Тёплый прилив

Вэнь Цзэнянь была на улице, и даже в кашемировом пальто её наряд казался слишком лёгким для бэйчэнской зимы. В машине, прогретой обогревом, кожа снаружи согрелась, но под ней всё ещё чувствовался холодок.

Мэн Нин сняла пуховик; под ним - рубашка поверх тёплой фуфайки. Вэнь Цзэнянь нашла край фуфайки и скользнула под неё.

Поясница Мэн Нин напряглась; Вэнь Цзэнянь остановилась и, отстранившись, посмотрела на неё.

- Это... это как-то слишком остро, - проговорила та.

Она огляделась: конечно, Вэнь Цзэнянь загнала машину в тупик, где ни души, - но всё же это снаружи, средь бела дня...

- Не хочешь? - тихо спросила Вэнь Цзэнянь.

- Хо... хочу, - воровским шёпотом ответила Мэн Нин.

Наверное, от волнения она повторяла первые слоги - язык не поспевал за мыслями.

Вэнь Цзэнянь прильнула: не в губы, а в шею, потом выше - к тому месту за ухом, что так легко краснело.

Мэн Нин прикрыла глаза и тихо выдохнула.

От этого её выдоха пальцы Вэнь Цзэнянь на пояснице замерли, потом скользнули вперёд, легли на бок.

Губы поднялись ещё, тронули ухо, и у самой раковины она прошептала:

- Я не хороший человек, ты знаешь?

Голос был слишком тёмным.

С ним и в залитом солнцем утре вспоминаются ночи.

Выступивший пот, сведённые на пояснице ступни.

Раздробленные звуки и та жажда обладания, которой не противиться.

Вэнь Цзэнянь редко начинала с одного пальца.

Она никогда не считала себя хорошей.

Она давно признала свою жадность к Мэн Нин и то, что не отпустила прошлое.

- Я... знаю, - с запинкой выдохнула та.

Напряжение обостряет всё.

Ты на улице - и нервы сами натягиваются. Но разумом понимаешь: сюда никто не придёт, и острота пересиливает страх.

Рука Вэнь Цзэнянь двинулась дальше, и даже касания подушечек пальцев поднимали мурашки.

Мурашки шли не только по талии - они ползли вверх по запрокинутой шее к щеке.

Вэнь Цзэнянь поцеловала её в подбородок, но рука замерла.

Она не стала раздевать её или опускаться ниже; самое большее - скользнула вверх, коснулась кромки, а потом сдержанно отступила.

Поправила край фуфайки, откинулась на сиденье и выдохнула.

Мэн Нин выровняла дыхание, взяла её за подбородок:

- Повернись.

Наверное, ей ещё сильнее, чем собственных реакций, хотелось увидеть сейчас Вэнь Цзэнянь.

Та не выпрямилась - лишь оперлась щекой о её ладонь и мягко повернула голову.

Прядь у виска растрепалась, придавая лицу лёгкую небрежность; в глазах - влага, помада стёрта поцелуями, и проступил её собственный румянец губ.

Вэнь Цзэнянь встретила её взгляд и, сдержанно сжав губы, ничего не сказала - лишь красивым лицом выражала желание.

Она не была лишена страсти - поэтому и сказала: «Я не хороший человек».

Просто уважение к Мэн Нин заставило её остановиться.

Она лежала щекой в её ладони, дожидаясь, пока дыхание выровняется и схлынет блеск в глазах, а потом тихо сказала:

- Так что и тебе не нужно быть хорошей. И не нужно быть послушной.

Внутри Мэн Нин что-то хрустнуло.

Она не знала, что именно. Может, та оболочка из обожжённой глины, в которую она себя втиснула?

Она погладила её по щеке, убрала руку, села ровно и пристегнулась:

- Поехали.

Вэнь Цзэнянь молча тронулась.

Они сделали крюк в поисках тихого места, поэтому дорога домой казалась бесконечно долгой.

