Тёплый прилив

Вэнь Цзэнянь теперь лишь изредка приезжала в город и изредка виделась с Мэн Нин.

Они обе так и не заговорили о переезде Мэн Нин.

Пока не настал день рождения Ци Сяо - точнее, не сам день рождения, а празднование, которое она перенесла, чтобы подгадать под выходной. В одном недорогом баре она собрала компанию - тех, с кем познакомилась в детективных квестах, а ещё пригласила Сун Сяо и Мэн Нин.

Она боялась, что Мэн Нин не придёт, и заранее заготовила уговоры: «Через тысячи гор и вод - всегда дружба, без стаканчика нельзя! Пусть желудок дырявится, лишь бы чувства не рвались! Мэн Нин, ты мне подруга или кто?»

Вообще-то после того, что она увидела в тот раз, она стала навещать Мэн Нин реже, боясь, что та устаёт притворяться перед ней.

Но она и вправду считала Мэн Нин подругой и потому решила использовать день рождения как повод собраться. А то Мэн Нин целыми днями сидела одна дома, и это не шло на пользу настроению.

К её удивлению, уговоры не понадобились: Мэн Нин согласилась с лёгкостью:

- Хорошо.

Когда вечеринка Ци Сяо уже началась, Мэн Нин долго не появлялась.

Ци Сяо начала волноваться, что та не придёт, и уже собиралась звонить, как Мэн Нин наконец пришла и извинилась:

- Прости, у одной кошки весь день рвота, пришлось задержаться.

- Да ладно, главное, что пришла! - Ци Сяо усадила её рядом с Сун Сяо.

Кто-то зашумел:

- Ци Сяо, а у тебя и такая красивая подруга есть!

И правда, Мэн Нин была без макияжа, в простой светло-серой футболке и джинсах, длинные чёрные волосы небрежно заколоты на затылке. Сидела в кабинке очень тихо; черты её лица были чуть холодноватыми, но теперь она была не такой, как раньше: стоило кому-то посмотреть на неё - и она сама улыбалась в ответ.

Будто к ней легко подойти.

Один парень, недолго думая, подошёл просить её контакт.

Мэн Нин сперва улыбнулась, сжав губы, а потом совершенно серьёзно сказала:

- Тебе лучше держаться от меня подальше, у нас стихии несовместимы.

- А?

- Правда. У нас в семье верят в буддизм и разбираются в фэн-шуй, это фамильное искусство. Поговоришь со мной сегодня ещё немного - и вечером обязательно проиграешь в игре.

Ци Сяо, услышав это издалека, прыснула со смеху.

Мэн Нин снова взялась за своё - прежние отговорки для отказов она не забыла. Когда-то она объясняла Ци Сяо: кто может всегда выигрывать? Стоит человеку один раз проиграть - и он тут же вспомнит её слова и решит, что она попала в точку.

И от этих слов Ци Сяо вдруг стало немного тепло - будто прежняя Мэн Нин на миг вернулась.

Прежняя Мэн Нин была лучше? Или нынешняя? Или обе не слишком?

Она и сама не могла сказать, поэтому просто притиснулась к Мэн Нин и обняла её за плечо:

- Пей давай.

Алкоголь - хорошая вещь: когда не знаешь, что сказать, - просто пей, и всё понятно без слов.

Впрочем, она не позволяла Мэн Нин много пить; как и Вэнь Цзэнянь, она заметила, что после того, как Мэн Нин наглоталась морской воды, у неё, несмотря на все хорошие анализы, осталась лёгкая хрипотца в голосе - как необъяснимое последствие.

Вообще-то Ци Сяо была знакома с этой компанией не так давно, но все они были экстравертами один краше другого, и, чтобы лучше друг друга узнать, затеяли игру в «Правда или действие».

Ци Сяо хотела сказать Мэн Нин: не хочешь - не играй. С ней самой можно было без церемоний, потому что она знала, где границы, но эти малознакомые люди могли задать какой-нибудь неприятный вопрос.

Но выделять её как-то по-особенному тоже казалось неправильным - вдруг Мэн Нин начнёт переживать.

