Тёплый прилив

Вэнь Цзэнянь открыла глаза, и Мэн Нин нежно ей улыбнулась.

«Что за представление? - подумала Вэнь Цзэнянь. - Строит из себя паиньку».

- Мне вообще-то никто не нужен.

- Хорошо, - отозвалась Мэн Нин, но всё равно взяла её под локоть.

Вэнь Цзэнянь отстранила её.

Если всё равно держишь - зачем это «хорошо»? На словах - послушная, на деле - своевольная.

Она выровняла дыхание, встала, покачнулась; Ду Шувэнь снова потянулась к ней. Мэн Нин перехватила её руку:

- Ду-цзун, давайте я.

Ду Шувэнь глянула на неё.

Мэн Нин сжала губы:

- У меня сил хватит.

- Давай ты, - закивала Ду Шувэнь. - Ты-ты-ты.

Посмотрим, что у этих «безнадёжных» выйдет.

Мэн Нин быстро поняла: тяжела Вэнь Цзэнянь не весом, а собственным норовом. Она шла упрямо, и поддерживающий всё время боялся, что она упадёт.

«Ну и упрямица», - ворчала про себя Мэн Нин.

А каблуки почти в десять сантиметров, если приглядеться, - ну, семь-восемь, но тонкие и высокие: кажется, вот-вот подломятся. Страх.

Пока Мэн Нин вела её, Ду Шувэнь освободила руки и достала телефон:

- Я тоже пила, вызову водителя.

Мэн Нин снова глянула на расстёгнутый ворот её блузки:

- Может, я сяду за руль?

Если бы этот вид увидел шофёр - Мэн Нин бы взбесилась.

- А?

- Я не пила.

- А, - Ду Шувэнь покосилась на Вэнь Цзэнянь. - Тоже можно. Можно-можно.

На парковке она отперла машину; Мэн Нин открыла заднюю дверь и усадила Вэнь Цзэнянь. Ду Шувэнь села следом, говоря водителю:

- Не нервничай, машина застрахована, можешь даже поцарапать.

Мэн Нин поправила сиденье:

- Куда едем?

Вэнь Цзэнянь напилась - неужели не в свой номер? Куда ещё?

Ду Шувэнь ответила:

- Куда ещё в таком виде? Домой, отдыхать.

- До...мой?

- Ну да.

- Она не в отеле живёт?

- В каком отеле? - сказала Ду Шувэнь. - Она квартиру купила. Я, кстати, после неё тоже - в том же комплексе.

Мэн Нин опешила.

Но при Ду Шувэнь расспрашивать было неловко.

На заднем сиденье Вэнь Цзэнянь держалась на редкость пристойно для пьяной: откинулась на спинку, закрыла глаза, и даже дышала еле слышно.

За хого она же пила хризантемовый чай!

Как за это время столько выпила?

- С чего она так напилась? - Мэн Нин решила, что сама Вэнь Цзэнянь вряд ли ответит, и спросила Ду Шувэнь.

- Вечером приехали два инвестора, она их ведёт. Пришлось идти на банкет.

Работа у них и правда не сахар.

Вечные перелёты, стресс, сигареты, алкоголь и недосып - здоровье летит.

Мэн Нин сжала губы.

Раньше, в C-отеле, Вэнь Цзэнянь после таких встреч тоже частенько перебирала.

За рулём Мэн Нин была не так свободна, как Вэнь Цзэнянь, но водила неплохо и старалась ехать плавно.

У комплекса Ду Шувэнь направляла её в подземный гараж, к месту Вэнь Цзэнянь.

- Так-так, стоп.

Пока Ду Шувэнь смотрела, как она паркуется, Мэн Нин уже открыла заднюю дверь и помогла Вэнь Цзэнянь выйти.

На самом деле привычка держаться прямо въелась Вэнь Цзэнянь до мозга костей; Мэн Нин поддерживала её под руку, и от этого та вдруг стала похожа на хрупкую птичку.

Ду Шувэнь, глядя на них, сдерживала смех; она несла сумку Вэнь Цзэнянь следом и подсказала:

- Одиннадцатый этаж.

Они вошли в лифт.

Дом был вроде той квартиры, что Вэнь Цзэнянь купила у острова C: одна квартира на этаже, роскошная планировка.

Зачем ей здесь квартира? Сколько она пробудет в Бэйчэне?

Инвестиция?

Пока Мэн Нин размышляла, приехали. Они вышли в прихожую, и Ду Шувэнь открыла сумку:

- Сейчас ключи найду... Ну почему у тебя не электронный замок, зачем этот винтаж?.. Где же они...

