Тёплый прилив

Ци Сяо быстро написала:

«Что за новости?!»

Пододвинула - Мэн Нин не ответила.

Тогда она пнула её под столом. Эй! Та ещё и пнула в ответ!

Она уже хотела позвать Мэн Нин в туалет, как увидела входящую Вэнь Цзэнянь.

Ого...

Ци Сяо до сих пор каждый раз мысленно ахала. То «ого», то «вау», то «ух ты».

Она не видела никого, кто носил бы костюм лучше. Линия плеч безупречна, волосы убраны, открывая белую шею, в руке телефон.

Каблуки обжиты настолько, что по тихой библиотеке она ступала почти бесшумно. Села рядом с Мэн Нин, и поплыла тёплая прохладная волна аромата.

Черты её были тёплыми, а выражение - холодно-сдержанным; она была собранием противоречий, оттого и манила.

Мэн Нин слегка удивилась и что-то написала на листке.

Вэнь Цзэнянь глянула и набрала ответ в телефоне.

Ци Сяо скривилась: она уже представила эту приторную переписку. «Почему ты пришла на десять минут раньше?» - «Потому что хотела на десять минут раньше тебя увидеть».

Но угадала неверно.

Вэнь Цзэнянь ответила:

«Потому что встреча закончилась на десять минут раньше».

Мэн Нин, кажется, помялась, сжала губы и перевернула черновик на предыдущую страницу, пододвинув к ней.

Вэнь Цзэнянь взглянула - и легко улыбнулась.

Ци Сяо догадалась: Мэн Нин показывала ей ту фразу:

«Ещё десять минут. Когда подойдёт моя девушка - пойдём есть».

Ого, «девушка».

Вэнь Цзэнянь подняла глаза и глянула на неё.

Ци Сяо как раз за ними наблюдала и, столкнувшись взглядом, была вынуждена натянуто улыбнуться.

Собачий яд! Кто-нибудь видит, как кровоточит сердце той, что годами любит безнадёжно?! Зачем втягивать её в их игры!

Не выдержав, она написала Мэн Нин:

«Можно уже есть?»

Та подумала и ответила:

«По плану: ещё десять минут».

И снова уткнулась.

Да уж, рядом сидит девушка - а она так сосредоточена. Волк, а не человек.

Вэнь Цзэнянь сидела тихо и занималась своими делами в телефоне.

Через десять минут Ци Сяо, будто с внутренним будильником, подняла голову, чтобы позвать Мэн Нин, -

и увидела, что та давно отложила ручку и, подперев щёку ладонью, смотрит на Вэнь Цзэнянь.

В этот миг Вэнь Цзэнянь будто почувствовала взгляд и подняла глаза.

Мэн Нин невольно опустила ресницы, потом снова подняла их и, улыбнувшись, одними губами спросила:

«Идём?»

Та кивнула. Мэн Нин глянула на Ци Сяо; не дожидаясь вопроса, та закивала:

«Идём-идём».

Они вышли; Вэнь Цзэнянь спросила:

- Что хочешь?

Обращалась к Ци Сяо.

Та глянула на Мэн Нин; только открыла рот, как Вэнь Цзэнянь сказала:

- Выбери что-нибудь подороже.

- А... можно?

- Ты заслужила, - ответила она.

«И правда! - подумала Ци Сяо. - Я же та, кто на их свадьбе сядет за главный стол! Почему не заслужила?»

Она гордо выпрямилась в закате, но тут же скромно втянула грудь и сдержанно сказала:

- Я видела в приложении - недавно открылся японский ресторан.

- Сойдёт? - спросила Вэнь Цзэнянь у Мэн Нин.

- Сойдёт.

Они сели в «Майбах». Теперь Мэн Нин не сидела с Ци Сяо сзади: она ехала впереди, рядом с Вэнь Цзэнянь. Хм, парочка.

Ци Сяо смотрела в окно.

