Тёплый прилив

Мэн Нин думала, что Вэнь Цзэнянь осталась на завтрак, чтобы поговорить с ней - оставить её или отпустить.

Остаться - для них обеих было мукой.

А уехать... Движимая любовью или обидой, Вэнь Цзэнянь вряд ли хотела так легко её отпускать.

В её самом постыдном прошлом участвовала Вэнь Цзэнянь, а в самом мучительном прошлом Вэнь Цзэнянь - была частица её плоти и крови; их чувства росли вместе с гниющими ранами - разве можно было отделить их и выставить под солнечный свет?

«Словно собираемся встречаться». В этих словах ничего особенного.

Но убери «словно» - и получишь «собираемся встречаться», а кто осмелится по-настоящему подумать над этими двумя словами?

Вэнь Цзэнянь ушла сразу после завтрака, и Мэн Нин поняла: та и сама ещё не решила.

Что же им делать с этими отношениями.

******

Мэн Нин спросила у доктора Хань разрешения; работать на постоянной основе ей пока было нельзя, но она хотела стать волонтёром в приюте для бездомных кошек.

Доктор Хань одобрила - сочла, что это пойдёт на пользу её душевному здоровью.

В выходной Ци Сяо навестила её и помогала убирать кошачий лоток:

- Боже, Нин, я и не знала, что ты такая благородная.

Мэн Нин покачала головой:

- Вовсе нет. Я бы с радостью пошла в «7-Eleven» на подработку - там двадцать один юань в час.

Ци Сяо расхохоталась:

- Да брось, с такой почасовой ставкой тебе за сто лет не расплатиться. По-моему, она нарочно!

Мэн Нин кивнула:

- Она нарочно.

Нарочно удерживала её ещё большим чувством вины, крепко привязывая к этому миру.

Ци Сяо, закончив убирать кошачий лоток, пихнула Мэн Нин:

- Я в кои-то веки вырвалась на выходной и помогаю тебе, угости меня мороженым.

Мэн Нин ужаснулась:

- Ты просишь безработного человека угощать тебя? Совесть есть?

- У вас тут такая глушь, что одно такси обошлось мне в пятьдесят юаней, я больше не могу вкладываться.

- А кто тебя просил брать такси? На автобусе не доехала бы?

- Не могла, я поздно встала, - хихикнула Ци Сяо.

Рядом не было ни одного «7-Eleven», где Мэн Нин мечтала подрабатывать, - только совсем старый ларёк. Они подошли к морозильнику, Ци Сяо взяла кофейное эскимо, а обернувшись, увидела, что Мэн Нин смотрит на неё умоляющими глазами.

- Да ладно, - Ци Сяо опешила. - Даже кофейное нельзя?

- Три с половиной юаня, дороговато, - сказала Мэн Нин. - Возьми лучше «Зелёное настроение».

- Да задуши ты свою жадность!

Ворча, Ци Сяо положила кофейное обратно и взяла «Зелёное настроение». Мэн Нин с улыбкой взяла такое же и пошла платить.

Ци Сяо понимала: Мэн Нин - человек совестливый, и если бы она не дала ей угостить себя хотя бы мороженым, той было бы не по себе.

Они сидели у ларька и ели «Зелёное настроение». Стулья были старыми: белые пластиковые спинки и такие же столы, приваренные на стальной каркас; от времени столешницы покрылись трещинами, как панцирь черепахи.

Мэн Нин болтала о своей волонтёрской работе:

- Самое трудное - не мыть кошек и не убирать лотки, а возить их на стерилизацию. Боже, я даже не знаю, скольких котов лишила яичек. Они потом так обиженно на меня смотрят, - как думаешь, это карму улучшает или портит? Иногда мне кажется, что небеса в следующей жизни накажут меня, сделав котом, у которого с рождения нет яиц.

Ци Сяо решила, что это «Зелёное настроение» досталось ей нелёгкой ценой, и, смакуя, потягивала его:

- А чего же ты тогда сюда ходишь? Видать, горячо любишь своё благотворительное дело.

Мэн Нин изогнула губы:

- Я могу стать кошкой! У кошек ведь от природы нет яиц? Ну не дура ли ты.

Ци Сяо на миг опешила, а потом со всей силы толкнула Мэн Нин - та чуть не выронила мороженое. Она теперь и «Зелёное настроение» считала безумно дорогим, так что поспешно вцепилась в него покрепче.

Ци Сяо сказала:

- А ты хитра, Мэн Нин, кто бы мог подумать.

Мэн Нин лишь улыбнулась, сжав губы.

Ци Сяо глянула на телефон:

- Мне пора. Мне тот детективный квест понравился, я пообещала Сун Сяо сводить её после работы. Если выйду сейчас - успею на автобус, а позже придётся брать такси.

