Тёплый прилив

Глядя на тонкую руку Вэнь Цзэнянь, Мэн Нин думала: каково это - ухаживать за человеком, до которого не дотянуться?

Похоже на запуск воздушного змея.

Тебя связывает лишь тонкая нить. Иногда она вздрагивает - и ты чувствуешь, что в её мире поднялся ветер, но, как ни всматривайся, не увидишь его очертаний.

Она никогда не сможет сказать Вэнь Цзэнянь: «Давай помогу».

И никогда не сможет похлопать её по плечу: «Устала - увольняйся, отдохни, у тебя есть я».

Обычная логика подсказывает: ухаживать за Вэнь Цзэнянь - это чувствовать бессилие.

Что есть у неё, чего нет у Вэнь Цзэнянь?

Будем честны: её месячной зарплаты хватит на ужин, который для Вэнь Цзэнянь - повседневность. Всех её накоплений - на путешествие, но Вэнь Цзэнянь была на ледоколе в Антарктике и летала в Париж на частном самолёте.

Расстояние между ними не преодолеть, как ни беги.

Она человек с двумя ногами на земле, и ей нечем поднять её в небо.

Сейчас она сидела перед Вэнь Цзэнянь в пластиковых перчатках; та, как всегда, держалась так прямо, что Мэн Нин казалась ниже. Люди то и дело оглядывались на её красивое лицо.

Её баснословно дорогой костюм - и спортивная кофта Мэн Нин с пятнышком масла на рукаве.

Разве кто-нибудь, глядя на них, подумал бы, что они из одного мира?

Она тщательно снимала с раков перец и чеснок, вынимала белое мясо, ногтем разрезала спинку, вытаскивала жилку, где не выходило - поддевала зубочисткой, макала в соус и клала на тарелочку Вэнь Цзэнянь.

Она могла представить, как будет выглядеть их совместная жизнь.

Все знакомые, может, и будут вежливы, но в душе подумают: «Ну, нашла, за кого зацепиться».

Пока у Вэнь Цзэнянь много командировок, а у Мэн Нин не хватит накоплений даже на десять метров в Бэйчэне, ей придётся жить у неё. И когда Вэнь Цзэнянь будет возвращаться домой, Мэн Нин будет готовить что-нибудь вкусное. А если та сфотографирует и выложит в моменты - что подумают другие?

Наверное: «Выслуживается. Живёт в её хоромах, тратит её деньги, ни в работе, ни в связях не помогает - вот и старается».

Сказать, что при этом не будет никакого внутреннего надлома, - соврать.

Вот и сегодня, когда у Вэнь Цзэнянь из-за работы тяжело на душе, всё, что она может, - привести её в такое шумное, живое место и аккуратно чистить ей раков.

Не слишком ли это мало?

- С работой долгая история, - сказала Вэнь Цзэнянь.

И слабо улыбнулась.

Попробовала рака, отложила палочки, снова взяла стакан:

- Слушай, обругай их.

- Кого?

- Этих инвесторов с их бесконечными условиями, мозги у них, честно, xxx.

Мэн Нин опешила.

- Не будешь? - Вэнь Цзэнянь отпила пива и покосилась. - Так и знала: хочешь быть хорошей.

Нервная система Вэнь Цзэнянь и правда была чувствительна к алкоголю: не то чтобы она пьянела, но с первым хмелем её веки приподнимались, и проступала необычная для неё томность:

- Ты, Мэн Нин, с детства умела притворяться.

- В детстве - открытой, потом - покладистой. Тебе лишь бы все считали тебя хорошей.

Мэн Нин глубоко вдохнула и выдала английское ругательство:

- xxxxxx.

Вэнь Цзэнянь на миг замерла:

- Я просила обругать, а ты вон как?

Мэн Нин: ... ....

Вэнь Цзэнянь рассмеялась:

- Но знаешь, полегчало. Давай ещё.

«Ну и вкусы у неё», - подумала Мэн Нин.

- Я сегодня после встречи с ними была злая, - сказала Вэнь Цзэнянь. - А ты?

- Что я?

- Слыша, что я злая, - злишься?

Мэн Нин кивнула:

- Злюсь.

- А почему злишься? Ты же даже не знаешь, что случилось.

