Тёплый прилив

Ци Сяо открыла рот, снова закрыла, а когда всё-таки заговорила, спросила:

- Ну а ты... как?

Мэн Нин опиралась на швабру, чуть склонившись:

- А разве по мне не видно, что нормально?

Ци Сяо и впрямь оглядела её с головы до ног, и Мэн Нин улыбнулась:

- Думаешь, у тебя глаза - рентген?

- В том-то и дело, что нет, - Ци Сяо улыбнулась в ответ и покачала головой. - Не вижу.

Мэн Нин тронула уголки губ и снова принялась мыть пол.

Про себя подумала: да что уж ты.

Я и сама не вижу - как я?

А вслух продолжала болтать:

- Зато есть хорошая новость: после того как мы всё проговорили, она разрешила и дальше пользоваться её картой.

Ци Сяо:

- Она что, благотворительностью занимается? Красивая, добрая, мечта всего лесбийского круга! Ой, а это зарифмовалось? Кажется, нет...

- Размечталась, - Мэн Нин, протирая пол, заправила выбившуюся прядь за ухо. - Когда найду работу - верну.

Ци Сяо на миг замолчала.

Ей вспомнились стихи, пусть и не совсем в тему: «Нить в руках доброй матери - одежда на теле странника. Перед дорогой шьёт она густо-густо, боясь, что он вернётся не скоро». Только тут всё наоборот.

В общем, смысл тот же. Когда любишь человека по-настоящему глубоко, ты заботишься о его далёком будущем и приводишь в порядок всё перед его уходом - даже если он никогда к тебе не вернётся.

Ци Сяо защемило сердце; она шмыгнула носом, но сказала как можно спокойнее:

- Вообще-то она могла бы дождаться, пока ты пройдёшь последнюю оценку.

Мэн Нин покачала головой:

- Я сама её отпустила. Пока она здесь, боюсь, мне никогда не станет лучше.

Чем счастливее - тем виноватее.

Ци Сяо снова надолго замолчала; Мэн Нин, закончив мыть пол, понесла швабру в ванную:

- Хватит обо мне. Лучше скажи: разве Фан Цзи не звала тебя в кино?

- А, ну да, - опомнилась Ци Сяо. - Сегодня вечером. Нин.

- А?

- Сун Сяо сегодня на работе, а тебе в приют только завтра? Сходишь со мной за одеждой?

Под шум воды Мэн Нин высунула голову из ванной:

- Угостишь лапшой.

- Да что за мелочность! - Ци Сяо великодушно махнула рукой. - Угощу рисовой запеканкой! Только не бери овощную - обязательно с мясом!

******

Одна миска риса не окупила бы тех усилий, что Мэн Нин потратила в тот день.

Ци Сяо перевернула полмагазина, прежде чем выбрала платье - светло-голубое, в мелкий цветочек, отчего выглядела заметно взрослее. Ещё и торговалась с продавцом, прижимая к сердцу:

- Если бы не свидание сегодня, я бы на Taobao купила, гораздо дешевле.

- О, свидание! - добродушно отозвался продавец. - Ну тогда надо тебе скидку сделать.

Глаза Ци Сяо заблестели:

- Сколько?

- Минус два юаня!

Ци Сяо: ...

Оплатила через QR-код, взяла платье и вышла из магазина, покосившись на молчащую Мэн Нин:

- Чего молчишь? Потрясена моей красотой?

Мэн Нин обессиленно махнула рукой:

- Я так устала, что говорить не могу. Вы с Сун Сяо всегда столько ходите по магазинам?

- Ну да, - подумала Ци Сяо: «Слабовата ты, однако, для топа - позор нашего сословия. Неудивительно, что сверху у тебя всё так трудно».

Но вслух этого не сказала - боялась задеть Мэн Нин.

Они доехали домой на метро; квартирка была маленькой, и единственное зеркало в полный рост стояло в гостиной. Ци Сяо надела платье и вышла к нему, вертясь то так, то сяк.

Мэн Нин сидела на диване без телефона и рассеянно смотрела, как та красуется.

Чтобы довершить образ, Ци Сяо притащила косметичку в гостиную и стала краситься перед зеркалом. Накрасив один глаз, она вдруг подскочила к дивану и, поджав ногу, села напротив:

- Как думаешь, я стала красивее, чем когда мы только познакомились?

Мэн Нин глянула на неё:

- Ты сначала второй глаз накрась, а потом спрашивай.