Порывшись, она наконец вытащила:

- То-то ищу. У тебя раньше на ключах был такой забавный брелок - куда делся?

Сердце Мэн Нин ёкнуло: когда-то она дарила ей брелок с жёлтым медвежонком.

- Выбросила, - сказала Вэнь Цзэнянь.

- Почему?

- Просто, - та надменно вскинула подбородок.

Ду Шувэнь открыла дверь:

- Одна справишься? Может, остаться, сделать тебе медовую воду, посидеть?

- Нет проблем.

- Ого, какая невежливая.

- Я о том, что одна я справлюсь без проблем.

Ду Шувэнь тихо хмыкнула: раз ещё способна пикироваться - значит, и правда в порядке.

- Ладно, я пошла.

Вэнь Цзэнянь с тем же надменным кивком скрылась внутри.

Ду Шувэнь покосилась на Мэн Нин; та ничего не сказала и вместе с ней направилась к лифту. Вообще-то предложение остаться и сделать медовую воду было проверкой - посмотреть, как отреагирует «безнадёжная бывшая».

Похоже, никак. Эх, скукота.

Мэн Нин и Ду Шувэнь ждали лифта; та вошла и, обернувшись, с лёгким недоумением глянула на Мэн Нин.

Потому что Мэн Нин не двинулась с места; когда двери начали закрываться, она спокойно сказала:

- Пока, Келли.

******

Когда Вэнь Цзэнянь закрывала дверь, Мэн Нин слегка придержала её, и Ду Шувэнь решила, что та просто прикрыла. Но дверь осталась неплотно закрытой.

Теперь Мэн Нин толкнула её и вошла; внутри царил полумрак, и в носу стоял знакомый запах - очень тонкий, смесь духов и тела Вэнь Цзэнянь.

Странное чувство.

Это - дом Вэнь Цзэнянь.

В той квартире на юге жила сама Мэн Нин, а Вэнь Цзэнянь почти всегда была в отеле C, так что ощущения «её дома» не возникало.

Мэн Нин поискала выключатель у входа, не нашла и тихо сказала:

- Свет.

Вспыхнула тёплая жёлтая подсветка; она открыла обувной шкаф и нашла гостевые тапочки.

Планировку она не знала; шла вперёд и снова шёпотом:

- Свет.

Гостиная залилась светом; на диване послышался шорох - будто кто-то раздражённо прикрыл глаза рукой.

Мэн Нин подошла.

Вэнь Цзэнянь сидела на диване, спина прямая, только туфли были сброшены у входа; теперь стало видно, что она босиком - тонкие щиколотки и белые, как нефрит, пальцы ног на светло-сером мраморе.

Мэн Нин вернулась в прихожую, взяла тапочки - не гостевые, а её, - и поставила перед ней.

Та не шевелилась; Мэн Нин уже хотела нагнуться и обуть её, но Вэнь Цзэнянь сунула ноги сама.

Мэн Нин подалась вперёд.

Вэнь Цзэнянь чувствовала её приближение; рука, лежавшая на глазах, едва шевельнулась. Но Мэн Нин быстро отстранилась, и лёгкий аромат исчез.

Вэнь Цзэнянь убрала руку; веки её дрогнули, привыкая к свету, и она открыла глаза.

Мэн Нин стояла перед ней, и лицо её было таким же мягким.

И тут Вэнь Цзэнянь поняла: Мэн Нин расстегнула две тугие пуговицы её пиджака, чтобы легче дышалось.

Она снова закрыла глаза и услышала шаги Мэн Нин, шаркающей тапочками.

В доме тоже была двойная кухня - китайская и западная. Мэн Нин осмотрелась: видно, что здесь живут, - кофемашина, чистая посуда; в шкафу нашлась банка мёда.

Значит, Вэнь Цзэнянь знала, что часто пьёт, и пьёт немало.

Мэн Нин нашла диспенсер, разобралась, выставила нужную температуру, развела мёд, помешала и вернулась с бокалом в гостиную, поставив его на тёмный стеклянный столик.

Поставила тихо, но не совсем бесшумно: Вэнь Цзэнянь всё так же сидела, прикрыв глаза, и этими звуками Мэн Нин хотела напомнить о себе.

Но та не отреагировала.

Постояв пару секунд, Мэн Нин сама спросила:

- Выпьешь медовой воды?

- Свет.

- М?

- Глаза режет.

«И что мне делать? - подумала Мэн Нин. - Не повязывать же ей на глаза шёлковый платок».

