Тёплый прилив

В очередной выходной Ци Сяо с наставительным видом спросила Мэн Нин:

- Скажи, Гвинет, наверное, раньше сидела на наркотиках?

Мэн Нин опешила:

- Не может быть. Она, конечно, любит курить и выпить, но это просто способ сбросить рабочее напряжение, она...

Ци Сяо махнула рукой:

- Не только она. Ты, наверное, тоже. Уже неделю терпишь и не приглашаешь её. И она тоже молчит, не пишет тебе.

Она вдруг схватила телефон Мэн Нин с журнального столика:

- Давай я помогу. Когда свадьбу сыграете, посадишь меня за главный стол.

Мэн Нин испуганно попыталась отобрать.

Ци Сяо задрала руку высоко:

- Не достанешь, не достанешь.

Мэн Нин побарахталась, подумала - и сдалась.

- Ты правда хочешь, чтобы я с ней связалась? - сказала Ци Сяо. - Могу. Написать ей сообщение?

Наверное, Мэн Нин и сама считала, что слишком тянет; решив, что лучший день - сегодняшний, она позволила Ци Сяо написать.

Ци Сяо покрутила телефон в руках, подбирая слова, уже собралась печатать, как Мэн Нин вдруг сказала:

- Погоди.

Она раскрыла ладонь, прося телефон обратно:

- Дай я сама.

Как бы то ни было, впервые связаться с Вэнь Цзэнянь после их решения попробовать она хотела самостоятельно.

- Смотри не струсь, - напутствовала её Ци Сяо.

И тут выяснилось, что Мэн Нин - человек, который сначала бесконечно мнётся, а потом вдруг становится отчаянно смелым.

Она просто набрала номер Вэнь Цзэнянь.

Ци Сяо едва не взвизгнула, зажав рот.

Гудки тянулись долго, потом послышался приглушённый голос Вэнь Цзэнянь:

- Алло.

Не только Мэн Нин - даже Ци Сяо на миг потерялась.

Голос Вэнь Цзэнянь был слишком необычным - как сон из тёмной ночи, шагнувший в белый день.

Мэн Нин помедлила; Ци Сяо пихнула её, и она наконец произнесла:

- Алло.

Вэнь Цзэнянь:

- Угу.

Что за «угу»! Ци Сяо сжала кулаки: эти двое обменялись лишь «угу» - и будто уже всё друг другу сказали! И это они ещё только начинают!

Она ведь всё это время сидела рядом - почему же у неё ощущение, будто она пропустила целый сезон сериала!

На том конце слышался английский разговор; потом Вэнь Цзэнянь что-то негромко сказала, раздался стук каблуков, и вокруг стало тихо.

Судя по всему, она была на совещании в кабинете, а теперь одна вышла в коридор.

Она молчала - просто тихо ждала.

Мэн Нин тихо спросила:

- Я тебе помешала?

Ци Сяо думала, что Вэнь Цзэнянь ответит: «Нет, не помешала».

Но та сказала:

- Немного. - И, помедлив, добавила: - Но мне приятно.

Ци Сяо снова сжала кулаки: вот это мастер! Разве Мэн Нин могла с ней тягаться? В паре «слабый топ и сильный боттом» первого обычно съедают без остатка!

А, стоп, а Мэн Нин вообще ещё топ?

Услышав это, Мэн Нин очень спокойно сказала:

- Я догадывалась, что, возможно, помешаю. - Снова помедлила и добавила: - Но мне немного хотелось.

Немного хотелось тебе помешать.

Хотелось втиснуться в твою повседневность.

Хотелось, чтобы посреди чужих дел у тебя было хотя бы полминуты - на мысли обо мне.

Ци Сяо снова была потрясена: вот это да! Думала, будет король против новичка, а оказалось - схватка мастеров, где каждый выпад смертелен!

А она-то ещё собиралась учить Мэн Нин; теперь ей хотелось только открыть заметки в телефоне и судорожно конспектировать!

На том конце Вэнь Цзэнянь молчала, слышалось лишь лёгкое дыхание.