Близилась зима, и осень в Бэйчэне была в самой своей тихой красе. Тёмно-серые ветви на фоне алых стен старого города - почти суровая картина. Машины на дороге будто беззвучны, как старое немое кино.

Она вдруг вспомнила юг, два года назад.

Тогда Вэнь Цзэнянь тоже была за рулём «Майбаха». Стоял разгар лета, и улицы юга полыхали пышным, почти пошлым цветом - сандал и пламя-деревья, золото и багрянец, режущие глаз.

Тогда она тоже сидела сзади, рядом - жалкие пожитки Мэн Нин; тишина казалась неловкой, и она запела детскую песенку: «Щеночек, хороший, щеночек, хороший...»

Выходит, время - река, текущая вспять, и они плывут по ней, пройдя долгий путь.

Вэнь Цзэнянь и Мэн Нин кружили, расходились по разным часовым поясам - но тех, кому суждено, не разлучить.

Она одна сбежала с севера на юг, а теперь по неотменимой причине вернулась на север. От чего суждено не уйти - не уйдёшь.

Что вообще жизнь даёт человеку?

Вечно жизнерадостная Ци Сяо, подперев щёку и глядя в осень за окном, ощутила тихую грусть.

Чтобы её развеять, она с жаром ринулась в сплетни:

- Можно вопрос?

Мэн Нин:

- Нельзя.

Вэнь Цзэнянь:

- Можно.

Это прозвучало одновременно, и Ци Сяо расхохоталась:

- Тогда я, конечно, послушаю Вэнь-цзун.

И похвалила себя: «Неплохо адаптируешься, Ци Сяо, не зря экстраверт! Пусть при виде Вэнь Цзэнянь всё ещё "ого" и "вау", но шутить с ней уже могу».

В машине на миг повисла странная тишина.

Вэнь Цзэнянь едва постучала пальцем по рулю, и заговорила Мэн Нин:

- Слушай, Ци Сяо.

- А?

- Ты можешь её так не называть?

- Как? «Вэнь-цзун»?

Пальцы Мэн Нин на коленях сжались; Вэнь Цзэнянь, не отрывая руки от руля, второй поправила прядь у уха.

- Угу, - тихо сказала Мэн Нин. - Зови просто Гвинет.

Ци Сяо осенило мгновенно.

Боже! Это обращение - их постельная игра!

Почему везде мины, и она сама на них наступает! Выпустите её из машины!

Но, глянув на поток машин, она вздохнула: жизнь дороже.

Вэнь Цзэнянь сменила тему:

- Так что ты спросить хотела?

- А, - вернувшись к сплетням, Ци Сяо снова загорелась: - Как вы сошлись? Как Мэн Нин признавалась?

Вэнь Цзэнянь глянула на Мэн Нин:

- Это можно считать твоим признанием? Или моим?

- Конечно, моим, - Мэн Нин улыбнулась. - А твои слова, максимум, шантаж.

- Ничем я тебе не угрожала.

Ой-ой, до чего сладко. Ци Сяо с заднего сиденья не понимала: почему даже обычный разговор звучит так приторно?

Мэн Нин обернулась и улыбнулась:

- Я. Заявила Вэнь-цзун, что клянусь держаться за неё и больше не отступлю ни на шаг.

Ци Сяо тут же вскинула ладонь, едва не ткнув ей в лицо:

- Стоп! Ты тоже так не называй! Я теперь это слово не перенесу.

И, спохватившись, спросила:

- Кстати, а как вы друг друга зовёте?

Спросила - и пожалела: и так уши вянут, зачем же ещё?

В салоне снова повисла тишина.

После поворота на центральной консоли завибрировал телефон; Вэнь Цзэнянь глянула:

- Наверное, Ду Шувэнь. Сяо Нин, посмотри.

Ой, «Сяо Нин»... Ци Сяо снова поплыла.

Главное, Вэнь Цзэнянь за рулём в костюме выглядела так властно, с ленцой крутила руль, с этим отстранённым лицом - и кто выдержит, когда она таким тоном зовёт по имени?

