Тёплый прилив

- Вэнь-цзун! - воскликнула Ду Шувэнь и тут же наябедничала: - Она сказала, что ты...

- Эй! - Мэн Нин, забыв о приличиях, в панике попыталась её остановить.

Но они же взрослые люди, в конце концов, не зажимать же ей рот Ду Шувэнь рукой, верно? Так что фраза прозвучала целиком:

- Она сказала, что ты красивее меня!

«Всё пропало, - подумала Мэн Нин. -

Как неловко-то!»

Рука Вэнь Цзэнянь, державшая дверь, на миг замерла; лишь спустя две секунды её взгляд скользнул к Мэн Нин - и тут же ушёл, остановившись на Ду Шувэнь.

Та, подперев подбородок, с улыбкой смотрела на неё.

Вэнь Цзэнянь не пошла вглубь - села на ближайший к двери диван и что-то ответила Ду Шувэнь.

- Что? Вэнь-цзун, громче, не слышно.

Вэнь Цзэнянь разблокировала телефон, нажала и, зажав микрофон, что-то проговорила.

Тут же завибрировал телефон Ду Шувэнь. Та открыла сообщение; Мэн Нин заметила, что по возвращении они пользовались WeChat, и из динамика раздался голос Вэнь Цзэнянь:

- Она сказала очевидное. Ты удивлена?

Одна фраза - и словам Мэн Нин придан вес.

Бешеное сердце Мэн Нин немного успокоилось: ну да, она ведь просто сказала правду - то, что видели её глаза.

А с другой - забилось ещё быстрее: голос Вэнь Цзэнянь был таким особенным, что пробивался даже сквозь шум хитов; в нём была едва уловимая мягкость, и последний вопрос взлетал вверх.

Мэн Нин чуть-чуть не хотелось, чтобы в WeChat она говорила этим голосом с другими.

Но, подумав, - а разве она сама теперь не «другая»? Вэнь Цзэнянь ведь так холодна с ней.

С этой горькой мыслью она тронула уголки губ; Вэнь Цзэнянь, глядя на экран караоке, этого не видела, зато улыбку заметила Ду Шувэнь:

- Чего улыбаешься? Появилась заступница?

- Нет-нет, не смею, - Мэн Нин с улыбкой подняла пиво. - Пощадите?

Ду Шувэнь пила водку; легко чокнулась с ней.

Потягивая, она поверх бокала разглядывала Мэн Нин.

Ду Шувэнь находила эту девушку и впрямь обаятельной. Скажешь - холодная? Но она покладистая, и пошутить с ней можно. А назовёшь по-настоящему тёплой? Ду Шувэнь остро чувствовала в ней какую-то отстранённость от мира.

Мэн Нин поставила бокал и увидела, что Ду Шувэнь, глянув в сторону Вэнь Цзэнянь, прищёлкнула языком.

Мэн Нин тоже посмотрела: та всё сидела с телефоном.

Вообще-то хотелось сказать: в зале темно, вредно для глаз.

Но сейчас она не имела права напоминать.

Ду Шувэнь пересела к Вэнь Цзэнянь, уступив своё место Цзоу Минь. Та не была из шумных: не пела, лениво щёлкала фисташки и, наклонив голову, болтала с Мэн Нин.

Через какое-то время Сюй Сюань, опустив голову, вышла из зала.

Цзоу Минь тихонько толкнула Мэн Нин:

- Сходи за ней, мало ли что.

Сюй Сюань сегодня была сама не своя: не окликнула Мэн Нин издалека, как обычно, а сидела тихая, понурая и выпила немало.

Цзоу Минь и Мэн Нин знали, в чём дело. У Сюй Сюань жила вислоухая кошка, одиннадцать лет; в те времена о вреде этой породы ещё мало знали, и она, ребёнком, купила её из-за милой внешности.

Теперь кошка состарилась, и проявились проблемы с дыхательными путями. Цзоу Минь знала, что Мэн Нин работала волонтёром в кошачьем приюте, и попросила её дать совет. Сейчас кошке предстояла операция по расширению трахеи, исход неясен, и Сюй Сюань сильно переживала.

Обычно Мэн Нин нарочно избегала Сюй Сюань, но в такой ситуации не пойти было нельзя.

Она отставила бокал и вышла.

Заглянула в туалет и курилку - Сюй Сюань не было; та ведь не курит.

Потом вышла на улицу: осенний ветер был таким резким, что хотелось закутаться. Сюй Сюань сидела на ограждении у дороги; тёплый жёлтый свет ложился на плечи, будто придавливая их.

Мэн Нин подошла.