Мэн Нин спросила:

- Хочешь сходить в кино? - И тут же пояснила: - Ну, в смысле, нормальное кино.

Вэнь Цзэнянь:

- Думаешь, если ты говоришь мне «кино», моя первая мысль - что-то ненормальное?

- А, нет, - Мэн Нин, до этого державшаяся неплохо, вдруг начала запинаться. - Я хотела сказать: самый обычный кинотеатр, не яхта и не приватный показ.

Вэнь Цзэнянь спросила:

- Ты хочешь пригласить меня в кино?

- Да, - сказала Мэн Нин. - Когда тебе удобно?

Вэнь Цзэнянь ответила:

- Подожди, я уточню у ассистентки своё расписание.

Мэн Нин на миг растерялась, а потом услышала на том конце очень тихий смешок.

Мэн Нин улыбнулась следом.

И только тогда Вэнь Цзэнянь сказала:

- Когда я хочу быть свободной - я всегда могу быть свободной.

- И когда ты хочешь быть свободной?

- Я хочу быть свободной сегодня вечером.

Сердце Мэн Нин подпрыгнуло.

- Но давай послезавтра, - предложила Вэнь Цзэнянь. - Хорошо?

У Ци Сяо размякли все кости. Человек, который обычно раздаёт указания с аурой в два метра, - и вдруг таким мягким, нежным голосом: «Хорошо?»

С этим «хорошо?» сердце Мэн Нин медленно опустилось, будто погрузилось в тёплую волну.

- Хорошо, - сказала она. - Тогда я куплю билеты и пришлю тебе время сеанса.

Вэнь Цзэнянь отозвалась «угу» и спросила:

- Тогда я пойду обратно на совещание?

- Угу.

Они не сказали «пока».

Оказывается, когда «увидимся» - дело решённое, прощаться не обязательно.

Когда Мэн Нин повесила трубку, Ци Сяо чувствовала себя так, будто только что пережила битву на вершине Запретного города, - вся спина взмокла.

Схватка мастеров - дух захватывает!

Она спросила:

- На какой фильм ты её поведёшь? Мелодраму? Ужастик?

Мэн Нин ответила:

- Неважно.

Ци Сяо едва не завопила в голос! Вот она - разница между мастером и новичком! А она в своё время так мучилась, выбирая между мелодрамой и ужастиком!

Ци Сяо с поклоном сложила ладони:

- Значит, это первое свидание? Цветы-то подаришь? Или ты, ха-ха-ха, собираешься ограничиться попкорном?

Мэн Нин покосилась на неё:

- А что, хорошая идея.

******

Два дня - очень тонкое время.

Оно не слишком длинное - не настолько, чтобы в бесконечных метаниях волнение пересилило ожидание.

И не слишком короткое - не такое, чтобы проглотить лакомый кусок целиком, не успев распробовать.

Оно ровно настолько, чтобы дать чувствам дозреть, а аппетиту и ожиданию - подняться до предела.

И когда выходишь из дома, вечерний ветер кажется мягче, закат - причудливее, и мир, однажды ставший чёрно-белым, снова понемногу окрашивается.

А та, ради кого всё это происходит, стоит у входа в кинотеатр - и, напротив, очень сдержанно одета в чёрное с белым.

Мэн Нин побежала, потом перешла на шаг, потом снова побежала:

- Как ты пришла раньше меня?

Вэнь Цзэнянь взглянула на неё:

- Я виновата?

Мэн Нин чуть не потеряла дар речи:

- Нет.

Вэнь Цзэнянь с дорогой сумочкой в руке, среди спешащей толпы, наклонилась к ней, и за ухом у неё был тот самый любимый аромат Мэн Нин - чай с тимьяном.

- Это моё первое свидание, опыта нет, - сказала Вэнь Цзэнянь и выпрямилась. - В следующий раз.

«В следующий раз - придёшь первой ты».

Даже опоздание становилось уступкой той, что пришла раньше.

Сердце Мэн Нин ёкнуло дважды: Вэнь Цзэнянь и впрямь была мастером - так легко, мимоходом, обронила это «в следующий раз».