- Ну, на работе тебя кто-то обижает... Хотя, ладно, не обижает, но что-то в этом роде - конечно, я злюсь.

- Тогда ругайся ещё, - с лёгким хмелем потребовала Вэнь Цзэнянь.

Мэн Нин снова вдохнула и послушно:

- xxxxxxx.

Тогда Вэнь Цзэнянь приподняла бровь:

- С Ду Шувэнь я так не могу. Она, не смотри, что такая, - очень рациональная, чистый коммерсант: начнёт по пунктам - как реагировать, что делать.

- Кому нужен её анализ? - Она отпила ещё, и в голосе проступила томность. - Я в бизнесе сильнее неё.

Мэн Нин прыснула.

- Что?

- Ничего. - Она подняла голову и выдала ещё грязнее: - xxxxxxx.

Вэнь Цзэнянь лениво улыбнулась.

Мэн Нин сжала стакан.

Я, может, не способна чувствовать то же, что ты, но я всегда с тобой против твоих врагов.

Не спрашивая, кто прав, - всегда на твоей стороне.

- Теперь тебе хоть немного легче?

Вэнь Цзэнянь развела большой и указательный пальцы:

- Чуть-чуть.

- Только чуть-чуть?

- Угу.

В этой пропахшей дымом забегаловке Вэнь Цзэнянь повернула лежавшую на столе руку, размяла пальцы и снова подняла стакан.

Мэн Нин отпила раньше неё:

- Я тоже не всегда хочу быть хорошей.

- М?

- Иногда мне хочется сделать что-нибудь не очень правильное, - она держала одноразовый стакан обеими руками и смотрела на неё.

У этой ясной девушки краснели уши только после выпивки, но сейчас она подняла руку и коснулась того места за ухом, что алело от одного дыхания Вэнь Цзэнянь.

Смущаясь, она всё же подняла глаза и серьёзно смотрела.

С виду спокойная, но и в ней жили жадность и жажда обладания.

Например, теперь, чуть выпив, ещё даже не добившись её, она порывалась взять Вэнь Цзэнянь за руку, а то и поцеловать.

- Нельзя, - сказала Вэнь Цзэнянь.

Мэн Нин расстроилась.

Не из самолюбия - просто казалось, что её нетерпение стало для Вэнь Цзэнянь обузой.

Но та поставила стакан на стол, легонько повернула и подвинула к ней - той стороной, где остался след её помады.

Как раз в этот миг вернулась Ци Сяо и всё увидела.

- Я просто... пробую её пиво, какое на вкус, - сказала Мэн Нин.

Из одной же бутылки налито! Ци Сяо глянула с выражением «я что, по-твоему, дура?»

Мэн Нин поднесла стакан к губам.

У Вэнь Цзэнянь была помада одного бренда - с привкусом сливок и миндаля; она жадно её пробовала и помнила до сих пор.

И теперь пиво отдавало сливками и миндалём.

Совсем чуть-чуть - сладкое.

******

В выходной Мэн Нин Вэнь Цзэнянь позвала её с собой за мебелью.

Вэнь Цзэнянь была занята, и дом обставляла понемногу.

Сегодня она хотела купить журнальный столик и подушки для дивана.

Мэн Нин ждала у входа в отель; сев в машину, увидела, что та снова легко одета - блузка облегает фигуру; в салоне было тепло, а от зимнего, но яркого северного солнца она надела очки в стиле кошачий глаз, как у Одри Хепбёрн в «Завтраке у Тиффани».

Мэн Нин, расстегнув кофту, улыбнулась.

Вэнь Цзэнянь покосилась:

- Чего?

- Да так. - Мэн Нин смотрела в окно: улицы были уставлены хризантемами - чуть пошловатая, но пышная, живая красота.

Просто она подумала: жизнь - не роман.

В романе непременно была бы сцена: после встречи осенью Вэнь Цзэнянь, как она бессчётно раз представляла, в грубой вязке и коротких сапожках, по-французски изящная, выходит из-за угла.

Но нет.

Вэнь Цзэнянь всё так же в блузе и костюме - зимой и летом одинаково. И всё же, щурясь от осеннего света за окном, Мэн Нин была совершенно счастлива.

Когда реальность наступает - воображение теряет смысл.