Мэн Нин точно не выдержала: она невольно отвернулась к окну.

Потом, когда Вэнь Цзэнянь тихо промычала «м?», та издала лёгкий смешок.

Ой-ой, ещё и улыбается, бесстыжая!

Потом её тонкая рука взяла телефон с консоли:

- Пароль?

- Тот день в восьмом классе, когда мы впервые вместе делали лабораторную по биологии.

Ци Сяо как раз пила воду - такую дорогую, что один глоток стоил двадцатку, и от кашля чуть ею не поперхнулась.

Вопрос на выживание! Ци Сяо изо всех сил вспоминала: у неё в средней школе вроде был кто-то, кто смутно нравился, но она уже и дня рождения не помнила - не то что какого-то особенного дня, который тогда казался незабываемым.

Мэн Нин в опасности. Ци Сяо с заднего сиденья сочувственно на неё посмотрела.

Но раздалось «так-так-так» по клавиатуре, и Мэн Нин сказала:

- Ду Шувэнь спрашивает, во сколько завтра.

Ци Сяо поразилась.

Мэн Нин и правда помнила! Легко ушла от смертельного вопроса!

- Скажи: в три, - подумав, ответила Вэнь Цзэнянь. - И добавь, что утром я заеду в офис.

И пояснила:

- Наш офис пока в бэйчэнском отеле C. Может, потом куплю отдельный - так приватнее.

Снова застучали клавиши, и Мэн Нин тихо рассмеялась.

- Что?

- Келли спрашивает, кто это пишет: сразу видно, что не ты.

Вэнь Цзэнянь велела ей зажать голосовое и, растягивая слова, сказала:

- А кто же ещё?

Взрыв мозга!

Потом, поведя языком, добавила:

- Ответь сама.

Мэн Нин прокашлялась и зажала запись:

- Привет, Келли.

Вэнь Цзэнянь снова к ней:

- Смотри, Ду Шувэнь при всей своей беспечности - внимательная. Будь с ней осторожна: не заметишь, как проглотит до косточек.

- Ой, как страшно, - сказала Мэн Нин.

Вэнь Цзэнянь тихо улыбнулась и, когда Ци Сяо уже решила, что тема закрыта, негромко произнесла:

- Не бойся.

Я рядом.

Эти два слова сдержанная Вэнь Цзэнянь, конечно, не произнесла, но даже Ци Сяо услышала их.

Мамочки, выпустите её из машины!

Переждав их нежности, Ци Сяо не выдержала:

- Можно ещё вопрос?

- М? - отозвалась Вэнь Цзэнянь.

- Нет, Мэн Нин: что вы делали на той первой лабораторной по биологии?

Что и спустя столько лет не забылось.

- Препарировали лягушку? - сказала Мэн Нин.

Ци Сяо отшатнулась, пока спина не упёрлась в кожаное сиденье.

- Да куда мне! - Мэн Нин резко свернула. - Просто разглядывали коллекцию бабочек.

- И что случилось?

- Ничего.

Тут на губах Вэнь Цзэнянь мелькнула улыбка; заметив взгляд Ци Сяо с заднего сиденья, она повторила:

- Угу, ничего.

Так чего же вы тогда переглядывались?! Ци Сяо готова была взвыть.

Она не сдержалась и легонько стукнула по спинке пассажирского сиденья.

- Клянусь, ничего не было, - серьёзно сказала Мэн Нин. - Ни за ручку, ни записок.

К счастью, ресторан уже показался, иначе Ци Сяо выпрыгнула бы на ходу.

Едва машина остановилась, она выскочила; они вошли втроём.

Взглянув на меню, Ци Сяо чуть не заплакала.

Грабёж! Она знала, что дорого, но не настолько! Знала бы - ни за что не предложила бы!

Она уже прикидывала, как повежливее намекнуть, что надо бы уйти, а официант с чайником мино стоял с тихой улыбкой.

Вэнь Цзэнянь взяла у неё меню.