Мэн Нин тихо сказала:

- Какое же это твоё первое свидание, у тебя ведь были отношения.

- М?

Вокруг было слишком людно, и Вэнь Цзэнянь снова наклонилась ближе, источая тёплый аромат.

Мэн Нин замолчала.

Вэнь Цзэнянь негромко усмехнулась; изгиб её бровей был едва заметен, но в нём была настоящая радость:

- Это другое.

«Что за...» - подумала Мэн Нин: ведь Вэнь Цзэнянь прекрасно расслышала ту фразу.

Но такая, как Вэнь Цзэнянь, не стала бы принижать чужое ради своего: это было бы неуважением и к прошлым чувствам, и к прошлым людям. Поэтому она лишь очень сдержанно сказала: «Это другое».

Мэн Нин понадобилось взять себя в руки, чтобы спросить:

- Пойдём купим колу и попкорн?

- А на чужих свиданиях - покупают?

Мэн Нин улыбнулась:

- Наверное, покупают.

Вэнь Цзэнянь надменно опустила подбородок:

- Тогда пойдём купим.

Они вместе встали в очередь.

Костюм, высокие каблуки, в руке - сумка люксового бренда, да ещё та самая модель, которую сейчас не достать ни за какие деньги; элитарность её облика была настолько вызывающей, что на неё то и дело оглядывались.

Но у неё был этот дар: она держалась так естественно, что и окружающие, поддавшись её влиянию, начинали считать происходящее само собой разумеющимся.

Она стояла за спиной Мэн Нин, и от каждого её слова тёплое дыхание касалось затылка; в толпе голос был тихим, как шёпот:

- А какой набор покупают на чужих свиданиях?

Мэн Нин улыбнулась, не оборачиваясь:

- Ты что, хочешь всё делать как у других?

Вэнь Цзэнянь снова чуть отстранилась, и это тёплое дыхание у затылка исчезло.

- Всё должно быть по стандарту, - сказала она.

Мэн Нин стало немного смешно - и немного горько. Совсем немного.

Как в игре «Сапёр»: ступаешь только по проверенным клеткам, боясь сделать хоть одно неверное движение.

Когда подошла очередь, Мэн Нин взяла средний набор: попкорн и две колы.

Время подходило, и они встали в очередь на контроль билетов.

Может ли первое свидание проходить в неловкой тишине? Конечно, нет. Мэн Нин взяла на себя обязанность поддерживать разговор:

- Ты раньше бывала в кино? Ну, вот в таком обычном?

Вэнь Цзэнянь спросила:

- Я что, инопланетянка?

Мэн Нин поперхнулась.

Вэнь Цзэнянь усмехнулась:

- Бывала, но редко. Раньше - учёба, потом - работа.

А те немногие разы - по какому поводу?

Тоже свидания?

Мэн Нин стало неприятно - из-за собственной слишком бурной ревности.

Но когда она совершила ту глупость, то решительно оборвала все связи с миром. И именно Вэнь Цзэнянь под грохот вертолёта прыгнула в чёрное море, вытащила её на поверхность и заново завязала между ней и миром узел.

В каком-то смысле, думала Мэн Нин, этот узел называется Вэнь Цзэнянь.

Она спасла немало утопающих и знала: в панике человек инстинктивно хватается за последнюю соломинку и не отпускает, поэтому спасатели всегда используют спасательную доску и избегают подходить слишком близко.

Но Вэнь Цзэнянь не боялась близости. Она сама спросила:

- Угадай, когда я туда ходила?

- Ха-ха, - сказала Мэн Нин. - Ха-ха-ха.

- Вскоре после переезда в Англию.

Мэн Нин перестала смеяться.

Вэнь Цзэнянь говорила очень ровно:

- Тётя была строгим человеком. - Для неё «строгим» было уже достаточно мягким словом.

- Соответствовать её требованиям было трудно, и первым, что её раздражало, был мой английский акцент. Поэтому поначалу в Англии мне было тяжело; иногда совсем не хотелось оставаться дома, и я несколько раз ходила в кино.

- А почему потом перестала?