Ци Сяо фыркнула и вернулась к зеркалу; закончив макияж, снова плюхнулась перед Мэн Нин:

- Ну как?

Мэн Нин опустила её ногу в тапочке на пол:

- Осторожно, платье испачкаешь. - Потом внимательно оглядела её: - Да, стала.

Ци Сяо переспросила:

- Правда похорошела?

Не так, как спрашивают из тщеславия, - а очень неуверенно.

Мэн Нин улыбнулась:

- Сама разве не знаешь?

Ци Сяо вздохнула:

- Не знаю.

Только произнеся это, она поняла: не бывает людей, «прекрасных и не ведающих о своей красоте».

Она не знала, потому что суждение «красива или нет» никогда не принадлежало ей.

Эх, она снова обругала себя: сегодня вечером идёшь с другим в кино, а всё думаешь о том человеке? Столько лет прошло - та наверняка уже забыла её; в конце концов, она видела в ней лишь избалованную девчонку.

Мэн Нин крепко хлопнула её по плечу:

- Очень красивая, Ци Сяо.

И ведь с таким чистым, ясным лицом её слова звучали очень убедительно. Она была красавицей, признанной красавицей!

Ци Сяо повеселела:

- Да знаю я! Просто хотела, чтобы ты ещё похвалила.

Мэн Нин посмеялась вместе с ней.

Когда Ци Сяо собралась и уже выходила, Мэн Нин напутствовала:

- Повеселись.

Ци Сяо обернулась в дверях и улыбнулась:

- Ага, я знаю.

******

Когда Ци Сяо вернулась, Мэн Нин ещё не спала - читала, откинувшись на подушки. Услышав шорох, она прислушалась: Ци Сяо, кажется, так и не пошла в свою комнату.

Она отложила книгу и вышла. Так и есть: Ци Сяо сидела на диване, даже не сняв сумку; ремешок безвольно свисал с её руки, а сама она опиралась на деревянный подлокотник.

Мэн Нин села рядом:

- Ты чего?

Та с загадочным видом улыбнулась:

- Смакую.

Мэн Нин улыбнулась в ответ:

- Значит, вечер удался?

- Очень, - Ци Сяо сняла сумку, поставила на столик и откинулась на спинку. - Мы с Фан Цзи обе любим детективные квесты, она же гейм-мастер, так что тем для разговоров полно.

- Кино отличное, зал хороший, и попкорн - просто божественный, говорю тебе, каждое зёрнышко в золотой карамели. - Ци Сяо причмокнула.

Улыбка Мэн Нин стала шире:

- Здорово, здорово. А когда снова пойдёте гулять?

- В следующий раз, - Ци Сяо моргнула, - посмотрим, когда она позовёт.

Мэн Нин сказала:

- Хватит смаковать, поздно уже. Иди смывай макияж и спать.

- Угу, ты ложись, не сбивай режим. Я ещё немного посижу, отдохну.

- Ладно, - Мэн Нин встала. - Только не засиживайся.

- Да знаю.

******

Ци Сяо вернулась на остров после выходных.

Все знали, что Вэнь Цзэнянь уедет, но никто не знал, когда. Даже их чат сплетен не докопался: хотя там были и коллеги из административного отдела, разведка доносила лишь: «Не слышно, чтобы Гвинет заказывала билеты».

И у Ци Сяо зародилось смутное подозрение: может, Вэнь Цзэнянь ждёт Мэн Нин.

Но чего ждать? Они же всё проговорили, не так ли? Зашли в тупик.

В тот вечер за ужином Ци Сяо сидела с Цзюй Мэнъя; к ним подсела коллега из их чата:

- Наконец-то выяснилось, почему Гвинет не брала билеты.

- Почему?

- Она уезжает послезавтра. Сначала на вертолёте в соседний город по делам: там частный самолёт большого босса, и она должна лететь с ней в Швейцарию.

Цзюй Мэнъя спросила:

- По работе или лично?

- Не знаю.

А Ци Сяо подумала: послезавтра.

Значит, Вэнь Цзэнянь уезжает послезавтра.

Цзюй Мэнъя вздыхала:

- Вертолёт, частный самолёт... вот это жизнь.

Ци Сяо подняла глаза и посмотрела в даль столовой для персонала.

Вэнь Цзэнянь сидела там одна. До отъезда оставалось немного, и дела, видимо, были уже почти улажены. Сегодня за её столом не было никого из руководства; она тихо ела, слегка склонив лебединую шею, и держала нож с вилкой, как на полотне европейского классицизма.

Закат лился из окна, и её тень падала на стол.