И лишь в спальне, в постели, Вэнь Цзэнянь по-настоящему согрелась - не отоплением, а теплом Мэн Нин.

А потом Мэн Нин стала получать награду - губами забирая тепло из самого тёплого её места.

Ладони держали её тонкие щиколотки.

Вэнь Цзэнянь шевельнула плечами; взгляд в потолок почти остекленел.

«Сама виновата» или «получила, что хотела» - она не знала, что подходит больше.

Ведь это она сказала Мэн Нин: не будь слишком послушной.

******

В день, когда Ци Сяо сдала экзамен, Вэнь Цзэнянь с Мэн Нин поехали за ней.

Та села сзади; её тайная шашлычная пряталась в таких дебрях, что даже навигатор сдался, и она, держась за спинку водительского кресла, командовала:

- Осторожнее! Ты бампером о стену не задела?

- Тут горшок старый!

- Ой-ой, кошка! Не задави!.. А, нет, показалось - пакет.

Вэнь Цзэнянь не выдержала:

- Ци Сяо, машина застрахована.

- Много чего страховка не покрывает!

- Я починю, - сказала та. - Или куплю новую.

- Ну ни стыда ни совести! - возмутилась Ци Сяо, перебралась за спину Мэн Нин и, держась за подголовник, наклонилась: - Твоя девушка транжира. Приструни её!

- Нет, - Мэн Нин улыбалась, глядя в окно. - Куда уж мне.

Ну что за тон!

Ци Сяо откинулась на спинку, сдаваясь.

Потом она вдруг что-то вспомнила, подскочила и, перебравшись к креслу Вэнь Цзэнянь, обняла его спинку:

- Знаешь, ты сегодня не выходила. Мэн Нин пришла с рюкзаком, без макияжа. Как думаешь, она специально? Чтобы казаться моложе. И к ней опять подкатил парень:

- «Девушка, как экзамен?» - протянула она, подражая.

Вэнь Цзэнянь глянула на Мэн Нин, снова на дорогу и, постучав пальцем по рулю, спросила - не её, а Ци Сяо:

- И что она ответила?

- А что она может! - та снова откинулась. - Опять свою чушь про стихии!

- А что, - Вэнь Цзэнянь снова покосилась на Мэн Нин, но спросила всё так же у Ци Сяо, - не сказала, что у неё есть девушка?

- Нет! - театрально ужаснулась та. - Не сказала!

Мэн Нин обернулась и зыркнула; Ци Сяо, ухмыляясь, качала головой и едва не вывихнула шею.

Вэнь Цзэнянь припарковалась, и они ещё немного прошли пешком.

Шашлычная и впрямь была крошечной - три стола.

- Сегодня есть «то самое»? - заговорщицки спросила Ци Сяо.

- Есть. Садитесь.

- Отлично.

- Что за «то самое»? - опешила Мэн Нин.

- Тайное меню! - гордо ответила та. - Не для случайных!

Принесли поднос, застеленный пакетом, с соусом, размазанным сбоку, - всё в духе дикой свободы.

- А это что? - Мэн Нин указала на «тайное».

- Свиная лестница.

- Что-что?

Ци Сяо лишь загадочно улыбалась; Вэнь Цзэнянь наклонилась к уху Мэн Нин и что-то шепнула. Та в ужасе спросила:

- Откуда ты знаешь?

- По форме, - невозмутимо ответила та.

- Ешь давай, остынет - не захрустит! - поторопила Ци Сяо.

- Нет-нет, наслаждайся сама, - замахала руками Мэн Нин.

- Профанация! - фыркнула та. - Трусиха! Вот твоя девушка понимает в еде, она будет.

Но Вэнь Цзэнянь обошла «тайное» и взяла крылышко.

- Эт-то как? - возмутилась Ци Сяо. - Столько лет за границей - и вкусы не одичали? Подумаешь, лестница! Во французской кухне улиток же ела.