- Потому что это бессмысленно. - Вэнь Цзэнянь сказала без всяких эмоций: - Пустая трата времени.

Все её одинокие годы уместились в этих двух небрежных фразах.

У Мэн Нин сжалось сердце; она пошарила в ведёрке с попкорном, нашла самый облитый карамелью кусочек и протянула ей:

- Попробуешь?

Та глянула и покачала головой.

- Я уже не в том возрасте, когда нужно утешение, - сказала Вэнь Цзэнянь.

Но, подумав, всё же раскрыла перед ней ладонь:

- Спасибо.

Мэн Нин положила туда попкорн, стараясь не коснуться её руки.

Они вошли в зал; Мэн Нин нашла свои места. На красных бархатных сиденьях были некрасивые старые пятна, но Вэнь Цзэнянь села, ничуть не обратив на них внимания.

Мэн Нин стало неловко.

О чём говорить? Любая случайная тема натыкалась на прошлое, о котором Вэнь Цзэнянь, возможно, не хотела вспоминать.

И тут она вдруг подумала: а ведь англичане в неловких разговорах всегда говорят о погоде?

Поэтому она сказала:

- Ну... солнце сегодня такое круглое.

Вэнь Цзэнянь на неё посмотрела.

Мэн Нин: ...

Всё пропало. Не надо было строить из себя мастера перед Ци Сяо; теперь придётся тайком, разрушая собственный образ, писать ей: «Нужна помощь, срочно».

Ци Сяо молниеносно ответила знаком вопроса, будто всё это время сидела с телефоном в руке и ждала.

- О чём говорить-то?

- Ты что, не подготовила темы?

- ...Их надо было готовить?

- Думаешь, экстраверты такими рождаются? Мы стараемся, поняла? У нас есть блокнотики с темами!

- Чего?!

- Ну, тогда спроси, бывала ли она в кино.

- Уже спросила, попала в больное место.

- Тогда поговори о фильме, на который вы идёте.

- Боюсь не угадать с мерой и наспойлерить.

- Ну, на худой конец поговори о погоде!

- Уже поговорила, всё испортила. - И добавила: - А ты на первом свидании с той, ну, о чём говорила?

- Спросила, можно ли её поцеловать.

Мэн Нин: ... ...

Как смело! Моё почтение.

Мэн Нин покосилась на Вэнь Цзэнянь; та, видимо, решила, что она просто сидит в телефоне, и тоже достала свой.

Всё пропало! Кто же на свидании сидит каждый в своём телефоне!

Мэн Нин украдкой огляделась - а, ну да, таких немало, ну и ладно.

Она сжимала телефон, как утопающий - последнюю соломинку. Эх, пусть уж лучше оба сидят в телефонах, чем рядом в гробовой тишине.

Да и о чём было переписываться с Ци Сяо - она и сама не знала. От волнения у неё разболелся живот, и она открыла единственную игру в телефоне - «три в ряд».

И забыла выключить звук.

Почему в беззвучном режиме игра не отключается автоматически? Это же нелогично! Пока она судорожно искала настройки звука, все вокруг, включая Вэнь Цзэнянь, уставились на неё.

Отлично, хе-хе. Теперь Вэнь Цзэнянь знает, что на первом свидании она играла в «три в ряд».

Просто «золотое» начало...

Она вышла из игры, убрала телефон и решила попытаться спасти положение:

- Ци Сяо спрашивала, не собираюсь ли я подарить тебе цветы.

- М? - Вэнь Цзэнянь тоже убрала телефон.

- Она спросила, не подарю ли я тебе попкорн, ха-ха... хе.

Она начала «ха-ха-ха», но на половине вспомнила, что решила сменить фирменное окончание на «хе-хе-хе», поэтому запнулась и успела заменить лишь последний слог.

«Ха-ха-хе» - это что вообще такое?!

Вэнь Цзэнянь не засмеялась.

Мэн Нин обречённо снова достала телефон. Не надо было говорить судьбе, что не сдаётся, - лучше бы уж молча играла в «три в ряд».

К счастью, тут наконец начался фильм: свет погас, на экране мелькнула заставка, и Вэнь Цзэнянь тихо сказала:

- Началось.

