Тёплый прилив

Мэн Нин быстро опустила голову.

Пальцы впились в ткань спортивных штанов — с силой, с паузами, до лёгкой боли. В кармане завибрировал телефон; она достала его — сообщение от Цзоу Минь:

«Она пришла она пришла она пришла!»

Мэн Нин поняла.

Магия Вэнь Цзэнянь в том и была, чтобы заставлять людей от волнения повторять одно и то же трижды.

Когда Вэнь Цзэнянь вошла, Ду Шувэнь глянула на неё; та едва заметно качнула подбородком: не прерывайся. Ду Шувэнь вернулась к речи, а Вэнь Цзэнянь села за трибуну, через одно место от той, на которую опиралась коллега; донёсся лёгкий шелест бумаг — она, опустив голову, листала документы.

Лишь когда она перестала смотреть на зал, Мэн Нин осмелилась чуть приподнять веки.

Цзоу Минь, сидя в первом ряду, не могла шептаться и строчила в WeChat:

«Костюм с виду обычный, почему на ней так шикарно сидит?!»

«Хотя нет, это только кажется, что обычный. По линии плеч и крою видно — наверняка бешеных денег стоит».

Уж Мэн Нин-то знала, сколько может стоить одна вещь Вэнь Цзэнянь.

Ведь однажды она выплакала на её блузке пятно — нежная ткань боялась воды. Ей было стыдно не заплатить, и, возвращая долг, она нашла в интернете цену той блузы и возместила.

Был конец сезона, и на официальном сайте давали скидку пять процентов. Вот такой гордый бренд: даже на распродаже — всего пять процентов.

Мэн Нин тогда хитрила: возвращать по полной цене или со скидкой?

В конце концов вернула со скидкой. Она же бедная, а блуза стоила до нелепости дорого; пусть пять процентов — тоже деньги!

От этих беспорядочных мыслей, от бега мыслей по кругу становилось чуть легче, и только тогда она позволила взгляду остановиться на Вэнь Цзэнянь.

Та и правда не смотрела на неё — листала бумаги.

Сегодняшняя белая блузка Вэнь Цзэнянь явно тоже была не из дешёвых: не накрахмаленная, а мягко облегающая ключицы; две верхние пуговицы расстёгнуты, и ворот ниспадал красивыми складками.

Цзоу Минь продолжала засыпать её сообщениями; Мэн Нин глянула на экран и снова перевела взгляд на Вэнь Цзэнянь.

Красавицы бывают разные.

Вообще-то Ду Шувэнь тоже была красива; её обаяние смягчалось деловой хваткой, рождая особый шарм. Но сколько бы красавиц ни было в зале, стоило появиться Вэнь Цзэнянь — и все взгляды обращались к ней.

Мэн Нин думала, почему.

Наверное, из-за её редкой, яркой внешности. Или из-за её необыкновенного благородства.

Потом она поняла: причины, наверное, нет. Как звёзды могут сверкать сколько угодно, но когда всходит луна — не нужно разбирать, почему она луна.

Она сияет, и тебе остаётся лишь смотреть снизу вверх.

Когда Вэнь Цзэнянь подняла глаза, Мэн Нин тут же отвела взгляд. Ду Шувэнь договорила, и Вэнь Цзэнянь встала: с виду надменная, но без лишнего гонора, она на каблуках пошла по рядам, раздавая документы.

Ду Шувэнь с трибуны говорила:

— Это соглашение о конфиденциальности. Прошу всех соблюдать его при каждой беседе. Внимательно прочтите, если всё в порядке — подпишите. Вопросы задавайте сразу, мы ответим.

Вэнь Цзэнянь первой подошла к Мэн Нин.

Вообще-то сердце Мэн Нин дрогнуло не вчера, у вращающейся двери, а сейчас, когда без стеклянной преграды, так близко, Вэнь Цзэнянь положила на стол два листа, и кончик её тонкого указательного пальца будто слегка коснулся бумаги.

