Тёплый прилив

Ночью старый дом был как приключение.

Лампы на звук загорались через этаж. Когда свет вспыхивал - в голове были одни мысли, когда гас - другие. Позади тихо стучали каблуки Вэнь Цзэнянь; за одной из железных дверей на втором этаже протяжно мяукнула кошка.

Потом свет погас на двух этажах подряд, и лишь на их этаже Мэн Нин тихо окликнула: «Эй» - лампа наконец зажглась. Мэн Нин достала ключи и открыла дверь, и ключи скрежетнули по ржавой железной створке.

Мэн Нин распахнула дверь.

Вошла в прихожую, вынула две пары тапочек; за спиной было тихо. Она обернулась: Вэнь Цзэнянь стояла в дверях, держась за косяк:

- Я не буду заходить. Вынеси, пожалуйста, мою сумку и пиджак.

- Водитель же ещё не приехал?

- Он скоро.

- А, - Мэн Нин прошла в комнату, взяла пиджак и сумку Вэнь Цзэнянь и протянула ей.

Но Вэнь Цзэнянь, вместо того чтобы взять вещи, перехватила её за запястье.

Мэн Нин не успела опомниться, как та потянула её вперёд, и она, споткнувшись, сделала два шага.

Лоб Вэнь Цзэнянь мягко прижался к её плечу.

Мэн Нин немного удивилась: она думала, Вэнь Цзэнянь хочет обнять её, утешить. Но это была не поза утешения - это была поза человека, просящего утешения.

Однако прежде чем Мэн Нин успела ответить, Вэнь Цзэнянь уже подняла голову и плавно забрала у неё из рук пиджак и сумку, будто ничего и не было.

Вэнь Цзэнянь с сумкой в одной руке и пиджаком на сгибе локтя всегда выглядела чётко и красиво; она посмотрела на Мэн Нин:

- Тогда я пойду.

Мэн Нин кивнула:

- Осторожнее по дороге.

- Спокойной ночи, - сказала Вэнь Цзэнянь.

На этот раз она не сказала «Goodnight» - этот вечер не был чудесным.

Но пусть моей хрупкой любимой после слёз будет спокойно этой ночью.

******

На следующее утро Ци Сяо позвонила Мэн Нин по видео:

- Не могу найти одни носки! Не пойму, забыла или потеряла!

- Носки? - Мэн Нин опешила: таким тоном обычно говорят о пропавшем свитке «По реке в день поминовения».

- Да! Белые, с двумя вишенками по краю! Мои любимые! - И вдруг спросила: - А у тебя чего глаза опухшие?

Мэн Нин проворчала про себя: и зачем только камеры в телефонах такие чёткие.

- Я вчера резала веки.

- Правда? - Ци Сяо удивилась. - У тебя же и так двойное веко. Ещё раз подрежешь - станет тройное. Это сейчас модно? Может, и мне тогда...

Мэн Нин тихо рассмеялась.

Ци Сяо фыркнула:

- Думаешь, я дура? Это я тебе подыгрываю. Что, поссорились? Ну и слабачка же ты, сразу видно - проиграла.

- Да нет, - сказала Мэн Нин. - Просто много воды выпила.

- Зайди в мою комнату, поищи, - Ци Сяо сидела у стойки в диспетчерской на пляже и, похоже, была не на смене. - Я скажу, где смотреть.

Мэн Нин пошла искать:

- Нет, правда нет.

- Да ладно, - Ци Сяо расстроилась.

- Слушай, у неё сегодня утром совещание?

- Ты же сказала, что не ссорились. Почему у меня спрашиваешь, а не у неё? Я простой работяга.

- Брось, все же знают про ваш чат со сплетнями, - Мэн Нин улыбнулась. - Просто не хочу выглядеть навязчивой.

- Ладно, скажу: совещания у неё не было, я утром видела её в столовой для персонала.

- Красивая?

- Мэн Нин, это уже слишком, - Ци Сяо повысила голос, но, спохватившись, что сидит в диспетчерской, снова понизила. - С утра пораньше - и уже ослепляешь.