Они поехали в дорогой шоурум, где собраны мебель и декор люксовых брендов.

И это было хорошо: Вэнь Цзэнянь не потащила её в масс-маркет ради неё.

Разглядывая витрины, Мэн Нин заметила журнальный столик - будто из замка средневекового вампира.

Заглянула в ценник.

Грабёж! За такие деньги можно просто отнять кошелёк - зачем ещё и столик отдавать!

Вэнь Цзэнянь, услышав её бормотание, подошла ближе.

Мэн Нин шептала:

- Долой капитализм, долой капитализм...

Вэнь Цзэнянь улыбнулась.

Они обошли зал; она спрашивала её мнение - не «нравится ли тебе эта вещь», а объективно: «красивая ли она?».

В конце концов столик выбрала сама Вэнь Цзэнянь.

Выйдя из шоурума, она сказала:

- Я заказала две блузки, заберём по соседству.

Мэн Нин подняла глаза.

Ну да, очередной люксовый бутик.

Вэнь Цзэнянь вошла и объяснила, зачем пришла; продавщица пригласила их присесть, подала травяной чай и десерты, а сама ушла за заказом.

В чае были роза и клубника, лёгкий и свежий; Вэнь Цзэнянь взяла со столика журнал и небрежно пролистала.

- Блузки готовы. Будете примерять? - спросила продавщица.

- Нет, - коротко ответила та.

Примерка - лишняя морока и повод для сомнений. Прийти за заказом - уже максимум её терпения в одежде; забрать домой, надеть, если не подойдёт - вернуть, нет - и ладно.

При таком стрессе не хочется тратить на покупки ни мыслей, ни эмоций.

Продавщица упаковала заказ и проводила их до дверей.

Вэнь Цзэнянь глянула на Мэн Нин, будто проверяя её реакцию.

Та прищёлкнула языком:

- А всё не как в этих сериалах про властных генеральных директоров!

Вэнь Цзэнянь: ?

- Ты должна была ввести меня в бутик и великодушно сказать: «Выбирай что хочешь, всё заверните». Я бы для вида отказывалась: «Не надо, что ты!» А ты бы, глянув на продавщицу, бросила: «Тогда сама подбери ей всё подходящее». Потом подошла бы, окинула взглядом и добавила: «И каждого цвета по одной».

- Мэн Нин.

- А?

- Что ты вообще смотришь?

- Сейчас уже меньше, - усмехнулась та и тише добавила: - Это мама. Когда лежала в больнице, было больно, я купила планшет, и мы с ней смотрели эти глупые сериалы. Весело было.

Мэн Нин до сих пор помнила тот планшет.

Деньги были заняты у всех, у кого можно; со страховой шли споры о лечении. Каждый день, отнеся Ши Ян еду, она покупала в больничной столовой одну пампушку - потому что здесь был бесплатный суп.

Суп - громко сказано: почти вода, два пятнышка жира сверху, ни яйца, лишь клочья нори.

Хэчэн - город в центре страны, зимы там холодные, отопления нет, и суп в стальном баке остывал мгновенно.

Мэн Нин до сих пор помнит его вкус - и потому больше не ест нори.

На карте оставалось тысяча двести - на два месяца жизни. Она поехала в электронный город; об Apple и Samsung речи не шло - в комиссионке купила подделку с яблоком без листика.

Пятьсот юаней, и она долго не решалась.

После госпитализации Ши Ян она почти не плакала: слёзы - это слабость. Но в тот день стояла на лестнице, у пожарного крана и труб, и тихо плакала одна.

Почему из-за этих пятисот за поддельный планшет она так мучилась и казалась себе расточительной?

Ведь для Ши Ян на больничной койке это было необходимо - хоть чем-то отвлечься.

Она купила и решила: если в следующем месяце страховка не придёт - займёт у ростовщиков и потом сама расплатится.

Теперь, рассказывая об этом Вэнь Цзэнянь, она испытывала странное чувство.

Та память была слишком глубокой, и в ящике мозга она не пожелтела; просто вытащишь - и с фотографии поднимется густая пыль, от которой слёзы на глазах.

Но, перетерпев горечь, всё равно хочется смотреть.