Знакомый аромат с её запястья обступил плотно, без зазора.

Люди и правда дольше всего помнят запахи. Зрение может обмануть, но сейчас тело Мэн Нин инстинктивно говорило: это человек, с которым ты была безгранично близка.

Вы обнимались, целовались, занимались любовью. Она вздымалась и блуждала на твоих бёдрах, обвивая твою шею запястьем, и от неё исходил именно этот запах.

И ещё — когда вы ходили на рынок, и ты шла под руку с ней, и когда втягивала сигарету, что она поднесла к твоим губам, её рукав пах так же.

Запахи воспоминаний ранят сильнее всего — тупо и остро бьют в ноздри, поднимая неконтролируемую горечь.

Запястье Мэн Нин дрогнуло — и ручка выскользнула из пальцев, покатившись по полу.

Упала прямо у её туфли.

...Позорище-то какое.

Вэнь Цзэнянь помедлила и отступила на шаг.

Мэн Нин испугалась, что та поднимет ручку, и поспешно нагнулась сама.

К счастью, Вэнь Цзэнянь, кажется, и не собиралась помогать — от этого её торопливое движение выглядело ещё более жалким. Но та и не ушла: стояла спокойно, пока Мэн Нин подбирала ручку, и лишь потом на каблуках двинулась дальше по рядам.

Мэн Нин выпрямилась, чувствуя, как колотится сердце.

Вэнь Цзэнянь раздала бумаги и вернулась за трибуну. Ду Шувэнь напоминала:

— Читайте внимательно, подписывайте только если всё ясно. Вопросы — сразу.

Взгляд Мэн Нин скользил вниз.

Вниз.

Вниз.

Странно: она понимала смысл фраз, значит, вроде бы не отвлекалась, — и всё же отчётливо ощущала, как Вэнь Цзэнянь за трибуной, склонив лебединую шею, смотрит в телефон.

Цзоу Минь тихо спросила:

— Вроде всё нормально?

Мэн Нин кивнула и уже взяла ручку, как кончик её с глухим скрежетом проехал по бумаге.

Всё, ручка сломалась.

Тут Сюй Сюань сзади похлопала её по плечу.

Сначала улыбалась, но когда Мэн Нин обернулась — тут же перестала; опустив голову, она протянула свою ручку:

— Я уже подписала. Возьми мою.

Цзоу Минь рядом тихо посмеивалась: надо же, как следит за каждым движением Мэн Нин.

Мэн Нин улыбнулась:

— Спасибо.

Когда она, повернувшись, склонилась над подписью, Вэнь Цзэнянь за трибуной подняла взгляд от телефона; дорогая перьевая ручка «Монблан» небрежно вращалась в её тонких пальцах — круг, другой — и с тихим стуком упала на стол.

Её взгляд скользнул по линии волос склонённой Мэн Нин, потом быстро ушёл дальше — к Сюй Сюань за её спиной.

Тонкое лицо.

Не в смысле черт — в смысле жизни: гладкой, без больших историй. Заглянешь в него — как в прозрачный ручей. А у самой Вэнь Цзэнянь глаза глубокие, и тот, кто всмотрится, увидит бескрайнее море, глубокое озеро.

Сюй Сюань смотрела на спину Мэн Нин и не могла отвести взгляд.

Вэнь Цзэнянь опустила глаза.

Ду Шувэнь оглядела зал:

— Все подписали? Передавайте с задних рядов вперёд.

Сама она на каблуках подошла к столу Цзоу Минь и собрала листы. Потом снова оперлась о трибуну:

— И напоследок несколько важных моментов...

Пока она говорила, Вэнь Цзэнянь всё смотрела в телефон.

Когда та закончила и, постучав костяшками по столу, спросила:

— Дополнишь что-нибудь?

Вэнь Цзэнянь подняла лицо и всё так же едва заметно качнула подбородком:

— Нет.

Ду Шувэнь не сдержалась: оглянулась через плечо и, спрятавшись от взглядов сотрудников, зыркнула на неё.