Ци Сяо и сама не поняла, что именно её так задело; она отложила приборы, встала и бросилась к Вэнь Цзэнянь.

На неё упала тень; Вэнь Цзэнянь подняла глаза.

Она не ожидала, что после их расставания первой, кто не выдержит и подойдёт, окажется не Мэн Нин, а Ци Сяо.

Та стояла, сжав кулаки по швам форменных брюк; руки дрожали, и, когда Вэнь Цзэнянь взглянула на неё, глаза у неё уже покраснели.

Она открыла рот - и икнула; прикрыла рот ладонью и, снова заговорив, выдавила дрожащий голос:

- Я... к тебе. По делу.

Вэнь Цзэнянь очень спокойно кивнула:

- Хорошо. О времени и месте я сообщу.

- Ну... у меня срочно.

Вэнь Цзэнянь снова кивнула:

- Понимаю.

Взяла поднос и, бросив «извини», ушла.

Ци Сяо глубоко вдохнула и вернулась за свой стол.

Цзюй Мэнъя спросила:

- Ты на кого-то донести хочешь?

Ци Сяо опешила:

- А?

- Ты так воинственно к Гвинет понеслась.

Ци Сяо взяла нож и вилку и, помедлив, ответила:

- Зарплату хочу повысить!

******

Ци Сяо боялась, что Вэнь Цзэнянь пришлёт ассистентку или позовёт её к себе в кабинет.

Это было бы неправильно! В слишком рациональной обстановке человек не может быть искренним.

Вернувшись в общежитие, она, как страус, кружила по комнате до глубокой ночи, но никто ей так и не написал.

Ноги уже гудели, как вдруг зазвонил телефон.

От низкого голоса Вэнь Цзэнянь Ци Сяо на миг замерла:

- Тебе удобно сейчас? Подойди к береговой линии.

Ци Сяо тут же согласилась:

- Хорошо!

Береговую линию она знала - не ту, что принадлежала отелю C, а дальний участок, закрытый для туристов. Раньше Мэн Нин каждый вечер гуляла там или плавала по ночам, и Ци Сяо много раз её искала, думая, как это опасно, боясь, что та ненароком утонет.

Она схватила телефон и побежала.

Вэнь Цзэнянь была в той же форме, что и вечером; металлическая цепочка обвивала тонкую талию, которую можно было обхватить пальцами. Скрестив руки, она смотрела на море, изредка заправляя за ухо растрёпанные ветром пряди.

«Как киноплакат», - подумала Ци Сяо.

В пальцах Вэнь Цзэнянь была незажжённая сигарета. Только когда Ци Сяо подбежала, она опустила подбородок, достала зажигалку и прикурила.

Ци Сяо заметила: это была та самая зажигалка, что Мэн Нин когда-то тайком оставила у себя. Значит, всё-таки вернула.

Вэнь Цзэнянь сказала:

- Прости, вечером внезапно навалилась работа, голова кругом. Захотелось подышать ветром.

- Да-да, - сказала Ци Сяо. - Ничего.

- Так что у тебя?

- Я позавчера ходила в кино, - без предисловий выпалила Ци Сяо.

Вэнь Цзэнянь, скрестив руки, затянулась; ночной ветер уносил дым к морю, и уже нельзя было отличить, где дым, а где туман. Она сказала:

- Прости, я перебью. Сначала хочу спросить.

Сегодня Вэнь Цзэнянь была до невозможности вежлива.

- Да, спрашивай.

- Тебя прислала Мэн Нин, или...?

- Я сама пришла.

Вэнь Цзэнянь снова опустила подбородок; вид у неё был спокойный, она ничего не сказала, лишь давая знак продолжать.

- В позавчерашнем кино я была с Фан Цзи. Ты не знаешь, кто такая Фан Цзи? - пояснила Ци Сяо. - Помнишь, ты как-то ждала Мэн Нин у нашего дома и видела, как мы выходили из машины? За рулём была она. Не знаю, обратила ли ты внимание, но Фан Цзи интересуюсь я, а не Мэн Нин. Ха-ха, не ожидала?

Вэнь Цзэнянь покачала головой; все её жесты были едва заметными, отчего казались врождённо-надменными и изящными:

- Посторонние люди меня не занимали.

Подтекст: её занимала только Мэн Нин.

От этой фразы, произнесённой её особенным голосом, у Ци Сяо чуть душа не выпрыгнула.

Но! Они же с Мэн Нин расстались!

