Тёплый прилив

Вообще-то, любит тебя человек или нет, - видно без слов.

Это проступает в уголках глаз и бровей, слышится в интонациях.

Поэтому слово «люблю», произнесённое вслух, - не признание, а обещание.

Обещание, что в бескрайних грядущих днях, что бы ни случилось, я буду нести это чувство, чтобы преодолевать различия, залечивать трещины и надеяться: мы всегда будем вместе.

Мэн Нин была худой, но вся мягкая. И ладони - чуть пухлые.

В полусне Вэнь Цзэнянь сжала её руку и подумала: эти слова - тоже как деньги в копилку.

Она сохранит эти чувства - и свои нынешние ощущения - чтобы выковать доспех: когда волны снова накатят и неизбежно принесут удары, у неё будет больше сил.

Мэн Нин сжала её руку и тихо сказала:

- Спокойной ночи.

- Спокойной.

Вэнь Цзэнянь провалилась в сон.

******

Назавтра у Мэн Нин был выходной; Вэнь Цзэнянь отдыхала дома, но вечером её вытащила Ду Шувэнь - на банкет.

Та позвонила и предупредила:

- Только не красное! Я выбрала красное вечернее платье, сногсшибательное.

- Насколько? - Вэнь Цзэнянь положила подбородок на плечо Мэн Нин, и голос звучал лениво.

- Настолько, что твоя Сяо Мэн захочет ко мне переметнуться.

Послышался лёгкий смешок, и Ду Шувэнь насторожилась:

- Это Мэн Нин смеётся? Вы что, вообще не расстаётесь?

Мэн Нин, улыбаясь глазами, замолчала.

- Что значит «не расстаёмся»? Я только из командировки, - ответила Вэнь Цзэнянь.

- Ладно. Так что наденешь?

Вэнь Цзэнянь потёрлась подбородком о её плечо, и дыхание коснулось уха:

- Что надеть?

Они стояли в гардеробной, где был отдельный шкаф для вечерних платьев.

Мэн Нин окинула взглядом:

- Светлое золото?

Кажется, она редко видела её в таком.

Вэнь Цзэнянь снова к телефону:

- Светлое золото.

- Я не глухая! - рявкнула Ду Шувэнь. - И не опаздывай!

И бросила трубку.

Потом в WeChat:

«Не опаздывай!»

Вэнь Цзэнянь улыбнулась, отложила телефон и достала выбранное платье.

И совершенно естественно стала развязывать халат.

Мэн Нин стояла рядом, привалившись поясницей к комоду с украшениями.

Ноги Вэнь Цзэнянь - длинные и стройные, с самыми красивыми на свете щиколотками, будто созданными для каблуков.

Но, честно говоря, всё это Мэн Нин видела часто, так что до поры не было дурных мыслей.

Пока Вэнь Цзэнянь, одну за другой, не стала вдевать ноги в подол и медленно поднимать платье.

У такого платья был вшитый бюст, и бельё не требовалось. Вэнь Цзэнянь запустила руку внутрь, слегка поправляя; две завязки на шее ещё не были завязаны и легко лежали на плечах - в лёгком, манящем беспорядке.

И тут Мэн Нин поняла, почему в вечернем платье Вэнь Цзэнянь особенно соблазнительна.

Потому что оно, как и она сама, несёт в себе столкновение противоречий.

Её лицо говорит о запрете, а спутанные завязки кричат о желании. Её дорогое платье говорит о дистанции, а то, как его надевают, - о соблазне.

Мэн Нин подошла сзади и обняла её за талию.

- Вот оно что, - тихо усмехнулась она.

Вот почему Ду Шувэнь отдельно писала «не опаздывай».

Мэн Нин стало немного стыдно: с возвращения Вэнь Цзэнянь они и правда слишком разошлись.

- Можно?

Вэнь Цзэнянь не сказала ни да ни нет:

- У меня только одно светло-золотое платье.

Можно было сказать: «Тогда надень другое».

Но Мэн Нин ответила:

- Я буду очень аккуратна.

Сердце Вэнь Цзэнянь бешено забилось с этой фразы.

Мэн Нин и вправду была аккуратна.