Потому что -

- Я скучаю по ней, - с улыбкой сказала Мэн Нин. - Ты помнишь, какая была моя мама? Я очень по ней скучаю.

Вэнь Цзэнянь, наверное, запомнит этот день навсегда.

Это было 13 ноября; загляни потом в новости - ничего значительного в тот день в мире не случилось: какой-то чиновник выступил на форуме, где-то прошла кинопремия.

Но в тот день Мэн Нин впервые за много лет, когда прошлое гноилось в ней открытой раной, сама заговорила о Ши Ян.

Она улыбалась и говорила: «Я по ней скучаю».

В тот миг свет из огромного панорамного окна торгового центра падал на пол, и стеклянные узоры сияли, как в соборе. Вэнь Цзэнянь переложила пакеты в одну руку, а свободной тихонько сжала ладонь Мэн Нин:

- Я помню её.

- Помню, что брови у неё были светло-карие, и волосы светлые, и родинка у брови. Помню, какие у неё были умелые руки: она вязала и однажды связала мне бежевый шарф. Помню, как она улыбалась - легко, будто ветер тронул плечи, и только потом расцветала улыбка.

- Мэн Нин, кроме тебя, о ней помню и я. Я тоже скучаю по ней.

******

Мэн Нин думала, что больше никогда сама не заговорит о Ши Ян.

Или что, если когда-нибудь решится, - будет рыдать.

Но вышло иначе: она тихо, по крупицам, рассказывала Вэнь Цзэнянь о Ши Ян, об их общих воспоминаниях. Когда они сели в машину, закат лёг ей на плечо, и это было похоже на осень.

Конечно, с большой грустью.

Но в ней уже виден свет.

Вэнь Цзэнянь спросила, что она делает вечером; Мэн Нин сказала, что купила со скидкой сборник фантастики - он пришёл в пункт выдачи, надо забрать.

Они говорили о простых мелочах, и Мэн Нин чувствовала: теперь она сможет спокойно говорить с Вэнь Цзэнянь о маме.

Когда съест что-то очень вкусное.

Когда выпадет первый снег.

Когда в новогоднюю ночь будет смотреть салют.

Она скажет: «Я скучаю по ней».

Вэнь Цзэнянь остановила машину у «Сихуа», и Мэн Нин показала на пункт выдачи - пусть высадит её здесь.

Она вышла и взяла книги; Вэнь Цзэнянь, увидев, как неудобно ей нести, опустила стекло:

- Мэн Нин.

- А?

- Разорви упаковку и сложи в мой пакет из бутика.

- Не надо, тебе же потом домой.

- Ничего страшного, я просто возьму пыльник и поднимусь наверх.

Вэнь Цзэнянь вышла, вынула из пакета две блузки, положила их на заднее сиденье, а пакет отдала Мэн Нин.

Та разорвала упаковку и сложила книги.

- Тогда я поеду, - сказала Вэнь Цзэнянь.

- Угу, осторожнее за рулём.

Вэнь Цзэнянь потрепала её по голове и легонько тронула за ухо.

И как раз в этот миг -

со стороны дороги шли две коллеги из отдела маркетинга, тоже участвовавшие в интервью; увидев это, они замерли. Вэнь Цзэнянь уже скользнула по ним равнодушным взглядом.

- Hi, Гвинет.

- Hi, - она кивнула, будто раздумывая, не сказать ли что-то.

Мэн Нин улыбнулась и тихо напомнила:

- У тебя же онлайн-созвон. Пора.

Вэнь Цзэнянь кивнула, села в машину и уехала.

******

День спустя.

Видя, что Цзоу Минь мнётся, Мэн Нин сказала сама:

- Спрашивай.

- Говорят, Гвинет подвезла тебя на дорогой машине, и ты несла пакет из люксового бутика.

- А если я скажу, что это были книги, купленные в интернете, а она просто дала пакет, - поверишь?

- Я-то поверю. Боюсь, другие нет. - Она переживала: - Если у вас ничего...

- Не «ничего», - сказала Мэн Нин. - Я за ней ухаживаю.

- Что-что?

- Угу. Ухаживаю.

Цзоу Минь не сразу нашлась.

- И... есть шанс?

- Может быть. Надеюсь.

Цзоу Минь не была сплетницей, но, будучи в хороших отношениях с Мэн Нин, осторожно заметила:

- Она слишком далеко от нас.