- А, хорошо. - Мэн Нин для вида убрала телефон.

Почему рядом с теми, кто нам дороже всего, мы всегда становимся такими неуклюжими?

Мэн Нин смотрела на экран, позволяя сюжету течь перед глазами.

Перед походом в кино она нашла этот фильм в сети и посмотрела заранее, чтобы в случае полной бездарности выбрать другой.

Но теперь, как выяснилось, хорош фильм или плох - какая разница?

Если фильм хорош - будешь рада, что рядом она.

Если плох - тоже будешь рада, что рядом она.

Вэнь Цзэнянь легонько переменила позу, и её брюки тихо прошелестели по креслу.

Мэн Нин сунула руку в карман и долго сжимала её там, пока ладонь не стала влажной.

Дождавшись, когда в фильме начался переход и экран потемнел, она вынула руку, подержала её на колене, а потом, обогнув ведёрко с попкорном, протянула Вэнь Цзэнянь, - и тут же быстро отдёрнула.

Вэнь Цзэнянь слегка повернула к ней голову, но Мэн Нин смотрела на экран с самым сосредоточенным видом.

Пальцы Вэнь Цзэнянь легко ощупали то, что она ей передала; она ничего не сказала и убрала.

Они вместе досмотрели фильм до конца.

И только на выходе из кинотеатра Вэнь Цзэнянь окликнула её:

- Я на машине, подвезу.

- А, - голос Мэн Нин прозвучал ни да, ни нет - как-то странно.

Вообще-то от того, что она только что передала, ей было так неловко, что хотелось сбежать, но тело всё равно инстинктивно тянулось к Вэнь Цзэнянь.

Вэнь Цзэнянь добавила:

- Можешь подождать здесь, я подгоню машину.

- Зачем?

Разве не удобнее вместе спуститься в гараж?

- Потому что ты под фонарём, - сказала Вэнь Цзэнянь, - немного красивая.

******

Мэн Нин и вправду очень идёт стоять под фонарём.

Так думала Вэнь Цзэнянь.

Она выехала из гаража; после сеанса машин было много, и она ненадолго застряла в очереди. Сидя за рулём и лёгкими пальцами касаясь руля, она издалека смотрела на Мэн Нин под фонарём и постукивала указательным пальцем по оплётке - раз, другой.

Приглушённый жёлтый свет стирал дневную наигранную бодрость Мэн Нин, и сквозь неё проступала тихая суть. Ресницы у неё длинные; глядя издалека, как она медленно моргает, можно было представить, как тёплый свет, просеиваясь сквозь ресницы, ложится ей под глаза.

Мэн Нин была гостьей из прошлого, стоящей на пожелтевшей открытке и ждущей, когда ты придёшь к ней сквозь воспоминания.

Машина Вэнь Цзэнянь мягко остановилась у обочины; Мэн Нин открыла дверцу и села.

Вэнь Цзэнянь молча повернула руль.

Проехали один перекрёсток, второй, третий; когда она заговорила, Мэн Нин как раз рассеянно смотрела в окно.

- Почему гардения?

Мэн Нин, возвращаясь из задумчивости, всегда слегка вздрагивала плечом:

- Откуда ты знаешь, что это гардения?

В кино она передала Вэнь Цзэнянь маленький бумажный свёрток с семенами цветов.

Просто завёрнутые в лист белой бумаги, без единой надписи.

Она собиралась подарить их после фильма, но не знала, хватит ли к тому моменту смелости.

- Когда ходила за машиной, открыла и сфотографировала, отправила в приложение для распознавания растений - оказалось, гардения, - объяснила Вэнь Цзэнянь.

- А, - отозвалась Мэн Нин и снова отвернулась к окну.

Вэнь Цзэнянь чуть изогнула губы.

Что за «а»? Будто разговор на этом окончен.

Мэн Нин не говорит - она спросит сама.

Как раз в этот момент загорелся красный; она смягчила голос и снова легко постучала пальцем по рулю, будто читая ни к чему не привязанную строку стихов:

- «Гардения - цветок единства сердец, её хорошо дарить любимым».