Она осторожно спустила завязки с её плеч, бережно открыла то, что та только что поправляла.

Все движения - мягкие, осторожные; даже приподнимая подол, она сказала:

- Я не помну.

Вэнь Цзэнянь чувствовала, как колотится сердце.

Волосы её ещё не были убраны и густой волной лежали на плечах; она опиралась на шкаф, и от движений Мэн Нин плечи её вздрагивали, а пряди скользили по шее.

Она опустила голову, не желая показывать, как кусает губы.

Но Мэн Нин, такая бережная, проговорила:

- Вэнь-цзун, подними голову.

Тон, не терпящий возражений.

******

После этого времени осталось совсем мало.

Снимать платье было некогда: Мэн Нин приподняла подол, помогла ей привести себя в порядок, расправила юбку и завязала ленты на шее.

Веки Вэнь Цзэнянь слипались.

Мэн Нин усадила её к туалетному столику и подложила подушку:

- Поспи немного? Я уложу тебе волосы.

С её густыми волосами она теперь управлялась умело.

- Хоть десять минут.

Вэнь Цзэнянь даже не ответила - закрыла глаза и задремала.

Мэн Нин пересчитала шпильки на столике - все семь.

Её обычная причёска подходила и к костюму, и к вечернему платью. Без расчёски, одними пальцами, она бережно разбирала пряди.

Дыхание Вэнь Цзэнянь было ровным.

Вставляя последнюю шпильку, Мэн Нин подумала: как же хорошо.

Такая мелочь, как уложить ей волосы, - радости не меньше, чем от близости.

Любить - значит радоваться всякой мелочи.

Когда причёска была готова, Вэнь Цзэнянь всё ещё не открывала глаз; Мэн Нин не хотелось её будить, но пришлось: она тронула её за плечо.

- Который час? - хрипло спросила та.

На самом деле они почти не шумели - просто сдержанность сажает голос.

Мэн Нин глянула на телефон, назвала время и виновато сказала:

- Больше так не буду.

Вэнь Цзэнянь посидела пару секунд, подняла руку и сжала её пальцы на своём плече:

- А если я захочу?

Её голос, как наваждение, подходил для этих слов:

- Мне было очень хорошо.

******

Времени на подробный макияж уже не было.

Вэнь Цзэнянь быстро нанесла тон, консилер, отказалась от теней и взяла помаду холодного красного - без кисти, смело, прямо.

Её и без того яркое лицо мгновенно расцвело.

Водитель ждал внизу; она накинула пальто, надела туфли и вышла.

На другом конце города, перед самым началом, Ду Шувэнь с тонким бокалом нетерпеливо поглядывала на дверь.

И в последнюю секунду -

тяжёлые створки распахнулись с церемонной медлительностью; под арфу и струнные из проёма шагнула женщина.

В светло-золотом платье, с убранными наверх волосами, открывавшими белую шею; сперва казалось, что платье, струясь при каждом шаге на тонких каблуках, похоже на солнечный свет или лунный.

Но ни то, ни другое. Ни солнце, ни луна не бывают такими.

Она - редчайший отблеск на границе дня и ночи, что мелькает на миг и остаётся навсегда.

Её появление притянуло все взгляды.

Вэнь Цзэнянь нашла Ду Шувэнь и подошла.

Та протянула ей бокал и с усмешкой фыркнула.

- Что? Я не опоздала.

- Ты пришла секунда в секунду! Как на работу к десяти в 9:59! И почему без макияжа глаз?

- Это такой стиль, - Вэнь Цзэнянь отпила, и на кромке бокала остался тонкий отпечаток губ.

Ду Шувэнь снова фыркнула.

Но с таким лицом «стиль» звучал убедительно. Чистота всего лица оттеняла губы, и она была розой, цветущей лишь в ночи: чтобы увидеть её блеск, нужно осмелиться ступить на тёмную тропу.

Пока Вэнь Цзэнянь и Ду Шувэнь блистали на банкете, Мэн Нин читала дома.

Когда-то её ранил фантастический роман без концовки, и теперь она читала старую уся-прозу или перечитывала проверенного «Гарри Поттера».

Английский «Гарри Поттер» она читала очень давно.

