Тёплый прилив

Летнее солнце слепит глаза.

Выйдя из больницы и свернув направо, на дорожку вдоль краснокирпичной стены с железной оградой, ведущую к метро, Мэн Нин вдруг подумала эту простую мысль.

Над головой в густых кронах распускались гроздья бледно-жёлтых цветов; Мэн Нин не знала их названия, они напоминали османтус, но в разгар лета османтус не цветёт. Листья, как разрозненные кусочки пазла, лежали плотно, но края их не смыкались, и солнце просачивалось сквозь них, падая на её веки и ресницы.

Да, летнее солнце слепит глаза.

Мэн Нин подумала: вот что значит «стало лучше». Она прошла последнюю психологическую оценку, и жизнь вроде бы не изменилась, - но когда в голове всплыла эта обычная мысль, она наконец приняла её как обычное наблюдение, а не начала копать вглубь: а что подсознание хочет сказать на самом деле?

Иногда не только Ци Сяо относилась к ней как к больной.

Возможно, и она сама невольно видела в себе больную.

Сойдя с метро, она оказалась среди ещё более житейских пейзажей. Старый район: сплошь лавчонки, открытые годами; треть - без вывесок, со стенами, засаленными временем.

Проходя мимо шумного рынка, она приняла звонок от Ци Сяо.

Ци Сяо была на смене, и её звонок летел с берега, пропитанного солёным морским ветром.

- Ну как?

Когда Вэнь Цзэнянь была в стране, так бы не спрашивали: в графе «контактное лицо» стояло её имя. Но теперь она уехала за границу, и по правилам её заменили. Близких у Мэн Нин не было, поэтому в контакты вписали Ци Сяо.

Впрочем, после двух пройденных оценок Мэн Нин уже не считалась «группой риска», так что без крайней необходимости «обычному контакту» Ци Сяо из больницы не звонили.

Мэн Нин помедлила; у Ци Сяо сердце подскочило к горлу.

- Прошла. Последнюю оценку.

Ци Сяо на том конце помолчала и очень ровно сказала:

- Ну, это хорошо.

Мэн Нин не выдержала и прыснула.

Ци Сяо, подхватив, засмеялась в голос:

- Чёрт, я ещё боялась, что если придам этому слишком много значения, то надавлю на тебя! А ты и сама рада, ха-ха-ха!

- Рада, - сказала Мэн Нин. - Как не радоваться?

Наконец-то она может спокойно принимать простые мысли в своей голове - как тут не радоваться?

Ци Сяо сказала:

- Я послезавтра вернусь, отметим! Пойдём есть раков.

- Договорились, я угощаю.

- Да на какие шиши?

Ци Сяо знала, что Мэн Нин пользуется картой Вэнь Цзэнянь и каждую копейку тратит с осторожностью.

- Я же давно хотела подрабатывать в «7-Eleven». Смотрю, магазин у нашего дома как раз ищет сотрудников. Схожу узнаю, сколько в час, - может, за пару дней на раков и накоплю. - И добавила: - Не хватит - будешь меньше есть.

- Нет! - решительно заявила Ци Сяо. - Мне две порции! И не спорь! Придумай что-нибудь!

Она так радовалась, что на смену на вышку летела как на крыльях.

Но на бегу шаги её вдруг отяжелели.

Она думала: ведь и правда - Мэн Нин пошла на поправку вскоре после отъезда Вэнь Цзэнянь.

******

Сун Сяо, вернувшись с работы, не решалась расспрашивать, но Мэн Нин сама поделилась хорошей новостью.

- Отлично! Выпьем? - спросила Сун Сяо. - Хотя погоди, тебе можно?

Сун Сяо была не такой экстраверткой, как Ци Сяо, и с Мэн Нин держалась чуть более вежливо-отстранённо.

- Давай колу, - улыбнулась Мэн Нин. - Я в холодильник поставила.

После отмены лекарств пить ей было в целом можно, но она чувствовала, что не тянет.

- Давай-давай, - Сун Сяо искренне за неё радовалась.

Они поболтали, посмеялись; Сун Сяо, вымотанная работой, приняла душ и ушла к себе.

Мэн Нин, скрестив ноги, сидела в гостиной и досмотрела фильм, включённый днём.

Потом сходила в душ и тоже ушла в свою комнату.

Сидя на краю кровати и вытирая мокрые волосы полотенцем, она другой рукой держала телефон и искала разницу во времени между Парижем и их страной.

Впервые она осмелилась это сделать. Ответ: шесть часов.

То есть когда у неё полночь - в Париже вечер. Когда она дождётся рассвета - там глубокая ночь.