Пока она молча размышляла, Вэнь Цзэнянь убрала руку с лица; веки её мягко опустились, она будто с досадой вздохнула и сказала голосом ниже обычного:

- Приглуши.

До чего красивый голос.

И мир, и свет слушались её: одна команда - и всё стало туманным и нежным.

Мэн Нин: ... ...

И чего Вэнь Цзэнянь смотрит на неё так беспомощно?! Это не её дом - откуда ей знать, что свет можно приглушить!

Вэнь Цзэнянь молча сидела и смотрела, пока Мэн Нин не напомнила:

- Медовая вода остынет.

Тогда та наклонилась, взяла бокал, отпила глоток и уже хотела поставить.

- Ну выпей ещё, - попросила Мэн Нин.

Вэнь Цзэнянь подняла ресницы, не отрывая губ от края бокала, и взглянула на неё - надменно, но всё же выпила больше половины.

Поставив бокал, она снова откинулась на спинку.

Мэн Нин стояла перед ней:

- У тебя же сегодня желудок болел - зачем столько выпила?

Вэнь Цзэнянь закрыла глаза. Возразить она могла бы по-разному, например: «Думаешь, я сама захотела?»

И тогда Мэн Нин могла бы подхватить: «Зато и ужин небось на бешеные деньги - не нам, с зарплатой в пять тысяч, об этом думать, ха-ха-ха».

Вэнь Цзэнянь и Ду Шувэнь, как ни тяжела их работа, зарабатывали баснословно.

Но Вэнь Цзэнянь сказала:

- А тебе-то что?

Мэн Нин помолчала:

- Ничего.

Хотела бы - ещё как.

Но Вэнь Цзэнянь, казалось, уже устала от неё - разве стала бы слушать?

Та сидела с закрытыми глазами, будто ждала, когда она уйдёт.

Прежняя Мэн Нин, такая тонкокожая, уловив намёк, давно бы поспешно ушла.

Но теперь она не двинулась.

Она думала о той секунде на ступенях ветклиники, когда вдруг разозлилась на себя.

Ведь она просто хотела заботиться о Вэнь Цзэнянь, быть рядом; но почему с самыми дорогими людьми рождается столько путанных мыслей, что поступки расходятся с намерениями, и всё заканчивается ничем?

Она больше так не хотела.

И тихо спросила:

- После алкоголя желудку хуже? Может, сходить вниз за лекарством?

Тогда Вэнь Цзэнянь открыла глаза.

Без всякого выражения она смотрела на неё и спросила:

- Зачем ты меня снова дразнишь?

Голос был очень тихим, но сердце Мэн Нин сжалось.

Ей хотелось сказать: «Я не дразню».

Думаешь, на интервью, когда ты сидела напротив, - я не хотела смотреть на тебя дольше?

Думаешь, в машине, пропитанной твоими духами, - я не хотела сидеть ближе?

Думаешь, сейчас, когда мы одни, - я не хочу обнять тебя, не хочу поцеловать твои губы, в которых застыл свет?

Но я сдерживала все эти порывы - из-за твоих слов о нежности и жестокости.

Для Мэн Нин сдерживаться - не значило отсечь разом.

Эти порывы не были громкими, но, как шелкопряды весной, объедали сердце, оставляя по краям зазубрины.

Ей стоило огромных усилий терпеть это щекочущее, разъедающее до костей чувство.

Выдержка - это не миг, это каждый день, каждая секунда рядом с Вэнь Цзэнянь.

Но сейчас та смотрела на неё и с уверенностью говорила:

- Это ты меня дразнишь, Мэн Нин.

- Улыбаешься мне - дразнишь. Стоишь у караоке и смотришь на меня сквозь стекло машины - дразнишь. Говоришь «спокойной ночи» - тоже дразнишь.

Договорив, Вэнь Цзэнянь прикрыла глаза; в её лице были усталость и даже капля растерянности.

И Мэн Нин мгновенно поняла невысказанное -

ведь за хого она и сама думала: Вэнь Цзэнянь ничего не делает, просто сидит напротив - и уже сводит с ума.

Значит, и для Вэнь Цзэнянь само существование Мэн Нин - уже дразнящее искушение.

******

Позже, вспоминая ту ночь, Мэн Нин видела её лишь отдельными кадрами.

Когда пьяная Вэнь Цзэнянь посмотрела на неё так -

сдержать зуд в груди стало невозможно; она протянула руку и легко коснулась её волос, потом щеки.

А дальше - она и сама не поняла, как их губы встретились.

После встречи никто не говорил, как прошёл этот год с лишним порознь; никто не произносил вслух ни тоски, ни обиды. Их единственным признанием стал этот поцелуй.