- Спасибо. Я понимаю, - улыбнулась Мэн Нин.

******

Вечером после работы Вэнь Цзэнянь позвала её встретиться.

Не домой - в кофейню.

Войдя, Мэн Нин увидела её спину за столиком. Подошла, тихо улыбнулась, сказала «привет» и заметила на столе лампу в виде старинного подсвечника - свет наполовину ложился на лицо Вэнь Цзэнянь.

Некоторые люди, просто сидя, уже - картина.

- Садись, - сказала та.

Она села.

- Что будешь? - Вэнь Цзэнянь снова решила за неё: - Молоко.

Мэн Нин улыбнулась:

- Хорошо.

Пока несли молоко, Вэнь Цзэнянь смотрела в искусственные трещинки на деревянном столе.

Когда Мэн Нин отпила глоток, она подняла глаза:

- Наверное, в отеле пошли разговоры.

- Да, - честно ответила та.

- И как ты к этому относишься?

- Разница между нами и правда большая.

Вэнь Цзэнянь едва заметно опустила подбородок:

- Тебе не хватает уверенности?

Кому охота признаваться в своей мелочности?

Но в этом свете, в этой атмосфере Мэн Нин честно кивнула:

- Немного.

Она больше не боялась показывать ей свою уязвимость.

Вэнь Цзэнянь улыбнулась, как будто ожидала этого.

Покрутила чашку, и блюдце тихо скрипнуло:

- То, что я скажу, может прозвучать эгоистично.

Ресницы её дрогнули и снова поднялись:

- Я до сих пор не соглашаюсь быть с тобой, потому что мне тоже не хватает уверенности.

Говоря это, она усмехнулась - будто над собой: как можно, добившись всего, оставаться неуверенной?

Мэн Нин уже щемило сердце от одного её вида, а следующие слова добили её совсем.

- Потому что я никогда не была твоим первым выбором, - тихо сказала она.

- В тринадцать лет ты пожертвовала мной ради семьи. На острове C - отказалась от меня ради совести. А теперь? Снова бросишь меня ради собственного достоинства?

Она с улыбкой спросила:

- Знаешь, что будут говорить? Считаешь, тебя обрадует роль при большой шишке?

- Ещё как.

Вэнь Цзэнянь покосилась.

- Не веришь, но да: я работаю много лет и знаю, каково без денег и связей. Если кто-то сильный поведёт за собой - конечно, я буду рада.

- Правда?

- Но с кем угодно - да, - сказала Мэн Нин. - А с тобой - нет.

Вэнь Цзэнянь пожала плечами.

Потом опустила их:

- Я, наверное, не смогу, если ты, наслушавшись пересудов, когда-нибудь захочешь уйти, - спокойно и объективно утешать тебя, что это неправда и чужое мнение неважно.

Голос её был лёгким, как пламя свечи на том бутафорском подсвечнике:

- Потому что если ты снова выберешь что-то другое вместо меня - мне будет очень больно.

Вэнь Цзэнянь была человеком сдержанным.

Её чувства - как подводная часть айсберга, и вслух она произносила лишь самую малость.

И, кажется, Мэн Нин впервые слышала от неё такое сильное слово, как «очень».

От одного её тона сердце Мэн Нин уже сжималось, будто большая ладонь выдавливала из него солёную влагу.

- То есть, - тихо спросила она, - ты считаешь, что лучше отказать мне сейчас?

Вэнь Цзэнянь отпила кофе из тонкой фарфоровой чашки, сжала губы, опустила её:

- А если да?

Мэн Нин опустила голову и серьёзно задумалась.

Потом подняла взгляд к её глазам; возможно, впервые Вэнь Цзэнянь видела у неё такой взгляд - упрямый, уверенный, без тени сомнения. И сказала:

- Тогда и мои слова, наверное, прозвучат эгоистично.

- Я всё равно буду ухаживать за тобой. Сколько угодно, пока ты не поверишь. Потому что...

Она сжала губы и улыбнулась; в её глазах была нежность - к Вэнь Цзэнянь перед ней и к той Вэнь Минь из далёкого прошлого:

- С самого начала и до сих пор я люблю только тебя. И только тебя.