Мэн Нин ухмыльнулась:

- Тогда всё, пока.

- Пока, - сказала Ци Сяо. - Пойду мысленно оплакивать носки.

Повесив трубку, Ци Сяо ещё долго сидела в задумчивости.

Вообще-то эта история с Мэн Нин многому её научила. Каждый день ты встречаешь на улице множество людей, и, возможно, они выглядят молодыми, весёлыми, полными сил, - и ты не можешь распознать, у кого под целой оболочкой скрывается разбитая душа.

За два с лишним года рядом с Мэн Нин она этого не замечала. И даже после того случая, общаясь с ней, - тоже не замечала.

Нужно очень-очень внимательно слушать - в шумной ли толпе или в тихом закате, - слушать, как осколки души позвякивают под целой кожей, и вовремя, мягко, потянуть её за руку, чтобы она не ушла смиренно в добрую ночь и не осталась навсегда за пределами реального мира.

Нелегко это, думала Ци Сяо.

А как теперь быть Мэн Нин и Вэнь Цзэнянь? Она уж и так всю душу извела.

******

Прибравшись в квартире, Мэн Нин получила доставку.

Очень дорогую: не курьер в оранжевой форме, а вежливый посыльный службы экспресс-доставки по городу, который учтиво спросил:

- Госпожа Мэн?

Мэн Нин глянула на изысканный пакет у него в руках - и сразу поняла: дело плохо.

Назвав код, она забрала заказ, прошла в свою комнату и села за письменный стол.

Достала два маленьких контейнера с невероятно красивой упаковкой; глянула на бренд, залезла в телефон, проверила цену - и ахнула.

Нет, никакого мороженого ей не нужно - у неё и так в груди всё ледяное.

Вздохнула, смирилась и приложила оба контейнера к глазам.

Она вчера наплакалась так, что было стыдно, - и знала, что Вэнь Цзэнянь прислала это для глаз. Но для компресса же достаточно просто холодного? Того же «Зелёного настроения»?

Зачем было покупать такое дорогущее мороженое?! Записывать эту сумму в долг или нет?! Возвращать Вэнь Цзэнянь или нет?!

Стоять так, прижимая к лицу два контейнера и глядя в окно, было глупо, и Мэн Нин казалось, что птичка за окном, чирикая, смеётся над ней.

Но опухшим векам и вправду стало немного легче. Неужели в этом магия дорогого мороженого?

Интересно, есть ли такой эффект у «Зелёного настроения» за полтора юаня?

Подумав об этом, Мэн Нин нашла в пакете ложечку, сняла крышку и принялась есть подтаявшее мороженое.

Эти деньги она точно вернёт Вэнь Цзэнянь, так что нельзя тратить зря - ни ложечки.

Тёмный шоколад был совсем не приторным и очень легко есть. Мэн Нин черпала ложку за ложкой и вспоминала недавний видеозвонок с Ци Сяо: та подтвердила, что у Вэнь Цзэнянь сегодня утром не было совещания.

Она потому и догадывалась, что Вэнь Цзэнянь уехала вчера внезапно.

Иначе такая предусмотрительная, как Вэнь Цзэнянь, спускаясь, наверняка взяла бы сумку и пиджак.

Прошло три дня: она готовила, убиралась, помогала в приюте, - Вэнь Цзэнянь не связывалась с ней.

Она написала ей:

- Когда в город?

Ответа долго не было.

Лишь через двадцать минут Вэнь Цзэнянь ответила:

- Последнее время очень занята.

Мэн Нин казалось, что Вэнь Цзэнянь её избегает.

Прошло ещё два дня - Вэнь Цзэнянь так и не написала.

В тот день у Ци Сяо был выходной, и Мэн Нин спросила:

- Она в последнее время очень занята?

- Похоже, да, с ног сбивается.

- Тогда я поеду с тобой на остров.

- А ты, оказывается, прилипчивая, - Ци Сяо оглядела её с головы до ног. - Небось ещё и супчик ей повезёшь?