Она подумывала, не написать ли Вэнь Цзэнянь о результате оценки.

Но та уже уехала. Специально сообщать - зачем? Будто похвастаться.

Мэн Нин погасила экран. Всё равно тот местный номер Вэнь Цзэнянь, скорее всего, уже не действует - не свяжешься.

В её памяти навсегда отпечатался вертолёт, взмывающий в небо, и спина Вэнь Цзэнянь, что так ни разу и не обернулась.

И теперь между ними - расстояние от рассвета до заката, встреча дня и ночи, что никогда не совпадут.

******

Ци Сяо не обманывала: каждый вечер, когда после работы было нечего делать, она устраивала в комнате модное шоу.

В тот вечер она смыла макияж, приняла душ и в полудрёме легла на кровать, как вдруг зазвонил телефон.

- Алло? - не открывая глаз, она нащупала трубку.

На том конце молчали.

Ци Сяо приоткрыла один глаз и глянула на номер.

Очень странный - начинался на 00, международный.

У неё сразу сжалось сердце: боже, только бы не какие-нибудь зарубежные мошенники, что положили на неё глаз и хотят вырезать почку!

Она уже хотела бросить трубку, как вдруг мелькнула другая мысль:

- Гвинет?

Связь оборвалась.

Ци Сяо с телефоном в руке откинулась на подушку и долго думала; всё же, опасаясь мошенников, перезванивать не стала.

А может, в глубине души она считала: если эти двое отпустят друг друга - это тоже выбор.

******

Вэнь Цзэнянь не знала о результате Мэн Нин.

Она нарочно оставила себя в неведении. Боялась: не прошла - будет больно. Прошла - тоже будет больно.

Но она не теряла Мэн Нин из виду.

WeChat Мэн Нин был привязан к её семейной карте, и каждый день с неё списывались небольшие суммы - будто доказывая: она ещё живёт, ещё дышит в этом мире.

А потом на карту поступил платёж.

Мэн Нин заранее спрашивала у неё номер счёта. Вэнь Цзэнянь посчитала дни: это был третий день после психологической оценки; сумма небольшая - девяносто юаней.

Выходит, Мэн Нин где-то подработала и, вычтя дневные расходы, перевела ей.

В это время Вэнь Цзэнянь сидела в уличном кафе; напротив Чэнь Луцзы ела салат и щебетала о вчерашнем кутюрном показе.

С лёгкой капризной ноткой она жаловалась:

- В этом сезоне дизайн слабый, совсем ничего не купить.

Заметив, что Вэнь Цзэнянь, опустив голову, смотрит в телефон, будто отвлекшись, а другой рукой рассеянно крутит бриллиантовую серёжку, она спросила:

- Работа?

- Нет, - Вэнь Цзэнянь погасила экран и отложила телефон.

Девяносто юаней в день - и кутюрный показ, где одна вещь стоит сотни тысяч; даже ей это казалось разрывом.

Мэн Нин могла бы возвращать долг раз в месяц, но перевела сразу - будто говорила: «Я прошла оценку, я могу работать, не волнуйся».

- Ой! - вдруг вскрикнула Чэнь Луцзы.

Вэнь Цзэнянь смотрела на прохожих и обернулась на её голос.

На шее у той проступили красные пятна, и она их расчёсывала.

- Не трогай, - сказала Вэнь Цзэнянь. - Это аллергия. Есть в салате что-то, что могло её вызвать?

- Не знаю.

- Тогда едем в больницу, - Вэнь Цзэнянь оглядела покраснения и решила сразу.

Остатки салата упаковали и взяли с собой.

Чэнь Луцзы осмотрели; аллергия оказалась несерьёзной, достаточно лекарств.

Пока ждали лекарство, они сидели в больничном коридоре, и Чэнь Луцзы, откинувшись на спинку, улыбалась. Вэнь Цзэнянь покосилась на неё.

- Я радуюсь не аллергии, - та улыбнулась и замахала руками. - Просто ты такая крутая.

Вэнь Цзэнянь: ?

- В этом чёрном пиджаке и широких брюках ты смотришься потрясающе. И со мной поехала, и с врачом говорила так уверенно.

- Барышня, - сказала Вэнь Цзэнянь, - случись с тобой что - большой босс меня прикончит.

Чэнь Луцзы с улыбкой спросила:

- А ты вообще когда-нибудь паникуешь?

Вэнь Цзэнянь едва заметно сжала губы и перевела взгляд на абстрактную картину на стене напротив.

Вспомнился тот случай в отеле C, когда у Мэн Нин началась аллергия.