Он не был бурным - тихий, тягучий; в его мелких влажных звуках слышалось, как за окном сухой лист, кружась, ударился о раму.

В глубине души Мэн Нин надеялась: чем медленнее поцелуй, тем дольше продлятся объятия.

Она боялась, что Вэнь Цзэнянь оттолкнёт её, но когда её язык скользнул вперёд, та приоткрыла губы навстречу.

Сердце Мэн Нин готово было взорваться; за окном осень становилась всё глубже, и на её фоне кожа Вэнь Цзэнянь казалась обжигающе тёплой. Руки Мэн Нин начали блуждать.

- Я не купила, - вдруг сказала Вэнь Цзэнянь.

Теперь их отношения были не те, чтобы Вэнь Цзэнянь носила в сумке маленькую синюю коробочку.

- Тогда... - Мэн Нин прижалась лбом к её лбу, и растерянности в голосе стало больше.

Вэнь Цзэнянь опустила ресницы и тихо сказала:

- Можно без.

- Ты сейчас трезва? - спросила Мэн Нин.

Вэнь Цзэнянь приподняла веки и недовольно на неё посмотрела.

Мэн Нин знала, что портит момент, но не спросить не могла.

- А это важно? - спросила та.

- Важно, - Мэн Нин привыкла быть покладистой, но сейчас, в кои-то веки, упрямилась. - Ты должна быть трезвой.

Вэнь Цзэнянь обвила её шею руками, прижалась лбом, и их ресницы, казалось, соприкоснулись. Она вздохнула:

- Я трезва, Мэн Нин.

- Тело пьяно, но разум ясен. Настолько, что могу спросить: в этот раз ты ведь не собираешься просто лежать и наслаждаться?

Мэн Нин: ... ...

Она потёрлась о её лоб:

- Нет.

Вэнь Цзэнянь и не знала, сколько раз за этот год с лишним Мэн Нин тихими ночами вспоминала их близость.

Раскладывала на мельчайшие детали, будто замораживая кадры и разглядывая снова и снова. Та тоска была безмолвной репетицией.

Прежде чем отпустить Вэнь Цзэнянь, чтобы вымыть руки, Мэн Нин почувствовала, как та мягко обвила её шею:

- А ты? Ты трезва?

Мэн Нин тихо ответила:

- Да. И я знаю, что делаю.

******

Каждый раз, когда её благородный костюм сминался под ладонями, это рождало странное чувство вины.

Наверное, виной был слишком сильный контраст.

Контраст распущенности аскета, страсти рационалиста, - когда на безупречной, словно нефритовой маске вдруг проступает трещина.

И она рассыпается с сокрушительной силой, обнажая алеющие уголки глаз, сведённые брови и губы, прикушенные зубами.

Вэнь Цзэнянь считала Мэн Нин на редкость обманчивой.

Например, её спокойствие скрывает за миловидной внешностью почти безумную жажду обладания.

Вот и теперь: она нежно целует, успевая погладить вспотевший лоб Вэнь Цзэнянь, поцеловать нахмуренные брови.

Лицо её почти холодно, но если понять, что эта холодность - лишь чтобы сосредоточеннее смотреть на тебя, - становится ясно, как глубоко она погружена.

Она мягко шепчет:

- Тш-ш, всё, уже хорошо.

Но её движения говорят обратное.

Под оболочкой, усыпляющей бдительность, она утягивает тебя в тёплую волну - падать вместе.

Она внимательно следит за лицом Вэнь Цзэнянь:

- Хочешь укусить меня?

Она произносит разоружающие вещи нежнейшим голосом:

- Не терпи. Укуси меня за плечо, ладно?

******

Вэнь Цзэнянь вымоталась, и хмель наполовину выветрился; вообще-то желудок её не слишком беспокоил - просто было тяжело на душе.

Теперь же сил на ванну не осталось, и она быстро ополоснулась под душем.

Вышла в халате и увидела в гостиной Мэн Нин: та сидела, поставив локти на колени и слегка согнувшись.

Поза такая послушная и тихая, будто не она только что своевольничала.

- Ты ещё здесь? - спросила Вэнь Цзэнянь.

Мэн Нин вздрогнула и подняла на неё своё чистое лицо.

Вэнь Цзэнянь развернулась к спальне, бросив через плечо:

- В гостевой не застелено. Если остаёшься - застели сама.

Вот так бывает с пьяными.

Лишь когда хмель отступил, подкралась головная боль. Вэнь Цзэнянь, переодевшись в пижаму, легла на бок, подложила руку под щёку и кончиками пальцев массировала висок.