Эх, не зря Мэн Нин уставала рядом с ней и Вэнь Цзэнянь. Даже ей самой было нелегко решить, как лучше.

Но Мэн Нин феноменально везло.

За весь вечер жребий почти ни разу не падал на неё. Зато в «Правде» она придумала немало убийственных вопросов, а в «Действии» - кучу пакостных заданий.

Одна девушка сказала Ци Сяо:

- Твоя подруга с виду такая тихая, а на деле - довольно бойкая.

- Ха-ха, - сказала Ци Сяо. - Ха-ха-ха.

Мэн Нин много улыбалась, особенно когда кого-то вопросом доводили до красных ушей, и тот мялся и смущённо отвечал. И порой даже Ци Сяо начинало казаться, что Мэн Нин в эти мгновения и вправду, хоть ненадолго, было весело.

От того чёрного моря, что когда-то едва её не поглотило, это место было очень далеко.

Ци Сяо охватили эмоции, и она всё выбирала «Правду», но отвечать отказывалась - просто пила.

Она несколько раз бегала в туалет, и в один из этих разов столкнулась с Мэн Нин.

Мэн Нин улыбнулась ей. Ци Сяо, уже навеселе, придвинулась к её уху и громко спросила:

- Тебе весело сегодня?

Бар был не из дорогих: прожекторы мигали с задержкой, колонки время от времени пронзительно скрипели, царапая слух.

Мэн Нин с улыбкой наклонилась к её уху:

- Спасибо, что позвала меня сегодня.

Вообще-то, ответь Мэн Нин «весело» - Ци Сяо точно решила бы, что ей невесело.

Но это «спасибо» дало ей надежду, что позвать Мэн Нин сегодня было правильным решением.

Жизнь - она ведь такая: зачем вечно застревать в прошлом? Живёшь себе, бредёшь вперёд - глядишь, и жизнь прошла.

Ей хотелось сказать Мэн Нин: брось ты эти байки про буддизм и фэн-шуй, добавь людей в WeChat, заведи новых друзей.

Может, пару раз вместе поедите, пару раз выпьете - и поймёте, что вам неплохо друг с другом. Ещё пару раз поедите, ещё пару раз выпьете - и поймёте, что вам вполне подходит быть рядом.

А дальше - просто не задумываясь, идти вперёд. И спустя долгое время обернуться: ах, прошлое уже осталось далеко позади.

Ей было немного муторно, потому что сама она бросить прошлое не могла.

Но у Мэн Нин этот тупик был куда болезненнее и труднее, и, даже если через силу, она должна была из него выбраться.

Пока Ци Сяо терзалась сомнениями, Мэн Нин с лёгкой улыбкой скрылась в туалете.

Ци Сяо с тяжёлым сердцем вернулась на место; вскоре вернулась и Мэн Нин - и, как и прежде, продолжила играть и улыбаться.

А потом был один миг: Мэн Нин как раз весело подначивала одну девушку поскорее отвечать на «Правду», как вдруг её плечи замерли, а улыбка застыла на лице.

Всё это мелькнуло в долю секунды.

И Ци Сяо сразу поняла: у Мэн Нин в кармане завибрировал телефон.

И звонила ей, конечно, Вэнь Цзэнянь.

Мэн Нин не стала доставать телефон, а просто встала и вышла. Одна из девушек рядом толкнула Ци Сяо локтем:

- У твоей подруги с почками неладно? Чего она всё время в туалет бегает, она же только что была?

- А ты чего следишь, кто куда ходит?

Девушка усмехнулась:

- Ну, на красавиц все смотрят.

******

Мэн Нин пошла не в туалет, а вышла на улицу и только там достала телефон:

- Алло.

Ночной весенний ветер скользнул в приоткрытые губы и пробрался в горло; на том конце помедлили, и лишь потом послышался низкий женский голос:

- Алло.

Ветер пощекотал гортань, и обе одновременно замолчали на две секунды.

Перед баром росла сакура. На юге нет снега, но стоило ветру тронуть ветви - и лепестки падали, как снежинки. Барный шум вдруг отгородила железная дверь, и тишина наступила так внезапно, будто тебя стиснули в тесных объятиях, прижав ладонями уши и отгородив от всего мира.