На самом деле подсознательно она никогда не отпускала Вэнь Цзэнянь.

Она надеялась, что английский станет лучше, - может, однажды она уедет далеко.

Зачем? Она не была любительницей пейзажей.

Наверное, подсознательно она думала: если однажды ей станет лучше, она найдёт Вэнь Цзэнянь.

А не встреться они в «Сихуа»? Тогда была бы другая история.

Сейчас она сидела на диване, скрестив ноги, с книгой на коленях; рядом завибрировал телефон.

Глянула - и замерла.

Ци Сяо прислала фото Вэнь Цзэнянь с банкета.

Даже в тексте у неё звучал голос:

«Ха-ха-ха, не поверишь: наш чат сплетен восстал из мёртвых!»

«Откуда фото?» - ответила Мэн Нин.

«Одна коллега с острова C перевелась в Бэйчэн, как раз в тот отель, где банкет».

Мэн Нин приблизила снимок.

Черты лица яркие, но в глазах - отстранённость, и от этого противоречия ещё более манящая. Даже на смазанном фоне видно, сколько взглядов стянуто к ней.

«Вы уже какое-то время вместе, - не унималась Ци Сяо. - Дай интервью: каково это - встречаться с мечтой всего лесбийсконо круга? Шанс похвастаться, второго не будет».

Мэн Нин подумала и решила ответить честно:

«Иногда немного не хватает уверенности».

«Да ладно?!»

«Не то чтобы по-настоящему. Это...» - она подбирала слова. - «Такая уверенная неуверенность. Понимаешь?»

«Не понимаю!» - прилетело голосовое; видимо, Ци Сяо была в своей комнате и боялась, что услышит мать, поэтому говорила приглушённо: - «Я же не встречалась ни с кем! Откуда мне понять! Всё, пока!»

Мэн Нин подумала и написала:

«Мороженое ещё осталось?»

Через две минуты пришёл ответ:

«Почти нет! В следующий выходной принесёшь! Хм!»

Мэн Нин улыбнулась.

Вэнь Цзэнянь вернулась не слишком поздно; услышав щелчок замка, Мэн Нин отложила книгу и пошла к двери.

Вэнь Цзэнянь вошла, закрыла дверь и прислонилась спиной к стене.

- Напилась?

Та наклонила голову:

- А ты бы хотела, чтобы я напилась?

Она явно выпила: глаза блестели, как и бриллиантовые серьги.

- Не буду тебя мучить, - улыбнулась Мэн Нин.

Она присела и расстегнула её туфли.

Вэнь Цзэнянь, будто не сдержавшись, наклонилась и двумя пальцами мазнула по её загривку - и по коже разлилась щекотка, как пух одуванчика весной.

Переобувшись, она подняла Мэн Нин, обняла за талию и поцеловала.

От губ пахло вином - не резко, а легко и сладко.

Домашняя одежда Мэн Нин тёрлась о её вечернее платье; странное чувство: та, кого она только что разглядывала на фото, та, что сияла на банкете, - теперь целиком показывала ей свою зависимость.

Поцелуй был тёплым: у обеих не осталось сил на большее, и он мог быть просто поцелуем - бесконечно нежным.

Пока Вэнь Цзэнянь не клюнула её в губы:

- Я так устала. Помой мне голову.

- И ещё, - добавила она с гордостью, но невероятно естественно: - Разрешаю тебе отныне пользоваться главной ванной вместе со мной.

******

Ци Сяо в этом году поступала в магистратуру - правда, готовилась всего ничего. Так что главное событие впереди - её экзамен.

Мэн Нин позвонила заранее:

- Приехать с тобой?

Ци Сяо скрывала поступление от матери, так что Си Цин бы не пошла.

Та подумала:

- Приезжай. Какой бы ни был результат - главное, антураж!

И наказала:

- С пустыми руками не приходи!

- Цветы купить?

- Цветы - скучно. Сделай плакат, со светодиодной лентой. Напиши: «Ци Сяо, Ци Сяо - мысли чудо, провал забудь!»

Мэн Нин: ... ...

- Только не выпендривайся: имя не иероглифами, а пиньинем, - добавила та.

- С лентой - и «не выпендривайся»?