- Не ем.

- Как можно ходить во французские рестораны и не есть улиток? И что ты делаешь, когда другие едят?

- Просто не ем.

Это прозвучало так естественно, что Мэн Нин рассмеялась.

Ци Сяо фыркнула и впилась в «тайное»; Мэн Нин постучала по столу:

- Договоримся: тебе хочется, чтобы я спросила про экзамен, или нет?

Та подумала:

- Спрашивай. Нормально же.

- Ну и как?

- Сложно сказать, - серьёзно покачала головой Ци Сяо.

- Почему? Трудно было?

- Я... - она потянула, - могла и прыгнуть выше головы.

Вэнь Цзэнянь и Мэн Нин уставились на неё.

- Три длинных, один короткий - выбирай короткий. Три коротких, один длинный - выбирай длинный. Два коротких, два длинных - B. Если всё вразнобой - C. - Ци Сяо качала головой. - Если сработает - значит, выше головы.

Мэн Нин помолчала:

- Ци Сяо.

- А?

- Готовься, что будем поступать вместе в следующем году.

За разговором Ци Сяо спросила:

- Скоро Новый год. Какие планы?

Под столом Вэнь Цзэнянь коснулась колена Мэн Нин; брюки и спортивные штаны потёрлись друг о друга, и это маленькое движение ей понравилось.

Вэнь Цзэнянь повернула шею:

- Мне нужно на остров C - встреча с инвестором. Поедешь со мной?

Мэн Нин подумала:

- Я подожду тебя в городе, ладно?

Она не собиралась скрывать их отношения, но ехать с ней в отель C - будто нарочно хвастаться, а это не в её характере.

- Хорошо, - кивнула та.

- А ты? - спросила Мэн Нин Ци Сяо.

- Я с мамой, с тётей - семейные посиделки.

После ужина Вэнь Цзэнянь сперва отвезла Ци Сяо.

По дороге домой она спросила:

- Почему не сказала?

- М?

- К тебе подошли - а ты не сказала, что у тебя есть девушка.

Мэн Нин улыбнулась:

- Вэнь-цзун, знаешь, с тех пор как мы вместе, я каждый день проверяю себя: «Трижды в день вопрошаю себя».

- Серьёзно? - Вэнь Цзэнянь повернула налево, и неон лёг на лобовое стекло.

- Утром спрашиваю: не хвастаюсь ли? Днём: не хвастаюсь ли? Вечером: не хвастаюсь ли? - она загибала пальцы.

Вэнь Цзэнянь наконец улыбнулась.

- Просто трудно угадать меру, понимаешь? - продолжила Мэн Нин. - Человек с тобой заговорил, и вроде бы с намёком, но прямо не сказал. А ты сразу: «Простите, у меня есть девушка» - как-то странно.

- А, - тихо отозвалась Вэнь Цзэнянь.

- Опять неуверенность? - Мэн Нин отвернулась к окну. - Я же показывала тебе фото от Ци Сяо с того банкета. Думаешь, не видела, сколько на тебя глаз?

Вэнь Цзэнянь тихо рассмеялась.

- Устала? - Мэн Нин положила руку ей на загривок и привычно размяла.

- Но они лишь смотрят, даже не заговаривают. Не подходить же к каждому: «Простите, у меня есть девушка», - передразнила та. - Как-то странно.

- Решила меня моим же оружием? - Мэн Нин легонько щёлкнула её по шее.

- Мэн Нин.

Когда привыкаешь к «Сяо Нин», обращение полным именем пугает.

- Не дразни меня, - тихо сказала Вэнь Цзэнянь.

Мэн Нин отвернулась к окну, улыбаясь.

Рядом послышался лёгкий смешок - Вэнь Цзэнянь тоже улыбнулась.

Это и была та «уверенная неуверенность», о которой она говорила Ци Сяо.