Роскошное - толстенное, рукописное, обложка из парчи.

- У Ци Сяо есть ограничения? - спросила она у Мэн Нин.

- Нет.

Ци Сяо в голод способна стол сожрать - никаких табу.

Вэнь Цзэнянь заказала несколько фирменных блюд и вернула меню:

- Пока всё.

Когда официант ушёл, сказала Ци Сяо:

- Спасибо, что не выбрала что-то запредельное.

Ци Сяо глубоко вздохнула.

Конечно, Вэнь Цзэнянь хотела её успокоить, но для неё этот ресторан и правда не дорог.

Неизвестно, что чувствовала Мэн Нин.

Но Ци Сяо - ни капли не завидовала тому, что девушка её лучшей подруги - красавица и богачка.

Ей ничего не нужно - лишь изредка, очень редко, вот такой ужин.

И она тут же поспешила выслужиться:

- К Мэн Нин днём клеился один парень!

- Эй! - Мэн Нин глянула на неё.

Ци Сяо поднесла чашку и выдула на чае три изящные волны. Хе-хе, травите меня? Думаете, нет управы?

Вэнь Цзэнянь кончиками палочек перебирала закуску и с лёгкой улыбкой спросила:

- И что же ты ответила?

Когда нелюбительница улыбаться улыбается тебе - это как учитель или босс: улыбнулась - жди беды, ха-ха-ха.

Ци Сяо закинула в рот томат в красном вине. Она же видела эту жажду обладания у Вэнь Цзэнянь - вряд ли ту устроят байки про «несовместимость стихий».

- Я не говорила, я написала, - ответила Мэн Нин.

Вэнь Цзэнянь убрала палочки и кивнула:

- И что же?

- «У меня есть девушка, она скоро придёт».

- Кх-кх! - Ци Сяо чуть не задохнулась винной начинкой.

Это она, выходит, подыграла Мэн Нин!

Есть невозможно! И если бы не снежный краб, что как раз принесли, - она бы точно не смогла!

Посреди ужина Вэнь Цзэнянь вышла ответить на звонок, и в кабинке остались только они с Мэн Нин.

Ци Сяо подцепила белого моллюска, макнула в васаби и, сморщившись, сказала:

- А ты, оказывается, ещё какая влюблённая дурочка. С таким холодным лицом раньше отшивала всех не задумываясь - я уж думала, ты в монастырь собралась. А тут - смотри-ка.

- Какая я дурочка?

- Да вот в библиотеке: поднимаю голову - а ты подпёрла щёку и так на Гвинет смотришь...

- Вот так, - Ци Сяо поставила локоть на стол и скопировала.

Мэн Нин закашлялась со смеху:

- Не было такого! Мой взгляд совсем не был мерзким!

- Не мерзким - липким. Он тянулся, подруга.

- Просто она красиво сидела в свете.

- В каком?

- В закатном, - сказала Мэн Нин. - Мы задержались на десять минут, и тот луч, что падал на стол, медленно переполз на неё.

- У неё такие густые ресницы - будто процеживают закат. - Мэн Нин тихо рассмеялась. - Очень красиво.

Ци Сяо была потрясена.

Она поправила ленту в волосах, одёрнула вязаное платье и глубоко осознала: она не добилась ту женщину не из-за внешности, а из-за отсутствия мастерства.

Как можно додуматься до «посидим ещё десять минут, чтобы ползущий луч заката лёг ровно на неё»?!

В её глазах мелькнуло отчаяние, и даже краб стал невкусным. Она махнула рукой и встала.

- Ты куда? - спросила Мэн Нин.

- В туалет.

Выйдя, она шла к их кабинке и столкнулась с Вэнь Цзэнянь, тоже возвращавшейся после звонка.

Та слегка кивнула; Ци Сяо помялась и, не доходя до двери, сказала:

- Слушай.

- М?

- Я... извини. - Даже экстравертке нелегко извиняться. - Помнишь, я приходила и говорила, что Мэн Нин тяжело, просила уступать ей? Ты была права: в любых отношениях оба должны быть равны.