Та подняла глаза и через силу улыбнулась:

- Привет.

- Привет.

Мэн Нин молча встала перед ней, и Сюй Сюань сказала:

- Разве ты не должна утешить меня, сказать, что всё будет хорошо?

Мэн Нин помолчала и лишь потом тихо ответила:

- Кто может дать такую гарантию?

Она изо всех сил, не жалея себя, пыталась удержать тех, кого любила, - но кого нельзя было удержать, тех не удержала.

Сюй Сюань снова опустила голову:

- И что тогда? Что мне посоветуешь? Быть с ней как можно больше, чтобы при худшем исходе не жалеть?

Мэн Нин:

- Вообще-то сожаления останутся в любом случае.

Она была рядом с Ши Ян каждую минуту. В последние дни покупала её любимую лапшу с говядиной. В последний Новый год упросила медсестру и заклеила больничное окно её любимыми узорами.

И что - не осталось сожалений? Как же.

Сердце человека всегда жадное. Всегда кажется, что времени мало: после лапши - ещё паровые булочки, вонтоны; после Нового года - весна с первой сакурой и лето со стрекозами на лотосах.

Столько всего не успелось.

Сюй Сюань шмыгнула носом и невольно усмехнулась:

- И это твоё утешение?

Мэн Нин улыбнулась в ответ.

- Что же делать? - Сюй Сюань болтала ногами, растерянная. - Что же делать?

Мэн Нин серьёзно задумалась и сказала:

- Учиться принимать.

Два слова, отяжелев от света, упали на землю, будто с эхом.

Ей вдруг показалось: эти слова - для Сюй Сюань или для неё самой?

Сюй Сюань замерла; кажется, что-то уловила.

Не то чтобы ей по жизненному опыту открылся их смысл, просто Мэн Нин произнесла их очень весомо и искренне.

- Кара, - Сюй Сюань снова качнула ногами. - Можно тебя обнять?

Не ради жалости - просто осенняя ночь холодна, свет тускл, и прикосновение - самое прямое и тёплое утешение.

Мэн Нин покачала головой и мягко попросила:

- Я просто постою рядом. Так можно?

Сюй Сюань опешила: отказ Мэн Нин был нежным, но твёрдым. Она понимала, что настаивать нельзя, и улыбнулась, сглаживая неловкость:

- Как жестоко.

Её шутка заставила Мэн Нин задуматься далеко.

Вэнь Цзэнянь говорила, что та кружка чая - жестокость. Что тот приезд, когда она не разобралась в себе, - жестокость.

Наверное, когда не можешь дать человеку надежду, любое движение, рождающее двусмысленность, - жестоко.

Мэн Нин в тон ей пошутила:

- Жестокость - это хорошо.

Иногда твёрдая жестокость и есть самая настоящая нежность.

Сюй Сюань посидела молча и после долгих колебаний всё же спросила:

- У тебя умирал кто-то из близких?

Слишком уж глубокими были её слова.

Мэн Нин покачала головой:

- Давай не будем об этом?

Сюй Сюань снова смутилась:

- Да-да, мы же не настолько близки. Прости, я спросила лишнее.

- Нет, - пояснила Мэн Нин. - Просто есть вещи нелёгкие: узнаешь - и уже не сможешь делать вид, что не знаешь. Тогда общаться станет труднее, чем сейчас.

Сюй Сюань поняла лишь отчасти:

- А.

За спиной раздались лёгкие шаги на каблуках.

Сюй Сюань сидела лицом к входу в караоке и тут же встала.

- Не надо.

Мэн Нин стояла спиной к входу, и первыми до неё долетели эти два приглушённых слова.

Она не обернулась; первая мысль: Вэнь Цзэнянь слышала.

То, что она говорила Сюй Сюань - что некоторые вещи, узнав, нельзя забыть, и общаться станет труднее, - Вэнь Цзэнянь слышала.

Сюй Сюань поздоровалась:

- Гвинет.

Вэнь Цзэнянь прошла мимо Мэн Нин, обдав знакомым ароматом:

- У меня работа, я поеду. Не буду мешать, продолжайте.

- Bye, Гвинет.

- Bye.

Вэнь Цзэнянь пошла к парковке.

Мэн Нин издалека видела, как она села в «Майбах», но не тронулась.

Она выпила в зале? Ждёт водителя или ассистента?

Сюй Сюань сказала:

- Всё, пойдём внутрь.

Мэн Нин опомнилась и с лёгкой улыбкой спросила:

- Тебе от нашего разговора не легче, да?

Но - в чём-то другом она могла быть покладистой и шутить без умолку.