Ты уверена в человеке рядом, веришь в ваши отношения, знаешь, что всё будет хорошо. Но думаешь: почему она такая невероятная, такая манящая, и почему это вижу не только я?

Сердце - не воздушный змей, скорее воздушный шар.

Нет ни бурь, ни качки, и нить в руках, но он всё равно парит в небе, подвешенный. Иногда тронешь - и даже мило.

Но всё равно - подвешенный.

- И что делать? - вернулась к теме Вэнь Цзэнянь.

- В каком смысле?

Та помедлила и мягко сказала:

- Может, купим кольца?

Мэн Нин замерла.

- Ты... о свадьбе?

- А ты хочешь? - спросила Вэнь Цзэнянь.

Она всегда говорила сдержанно, но Мэн Нин поняла, что стояло за этими тремя тихими словами.

Если Мэн Нин нужно закрепление в виде брака - Вэнь Цзэнянь может решить вопрос с гражданством.

Мэн Нин подумала:

- Не надо.

Для неё бумага - слабая гарантия. Настоящая гарантия - только чувства.

Повисла тишина.

Мэн Нин с улыбкой поддразнила:

- Я не против держаться за твою ногу, мне это очень даже нравится. Когда снова сводишь в тот японский?

Вэнь Цзэнянь молчала.

- Мне не нужна регистрация, - тихо сказала Мэн Нин. - Просто боюсь потерять равновесие: будто всё держится на тебе. А чтобы быть с тобой долго, мне нужно своё равновесие.

Та всё молчала.

- Я сказала, что мы всегда будем вместе. Ты слышала?

Вэнь Цзэнянь улыбнулась.

- А кольца?

- Кольца - да, - кивнула Мэн Нин. - На безымянный палец. Отличная мысль. Слушай...

- М?

- Какой бренд тебе нравится? И сколько? - спросила она. - Дорого - не страшно, я накоплю.

И добавила:

- Только не слишком дорого, а то копить долго.

И тогда колец долго не будет.

Тут губы Вэнь Цзэнянь снова неудержимо дрогнули.

- Я выберу? - на светофоре она повернула голову.

- Ты, у тебя вкус лучше. - И добавила: - Ведь ты выбрала меня.

Вэнь Цзэнянь хмыкнула и потянулась к её уху.

Мэн Нин отстранилась, но та и метила в место за ухом - пальцы лишь скользнули.

Она зажала уши.

- Не так уж больно, - не поверила та. - Что, стесняешься? Уши прячешь?

- Чего мне стесняться? - но руки не убрала.

- Конечно, нечего, - сказала Вэнь Цзэнянь. - В конце концов, это ещё не предложение.

Мэн Нин опешила и опустила руки:

- А как ты... сделаешь предложение?

Боже, эта женщина с виду тихая, а на деле - сама помпезность!

Яхты с ночными вечеринками, вертолёт с лекарствами, дорогая машина у ворот университета.

Что она устроит ради предложения? Добьёт же её, интроверта?

- Ты торопишься? - покосилась та.

- Нет. - Но мне страшно.

По губам Вэнь Цзэнянь разлилась лёгкая улыбка:

- Честно говоря, я ещё не думала.

Повседневность была такой полной, что ритуалы стали необязательны.

Но стоило заговорить - и немного захотелось.

******

На новогодние праздники Мэн Нин поменялась сменами и вместе с Вэнь Цзэнянь улетела на юг.

Та сняла номер в городском пятизвёздочном отеле; первый день они провели вдвоём, а назавтра ей нужно было на остров - по делам.

Мэн Нин, честно, хотела предложить: одну ночь - пятизвёздочный, другую - бюджетный, и платить по очереди. Но побоялась, что Вэнь Цзэнянь её стукнет, и не стала.

- Что за инвестор? - без сил лежала она на краю кровати, свесив руку. - Обязательно встречаться первого января?