- Не выпендриваюсь! Днём лента всё равно не светит, это для атмосферы.

В итоге Мэн Нин-интроверт выторговала: плакат - да, лента - нет.

В мастерскую её сопровождала Вэнь Цзэнянь; в узком переулке парковки не было, и Мэн Нин каждые две минуты выбегала проверять, не эвакуируют ли «Майбах».

Сделав заказ, она поскорее села в машину.

- Если не хочешь - не ходи, я сама, - заговорила она с видом великомученицы.

- Правда?

Мэн Нин подумала и сдалась:

- Лучше со мной. Одной ещё стыднее.

Вэнь Цзэнянь крутила руль:

- Скажи что-нибудь приятное.

Мэн Нин тронула её за руку и легонько покачала, не мешая рулю:

- Вэнь-цзун, ну пожалуйста.

Та смотрела на дорогу, не меняясь в лице.

- Миньминь, ну?

Вэнь Цзэнянь едва заметно улыбнулась и снова спрятала улыбку.

- Мал... - Мэн Нин не договорила и отвернулась. - Забудь.

Слишком стыдно.

Сдерживаемая улыбка Вэнь Цзэнянь наконец прорвалась; она закусила губу.

Но, похоже, не только Мэн Нин смутилась: кончики её ушей порозовели. Мэн Нин обернулась и тронула её ухо.

«Значит, не мне одной стыдно, - подумала она. - Ну, тогда я смелее».

Вечером, в постели, Вэнь Цзэнянь гладила её влажный лоб:

- Дыши.

Свет был приглушён, но они никогда не занимались любовью в темноте: Вэнь Цзэнянь нравилось смотреть на Мэн Нин - или нравилось, когда та смотрит на неё.

Ей нравилось, как Мэн Нин закрывает глаза и над переносицей пролегает лёгкая складка, как она запрокидывает подбородок и забывает дышать.

В такие минуты души будто меняются местами, и сознание Мэн Нин плывёт, а с ним - и её собственное.

И тогда Мэн Нин произнесла:

- Малышка.

Не то чтобы стыд забылся - просто растворился.

В тонкой испарине.

Во влажном взгляде.

И вместе с пальцами - в других местах, так что это «малышка» вышло само. И ей было уже не до смущения.

После Мэн Нин обняла её за талию и уткнулась лицом.

Вэнь Цзэнянь рассеянно накручивала на палец её длинные волосы:

- Малышка.

Мэн Нин зарылась глубже.

Вэнь Цзэнянь тихо рассмеялась, наклонилась, и её особенный голос опустился к самому уху - как утешение и как новый соблазн:

- Малышка, ты что, ласкаешься ко мне?

******

В день экзамена Ци Сяо Мэн Нин, против обыкновения, не вставала.

Вэнь Цзэнянь пришла стянуть с неё одеяло:

- Встаёшь?

- Я хочу встать, умыться - и сразу к экзаменационному пункту, - пробормотала та. - Если дать себе время на сомнения - передумаю.

Всё из-за плаката, размеры которого выбрала Ци Сяо: здоровенная табличка, а на ней: «Qi Xiao Qi Xiao - мысли чудо, провал забудь!»

Так Мэн Нин и сделала: даже завтракала в машине, не оставляя себе шанса на колебания.

У пункта они увидели Ци Сяо: та шагала с варёным яйцом, как на параде.

- Где мой плакат?

- Ха-ха-ха. Ты не завтракала?

- Ела: палочка из теста и яйцо. А это запасное, для ста баллов. - И снова: - Плакат где?

- Ха-ха-ха, - Мэн Нин сказала: - Вообще-то не везде максимум сто. Бывает сто пятьдесят.

- Мэн Нин, я вижу плакат у тебя за спиной. Давай его сюда, боевой дух превыше всего.

Мэн Нин взглянула на Вэнь Цзэнянь.

И та взяла плакат из её рук и подняла перед собой.

Мэн Нин чуть не расплакалась. Вэнь Цзэнянь много для неё делала, но если спросить, когда она любила её сильнее всего, - вот прямо сейчас!

Даже Ци Сяо опешила:

- Так нечестно - так выпендриваться.