Ци Сяо собралась с мыслями:

- Короче, мы с Фан Цзи сходили в кино, приятно поболтали, фильм был хороший, зал хороший, попкорн вкусный. Но когда я вернулась домой, долго сидела на диване, и всё мне было не так.

Вэнь Цзэнянь стряхнула пепел и спокойно кивнула, приглашая продолжать.

- А потом меня осенило. Когда-то я ходила в кино с тем человеком - разве я замечала, хорош ли фильм, удобен ли зал, вкусен ли попкорн? Я возвращалась сама не своя и даже не помнила, о чём было кино! Наверное, дай мне тогда бумагу вместо попкорна - я бы и не заметила! Всё моё внимание было только на ней!

Вэнь Цзэнянь едва заметно изогнула губы:

- Я понимаю.

Что значит «понимаю»! Чем лучше она понимала, тем горше становилось Ци Сяо.

Понимала она или нет - Ци Сяо всё равно должна была сказать:

- Правда, встретить человека, которого любишь по-настоящему, - разве это легко? После неё я всё время думала, что время всё вылечит, что следующий человек всё исправит, но в глубине души я знаю: никакого следующего не будет.

Договаривая, она расплакалась. Чёрт, ну почему она такая плакса! Рыдать перед первой красавицей лесбийского круга - какой позор!

Вэнь Цзэнянь, затягиваясь, на миг замерла и тихо сказала:

- Я не буду тебя утешать прикосновениями. Чтобы не давать повода.

Ци Сяо, плача, подумала: «Почему у неё даже слово "повод" звучит так обаятельно!»

- Не надо, не надо! - замахала она руками, продолжая всхлипывать. - Я просто хочу сказать: вам так непросто, что вы друг друга любите. Я-то знаю: разойдётесь - и будете думать, что встретите кого-то ещё, но нет. У меня вот пять лет прошло, а я так и не встретила. Я ни на день её не забыла.

- Мэн Нин, - Ци Сяо прерывисто вздохнула, - она больна, ей тяжело. Она упрямая, ты уж уступи ей. Пойди и скажи, что хочешь быть с ней, хорошо? Хоть на расстоянии, хоть как угодно - только оставайтесь вместе?

Она рыдала, не в силах остановиться, плечи тряслись; она и сама не понимала, о ком плачет - о Вэнь Цзэнянь с Мэн Нин или о себе и том человеке.

Вэнь Цзэнянь всё же подошла и легко похлопала её по спине, тут же отдёрнув руку.

Помолчала и заговорила:

- Ци Сяо, вот что.

Её ровный тон немного успокоил, и Ци Сяо постаралась взять себя в руки, чтобы слушать.

Вэнь Цзэнянь сказала:

- Вообще-то мне немного обидно. Эта обида оттого, что у меня осталось ещё чуть-чуть, совсем немного, чувства собственного достоинства.

Ци Сяо замерла.

Вэнь Цзэнянь чуть повернула запястье с сигаретой:

- С самого детства я всегда бежала за Мэн Нин. Я говорила себе: я могу сделать девяносто девять шагов навстречу - пусть она сделает хотя бы один. Мы встречались - и расставание предложила она. Не буду притворяться, что это меня не задело. Но я сказала себе: один раз я могу, отбросив всё, прийти к ней. Всего один раз - забыть о достоинстве, отложить все чувства и попросить о примирении. Лишь бы она согласилась.

Тогда я не стала бы вспоминать, какую боль мне причинило её предложение расстаться.

Вэнь Цзэнянь слабо усмехнулась:

- Но в итоге этого одного шага она мне навстречу не сделала.

- Мэн Нин она...

- Я понимаю, у неё своя позиция и своё упрямство. Но, Ци Сяо, вы, кажется, забыли, что и у меня они тоже есть.

Ци Сяо снова замерла.

Вэнь Цзэнянь затянулась:

- В душе я всегда ставила её наравне с собой. Поэтому и сохранила чуть-чуть собственного достоинства и принципов. Я могу сделать девяносто девять шагов, но не могу пройти все сто. Потому что...

Она взглянула на Ци Сяо:

- Я хочу относиться к ней как к любимой, а не как к больной.

Ци Сяо была потрясена.

Она и не думала, что Вэнь Цзэнянь зашла в своих размышлениях так глубоко.

Если бы Вэнь Цзэнянь видела в Мэн Нин лишь больную, то могла бы бесконечно ей уступать и, невзирая на её упрямство, остаться с ней. Но тогда их положения никогда не стали бы равными, и здоровых отношений у них не вышло бы.