Мэн Нин кивнула:

- Отличная мысль.

Она написала Вэнь Цзэнянь:

- Ци Сяо завтра возвращается на остров. Можно мне с ней?

Подтекст: я приеду к тебе.

Вэнь Цзэнянь долго не отвечала.

И когда Мэн Нин уже решила, что она откажет, пришло сообщение:

- Временный пропуск и карточку оставлю на посту у причала.

Мэн Нин хотела сказать, что не стоит их там оставлять - могут поползти слухи, это навредит Вэнь Цзэнянь.

Но разве есть то, с чем Вэнь Цзэнянь не справится?

Боясь, что её слова заставят Вэнь Цзэнянь передумать, она промолчала.

На следующий день она вместе с Ци Сяо отправилась на остров.

Катером управлял знакомый им обеим Сяо Чжан:

- Мэн Нин-цзе? Давно не виделись.

Ци Сяо положила руку ей на плечо:

- Она после увольнения страшно занята: каждый день купается в обожающих взглядах.

Ци Сяо считала, что не соврала - если считать обожающими взгляды бродячих кошек.

Ну и ещё обиженные взгляды котов, которых она лишила яиц.

Сяо Чжан тут же развил мысль:

- Мэн Нин-цзе, ты что, стала блогершей? Ну да, ты же такая красивая! Какой у тебя аккаунт? Я подпишусь.

- Аха-ха, это тайна: между двухмерным и трёхмерным миром стоит барьер, - прикрыла её Ци Сяо; Мэн Нин лишь улыбнулась.

И Ци Сяо тут же пожалела о своих словах.

Может, зря она так? Получается, Мэн Нин какая-то хрупкая, будто сама не может справиться с общением.

Эх, вот она и говорила: тем, кто знает правду, тяжело. Мэн Нин чувствительна - но и она сама не лучше.

А если уж она такая, то отношениям Вэнь Цзэнянь и Мэн Нин наверняка ещё сложнее.

Она покосилась на Мэн Нин: суп та и не сварила, но заварила чай из плодов архата; сейчас держала термокружку в руках и смотрела на волны, разбивающиеся о борт.

Смена сезона как-никак. Вэнь Цзэнянь не отказывается ни от сигарет, ни от алкоголя. Значит, бережёт ей горло.

И не похоже на ссору. Эх, не понять.

Тело Ци Сяо качалось в такт катеру, и сердце тоже.

Она снова покосилась на Мэн Нин: чем ближе был остров C, тем сильнее, кажется, сжимались её пальцы на термокружке.

И у Ци Сяо снова защемило за неё.

Мэн Нин провела здесь пять лет. Пять лет боролась, старалась, бессчётно раз пыталась вытянуть себя из трясины прошлого. И у неё не вышло.

Это поле битвы, где она потерпела полное поражение. Будь она на её месте - точно не захотела бы возвращаться.

Но Мэн Нин всё-таки приехала - с термокружкой в руках.

Если, если это и вправду ссора, думала Ци Сяо, то Вэнь Цзэнянь могла бы пожалеть Мэн Нин хоть чуточку больше.

Когда катер причалил, они сошли на пирс. Мэн Нин сперва забрала временный пропуск и карточку; дежурный улыбнулся ей:

- Где теперь трудишься? Небось приехала с донесением для Гвинет?

Мэн Нин тронула уголки губ.

- Понимаю-понимаю, секретность, - продолжал коллега. - А ты не знаешь, сколько Гвинет ещё тут пробудет? При ней работы у нас побольше.

Мэн Нин ответила:

- Не знаю.

Никто даже не мог бы связать её и Вэнь Цзэнянь в пару.

Наверное, это и к лучшему.

Они отошли от пирса, и Ци Сяо спросила:

- Может, зайдёшь в общежитие посидеть? Она теперь занята, до конца её смены ещё далеко.

- Хорошо.

Но Мэн Нин совсем чуть-чуть не хотелось видеть Цзюй Мэнъя.

Ци Сяо, при всей своей внешней беспечности, была очень чуткой: хотя Мэн Нин ничего не сказала, она не стала звать Цзюй Мэнъя.