А в том, что касалось жизни и смерти, - врать не хотела.

Сюй Сюань задумалась:

- Не сказала бы. Иногда жёсткая правда лучше пустых утешений: слушатель и так знает, что это ложь.

- Холодновато, - Сюй Сюань поёжилась. - Пойдём.

Мэн Нин проводила её до входа и остановилась:

- Иди первой.

- А?

- Мне надо позвонить.

- А, ладно.

Сюй Сюань вошла. Мэн Нин сперва подошла к ограждению, где они только что разговаривали; «Майбах» Вэнь Цзэнянь всё ещё стоял.

В ней поднималось острое желание объясниться.

Не потому, что она боялась, будто Вэнь Цзэнянь приревнует её к Сюй Сюань, - вряд ли та станет думать такое.

Просто ей было страшно, что слова, сказанные Сюй Сюань, могли ранить Вэнь Цзэнянь.

Ведь Вэнь Цзэнянь - часть её прошлого; те мучительные, запутанные раны вросли в саму кровь их отношений, их не вырвать.

Мэн Нин не могла притворяться, что рядом с ней легко. Но хотела сказать: по крайней мере, в то наше время - мне было очень хорошо с тобой.

Не то чтобы не больно.

Просто та боль вместе со всем теплом, наслаждением, близостью, жаждой обладания и привязанностью - была живой.

Настолько живой, что по ней тоскуешь.

Она не хотела, чтобы Вэнь Цзэнянь подумала, будто та фраза - приговор их прошлому.

Но тут сухой лист, подхваченный ночным ветром, с тихим «щелчком» опустился ей на плечо.

И это маленькое прерывание остановило её.

Вспомнились недавние рассуждения о нежности и жестокости.

Вэнь Цзэнянь явно хотела отпустить. Если она сейчас пойдёт и всё это скажет - не будет ли это жестокостью?

Возвращайся в караоке.

Так подумала Мэн Нин, но ноги не двигались; она тихо стояла у ограждения, глядя в сторону парковки.

******

В душе Вэнь Цзэнянь слегка раздражалась.

Выпила она немного и была в ясном сознании; из-за лобового стекла видела, как Мэн Нин и Сюй Сюань вместе ушли, а потом Мэн Нин зачем-то вернулась одна.

Шла торопливо, но у ограждения вдруг остановилась.

Стояла в столбе света от фонаря; её холодные черты невольно теплели, но прохладная осень снова красила их в холод, и от этих переходов она напоминала картину с богатыми слоями.

Большие пальцы зацепились за края карманов спортивной кофты; стояла очень тихо.

Что ты из себя строишь, - ворчала про себя Вэнь Цзэнянь.

Раз сказанное было правдой - зачем возвращаться?

Присланный отелем водитель нашёл «Майбах» и, сев за руль, поздоровался.

- Поехали, - с усталостью отозвалась Вэнь Цзэнянь.

Машина плавно выехала с парковки, прошла мимо Мэн Нин, и поднятый ветер шевельнул прядки у её висков.

Мэн Нин увидела в окне Вэнь Цзэнянь, смотревшую вперёд с равнодушным лицом, - она даже не глянула в её сторону.

******

Вэнь Цзэнянь считала, что слова Мэн Нин её не задели.

Она и сама в глубине души думала так же.

Просто когда Ду Шувэнь загадочно сообщила:

- С тобой кое-кто хочет познакомиться.

- Кто?

- Если скажу сейчас, где загадка? - Ду Шувэнь подначивала: - Пойдём! Мы от работы уже лысеем, надо проветриться.

Обычно в таких случаях Вэнь Цзэнянь отказывалась.

Но в этот раз сказала:

- Хорошо.

Кто не знает, что с новым человеком, не связанным с жестоким прошлым, общаться легче?

Ду Шувэнь договорилась о времени; местом выбрали бар в одном из клубов города.

Вэнь Цзэнянь спросила:

- Почему не в лаунже «Сихуа»? Что за персона с такими запросами?

- Дело не в запросах, - зыркнула Ду Шувэнь. - Ты не устаёшь так работать? А в лаунже «Сихуа» - это всё равно что работа.

И добавила:

- Оденься красиво! Не «рабочей» красотой.

В назначенный вечер Ду Шувэнь ждала её на парковке.

Её машина была заметнее, чем у Вэнь Цзэнянь, - «Астон Мартин»: в наслаждении жизнью она себе не отказывала.

Издалека увидев Вэнь Цзэнянь, она фыркнула.

Та села в машину, и Ду Шувэнь с досадой спросила:

- Я же просила нарядиться! Почему опять костюм?