Вэнь Цзэнянь, должно быть, так любит Мэн Нин, что готова при всех держать этот плакат.

Взгляд Ци Сяо стал красноречивым: «Она тебя обожает».

- Ци Сяо, - окликнула её Вэнь Цзэнянь. - А что, если я это делаю не ради Мэн Нин?

- А?

- Я тебя... - она помедлила, - считаю другом.

Ци Сяо снова замерла - и убежала.

Ну что ж такое! Она с Вэнь Цзэнянь серьёзно-то почти не разговаривала - а та каждый раз пробивала её до слёз!

Хотелось выть и плакать, но она стояла у экзаменационного пункта со слезами на глазах. Проходивший дед спросил:

- Девушка, ты чего? Яйцо пересолили?

Успокоившись, она вернулась, отдала Мэн Нин сумку и, не спеша, съела яйцо, вытерла руки салфеткой.

- Я тебя не расстроила? - спросила Вэнь Цзэнянь.

- Главное - участие! - махнула рукой Ци Сяо, забирая сумку. - Я пошла.

Мэн Нин кивнула и лишь сказала:

- Будем ждать в машине.

- Нет-нет! - замахала та. - А то как будто на меня возлагают надежды! Идите миловаться, а после экзамена увидимся - поедим вместе.

- Что хочешь? - спросила Вэнь Цзэнянь.

- Я угощаю, - ухмыльнулась Ци Сяо. - Есть одна тайная шашлычная: маленькая, хозяин с характером. Боюсь, раскрутят - и он закроется. Даже Мэн Нин не водила.

- Что?! - та шлёпнула её по плечу. - Есть места, куда ты меня не водила?

- Всё-всё, я на экзамен! - рассмеялась Ци Сяо.

Вэнь Цзэнянь и Мэн Нин вернулись к машине.

- А с этим что делать? - Мэн Нин глянула на плакат сзади.

- В кладовку, - подумав, ответила та.

Занятная будет память.

Мэн Нин взяла отгулы как раз под экзамены Ци Сяо, и Вэнь Цзэнянь везла её домой.

- Ты, наверное, не понимаешь, почему она в этом году пошла, - сказала она.

- Понимаю, - ответила та. - Ей тревожно.

- Угу.

Ци Сяо когда-то верила: убежишь далеко - и прошлое останется позади. Но так не бывает: прошлое сидит в крови, и, как далеко ни беги, его лианы опутают тебя по рукам и ногам.

Вернёшься - а тот человек за время твоего бегства ушёл так далеко.

Как тут не запаниковать?

- Ци Сяо и ты - обе упрямые, поэтому вы и подруги, - сказала Вэнь Цзэнянь за рулём.

- Кто упрямая? - возмутилась Мэн Нин, тронув её за руку.

- А разве нет?

- Пусть, - Мэн Нин провела пальцем по её шее. - Но другим можно так говорить, а тебе нельзя.

- Почему? - Вэнь Цзэнянь с лёгкой усмешкой тронула языком зубы. - Потому что я должна тебе уступать?

Мэн Нин убрала руку на колени и отвернулась к окну.

Через некоторое время сказала:

- Потому что раньше из-за меня тебе было тяжело.

- Теперь я постараюсь быть послушнее.

Вэнь Цзэнянь погладила руль и промолчала.

«Боже, как пошло прозвучало», - подумала Мэн Нин, по-прежнему не решаясь обернуться.

За окном плыли улицы: серые разделительные полосы, узкие переулки старых районов, лавка старых пластинок рядом с магазином шерстяных кофт - странно и ладно.

Когда показался пустой сквер, Вэнь Цзэнянь тихо сказала:

- Сяо Нин, повернись.

И щёлкнул её ремень.

Мэн Нин обернулась, но не успела ничего понять: Вэнь Цзэнянь расстегнула её ремень, притянула за плечо и поцеловала.

Редкий для зимы лист упал на лобовое стекло с тихим «тук», и Мэн Нин вздрогнула; Вэнь Цзэнянь погладила её по спине и, втянув её язык:

- Тш-ш.

Всё хорошо.

- Ты... что ты делаешь? - прошептала Мэн Нин, осознав.