Мэн Нин не отреагировала; Вэнь Цзэнянь бросила на неё взгляд - из-под заколотых волос кончик её уха покраснел совсем чуть-чуть.

Вэнь Цзэнянь замолчала.

В ночном ветре будто и впрямь проступил лёгкий аромат гардении.

В древнем Китае гардению называли цветком единого сердца. В стихах о ней говорили: «Гардения - цветок единства сердец, её хорошо дарить любимым», - и ещё: «Подари мне гардению - сердце с сердцем, а я отплачу тебе сиренью ста узлов».

Когда красный сменился зелёным и машина тронулась, Мэн Нин, глядя в окно, заговорила:

- От посева до цветения гардении нужно около пяти месяцев. Как думаешь, через пять месяцев мы уже будем встречаться?

Вэнь Цзэнянь не ответила.

Мэн Нин заметила, что она медленно съехала к обочине и остановилась.

Они направлялись в старый район, и эта улица не была главной - тихая, почти пустынная.

Вэнь Цзэнянь остановила машину метрах в десяти перед фонарным столбом; свет ложился сквозь лобовое стекло на лицо Мэн Нин, просеивался сквозь её ресницы и становился янтарём в глазах.

Вэнь Цзэнянь спросила:

- Знаешь, почему я смотрела в телефон перед началом фильма?

Мэн Нин коротко отозвалась «м?», и хвостик её голоса приподнялся вверх.

Вэнь Цзэнянь сказала:

- Иначе я бы снова и снова думала о том, как после начала фильма, когда в зале погаснет свет, я захочу тебя поцеловать.

Мэн Нин дышала так тихо, будто боялась, что кто-то заметит её присутствие.

Вэнь Цзэнянь смотрела на серый фонарный столб:

- Как думаешь, на первом свидании у других - целуются?

- Не знаю, - сказала Мэн Нин. - Наверное, нет.

Вэнь Цзэнянь несколько секунд сидела молча.

- Гардения - это хорошо, - тихо сказала она. - Но пять месяцев - слишком долго.

Время - всегда относительное понятие.

Пять месяцев по сравнению с десятками лет их разлуки - не так уж много.

Но по сравнению с секундами, когда сидишь рядом и хочется целовать, - это невыносимо.

Но Мэн Нин сидела тихо, и дыхание её было лёгким, будто она боялась, что её заметят.

Вэнь Цзэнянь едва заметно усмехнулась.

В их паре именно она была той, кто всё выстраивал, той, кто торопил, той, в ком сильнее жила неуверенность.

Может, она слишком спешила.

И когда она уже собиралась завести машину, Мэн Нин вдруг заговорила:

- Но я думаю...

Её руки лежали на руле; кончики пальцев едва заметно дрогнули.

Мэн Нин сказала:

- Нам не обязательно быть как все.

И с этими словами отстегнула ремень и подалась к ней.

В воспоминаниях Вэнь Цзэнянь от той девочки всегда пахло свежестью. Теперь Мэн Нин была взрослой женщиной - всё такой же чистой и свежей, но аромат стал глубже, насыщеннее, чем в тринадцать-четырнадцать.

Это пьянило.

Вэнь Цзэнянь сидела неподвижно, глядя на руль, и ждала, пока пальцы Мэн Нин лягут ей на загривок и с лёгкой настойчивостью повернут её изящную шею.

Мэн Нин мягко, терпеливо пояснила:

- Нам не обязательно быть как все, ведь правда?

А потом настойчиво, без малейших колебаний, поцеловала её.

Сначала Вэнь Цзэнянь сидела спокойно.

Но свет фонаря обжигал загривок, сердце билось всё быстрее, и она начала отвечать, втягивая мягкие губы Мэн Нин. Очень быстро она вернула себе инициативу - теперь уже её рука держала Мэн Нин за затылок, прижимаясь лбом к её лбу.

Мэн Нин слегка задыхалась. Она успокаивающе шепнула: «Тш-ш», - но следующая же фраза перечеркнула это утешение.

- Мэн Нин, ты первая начала, - сказала она.