— Ах да, — она снова повернулась к залу, коснулась пальцем себя: — Келли. — Потом указала на Вэнь Цзэнянь: — Гвинет.

Окинула взглядом зал:

— Если вопросов нет — все свободны.

Когда Мэн Нин встала и выходила с Цзоу Минь, Ду Шувэнь, опершись на трибуну, о чём-то говорила Вэнь Цзэнянь.

Вэнь Цзэнянь сидела, полуопустив густые ресницы, и на Мэн Нин даже не взглянула.

Ду Шувэнь спрашивала:

— Ты пришла, чтобы сказать три слова?

— М?

Ду Шувэнь подняла три пальца на свободной руке:

— Ты сегодня произнесла ровно три слова. Я спросила, не хочешь ли что-то добавить, — ты сказала: «Нет».

Вэнь Цзэнянь кивнула:

— Угу. Больше нечего.

— Так зачем было приходить?! Раз босс тебя задержала, могла бы и не являться! А то заявилась под занавес, и всё опять рассказываю я — как твоя ассистентка.

Вэнь Цзэнянь сказала:

— Потому что я ответственно отношусь к работе?

И это прозвучало как вопрос.

Ду Шувэнь едва не перевернула стол.

Вэнь Цзэнянь встала:

— Забери соглашения. У меня дела.

Она вышла из зала и, пройдя немного к общежитию, и впрямь увидела Мэн Нин, уже попрощавшуюся с Цзоу Минь.

— Мэн Нин.

Её спина замерла; обернувшись, она взглянула так, будто сомневалась в собственном слухе.

Но в свете восходящей луны и правда проступило лицо Вэнь Цзэнянь — густое, как выдержанное вино; она подошла на каблуках и остановилась в полушаге:

— Давно не виделись.

Мэн Нин совсем не ожидала, что Вэнь Цзэнянь её окликнет, и у неё взмокла спина.

Ведь у вращающейся двери Вэнь Цзэнянь прошла с таким видом, будто до конца жизни не собиралась с ней заговаривать.

Она с трудом вернула себе язык:

— Давно-давно-давно не виделись.

И мысленно повторила: давно не виделись.

Слова те же — интонация другая.

Вэнь Цзэнянь говорила очень ровно и спокойно:

— Тебя заменить?

— Что?

— В этих интервью — заменить тебя на кого-нибудь?

— А, у нас в смене тянули жребий, и мы с Цзоу Минь...

— Я не спрашиваю, как выбирали, — перебила Вэнь Цзэнянь.

«Ну вот, красавицы и правда нетерпеливы», — подумала Мэн Нин.

— Я к тому, — продолжила та, — что если тебе рядом со мной некомфортно, я могу найти тебе замену.

Мэн Нин решила, что она про ту ручку, что выпала у неё из рук.

Но Вэнь Цзэнянь, покосившись, добавила:

— В конце концов, ты же прислала мне точку.

Мэн Нин:

— ...Чего?

Значит, местным номером Вэнь Цзэнянь всё ещё пользовалась.

И, может, смысл той точки она поняла неправильно...?

Мэн Нин открыла рот:

— Вообще-то та точка...

Вэнь Цзэнянь снова перебила:

— Заменить тебя или нет?

Стоя перед ней на почти десятисантиметровых каблуках, с безупречным лицом, она казалась спокойной, хотя кто знает, не скрывалось ли за этим лёгкое нетерпение.

Ведь она уже дважды её перебила.

Ну и... королева.

Мэн Нин, сдерживая бешено колотящееся сердце, смотрела на неё: мог ли кто-нибудь, видя их — таких разных, — подумать, что между ними был роман?

По логике, ей следовало согласиться на замену.

Она вспомнила ту девочку с аллергией на шоколад. Зачем трогать то, на что у тебя аллергия, если знаешь?

Но лунный свет мягко ложился, и на виске Вэнь Цзэнянь застыло крохотное световое пятно. Мэн Нин услышала собственный голос:

— Нет.