Они сидели в их прежней комнате. Мэн Нин сидела спиной к письменному столу у окна, откинув локоть на столешницу, и смотрела на свою бывшую кровать, заваленную одеждой Ци Сяо:

- Я ещё думала, не станет ли тебе одиноко без меня, а ты, смотрю, отлично устроилась.

- А, - Ци Сяо сидела на кровати, опираясь руками назад, и покачивала скрещёнными ногами, - каждый день в шкаф убирать - слишком муторно.

- Слушай, ты же каждый день в форме. Зачем тебе столько одежды снаружи?

- А что, нельзя мне каждую ночь в комнате быть красивой? Нельзя устраивать себе ежедневное модное шоу? - Ци Сяо расхохоталась. - Ну пожалуйста! Я наконец-то расцвела: даже в детективном квесте ко мне подкатывали! Надо же срочно пользоваться моментом!

Если я похорошею.

Научусь одеваться.

Найду свой зрелый стиль.

Пожалеет ли тот человек о своём тогдашнем решении?

Мэн Нин слушала её хвастовство и улыбалась, сжав губы.

- Ах да! - Ци Сяо хлопнула по кровати. - Вы с ней не из-за Фан Цзи поругались? Она не верит, что Фан Цзи на самом деле интересуется мной? Ну ничего себе...

- Нет, - Мэн Нин улыбнулась. - Не выдумывай.

Ей надоело опираться на стол, и она подпёрла голову рукой, глядя, как Ци Сяо спрыгнула с кровати, накрасилась и, покачивая бёдрами, прошлась по комнате, как по подиуму.

Глянула на время - почти полдень.

- Я пойду, - сказала она Ци Сяо.

- Ага, - та всё-таки не удержалась и напутствовала: - Смотри мне, ладно?

Мэн Нин улыбнулась и прикрыла за собой дверь.

Она давно не была на острове C и уже почти забыла этот особенный запах в воздухе: чуть солёный от морского ветра, смешанный с фирменным ароматом отеля C, - и вместе они вызывали образ стройной фигуры в форме цвета морского тумана и узкой юбке, с руками, сложенными на животе, слегка кланяющейся тебе в высоком холле отеля.

Её осанка полна почтительности, положенной в сфере обслуживания, но когда она выпрямляется и её глубокие глаза встречают твои, ты отчётливо понимаешь: она здесь - главная.

И её сдержанно-надменное лицо говорит тебе: я пришла сотворить для тебя сон.

Раньше Мэн Нин всегда приходила к Вэнь Цзэнянь в полночь - за прекрасным сном.

Теперь она шагала по знакомой щебёночной дорожке, а в ушах звучал низкий голос Вэнь Цзэнянь, звавший её: «Девушка».

Сколько же прошло с её увольнения из отеля C?

А кажется, случилось так много.

Она хорошо знала дорогу, где можно никого не встретить; поднялась на служебном лифте и провела карточкой по замку - раздался сигнал.

Всё тот же номер; Вэнь Цзэнянь, как и ожидалось, ещё не вернулась.

Мэн Нин села на знакомый белый диван, глядя, как у распахнутой террасы белые занавески колышутся, точно лунный туман.

Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем в кармане завибрировал телефон.

- Алло.

Сначала тишина, потом - давно не слышанный голос Вэнь Цзэнянь:

- Алло.

И правда, есть люди, способные одним голосом ткать сны. Но Мэн Нин уже устала от своей чувствительности: она всегда по едва уловимым интонациям понимала, что ничего хорошего не услышит.

Так и вышло:

- Мэн Нин, у меня внезапно появились дела.

- А, - сказала Мэн Нин. - Понятно.

- Сегодня ночью мне нужно улететь на вертолёте.

Мэн Нин вдруг захотелось рассмеяться.

Боже, с кем она вообще встречается? Чтобы избежать её, понадобился вертолёт. Ну что ж, благодарю покорно.

- И когда ты вернёшься? - спросила она.