Тогда она показала себя довольно помпезно, подняв вертолёт ради лекарства. Но была ли в этой помпезности хоть доля искренности?

Только она знала: да. Она паниковала, терялась, становилась неуклюжей - и именно потому ещё сильнее изображала всемогущество.

Через два дня они снова сидели в коридоре больницы, ожидая результаты аллерготеста; когда подошла медсестра с отчётом, Вэнь Цзэнянь первой поднялась.

Чэнь Луцзы с улыбкой смотрела, как пиджак обрисовывает её прямую спину и тонкую, изящную талию.

Вэнь Цзэнянь глянула на неё:

- Тебе разве не нужно знать свои аллергены?

- Нужно, - Чэнь Луцзы взяла у неё отчёт.

Когда та дочитала, Вэнь Цзэнянь забрала бумаги обратно: сведения о большом боссе и её близких не должны были ускользать от неё. Она пробежала глазами список: домашняя пыль, перхоть собак, амброзия, манго.

И вдруг слабо усмехнулась.

В каком-то смысле она тоже была аллергеном для Мэн Нин.

Она была связана с самым мучительным её прошлым, а её настоящее отстояло от жизни Мэн Нин слишком далеко. Стоило ей остаться - и Мэн Нин невольно сочла бы её поступок «жертвой» и снова взвалила бы на свои хрупкие плечи груз вины.

Та, кого она больше всего хотела оберегать, была той, от кого следовало держаться подальше.

Одно её приближение - и на сердце Мэн Нин выступали красные пятна.

Улыбка Вэнь Цзэнянь стала заметнее.

Так устроен мир.

Поэтому, выходя из больницы, она увидела на витрине кафе через дорогу постер с английским словом «miss» - тоска. И ещё - «упустить».

******

Мэн Нин подрабатывала в «7-Eleven» и параллельно искала работу.

В один из выходных она позвала Ци Сяо на шашлыки и рассказала, что нашла место смотрителя бассейна в другой городской пятизвёздочной гостинице.

- Это же то, о чём ты и раньше говорила, - Ци Сяо жевала грудинку. - А почему не вернёшься в спасательную команду отеля C?

И вдруг схватилась за рот.

- Ты чего?

- Губу прикусила!

Ци Сяо немного отвлеклась. Произнеся это, она тут же разозлилась на себя: зачем вечно прощупывает Мэн Нин? Та ведь такая чувствительная - разве не слышит?

Мэн Нин взяла шашлычок говядины:

- Временная работа, без страховки, можно уволиться в любой момент.

- И куда ты потом? - насторожилась Ци Сяо.

Когда Мэн Нин с улыбкой на неё посмотрела, она заметила, что брови её сведены, а лицо чересчур напряжено.

И со всей силы хлопнула её по плечу:

- Что, не хочешь брать подругу с собой?

Мэн Нин окликнула:

- Ци Сяо.

- А?

- Ты руки не вытерла, масло снова на моей футболке.

- Да ты не знаешь! - Ци Сяо глянула на жирный отпечаток и нашлась: - Я новый стиральный порошок купила, говорят, чудо. Вечером дома попробуем, а если не поможет - пойдём плохой отзыв писать!

Мэн Нин покрутила палочку в пальцах и ответила на её вопрос:

- Бэйчэн. Поедешь со мной?

Ци Сяо опешила.

И снова защемило сердце. Мэн Нин прошла оценку - а она всё носится с ней как с больной! Мэн Нин нарочно назвала город, чтобы показать: больше она не исчезнет без следа.

- Почему именно Бэйчэн?

- Хочу сменить обстановку. Я из центральной части, на юге уже пожила - теперь хочу на север. - Мэн Нин говорила обстоятельно: - Я проверяла: если ехать на север, то в Бэйчэне больше всего пятизвёздочных отелей. С моим резюме туда устроиться проще.

- А, ну... - Ци Сяо грызла пустую палочку. - Это хорошо.

Мэн Нин забрала у неё палочку и положила на стол:

- А я думала...

- Что?

- Что ты заплачешь.

- Да ну тебя! Мы же обе топы, не говори так, будто я в тебя влюблена, с чего мне плакать?

Мэн Нин улыбнулась:

- Просто теперь не с кем будет гулять.

Она поняла, что слова Вэнь Цзэнянь о «мышлении слабого» её многому научили.

Люди редко видят уязвимость за «силой». Вот Ци Сяо - экстраверт, типичный социальный силач; но в двадцать с небольшим она одна уехала с севера на зелёном поезде, рассорившись с семьёй почти до разрыва, без гроша в кармане.