Через пару минут кто-то тихо вошёл в спальню.

Но не к ней - сперва в ванную.

Свет в спальне не горел; в полумраке так легко рождалась дремота. Сознание Вэнь Цзэнянь наполовину уплывало, сил отвечать не было, слышался лишь шум душа.

Когда она уже почти заснула, одеяло приподнялось, и Мэн Нин скользнула под него, обняв её со спины.

Вэнь Цзэнянь балансировала на грани сна; голова раскалывалась, и пальцы под щекой невольно шевельнулись.

После душа пальцы Мэн Нин были тёплыми; она прижала их к другому виску Вэнь Цзэнянь:

- Спи.

Мягкие подушечки медленно, нежно массировали.

Стоило унять пульсирующую боль - и сон накатил волной. Засыпая, Вэнь Цзэнянь подумала: этот шёпот «спи» был как гипноз.

Лишая воли, он уводил её в сон, сотворённый Мэн Нин.

******

Утром Вэнь Цзэнянь разбудил будильник.

Вообще-то она вставала рано, и организм давно жил по своим часам - до звонка она досыпала редко.

Винить вчерашний алкоголь не стоило: пила она и больше.

Не желая встречаться с любопытными взглядами Ду Шувэнь, она отключила будильник и встала.

Смотрители бассейна начинали рано, так что Мэн Нин уже ушла.

Сев, Вэнь Цзэнянь схватилась за поясницу. Ох, болит.

Давно ничего не было - тело, видимо, отвыкло. Теперь она понимала Мэн Нин, жаловавшуюся на боль. И правда - больно.

Она спустилась, умылась; на обеденном столе был завтрак, приготовленный Мэн Нин из тех немногих продуктов, что нашлись в доме, и записка с её аккуратным почерком:

«Обязательно поешь, иначе желудку будет хуже».

Вэнь Цзэнянь немного поела, накрасилась, убрала волосы и внимательно оглядела в зеркале свою бледную длинную шею.

Взяла сумку, спустилась - и издалека увидела, как на капоте её «Майбаха» кто-то сидит.

Ду Шувэнь, скрестив руки, ждала с улыбкой; костюм на ней сидел свободнее, чем у Вэнь Цзэнянь, и пиджак она чаще не застёгивала.

- Ты что, ночевала дома? - сухо спросила Вэнь Цзэнянь.

Та тут же выпрямилась:

- В каком смысле? Забыла, кто тебя вчера домой тащил?

- Я перепила, но не потеряла память, - Вэнь Цзэнянь обошла машину и открыла водительскую дверь, кивнув ей на пассажирское. - И тащила меня домой явно не ты.

- Раз память при тебе - прекрасно. - Ду Шувэнь постучала пальцем по центральной консоли; её вздёрнутые брови с такой вот лукавой улыбкой казались ещё...

Лукавее.

Как у лисицы, дразнящей мир:

- Тогда расскажи, что вчера было?

- Не выпытывай, - Вэнь Цзэнянь повернула руль, выезжая из гаража.

- Знаешь, - фыркнула Ду Шувэнь, - вчера после инвесторов ты позвала меня в кабинет обсуждать дела. Я смотрела на тебя и думала: да она трезвее трезвого, ещё три плана составить может. А как закончили, ты вдруг: «Подожди, что-то голова кружится», - и села на диван.

- Села, между прочим, ровно, как императрица. Но я-то тебя знаю: сразу поняла - всё. Хотела тебя вниз свести и домой отвезти. А у выхода - твоя бывшая.

- Вообще-то я ещё издалека её заметила и думала, что она сейчас ускользнёт - раз уж ты твердишь, что всё в прошлом. А она сама подошла, я не звала! Наверное, решила, что у неё больше опыта тебя водить, вот и велела мне освободить трон.

Вэнь Цзэнянь покосилась на неё и дёрнула губами.

- Что?

- Перестань повторять «твоя бывшая».

- А что, уже не бывшая, а снова нынешняя?

Вэнь Цзэнянь помедлила:

- Нет.

- Тогда что у вас вчера было? Не могли же вы луной любоваться да о жизни говорить?

Вэнь Цзэнянь не ответила, и Ду Шувэнь с серьёзным видом постучала по консоли:

- Останови у обочины, там место есть.

- Зачем?

- Останови, дело есть.

Вэнь Цзэнянь притёрлась к краю и притормозила. Ду Шувэнь в ясном утреннем свете, лившемся сквозь стекло, пригляделась к её шее и громко хмыкнула:

- А бывшая твоя с виду такая тихоня, а на деле - огонь!