- Пока не знаю, так что...

- Я понимаю. - Мэн Нин сама не знала, зачем перебила: - Я сейчас уйду.

- Сейчас? - Вэнь Цзэнянь тихо усмехнулась. - Который час? Где ты найдёшь катер?

- Поспи, - голос Вэнь Цзэнянь звучал ровно. - Не спеши.

Последние два слова она растянула - как успокоение, но и как намёк.

- Хорошо, - сказала Мэн Нин. - Хорошо.

Повесив трубку, она ещё долго сидела, глядя перед собой.

Сначала упиралась ладонями в край дивана, потом, устав, скрестила ноги и слегка ссутулилась.

Она не знала, сколько прошло времени. Прилив - часы самой природы; земля и небо их понимают, а она - нет.

Когда щёлкнула дверь, её плечи невольно дрогнули; паники ещё не было, лишь мысль: Вэнь Цзэнянь уехала в командировку - кто ещё мог войти в такое время?

Сердце всегда отстаёт от рассудка на один удар.

Разум отдаёт команду чувствам, а глаза послушно фиксируют картинку.

Вошла женщина - тонкая и высокая; первыми бросились в глаза стандартные шестисантиметровые шпильки, выше - узкие щиколотки, обтянутые шёлком чулок, чуть поблёскивающие голени и узкая юбка, обрисовывающая изящные бёдра.

Взгляд поднимался выше: мимо пуговиц, как через горные перевалы, мимо ключиц в вырезе блузки - как через мелкую реку; нужно было пройти горы и воды, чтобы увидеть то самое лицо - с глубокими глазами, как никогда не гаснущая ночь.

Вэнь Цзэнянь не смотрела на неё, лишь по привычке сбросила туфли.

И, держа телефон, уткнувшись в него и что-то набирая, направилась к ней.

Мэн Нин провожала её взглядом.

Вэнь Цзэнянь села на диван под прямым углом к ней. Мэн Нин давно не видела её в форме - в этом была какая-то особенная, аскетичная красота.

Вэнь Цзэнянь отложила телефон, ещё пару секунд не поднимала головы, потом всё же взглянула и, сжав губы, сказала:

- Мэн Нин, чего ты торопишься?

Её помада всегда была неброской, но на ярком лице - в самый раз; нужно было легонько и терпеливо целовать, стирая миндальный или сливочный вкус, пока не проступит её собственная нежная краснота губ.

Поэтому с помадой Вэнь Цзэнянь всегда выглядела более рациональной; и в форме сидела с безупречной осанкой, сдвинув ноги в чулках и чуть склонив их в сторону, - будто собиралась что-то тебе втолковывать.

Ха-ха-ха, подумала Мэн Нин: будь у неё в школе такая учительница, разве не поступила бы она в Цинхуа или Пекинский университет? Глядишь, и в университет R, где преподаёт мать Ци Сяо, прошла бы.

Она едва улыбнулась, но Вэнь Цзэнянь на её улыбку не ответила, и ей стало неловко.

Она опустила уголки губ и спросила:

- Ты же... уехала в командировку?

Вэнь Цзэнянь вздохнула:

- Ты не поняла, что я тебя обманула?

Так я и знала, сказала про себя Мэн Нин: чтобы сбежать от любимой, можно даже вертолёт использовать - как эффектно.

Мэн Нин ещё немного посидела в оцепенении; Вэнь Цзэнянь смягчила голос:

- Я очень устала. Может, разомнёшь мне плечи?

- А, - опомнилась Мэн Нин. - Конечно.

Она сидела, скрестив ноги, без тапочек, и на коленях стала пробираться к Вэнь Цзэнянь.

Та лишь казалась близко; на деле от её конца дивана, через угол, ползти пришлось довольно долго. Мэн Нин чувствовала себя глупо, но остановиться на полпути было бы ещё глупее.

Вэнь Цзэнянь встала, подошла к ней и, придержав юбку, села перед ней.

Даже то, как она поправляла юбку, было красиво - мягко и в то же время чётко.