Твоя боль ещё не успела тебя догнать. Твои сомнения ещё не успели тебя догнать.

И в этом неожиданно украденном покое Мэн Нин две секунды просто слушала дыхание Вэнь Цзэнянь.

Потом сказала:

- Я с Ци Сяо.

Вэнь Цзэнянь ответила:

- Знаю.

Откуда она знает? Потому что знала, что у Ци Сяо сегодня выходной? Или потому что знала, что у Мэн Нин, кроме Ци Сяо, больше нет друзей?

Мэн Нин сказала:

- Я не знала, что ты сегодня в городе. Ци Сяо собрала людей, чтобы заранее отпраздновать день рождения, я и пришла.

Вэнь Цзэнянь на том конце усмехнулась - не по-настоящему, а с лёгкой подковыркой:

- Сейчас, наверное, скажешь, что канарейка, не дождавшаяся хозяина дома, заслужила смертной кары, и ты немедленно вернёшься прислуживать своему покровителю?

Мэн Нин изогнула губы:

- Я и правда уже почти собиралась домой.

Вэнь Цзэнянь помолчала и сказала:

- Поиграй ещё немного.

Мэн Нин пока молчала, ожидая объяснения.

Та сказала:

- У меня вечером немного работы. В доме потише - оно и лучше.

Звучало неубедительно.

Квартира была такой огромной, что, даже находись они вдвоём, каждая сидела бы в своей комнате - и ни о каком беспокойстве речи не шло.

Мэн Нин, возможно, не понимала, зачем она так говорит, но послушно ответила:

- Хорошо.

Вэнь Цзэнянь добавила:

- Попозже, когда закончу, заеду за тобой.

Мэн Нин, наверное, хотела отказаться, но, поразмыслив, снова согласилась:

- Хорошо.

Вэнь Цзэнянь повесила трубку.

Она попросила её остаться подольше потому, что в первой же фразе Мэн Нин ещё слышались остатки смеха, принесённые из бара, - смеха настоящего.

Это напомнило ей тот день у приюта, когда Мэн Нин сидела рядом с коллегой-волонтёром, медленно облизывая почти растаявшее «Зелёное настроение», и мягкий ветер перебирал выбившиеся у висков пряди.

Вэнь Цзэнянь часто хотелось крепко держать Мэн Нин в руках.

Но иногда хотелось дать ей передохнуть.

Пусть она хоть немного меньше находится рядом с ней - так, может, и легче.

******

Мэн Нин стояла у входа в бар, отправила Вэнь Цзэнянь свою геолокацию и договорилась, что та напишет, когда подъедет, - и она выйдет.

Потом вернулась на место; Ци Сяо глянула на неё, но ничего не спросила.

В этот вечер Мэн Нин везло, а вот Ци Сяо - напротив: её то и дело выдёргивали, и она всё пила. Допившись до нужной кондиции, она забормотала:

- Всё, больше не могу, пойду куплю острую лапшу.

Новые, ещё не слишком близкие знакомые переспросили:

- Что-что?

Ци Сяо икнула от выпитого и вытаращила глаза:

- Куплю острую лапшу!

А что такого? Кто-то, напившись, названивает бывшим, - а ей что, даже пачку острой лапши нельзя?

Ей, когда она напивалась, хотелось острой лапши - потому что тот человек так и не стал её бывшей, ха-ха.

Кто-то, говоря по телефону, плачет, глядя в пустоту, а она, жуя острую лапшу, плачет от остроты. Какая разница? Всё равно итог один - слёзы на глазах.

Мэн Нин сказала:

- Ты точно дойдёшь? Давай я с тобой.

- Нет-нет, - Ци Сяо махнула рукой. - Сиди, играй дальше.

Даже экстравертам порой нужно побыть наедине со своими мыслями.

Не успела она выйти из бара, как наткнулась на знакомого человека.

Ци Сяо протёрла глаза, решив, что у неё от выпитого галлюцинации.

Вэнь Цзэнянь стояла под той самой сакурой: короткий приталенный чёрный пиджак, узкие брюки, белая блузка с воротником, завязанным как у кавалерийского мундира, и простые изящные лодочки на шпильке, открывающие тонкую, словно охватываемую пальцами щиколотку.