Вэнь Цзэнянь тронула её поясницу, скользкую от пота:

- Жарко?

- Ага, - голос был вялым. - На юге зимой жарко. Отвыкла.

Вэнь Цзэнянь встала, накинула халат, принесла из ванной полотенце и положила ей на спину.

Спина молодой женщины была гладкой, как нефрит, но живее - тёплая, мягкая, и до того чувствительная, что даже от полотенца она едва заметно повела плечами.

Вэнь Цзэнянь нравилась эта чувствительность; убрав полотенце, она снова коснулась её и стала рассеянно водить круги у поясницы.

- Щекотно, - Мэн Нин отстранилась. - Ещё хочешь?

- Нет, - опомнилась та.

Она и не хотела ничего - у самой не было сил.

Просто любила касаться её: засыпая, переплетать ноги или на диване укладывать её на себя.

- Будешь скучать?

Вэнь Цзэнянь уезжала лишь на день, но первый день года будто имел особый смысл.

Мэн Нин, вопреки ожиданиям, не стала отнекиваться: придвинулась, обняла её за талию:

- Немного.

У Вэнь Цзэнянь мягко ёкнуло сердце.

Она не отпускала:

- Наверное, не только немного.

Вэнь Цзэнянь сжала её пальцы:

- Что это ты сегодня такая сладкая?

Мэн Нин ещё полежала, уткнувшись в её бедро, потом подняла голову:

- Потому что это последний день года.

- То, что обычно стесняюсь сказать, - сегодня скажу.

Она села, скрестив ноги, и вдруг заметила, что раздета:

- Дай халат.

- Замёрзла?

- Нет. Просто так говорить... не очень торжественно.

Вэнь Цзэнянь согнулась от смеха.

Мэн Нин: ... ...

Настолько смешно? Чтобы такая сдержанная - и так хохотать?

- Говори так, - Вэнь Цзэнянь тронула её за плечо. - Честно, без прикрас, да?

Мэн Нин глянула на неё.

Ну и пусть.

Но всё равно смущалась.

Пальцем нарисовала на простыне полукруг, потом ещё раз:

- Я долго думала, как объяснить, насколько сильно тебя люблю.

- Наверное, это как...

Вэнь Цзэнянь распахнула халат и обняла её.

Мэн Нин вздрогнула, но тут же поняла: в этих объятиях не было ни капли страсти.

Любовь между женщинами - прекрасна. Одинаково гладкая кожа, обе благоухают; шампуни и гели одни, но под ними - свой, глубинный запах.

Посторонним не различить, но в объятиях, когда кожа трётся о кожу, они узнают друг друга по этой едва уловимой разнице.

Объятия могут быть просто объятиями, поцелуй - просто поцелуем. Страсть может бушевать, а может уступать место тишине. Вот как сейчас: Вэнь Цзэнянь обнимала её, и она не думала ни о чём лишнем - просто было хорошо вот так, кожей к коже.

Она обвила её шею руками, будто повисла на плечах, и слушала своё сердце: тук-тук-тук - сквозь тонкую кожу оно билось в неё.

И в этой позе продолжила:

- Наверное, это так: когда тебя нет рядом - я скучаю. И когда ты рядом - тоже скучаю.

Всё кажется мало, хочется большего.

Хочется проникнуть под твою кожу, поглотить твою душу.

Любовь между женщинами - такая. Множество ветвей: нежных и безумных. Тонкие чувства - и дикая жажда обладания. Схожесть - и противоположность.

Я будто вижу в тебе себя - и обретаю совсем другую душу.

Вэнь Цзэнянь легонько тронула её поясницу:

- Укуси меня.

- Что?

- Я сказала, - тоном, не терпящим возражений: - Укуси меня.

Поглоти меня, впусти мою душу сквозь свои губы и зубы - и выпусти часть своей.

Пусть мы срастёмся - и никогда не разлучимся.