Повезло же тебе, Мэн Нин, - беззвучно ухмыльнулась она за её спиной.

Вэнь Цзэнянь не оборачивалась, лишь чуть склонила голову:

- Так и не будешь?

- Буду, - Мэн Нин устроилась поудобнее: одну руку положила ей на плечо, другой накрыла загривок.

Под пальцами кожа Вэнь Цзэнянь ощущалась тонкой и нежной. Её длинная лебединая шея была так божественно красива, что прикосновение простой смертной руки казалось святотатством.

Вэнь Цзэнянь молчала, лишь дыхание её замедлилось.

Потом спросила:

- Что это?

Мэн Нин не видела, куда она смотрит, но почувствовала: её взгляд упал на термокружку на столике.

- А, - сказала Мэн Нин. - Чай из плодов архата с одуванчиком. В прошлый раз мне показалось, что у тебя голос хрипит.

- Когда это тебе показалось?

Мэн Нин замерла.

Взгляд скользнул вниз: тёмный густой узел волос, белоснежный загривок, форменный костюм, подчёркивающий прямую спину. Боже, неужели эта аскетичная на вид женщина только что пошутила с подтекстом?

- Я не в том смысле... - смутилась Мэн Нин.

Вэнь Цзэнянь склонила голову и тихо, низко усмехнулась.

Это был её первый смех с тех пор, как она вернулась.

Подняв руку, она накрыла пальцы Мэн Нин на своём плече и легонько сжала.

- Ты не хочешь спать? - спросила она.

Вэнь Цзэнянь сжимала кончики её пальцев, и от этого у Мэн Нин щемило сердце.

В голову ей вдруг пришла эта странная мысль.

Она хотела с силой надавить ей на плечо, чтобы найти в себе смелость заговорить, но в последний миг снова ослабила руку.

Пока не произносишь некоторых слов, время, кажется, может течь так вечно. Бледная луна, редкие облака, густая ночь; она сидела и массировала плечи Вэнь Цзэнянь, ничуть не скучая, глядя на эту белизну, как на снежное поле, которое можно читать бесконечно.

Но если не сказать сейчас - воля человека так слаба, что потом она, наверное, уже не сможет.

Она проиграет собственному эгоизму и утянет Вэнь Цзэнянь в эту бледную луну, редкие облака и густую ночь.

Она глубоко вдохнула:

- Поезжай в Париж.

Сердце тут же гулко ударило дважды.

Она не собиралась так прямо - хотела, как взрослый человек, придумать какое-то вступление.

В комнате повисла тишина; ритм дыхания Вэнь Цзэнянь не изменился, и Мэн Нин всё так же держала одну руку на её плече, а другой осторожно разминала.

- То, что я сказала тогда - что отпускаю тебя, - было искренне, - произнесла Мэн Нин.

И закрыла глаза.

Огромная, воображаемая волна тоски и боли захлестнула её. Она чувствовала, как эта волна окатывает её с головы до ног, и даже сердце, отяжелев, сочится водой.

Но следом пришли облегчение и покой.

Наконец-то она произнесла это.

Так же, как хотела бы сквозь время сказать Ши Ян: «Я отпускаю тебя - и это искренне».

Иди за тем, кого любишь. Живи той жизнью, какой хочешь. Не оставайся здесь - в доме, где душно до удушья, рядом с ребёнком, с которым тебя не связывает кровь.

Она не хороший человек. Она эгоистично пускала в ход все уловки, чтобы удержать её, и ради этого не пожалела даже другую девочку.

Мэн Нин всё ещё разминала загривок Вэнь Цзэнянь, закрыв глаза и чувствуя, как дрожат корни её ресниц.

То, что она не смогла сказать когда-то Ши Ян, она сказала теперь Вэнь Цзэнянь. Значит ли это, что она стала хоть чуть-чуть лучше, хоть чуть-чуть здоровее, и груз её вины стал хоть чуть-чуть легче?

- Мэн Нин, - только теперь заговорила Вэнь Цзэнянь. - Можно спросить, что значит - «отпустить меня»?