, белая рубашка расстегнута на верхнюю пуговицу. Он неторопливо пил эспрессо из крошечной фарфоровой чашки и читал новости на планшете.

Увидев меня, он не изменился в лице. Лишь уголок губ дернулся в брезгливой усмешке.

— Приползла, — констатировал он холодным, мертвым голосом.

Я остановилась в пяти метрах от него. Колени дрожали так сильно, что я боялась упасть.

— Артур… — мой голос сорвался на жалкий писк. Я заставила себя сделать то, от чего моя гордость выла в агонии. Я опустилась на колени прямо на дорогой персидский ковер. — Пожалуйста.

Он отставил чашку. Звон фарфора о блюдце резанул по ушам.

— Что «пожалуйста», Марта? Денег нет на дозу? Или твой любовник-художник выгнал тебя на мороз?

— Зачем ты это делаешь с прессой? — слезы хлынули из глаз абсолютно искренне. Мне не нужно было играть отчаяние – оно и так переполняло меня. — Зачем эта ложь? У меня заблокированы карты. Мне не на что купить ребенку еды.

— Моему ребенку, — с нажимом поправил Артур, поднимаясь из-за стола и подходя ко мне. Он возвышался надо мной, как темный бог, наслаждающийся жертвоприношением. — Даниил поедет в Швейцарию. Опека уже оформила предварительное постановление, учитывая твой асоциальный образ жизни.

— Нет! Умоляю тебя, Артур! Не забирай Даню! — я схватила его за штанину, вкладывая в этот жест всю свою актерскую игру. Он брезгливо выдернул ногу. — Я сделаю все, что ты скажешь! Ты хочешь развод? Я согласна! Хочешь, чтобы я уехала из города и никогда не отсвечивала? Я уеду! Только не забирай сына! Оставь нас в покое!

Он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах я увидела то, о чем говорил Роман. Триумф. Он упивался моей слабостью. Он видел перед собой раздавленную букашку.

— Ты подпишешь отказ от имущества? От алиментов? Полное признание своей вины в измене для суда? — его голос стал бархатным, почти мурлыкающим.

— Да! Да, я все подпишу! Только отдай мне документы на Даню. Позволь нам уехать!

Артур усмехнулся и поправил манжеты.

— Встань, Марта. Не пачкай ковер.

Я, всхлипывая и вытирая лицо рукавом растянутого свитера, неуклюже поднялась на ноги.

— Бумаги в моем кабинете, — бросил он, разворачиваясь. — Идем. Подпишешь все сейчас, в присутствии моего нотариуса по видеосвязи. Если дернешься – я отправлю тебя в клинику.

Мое сердце совершило кульбит. Кабинет. Меня пускают в кабинет. Первая часть плана сработала.

Я покорно поплелась за ним по длинному коридору. Двери кабинета из темного дерева были приоткрыты. Внутри царил идеальный порядок. Огромный стол из красного дерева, кожаное кресло, стеллажи с книгами. И массивный черный сейф, вмонтированный в стену.

Мой взгляд лихорадочно заметался по комнате. Где он? Где токен?

На столе лежал ноутбук Артура, рядом стопка документов. И вдруг я увидела его. Маленький, матово-черный прямоугольник с биометрическим сканером. Он был вставлен в USB-порт ноутбука! Видимо, Артур только что проводил какие-то операции со счетами.

Мне нужно было добраться до него. Но Артур стоял прямо у стола, опираясь на столешницу.

— Садись, — он указал на кресло для посетителей, а сам нажал кнопку на ноутбуке, вызывая кого-то по видеосвязи.

Я медленно опустилась в кресло. Расстояние до ноутбука – полметра. Но если я просто протяну руку, он перехватит ее и сломает мне пальцы. Мне нужна была диверсия. Крупная диверсия.

На краю стола стояла недопитая чашка горячего кофе, которую Артур принес сюда ранее, и массивный хрустальный пресс-папье.

На экране ноутбука появилось лицо солидного мужчины в очках – нотариуса.

— Артур Эдуардович, доброе утро. Пакет документов готов. Марта Сергеевна подтверждает свое добровольное согласие? — казенным голосом спросил нотариус.

— Подтверждает, — Артур взял со стола ручку и протянул мне. — Подписывай. Везде, где галочки.

Я взяла ручку дрожащими пальцами. Наклонилась над документами. Мое дыхание участилось. Я начала дышать глубоко, со свистом, имитируя гипервентиляцию.

— Мне… мне нехорошо, — прохрипела я, хватаясь за горло свободной рукой. — Воздуха… Артур, мне плохо…

— Не ломай комедию, Марта. Подписывай, — раздраженно рыкнул он.

Но я закатила глаза, мое тело обмякло, и я начала заваливаться на бок. Падая, я намеренно взмахнула рукой, с силой задевая пресс-папье и чашку с кофе.

Тяжелый хрусталь с грохотом рухнул на пол. Кофе темной лужей расплескался по столешнице, заливая кипой лежащие документы и стремительно подбираясь к клавиатуре дорогого макбука.

— Твою мать! — взревел Артур, инстинктивно отскакивая, чтобы не испачкать костюм. Он бросился спасать залитый кофе телефон и смахивать бумаги. На долю секунды его внимание было полностью поглощено катастрофой на столе.

Этой секунды мне хватило.

Находясь в полулежачем положении, опираясь рукой о край стола, я сделала молниеносный рывок. Мои пальцы обхватили черный токен, торчащий из ноутбука. Я дернула его на себя, вытаскивая из разъема, и в то же мгновение сжала в кулаке, пряча в длинный рукав свитера.

— Идиотка! Что ты наделала?! — Артур сгреб мокрые документы, злобно глядя на меня. — Встань немедленно!

Я захныкала, делая вид, что пытаюсь подняться, и незаметно переложила токен в потайной карман джинсов, рядом с телефоном Романа. Руки тряслись так, что я едва не выронила его.

Дверь кабинета с грохотом распахнулась. На пороге возник Борзов, рука которого уже лежала на кобуре под пиджаком.

— Шеф? Все в порядке? Я слышал шум.

— Эта истеричка чуть не залила мне компьютер, — прорычал Артур, отбрасывая испорченные бумаги в мусорное ведро. — Борзов, распечатай новый пакет документов из почты. И принеси воды. Быстро.

Борзов кивнул и скрылся.

Я сидела в кресле, прижимая руки к груди, делая вид, что задыхаюсь от слез. Токен обжигал бедро сквозь ткань джинсов. Я сделала это. Первая часть плана Романа выполнена. Но теперь мне предстояло самое страшное – выбраться отсюда живой, пока Артур не заметил пропажу ключа от своей империи.

Мой взгляд скользнул по лицу мужа. Он был зол, раздражен, но все еще уверен в своем абсолютном превосходстве. Он не знал, что часовой механизм бомбы, заложенной под его идеальную жизнь, уже начал тикать. И кнопку нажала женщина, которую он считал ничтожеством.