Вэнь Цзэнянь взглянула на неё, помедлила секунду.

Потом кивнула и деловым тоном сказала:

— Ну хорошо. Приятного сотрудничества.

И на каблуках ушла.

******

Мэн Нин вернулась в общежитие.

После душа она сидела, откинувшись на подушку, с раскрытым «Гарри Поттером» в руках — но в книгу не смотрела.

Она думала: как самонадеянно было решить, что Вэнь Цзэнянь её игнорирует.

Избегать или нарочно приближаться — значит, человек всё ещё особенный. А Вэнь Цзэнянь явно уже не так.

Она относилась к ней как к давней знакомой.

Такой, которую незачем даже игнорировать.

На следующий день Мэн Нин и Цзоу Минь получили звонок от Ду Шувэнь.

Интервью, видимо, начинались с мелких отделов и постепенно шли вглубь.

Местом выбрали лаунж отеля.

Мэн Нин и Цзоу Минь пришли; Ду Шувэнь, утонув в диване, листала журнал, выпущенный отелем «Сихуа», и, услышав шаги, подняла глаза и улыбнулась:

— Садитесь.

Мэн Нин заметила за Ду Шувэнь удивительную способность.

Когда нужно было выглядеть деловитой — она выглядела деловитой. Когда нужно было казаться приветливой — становилась приветливой.

Как хамелеон.

Мэн Нин и Цзоу Минь переглянулись и сели.

— Не нервничайте, — Ду Шувэнь листала журнал очень расслабленно. — Я и место выбрала такое, чтобы вам было спокойнее. Что будете пить? Отель не может доплатить за это время, так что угощаю я, идёт? — улыбнулась она.

Цзоу Минь покосилась на Мэн Нин, и та сказала:

— Вообще-то мы не очень-то пьём.

Ду Шувэнь усмехнулась:

— Боитесь, что напою и выпытаю секреты? Не дождётесь. Арбузный сок? И закуски закажем, ладно?

Очень вежливо советовалась.

Не то что некоторые: когда у них есть чёткое мнение, вечно говорят в повелительном наклонении.

Только Мэн Нин об этом подумала, как «некоторые» уже шли сюда на каблуках.

Вэнь Цзэнянь подошла к Ду Шувэнь, и та, задрав голову, спросила:

— С боссом поговорила?

— Угу.

— Тогда садись скорее, не заставляй меня всё время смотреть на тебя снизу вверх, — Ду Шувэнь подобрала колени, пропуская её.

Ду Шувэнь сидела напротив Цзоу Минь; Вэнь Цзэнянь глянула, но не спросила, почему та не села вглубь, — просто прошла мимо её коленей и села напротив Мэн Нин.

Стоило ей сесть — поплыл лёгкий аромат.

Осанка, как всегда, безупречная: руки сложены на коленях, густые ресницы опущены:

— Что будете пить?

Взгляд её был устремлён на блик света на столе, и Мэн Нин не поняла, к кому она обращается; Цзоу Минь молчала, Ду Шувэнь писала сообщение, и пришлось тихо ответить:

— Арбузный сок.

Вэнь Цзэнянь подозвала официанта и заказала четыре стакана.

Закончив с телефоном, Ду Шувэнь увидела перед собой сок:

— Эй, я не говорила, что буду сок! Я хочу выпить.

Глянула на стакан Вэнь Цзэнянь:

— А ты-то, пьяница, почему с соком?

Она без стеснения подкалывала Вэнь Цзэнянь при подчинённых, будто нарочно сокращая дистанцию, чтобы все расслабились.

Вэнь Цзэнянь не огрызнулась, лишь сказала:

— Угу, просто сок.

Её низкий голос и ровный тон как-то сами по себе убеждали. Ду Шувэнь скривила губы:

— Тогда закуски закажем, ладно? Ты заказала?

— Ещё нет.

Она попросила официанта принести тапас.