Она курила, обхватив себя одной рукой поперёк груди и отставив другую с тонкой белой сигаретой в пальцах. Услышав шаги Ци Сяо, она обернулась и слегка опустила подбородок.

Ночной ветер едва тронул воздух; два лепестка сакуры закружились: один прилип к её щеке, другой опустился на плечо.

Вообще-то Вэнь Цзэнянь была не в вкусе Ци Сяо, но есть люди, к которым «нравится или нет» не имеет отношения: стоит им появиться - и хочется, подпрыгивая и ругаясь, воскликнуть: «До чего красива!»

Вэнь Цзэнянь смахнула лепесток с лица и тихо сказала: «Hi». Ци Сяо подошла ближе и спросила:

- Почему не зайдёшь?

- Приехала чуть раньше, - равнодушно ответила Вэнь Цзэнянь. - Пусть ещё поиграет.

Ци Сяо снова не выдержала.

Человек, у которого нет ни минуты свободной, - почему она приехала раньше? И вот стоит под этим деревом и курит.

И спросила её:

- Ей сегодня весело?

- Не знаю, - Ци Сяо едва не взвилась, повторив: - Не знаю. Может, зайдёшь и посмотришь сама?

В состоянии Мэн Нин Ци Сяо тоже могла лишь снова и снова наблюдать, строить догадки - и не быть ни в чём уверенной.

Вэнь Цзэнянь заколебалась.

Сердце Ци Сяо сжалось: она поняла, что сморозила глупость. Как Вэнь Цзэнянь могла войти? Она боялась увидеть Мэн Нин несчастной - даже в такой шумной, расслабленной обстановке. И боялась увидеть её счастливой - потому что этого счастья не было рядом с ней.

- Может, я всё-таки позову её... - начала Ци Сяо.

Может, лучше просто позвать Мэн Нин на улицу.

Но Вэнь Цзэнянь затушила сигарету и изогнула губы:

- Пойдём. Зайдём, посмотрим.

Ци Сяо жестом показала «после тебя» - показалось, будто идти впереди начальства невежливо.

Вэнь Цзэнянь слегка приподняла бровь и вошла в бар.

На самом деле дело было не в этикете - её снова накрыло. Идя следом, она кусала губу и беззвучно всхлипывала.

Когда-то Мэн Нин, играя с Вэнь Цзэнянь в её сон, казалась ей мотыльком, летящим на огонь. Но теперь, глядя на спину Вэнь Цзэнянь, идущей в бар, она понимала: это тоже мотылёк.

Вэнь Цзэнянь с полной ясностью шагала в ту самую дилемму, чтобы своими глазами увидеть зрелище, от которого в любом случае будет больно, и позволить ему прожечь насквозь её сердце.

Счастье Мэн Нин, несчастье Мэн Нин, все её чувства - всё она примет на себя.

******

За столиком все разом уставились на Вэнь Цзэнянь и на миг замерли.

Ци Сяо вынырнула из-за её спины и невнятно представила:

- Моя знакомая.

Кто-то, из последних сил цепляясь за экстравертную браваду, пошутил:

- Ци Сяо, да у тебя все знакомые - сплошь красавицы.

Но лицо Вэнь Цзэнянь осталось холодным, без тени улыбки.

Боже, аура в два метра - даже самые отчаянные экстраверты не решились шутить дальше.

Мэн Нин, увидев Вэнь Цзэнянь, на миг опешила: она думала, что та просто позовёт её на улицу, но Вэнь Цзэнянь вошла сама.

Она уже хотела встать, но взгляд Вэнь Цзэнянь равномерно скользнул по всем присутствующим, не задержавшись на ней дольше секунды, - и она снова села.

Вэнь Цзэнянь, похоже, не собиралась показывать, что они знакомы.

Ци Сяо мгновенно прочувствовала эту тонкую атмосферу и усадила Вэнь Цзэнянь не рядом с Мэн Нин, а возле другого человека:

- Здесь есть свободное место.