Вэнь Цзэнянь видела в ней любимую - и потому так ждала, что Мэн Нин сделает шаг навстречу. Совсем маленький, чуть-чуть.

Её тонкие губы дрогнули:

- Вообще-то, при моём характере, не следовало бы тебе всего этого говорить.

Тогда почему же она сказала?

Глядя на её профиль, обдуваемый морским ветром, Ци Сяо вдруг подумала: когда легко встаёшь на сторону слабого, действительно забываешь одну вещь -

сильные тоже ранимы.

Стойкие тоже печалятся.

Вэнь Цзэнянь держалась изящно, без трещин. Но если бы это было так, разве стояла бы она в такой поздний час на берегу, обдуваемая ветром, с сигаретой, и разве говорила бы всё это малознакомой Ци Сяо?

Ци Сяо даже плакать забыла; спохватившись, она сказала:

- Я понимаю, что ты имеешь в виду.

Вэнь Цзэнянь снова едва заметно опустила подбородок:

- Спасибо.

И Ци Сяо снова сломало.

Да за что спасибо-то! Зачем всегда держаться так безупречно! Именно поэтому на твою сторону так трудно встать!

Она буркнула «извини, что побеспокоила», развернулась и убежала.

Ещё немного - и перед Вэнь Цзэнянь у неё из носа пошли бы пузыри!

Добежав до общежития, она высморкалась, умылась и села на кровать, сжимая телефон.

Ей очень хотелось немедленно позвонить Мэн Нин и всё рассказать, но она понимала, что сама сейчас на взводе. Ну и что, что у неё своя история? Как бы она ни сочувствовала, у неё нет права решать за Мэн Нин и Вэнь Цзэнянь.

Она боялась, что любое её неосторожное слово повлияет на их отношения.

Сдержалась, пошла в душ и легла спать. И лишь на следующий день после обеда, когда пик эмоций миновал, она, стоя у уединённых кустов у столовой, позвонила Мэн Нин.

Та ответила:

- Алло.

- Чем занята?

- Кошкам лотки убираю.

- Ты сегодня так рано туда пошла?

- Угу, - голос Мэн Нин доносился с паузами, будто она как раз закрывала клетку. - Сегодня привезли новых малышей.

- Сейчас есть минутка?

- Да, как раз передохнула.

- Тогда отложи совок и послушай.

- Можно я с совком в руке послушаю? Положить некуда.

- Не ёрничай, у меня серьёзный разговор.

- Ну, говори.

Мэн Нин стояла у кошачьего домика, прислонившись к деревянной стене, выкрашенной зелёным лишь наполовину, и слушала. Летний ветер обжигал, оставляя на руках испарину; за спиной мяукали новые котята.

Когда Ци Сяо закончила, она сказала:

- В общем, вот что она сказала. Как поступить - решай сама. Завтра вечером она улетает на вертолёте, и потом, скорее всего, уже не вернётся.

Мэн Нин долго молчала.

Потом тихо произнесла:

- Спасибо, Ци Сяо.

- Да чего там, - Ци Сяо вздохнула. - Я и сама не знаю, что для вас правильно, а что нет. Так что смотри сама.

Мэн Нин коротко отозвалась «угу», и Ци Сяо повесила трубку.

******

Полтора дня пролетели быстро: всего-то вычистить несколько килограммов кошачьего наполнителя, получить царапину от бродячей кошки и сходить на прививку, трижды поесть и поспать четыре часа.

И в то же время полтора дня тянулись медленно - достаточно, чтобы мысли менялись снова и снова, качались, не даваясь в руки.

В вечер, когда Вэнь Цзэнянь покидала остров, Мэн Нин стояла на автобусной остановке, когда позвонила Ци Сяо.

- Я не тороплю тебя на остров, - сказала та первым делом. - Знаю твой характер: наверняка будешь тянуть до последнего. А потом увидишь, что Гвинет вот-вот улетит, и решишь: «Надо срочно искать катер!» - но катеров в это время уже не будет.

- В такой момент я должна бы эффектно заявить: «Не бойся, у меня есть план!» - но, прости, плана у меня нет. Я и правда не смогу тебе наколдовать катер. Поэтому решила позвонить и напомнить. А ехать или нет - решай сама. Главное - не жалей потом.

- Ага, спасибо.

Мэн Нин повесила трубку и легонько провела пальцем по ржавой табличке остановки. Закат лежал, как стихи, на её тонких, чуть опущенных ресницах.