Столько лет она не возвращалась на родину, не видела близких. Вокруг неё всегда смех и болтовня, но по-настоящему близких - сколько?

Когда шумные ужины, посиделки и квесты заканчиваются, она сидит одна в квартире, так непохожей на её прежнюю жизнь, не включая свет и даже не сняв сумку, ремешок которой безвольно свисает с руки.

Бывает ли ей одиноко в такие минуты?

Ци Сяо переспросила:

- Чего? Значит, со мной теперь некому будет гулять?

Мэн Нин опешила, увидела её хитрую ухмылку и швырнула в неё скомканной салфеткой.

Ци Сяо ловко поймала:

- Знаешь, ты просто слишком много думаешь. Мы же с тобой подруги - ты что, и мою жизнь хочешь взвалить на плечи?

Мэн Нин опустила голову.

- Езжай спокойно, - сказала Ци Сяо.

- Эй! - Мэн Нин подняла глаза. - Ты чего ругаешься!

Ци Сяо расхохоталась. Мэн Нин взяла шашлычок тофу:

- Ешь давай, а то остыло. - И добавила: - Уеду не сразу, надо денег подкопить, а то там зарплату сразу не дадут - даже зубную щётку не куплю.

Зарабатывала она немного и параллельно с онлайн-собеседованиями делила зарплату на три части: на жизнь, на долг Вэнь Цзэнянь и на накопления.

Она думала сначала полностью расплатиться, но это было нереально: с её «гигантским» долгом она бы ещё долго не уехала на север.

Она советовалась с доктором Хань, и та считала, что смена обстановки ей на пользу.

Поэтому она схитрила: Вэнь Цзэнянь всё равно не нужны эти деньги, правда?

Через два месяца Мэн Нин купила билет на скоростной поезд до Бэйчэна.

Ци Сяо устроила прощальный ужин - у той самой шашлычной под их старым домом; была и Сун Сяо.

Ци Сяо заказала купонный сет на троих и подняла бутылочку молочного напитка:

- Нин, я не спрашивала Сун Сяо, но, Сун Сяо, - вспомни, сколько раз я варила тебе лапшу, когда ты чуть не сдохла на переработках: и с маринованной горчицей, и с квашеной капустой, - так что ты обязана согласиться.

Мэн Нин и Сун Сяо уставились на неё.

Она сжала бутылочку, сделала большой глоток и, рыгнув молочным, продолжила:

- Нин, когда уедешь в Бэйчэн, больше нам не пиши и не звони. Ха-ха-ха, ты же знаешь, как мне тяжело: у меня теперь от одного слова «Бэйчэн» аллергия. Позвонишь - а из трубки несёт Бэйчэном.

- А в WeChat писать можно?

- Нельзя! - Ци Сяо выпучила глаза. - Даже кончики твоих пальцев пахнут Бэйчэном!

Сегодня она не пила, чтобы Мэн Нин не приняла её слова за пьяный бред.

Мэн Нин, такая чуткая, поняла её.

Она хотела, чтобы Мэн Нин шла вперёд и навсегда простилась с прошлой жизнью. Она считала: дело не в эмоциональном интеллекте, а в том, что, зная прошлое Мэн Нин, невозможно притворяться, будто ничего не было.

Иногда забота - тоже бремя. Глядя, как Мэн Нин осторожно и обстоятельно объясняет ей всё, не пробивая её чрезмерную тревогу, она и сама уставала за неё.

Теперь, когда не нужно бояться, что Мэн Нин сделает что-то страшное, пора её отпустить. У Ци Сяо проснулось материнское сердце.

Мэн Нин сначала опустила голову.

Потом подняла лицо и улыбнулась:

- Поняла.

У Ци Сяо защипало в носу, и она отхлебнула молочного напитка.

Чёрт, какая же она великодушная! Но тут же подумала: если ей так горько отпускать, -

то каково было тогда Вэнь Цзэнянь?

В день отъезда Мэн Нин Ци Сяо смотрела, как та без чемодана, с рюкзаком за спиной и дорожной сумкой в руке, вошла в вокзал.

Вещей у Мэн Нин было так мало, что силуэт казался тонким, почти невесомым.

Ци Сяо стояла у входа и вмиг расклеилась.

Она сказала Сун Сяо:

- Нет, я должна пройти внутрь.

- Туда только по билетам.

- Знаю. - Ци Сяо достала телефон и стала думать, как бы купить билет.

И вот, когда Мэн Нин с сумкой в руке уже вышла на перрон, -

- Мэн Нин!