Место было выбрано удачно: по диагонали, так что, потянувшись за фисташками на столе, Мэн Нин могла краем глаза незаметно скользнуть взглядом по Вэнь Цзэнянь.

Мэн Нин так и сделала, сделав вид, будто ужасно любит фисташки.

И обнаружила, что Вэнь Цзэнянь на неё совсем не смотрит.

Да и зачем Вэнь Цзэнянь было смотреть?

Тех полсекунды, когда её взгляд скользнул по Мэн Нин, оглядывая всех, было вполне достаточно.

Она с детства привыкла так смотреть на Мэн Нин. Тогда Мэн Нин была всеобщей любимицей, а её саму травили; она боялась, что, если будет слишком часто смотреть, это вызовет насмешки, - поэтому, лишь когда вокруг было много людей, она быстро и спокойно пробегала глазами и в эти полсекунды успевала рассмотреть Мэн Нин.

И теперь она всё разглядела.

Мэн Нин много говорила и много улыбалась, но эта весёлая видимость не могла ранить её - ведь перед ней и Ци Сяо Мэн Нин притворялась точно так же.

По-настоящему ранило другое: договорив и отсмеявшись, Мэн Нин сжимала губы, делала маленький-маленький выдох - и только потом снова натягивала улыбку.

Возможно, прожекторы здесь были слишком тусклыми, и слишком много людей отвлекали внимание Ци Сяо, и поэтому Мэн Нин, изредка поглядывая на неё, видела, что та не замечает этот крошечный выдох.

Казалось, будто кто-то натянул из смеха и болтовни пёстрый парашют и, пока все заворожённо глазели на это буйство красок, сам спрятался под куполом - чтобы тихонько-тихонько перевести дух.

Оставшись одна, Мэн Нин так не могла: тогда вокруг слишком тихо, в доме она одна, мишень слишком заметна, и тоска с печалью непременно прицелятся и настигнут её.

Поэтому в таком людном месте, где никто не замечает её мелких движений, она и сама наконец-то могла выдохнуть.

И в очередной раз, делая этот маленький выдох, она вдруг замерла.

Будто внезапно вспомнила: приехала Вэнь Цзэнянь и сидит наискосок.

Она быстро глянула в её сторону - будто проверяя, не заметила ли та. Вэнь Цзэнянь, где бы ни сидела, всегда держала осанку безупречно: длинные ноги в брюках сдвинуты, как изящный мостик в старинной китайской архитектуре.

На Мэн Нин она и не смотрела - разглядывала бармена, трясущего шейкер за стойкой.

Но тот полувыдох Мэн Нин, что не успел сорваться, она проглотила обратно.

Словно её заметили, поймали - и этот крошечный миг, когда можно было перевести дух, исчез.

Вэнь Цзэнянь слегка изогнула губы, упёрлась ладонью в край дивана и сжала пальцы внутрь.

Это была горькая усмешка.

В тот миг Вэнь Цзэнянь с отчаянием подумала: уйти.

Что она здесь делает? Работы невпроворот, а она всё бросила и приехала, загнав их обеих в такой угол.

Она окинула взглядом бутылки на столе, взяла чистый бокал и, никого не спросив, налила себе выпить.

Даже наливала она красиво: от спины до линии бёдер вырисовывался ровный, изящный изгиб, и многие взгляды задерживались на её силуэте.

Она давно привыкла к чужому вниманию. В детстве - презрительному, теперь - завистливому. Только разве между ними большая разница? И то и другое не давало по-настоящему быть собой.

И теперь она сама стала тем человеком, из-за которого Мэн Нин не может быть собой.

Она поставила бутылку и уже собиралась взять бокал, как чья-то рука протянулась к ней.

Раскрытая ладонь - с теми самыми линиями, что она когда-то гладила, - а в ней две очищенные фисташки.

Взгляд скользнул выше: сперва ворот светло-серой футболки, бледная шея, изящный подбородок, а потом - те самые глаза Мэн Нин, чёрное и белое резко разделены, как и много лет назад, чуть изогнутые в улыбке.

Когда-то в детстве этот взгляд её спасал. И ранил.

Теперь от этого взгляда у неё замирало сердце. И ныло.