- Вечернее платье? Незачем.

- Но не так же, чтобы один в один как на работу.

- Не один в один, - Вэнь Цзэнянь легонько указала на себя.

Ду Шувэнь: ?

- Блузка мягче, и пуговиц расстёгнуто на одну больше.

- Цзецзе! Ты серьёзно? - Ду Шувэнь бросила спорить и завела машину.

Под рёв спорткара Вэнь Цзэнянь сидела с безупречной осанкой, будто инерция резких стартов и торможений её не касалась, и по-прежнему держала телефон.

- Можешь хоть немного отдохнуть? - недовольно спросила Ду Шувэнь на светофоре.

- Почему тебе так не терпелось меня вытащить? - спросила Вэнь Цзэнянь. - Конкуренции боишься?

- Ну да, - Ду Шувэнь похлопала по рулю, как старого друга. - Ты столько работаешь - как мне перед боссом выглядеть?

Её честность была обёрнута в шутку - или в шутке была доля правды. Вэнь Цзэнянь улыбнулась.

Работа - поле боя. Но с такой, как Ду Шувэнь, сотрудничать лучше, чем с теми, кто всё прячет.

Машина остановилась у клуба; Вэнь Цзэнянь вышла.

- Стой, не двигайся.

Вэнь Цзэнянь, держась за дверцу, глянула, зачем та её остановила.

Ду Шувэнь, подбрасывая ключи, обошла машину и внимательно оглядела Вэнь Цзэнянь рядом со своей красавицей.

Ей казалось, что в этом костюме та явилась не отдыхать и, как минимум, будет нелепо смотреться на фоне спорткара. Но, обернувшись теперь, она увидела: Вэнь Цзэнянь, опирающаяся на дверцу, источала естественное благородство.

И Ду Шувэнь вдруг осенило: красивых людей много, но легендарной красавицей стала только Вэнь Цзэнянь.

Потому что она слишком невозмутима. И неважно, врождённое это спокойствие или выкованное в испытаниях, - всё вокруг она обращает в свой фон. Вот и сейчас: машина её не затмевает, и деловой костюм рядом со спорткаром выглядит совершенно естественно.

Видишь всё равно только её.

Если Ду Шувэнь имела сто масок на сто ситуаций, то Вэнь Цзэнянь с одной справлялась со всеми.

Она недовольно хмыкнула и позвала:

- Пошли.

Они подошли к барной стойке; клуб был дорогой, людей немного. Вэнь Цзэнянь огляделась:

- И где?

- Не спеши, - Ду Шувэнь усадила её. - Сначала по бокалу.

Вэнь Цзэнянь сняла пиджак, и Ду Шувэнь пришлось признать: «нарядилась, просто сменив блузку» - в её исполнении звучало убедительно.

Мягкий шёлк обрисовывал красивую фигуру; расстёгнутая лишняя пуговица творила чудеса: ворот мягко лежал на ключицах, добавляя белоснежной коже томности.

Она облокотилась о стойку, лениво закатывая рукава, открывая белые запястья, и, поведя шеей, спросила:

- Что пьём?

Чёрт, колдунья.

Ду Шувэнь подумала: колдунья - не обязательно с лисьей внешностью, как у неё. Вот такая, как Вэнь Цзэнянь, - настоящая колдунья.

Она постучала по стойке и заказала два виски на свой вкус.

Она всегда пила крепко; Вэнь Цзэнянь на этот раз не отказалась и небрежно чокнулась.

Сегодня Вэнь Цзэнянь была необычной:

- Плохое настроение? - спросила Ду Шувэнь.

Та покачала головой.

- Ну и ладно, что плохое, - Ду Шувэнь с бокалом смотрела на неё. - Ты же не бодхисаттва, чтобы всё время быть в порядке. Я ещё при знакомстве заметила: ты вся на нервах. А потом поняла - это ты сама с собой воюешь.

Вэнь Цзэнянь усмехнулась.

И вдруг раскрыла перед ней бледную ладонь.

- Что?

- Ты так умеешь читать, - Вэнь Цзэнянь сжала ладонь и снова разжала, подперев висок другой рукой. - Посмотри-ка мою судьбу.

Тьфу, колдунья! Ну нельзя же так!

Ду Шувэнь схватилась за грудь:

- Ты чего со мной флиртуешь? Придержи силу, а? Потом уже, ладно.

Вэнь Цзэнянь снова усмехнулась, отдёрнула руку и отпила.

- Да что случилось-то?