Они ели и беседовали; Мэн Нин заметила, что Ду Шувэнь задаёт вопросы очень умело: сначала небрежно расспрашивает о жизни, а между делом вставляет вопросы об отеле. Трудно понять, к чему она клонит, — значит, и «правильный ответ» подготовить невозможно.

Вэнь Цзэнянь изредка добавляла пару вопросов — их дуэт и впрямь работал безупречно.

Вэнь Цзэнянь держалась изящно, была красива, и даже арбузный сок пила так, будто смакует выдержанное вино. Бледное запястье лежало на колене; в приглушённом свете лаунжа её густые ресницы были полуопущены, и не понять, к кому она обращается.

Иногда Мэн Нин не была уверена, что вопрос адресован ей, — и отвечала, лишь когда все молчали.

Вэнь Цзэнянь отпивала глоток и тихо роняла «угу».

Цзоу Минь понемногу расслабилась и уже смеялась над шутками Ду Шувэнь; Мэн Нин, держа стакан, тоже тихонько улыбалась.

И вот тогда Вэнь Цзэнянь впервые подняла веки и взглянула на неё.

Мэн Нин хотела отвести глаза, но подумала: вчера Вэнь Цзэнянь сама подошла так спокойно — нехорошо и дальше избегать. И она, сжав губы, легко улыбнулась ей.

Вэнь Цзэнянь будто слегка удивилась; её взгляд на миг задержался и невесомо соскользнул с лица Мэн Нин.

Второй раз она подняла глаза, когда Мэн Нин снова тихо рассмеялась.

И во взгляде её был вопрос — не к ней, а к самой себе: неужели Ду Шувэнь такая уж смешная?

Когда взгляд остановился на лице Мэн Нин, она вдруг опустила стакан с соком, и донышко с тихим звоном стукнуло о стол.

Для обычного человека это мелочь, но для обученного работника пятизвёздочного отеля — слегка странно.

Совсем чуть-чуть.

Потому что Вэнь Цзэнянь спокойно встала и сказала:

— Пойдём со мной.

Мэн Нин почувствовала её взгляд на своей макушке и лишь тогда поняла, что слова обращены к ней.

— А?

— У тебя, кажется, — Вэнь Цзэнянь стояла, опустив руки, и не собиралась тянуть её, — аллергия.

******

В полумраке лаунжа после этих слов Ду Шувэнь посмотрела на Мэн Нин:

— Ой, и правда, на шее красные пятнышки.

И поторопила:

— Идите скорее в медпункт отеля.

— Нет, — коротко сказала Вэнь Цзэнянь. — В больницу.

Она вышла из-за коленей Ду Шувэнь и лишь потом обернулась к Мэн Нин:

— Идёшь?

Мэн Нин встала:

— Иду.

******

Следуя за Вэнь Цзэнянь, Мэн Нин думала: в прошлый раз при аллергии та помпезно подняла вертолёт с лекарством; сейчас, наверное, так же помпезно вызовет вертолёт, чтобы отвезти её в больницу? Ха-ха-ха, вот это была бы судьба героини романа с Цзиньцзяна.

Размечталась. Вэнь Цзэнянь вела её на внутреннюю парковку отеля.

Теперь их отношения не были такими, чтобы Вэнь Цзэнянь творила для неё сны.

Мэн Нин думала, что она вызовет водителя, но та сама достала ключи и открыла «Майбах».

«Майбах»? Машина самой Вэнь Цзэнянь?

— Садись.

— А, — Мэн Нин опомнилась, открыла дверцу и села на пассажирское сиденье.

Пассажирское место соседствует с водительским слишком тесно, но сесть назад она не решилась — будто сделала бы Вэнь Цзэнянь шофёром.

Вэнь Цзэнянь вела легко и уверенно, отчего движения её были по-особому изящны. Выезжая с парковки, она спросила:

— Аллергенов стало больше?

В сегодняшних блюдах не было ни белых грибов, ни зелёного горошка, на которые у Мэн Нин была аллергия раньше.