Мэн Нин с улыбкой спросила:

- Будешь?

Музыка гремела; дешёвые колонки то и дело пронзительно скрипели; все болтали и смеялись, и никто не спрашивал: «А вы были знакомы раньше?»

Никто не лез в их прошлое.

Теперь она понимала, зачем Мэн Нин пряталась в этом шуме. Может, под таким прикрытием они могли хоть на время забыть о своём запутанном прошлом.

Она взяла фисташки из ладони Мэн Нин, и её дрогнувшие кончики пальцев снова легко прошлись по линиям ладони.

Не следовало этого делать. Теперь она не была всесильной создательницей снов - она стала лишь маленькой героиней в этом сне без выхода; она тоже терялась, тоже чувствовала беспомощность, и эта дрожь в пальцах выдала её страх.

Мэн Нин улыбнулась ей и тут же быстро отвела взгляд.

Фисташка отправилась в рот; вино было не из хороших, и послевкусие отдавало горечью, смывая с языка остатки лёгкой сладости.

Кто-то предложил:

- Отдохнули? Может, продолжим «Правду или действие»?

Вэнь Цзэнянь снова тронула губы.

Сегодня она улыбалась чаще обычного - потому что всё это казалось ей ироничным.

Когда это люди уже не могут сказать правду иначе, чем через игру?

Участвовала ли Мэн Нин раньше? Говорила ли какую-то правду? Она покосилась на неё: Мэн Нин, в каком бы сумбурном окружении ни сидела, всегда выглядела такой чистой и со всеми вместе смеялась.

Улыбка Вэнь Цзэнянь стала ещё заметнее.

Что ж, если Мэн Нин играет - пусть играет и она.

Ци Сяо всё это время наблюдала за лицом Вэнь Цзэнянь и, увидев, что та не отказывается, сказала:

- Тогда давайте.

Вэнь Цзэнянь заметила, что Мэн Нин везло: её почти никогда не выдёргивали, будто само небо знало, что она не хочет говорить правду.

А вот Вэнь Цзэнянь через несколько раундов попалась. Она спокойно выбрала:

- Правда.

Все переглянулись.

Боже, красавица с аурой в два метра, ещё и одетая как топ-менеджер, - какой же вопрос ей задать?

Наконец один отчаянный экстраверт выступил вперёд:

- Аха-ха, ну, луна сегодня красивая... есть ли у тебя кто-то, кто тебе нравится?

Пф-ф.

Мэн Нин фыркнула про себя.

Что ж такое? Оказывается, не только она одна нервничала перед Вэнь Цзэнянь.

Но чужое волнение отличалось от её. Другие с помощью шуток вытаскивали правду наружу, а она с помощью шуток прятала её.

Того смельчака тут же пихнули локтем: спросил - так спросил, и что за вопрос уровня начальной школы?

Но, видимо, такова нынешняя эпоха.

Заняться любовью проще, чем поцеловаться. Поцеловаться проще, чем обняться. Завести партнёра проще, чем найти того, кто нравится.

Вэнь Цзэнянь, обычно не улыбавшаяся, сегодня улыбалась слишком много - и всё с горькой насмешкой, поэтому сейчас она лишь едва сдержанно изогнула уголки губ.

На вид она могла повелевать ветрами и дождями. Могла контролировать всё. Наверное, единственное, что ей было неподвластно, - собственное сердце.

Её сердце вымачивалось в вине, имя которому «прошлое», - настоянном на воде реки у города, где она жила в четырнадцать; через годы оно стало чёрным, бескрайним приливом. Сердце её обратилось в сливу, изборождённую морщинами, куда впитались и все сладости, и вся горечь.

Ей хотелось выжать его, выкрутить, - но выжимала и выкручивала она собственное сердце.

И тут Мэн Нин напротив тихо проговорила:

- Если не хочешь отвечать, можно выпить.

Сказала она это очень тихо, и слова утонули в общем шуме - в треске колонок, в разговорах и смехе вокруг.

Но Вэнь Цзэнянь приподняла веки и взглянула на неё.

Мэн Нин сжимала пальцами край дивана; её костяшки шевельнулись, и она опустила голову.