Вэнь Цзэнянь весь день работала и пила на пустой желудок, а виски был крепким; организм, привычный к алкоголю, наоборот, реагировал быстро. Когда на неё упала тень, она обернулась, и в уголках её глаз уже бродил хмель.

Лицо Мэн Нин - что при дневном свете, что в ночи, что в этом баре под красно-коричневым светом ламп - всегда оставалось чистым и ясным.

Вэнь Цзэнянь без причины улыбнулась.

На лице Мэн Нин мелькнуло лёгкое замешательство, будто она не понимала, чему та улыбается.

Вэнь Цзэнянь повернулась к Ду Шувэнь:

- Человек, который хотел со мной познакомиться, - это она?

- Ну да, - Ду Шувэнь и не думала оправдываться.

- Разве мы не знакомы?

- Не в том смысле. В том самом... смысле, - Ду Шувэнь подмигнула, мысленно восхищаясь многозначностью китайского: одна пауза - и смысл другой.

Вэнь Цзэнянь снова улыбнулась.

Сегодня она улыбалась слишком много.

И снова, не меняя позы - подперев висок, - спросила Мэн Нин:

- И что она тебе сказала?

Мэн Нин:

- Сказала: «Вэнь-цзун хочет тебя видеть».

- И ты пришла?

- Я подумала, что я тебе зачем-то нужна.

- После всего, что было, - стоит мне захотеть тебя видеть, и ты придёшь? - Она смотрела на неё краем глаза, подпирая щёку, и лёгкий хмель в этой позе проступал отчётливее.

- Да, - Мэн Нин понимала, что ответ звучит двусмысленно, но сказала, как чувствовала.

- И что это значит? - Вэнь Цзэнянь снова повернулась к Ду Шувэнь. - Я же сказала, что не хочу отношений.

- Не обязательно же сразу отношения.

- Ду Шувэнь, знаешь, - от этого низкого голоса у Ду Шувэнь размягчалось сердце, - какая ты всё-таки... тихая зараза.

- Да не будь ты такой занудой, - Ду Шувэнь наклонилась ближе и понизила голос. - Чтобы наслаждаться жизнью, не обязательно строить отношения. Она сказала, что ты красивая, я сказала, что ты хочешь её видеть, - и она пришла. Как думаешь, о чём это говорит?

Вэнь Цзэнянь спросила Мэн Нин:

- Скажи, я зануда?

Мэн Нин: ... ...

Вот уж точно нет.

Ду Шувэнь хотела продолжать, но Вэнь Цзэнянь с лёгкой улыбкой остановила:

- Хватит.

Ду Шувэнь, при всей своей проницательности, и впрямь растерялась: вроде Вэнь Цзэнянь и не против, и не за. И вроде не оскорбилась её самодеятельностью.

Одно она знала по опыту: если между этими двумя нет ни искры - такого не бывает.

Вэнь Цзэнянь тем же тоном предложила:

- Может, ты поедешь?

Ду Шувэнь удивилась: они с Вэнь Цзэнянь так близки, и лишь в этот раз она не могла её прочесть.

- Ладно, - поколебавшись, она открыла сумочку и что-то вложила в руку Вэнь Цзэнянь.

Та не посмотрела, лишь сжала ладонь, и в уголках её глаз мелькнула непонятная улыбка.

- Тогда я пошла, - сказала Ду Шувэнь.

- Давай, - Вэнь Цзэнянь опустила подбородок. - До завтра.

Ду Шувэнь попрощалась и с Мэн Нин:

- Ну, вы поговорите. Только без насилия над собой, главное - наслаждаться жизнью.

И ушла с сумочкой.

Мэн Нин стояла рядом, чувствуя неловкость; Вэнь Цзэнянь, напротив, была совершенно свободна и кивком указала:

- Садись.

Мэн Нин села рядом; та спросила:

- Что будешь?

- Ну...

Не дождавшись ответа, Вэнь Цзэнянь обратилась к бару:

- Стакан арбузного сока.

- Простите, мэм, у нас нет арбузного сока.

- Тогда я оформлю вашу самую дорогую членскую карту, - Вэнь Цзэнянь мягко улыбнулась. - Может, вы сумеете достать для меня арбузный сок?

«Деньгами сорят без жалости!» - выругалась про себя Мэн Нин.

Тот, поразмыслив, ответил:

- Одну минуту, мэм.

Пока он отходил посоветоваться с коллегой, Вэнь Цзэнянь понизила голос:

- Знаешь, что оставила мне Ду Шувэнь?

Её ладонь, всё это время лежавшая на стойке, медленно подвинулась к Мэн Нин, и бледная рука перевернулась.

На ней лежала карточка от номера.