Мэн Нин ощутила странность.

Их отношения теперь бледные, отстранённые; Вэнь Цзэнянь даже не считала нужным её игнорировать.

Но она и вправду помнила, на что у неё аллергия. Всё, что, казалось, можно забыть, на деле врезано в кровь, как ДНК: обычно незаметно, но при случае всплывает —

и бьёт, как из засады.

Мэн Нин отвернулась к окну:

— Не знаю.

Она до сих пор не знала, на что из сегодняшних блюд могла среагировать.

Шея слегка зудела; она смотрела на проплывающий за окном город. У старинной столицы своё очарование: башни колокола и барабана в ночи, как два древних сказителя, глядели друг на друга через расстояние; когда-то их голоса отмеряли время — вечерний барабан, утренний колокол, год за годом.

Меж сменой сезонов время так и текло.

За окном сорвался сухой лист, и Мэн Нин вдруг осознала — она проводила с Вэнь Цзэнянь осень.

Фонари простирались янтарной рекой; человек, с которым, казалось, их разделили рассвет и закат, день и ночь, плыл с ней в одной маленькой лодке сквозь эту осень.

Вэнь Цзэнянь вела машину молча.

Не включала музыку, не спрашивала, комфортна ли температура. На красном свете она положила руки на руль, и её тонкий указательный палец рассеянно постукивал; Мэн Нин слышала этот лёгкий стук, глядя в окно.

И могла вообразить, как свет фонарей льётся сквозь лобовое стекло на её лицо, тёплой желтизной окрашивая её в осень.

Но Мэн Нин смотрела на сухие листья, на фонари, на ночной ветер, что крутил колокольчики у витрин, — только не на Вэнь Цзэнянь.

Странное чувство: ей было... жалко смотреть на осеннюю Вэнь Цзэнянь.

Вэнь Цзэнянь вела машину так, будто подвозила обычную сотрудницу: без лишней спешки и заботы. Выйдя, она отвечала на сообщения в телефоне и лишь мельком обернулась — проверить, идёт ли Мэн Нин следом.

Потом нажала кнопку на ключе, чётко закрыв машину.

Больница тоже была осенней.

Неведомо почему, но осенью даже больницы казались мягче.

Они вошли; Вэнь Цзэнянь провела Мэн Нин к автомату регистрации, и той пришлось сперва заводить электронную карту. Пока она возилась с телефоном, Вэнь Цзэнянь стояла в двух шагах, тоже глядя в свой.

Ночью людей было немного; высокий свод напоминал священный собор.

Низкий голос Вэнь Цзэнянь едва заметно отдавался эхом:

— Готово? — Мэн Нин кивнула, и она сказала: — Тогда идём, это на первом этаже.

Взяли кровь на анализ; красные пятна на шее Мэн Нин уже проступали всё заметнее, и врач посоветовал капельницу.

Мэн Нин:

— Да не надо.

На лице Вэнь Цзэнянь явственно проступило нетерпение:

— Надо — значит, надо.

Подтекст: «Хватит болтать».

Мэн Нин: ... ...

Ей стало её немного жаль.

Вэнь Цзэнянь наверняка не хотела тратить на неё время. Но ей не повезло: у Мэн Нин аллергия неизвестно на что, это случилось во время интервью, — и Вэнь Цзэнянь не могла просто бросить её.

Мэн Нин хотела предложить: «Может, ты поедешь? Я докапаюсь и сама на такси».

Но не решилась.

Чувствовала: Вэнь Цзэнянь разозлится ещё сильнее.

Поэтому покорно ответила:

— Хорошо.

Она сидела лицом к врачу, а Вэнь Цзэнянь, скрестив руки, стояла рядом и сверху вниз на неё покосилась, потом вскинула подбородок:

— Угу.

Мэн Нин заметила: после их новой встречи Вэнь Цзэнянь отвечала односложно, будто ей лень тратить лишнее слово.

И, надо же, этот её холодно-ленивый тон был так, хм, приятен на слух.