Вэнь Цзэнянь опустила подбородок:

- Мы и правда равны. Но и ты была права: я буду ей уступать.

- А...

Вэнь Цзэнянь выпила немного саке и теперь откинулась спиной на деревянный косяк; рядом на двери - бледные сосновые иглы и серебряные журавли, и её расслабленная поза была красива.

Раньше Ци Сяо привыкла видеть Вэнь Цзэнянь на работе - всегда в форме, с прямой спиной, пересекающей холл пятизвёздочного отеля. И в свободное время она была такой же.

И только теперь стало заметно: тогда в ней вечно была натянута струна. Сейчас она расслабилась - как красавица, что только поднялась и ещё нежится.

Ох, Ци Сяо снова поплыла.

Привычный жест остался: она подняла локоть и покрутила бриллиантовую серьгу:

- Знаешь, почему я готова ей уступать?

- Почему? - Ци Сяо, как заправский подпевала, ответила мгновенно.

- Потому что в день нашей первой лабораторной по биологии она на меня посмотрела.

- В тот день мы дежурили в кабинете, биология была последней, и мы остались, пока все не уйдут. Я, кажется, читала - не помню, новый параграф или свою книгу. - Кроме взгляда Мэн Нин, всё остальное в тот день уже стёрлось.

- Когда луч из окна ударил в глаза, я подняла голову и увидела, что она смотрит на меня. - Вэнь Цзэнянь опустила руку; она не улыбалась, и на лице её был покой. - Тот взгляд очень похож на сегодняшний, в библиотеке.

- Или, точнее, он был точно таким же.

Ци Сяо вдруг поняла, откуда это спокойствие на её красивом лице.

Сегодня кто угодно посмотрел бы на неё, как Мэн Нин в библиотеке, - неудивительно: она ослепительна.

Но десять с лишним лет назад она была бедной, замкнутой, с отекшим от гормонов лицом. Юность жестока: детство вспоминается радостно-оранжевым, зрелость - бледно-бежевым, и только отрочество - болезненно-синим.

Все в эту пору вытягиваются, растут, выпуская острые кривые ветви, раня других и себя.

Несложно представить, каково приходилось такой девочке. И только Мэн Нин, одна лишь Мэн Нин -

видела, как луч заката из окна ложится на неё; и в этом свете отёкшие черты смягчались, а длинные густые ресницы, вздрагивая над книгой, просеивали солнце, рассыпая золото по щекам.

- Я впервые подумала, что я не уродина, - сказала Вэнь Цзэнянь.

- Или что меня тоже можно... любить.

Поэтому тот день она помнила много-много лет.

Поэтому она прошла долгий путь, через обиды и непонимание, и в конце концов вернулась к той девушке, что когда-то так на неё посмотрела, - и прошла к ней девяносто девять шагов.

Если красиво, думала Ци Сяо, тот взгляд Мэн Нин помог её душе обрести цельность.

Не нужно быть красавицей.

Не нужно быть идеальной.

Найдётся человек, который посмотрит на тебя с таким восхищением.

Собачий яд! Ци Сяо, как уже бывало, готовая расплакаться, развернулась и сбежала - только на этот раз не от горечи.

Эмпатия у неё была чудовищная: вернувшись в кабинку, она села с красными глазами и, уткнувшись, вытащила салфетку.

- Ты чего? - спросила Мэн Нин.

- А, - она старалась унять дрожь в голосе. - В коридоре цветы... наверное, аллергия.

- Сильная?

- Нет-нет, сейчас пройдёт.

Вскоре вошла Вэнь Цзэнянь.

- А у тебя аллергии нет? - спросила Мэн Нин.

- М?

- Ци Сяо говорит, у неё от цветов в коридоре. А ты как?

Вэнь Цзэнянь тихо вздохнула: опять у всех аллергия?

- У меня нет аллергии, - холодно сказала она. - Я не заслужила.

Мэн Нин: ???