Она обернулась: Ци Сяо, размахивая руками, неслась к ней и с разбегу обняла её за плечи.

Мэн Нин опешила: пусть они были знакомы несколько лет, но Ци Сяо вечно смеялась, что они обе - топы и слишком сближаться нельзя; это объятие было для них невероятной редкостью.

На виду у стольких людей - очень неловко.

Мэн Нин смутилась, но обняла её в ответ и легонько похлопала по спине.

Она чувствовала, что Ци Сяо плачет: дыхание у её уха было обжигающим.

Она позвала её по имени и хотела достать салфетку.

Но Ци Сяо сжимала её, не давая пошевелиться и не позволяя увидеть своих слёз.

Пока вдалеке не показался поезд.

Ци Сяо не отпускала её, пока остальные пассажиры не начали один за другим подниматься в вагон; потом разжала руки, развернула Мэн Нин за плечи, подтолкнула к дверям:

- Иди-иди скорее!

Так Мэн Нин и не увидела её слёз; с сумкой в руке она была втолкнута в вагон, а Ци Сяо, развернувшись, побежала прочь.

- Мэн Нин!

Когда Мэн Нин уже собралась пройти вглубь вагона, она увидела, что Ци Сяо вернулась.

Мэн Нин глянула поверх проводницы у двери: кончики ушей Ци Сяо покраснели от слёз.

Голос её прерывался, но она изо всех сил выкрикнула:

- Её зовут Линь Цинвань!

Мэн Нин замерла.

Та, что в Бэйчэне. Та, из-за кого Ци Сяо столько лет бежала - и столько лет не могла забыть. Её имя - Линь Цинвань.

Ци Сяо плакала о Мэн Нин, о Вэнь Цзэнянь и о себе самой. Потому слёзы текли так, что не удержать на лице.

Мэн Нин пожалела, что не всучила ей салфетку силой. Прежде чем двери закрылись, она тоже крикнула во весь голос:

- Я запомнила!

Я запомнила, Ци Сяо.

Двери закрылись в один миг - и настоящее расставание всегда застаёт врасплох.

Ци Сяо растерянно стояла на перроне, глядя, как поезд увозит Мэн Нин.

К ней подошёл работник станции:

- Эй, а ты почему не села?

- А я и не еду.

- Зачем тогда билет покупала?

Ци Сяо, хлюпая носом, громко ответила:

- Пришла посмотреть, как у нас развивается модернизация! А поезд оказался не тот легендарный поезд «Гармония»! Ха-ха-ха!

******

Приехав в Бэйчэн, Мэн Нин всё устроилось довольно гладко.

Она вышла в пятизвёздочный отель, где прошла онлайн-собеседование. Это был тоже старый бренд - отель «Сихуа», правда, в последние годы немного отставший от времени.

Мэн Нин получила бейдж смотрителя бассейна и пошла за формой. Сотрудница отдела кадров провела её по столовой для персонала и показала общежитие.

Роскошно, подумала Мэн Нин.

Общежитие оказалось одноместным - пусть комната и маленькая, но это же Бэйчэн, где земля на вес золота. Мэн Нин невольно вспомнила Вэнь Цзэнянь: оптимизируя отель C, та была щедра там, где нужно, и прижимиста там, где не следовало.

А у «Сихуа» явно были проблемы с контролем расходов: прежде чем «открывать источники», явно не «сократили траты».

Только бы не обанкротились вскоре после её прихода... Мэн Нин мысленно сплюнула: тьфу-тьфу, не может быть, всё-таки это старинный пятизвёздочный отель с большой историей.

Устроившись, она сходила в ближайший супермаркет за мелочами.

С тазиком, полным зубной пасты, щётки, полотенец и вешалок, она проходила мимо магазинчика ручного шоколада.

Маленькая девочка прилипла к витрине; мать уговаривала её:

- Нельзя, у тебя аллергия.

- Ну купи коробочку, - не отходила девочка. - Я есть не буду, только понюхаю, можно?

Мэн Нин улыбнулась.

И вдруг подумала: Вэнь Цзэнянь - как её шоколад.

Она знала, что у неё аллергия. Но стояла теперь на северной улице, смотрела в высокое осеннее небо и вдыхала лёгкую прохладу, от которой отвыкла за годы на юге.

Ци Сяо, узнав о билете, сказала: «Когда приедешь в Бэйчэн, там будет уже осень».

Мэн Нин хотела проститься с прошлым.

До Парижа ей пока не добраться.

Но Бэйчэн, куда она приехала, - уже не край вечного лета, и у него, как у Парижа, есть свежая, прохладная осень с высоким небом.