- Ладно, иди.

- Ты там справишься дальше?

Мэн Нин, держа мороженое в одной руке, приподняла другую, согнув её в локте.

Ци Сяо заглянула в её ясные брови и глаза:

- Если в следующей жизни ты станешь кошкой, то точно очень красивой - трёхцветной, такой, что сведёт с ума всех кошек вокруг.

Мэн Нин на миг замерла.

Ах да, и в кошачьей жизни ей всё равно нравились бы девочки.

Что ж, отлично.

Ци Сяо, подхватив мороженое, зашагала к автобусной остановке, но на полпути вспомнила, что оставила у Мэн Нин рекламный буклет того квеста, который только что показывала ей. Не велика беда, но она хотела показать его Сун Сяо.

Глянула на время - вроде ещё успевала - и повернула обратно.

Издалека увидела, что Мэн Нин сидит за тем же старым столиком у ларька и, видимо, собирается доесть мороженое перед работой. Она уже подняла руку, чтобы окликнуть, но заметила, что рядом с ней кто-то сидит - наверное, тоже волонтёр, коллега Мэн Нин.

Мэн Нин светло улыбнулась ей, они обменялись парой фраз. Та достала телефон и уткнулась в него, и Мэн Нин ничего больше не говорила.

Позади неё возвышался ларёк цвета глины, с выкрашенными в бледно-красный ставнями. Ветер был ласков и шевелил выбившиеся прядки у её висков. Она о чём-то задумалась и не поправляла их; мороженое в её руке было съедено на две трети, торчал плоский край деревянной палочки, и она бездумно его покусывала.

У Ци Сяо вдруг защемило сердце; она не стала окликать Мэн Нин, а просто развернулась и пошла.

Но тут стоявший у обочины «Майбах» коротко посигналил ей, и она вздрогнула.

Она же не врезалась в него - что за развод? Она уже подумала, не лечь ли ей на землю и устроить встречный развод, как стекло опустилось, и показалось лицо Вэнь Цзэнянь с идеальной костной структурой.

Ци Сяо переводила взгляд с номера машины на Вэнь Цзэнянь.

Вэнь Цзэнянь ещё одну машину купила?

Это что, она не собирается в Париж и здесь надолго?

Вэнь Цзэнянь спокойно сказала:

- В центр? Могу подвезти.

******

Ци Сяо не знала, как долго машина Вэнь Цзэнянь стояла здесь. Опустив стекло, Вэнь Цзэнянь держалась совершенно непринуждённо, и её лицо, казалось, сливалось с ветром, что колыхал ивы в пригороде.

Ци Сяо считала, что этот выходной вышел у неё на редкость неудачным. Мало того что она потратила пятьдесят юаней на такси, три часа выгребала кошачьи лотки, а в утешение получила лишь мороженое за полтора юаня, - так ещё и наткнулась на начальницу, которая была выше её на много-много-много ступеней.

Есть ли что-то страшнее, чем ехать в машине с начальством?

Есть! Когда тебе не просто приходится сесть к начальнице в машину, но и провести с ней наедине больше часа, пока не доберёшься до города!

Хорошо хоть Вэнь Цзэнянь вела машину молча и, похоже, не имела желания болтать.

Ци Сяо отвернулась к окну, хотя в пригородном пейзаже и смотреть было не на что - голо, как голова программиста.

Через какое-то время её душа экстраверта не выдержала.

Она прикусила губу.

Потом снова прикусила.

И всё-таки не сдержалась и тихо спросила:

- Ну... ты ведь тоже видела?

Вэнь Цзэнянь не спросила, что именно, а просто ответила:

- Да, видела.

У Ци Сяо сразу защемило в носу.

И в один миг они с Вэнь Цзэнянь будто стали бойцами одного окопа.

Она только что видела, как Мэн Нин сидела рядом с коллегой-волонтёром - очень тихая, почти как в те времена, когда они только познакомились; не говорила нарочно, не улыбалась нарочно. А ведь после того, как её вытащили из моря, она - и с ней, и с Вэнь Цзэнянь - вела себя слегка чересчур.

Слишком много говорила. Слишком много улыбалась.

Иногда Ци Сяо уговаривала себя смотреть на вещи с хорошей стороны: например, той ночью, уплыв в море, Мэн Нин обнаружила, что всё ещё привязана к этому миру, - и потому ей полегчало. Вэнь Цзэнянь ведь говорила, что в детстве Мэн Нин была довольно открытой, даже с лукавинкой, - может, она просто сломала старое и построила новое, решив выкарабкаться.

Но сегодня Ци Сяо поняла: всё не совсем так.

Мэн Нин не знала, как вести себя перед ними, и потому говорила слишком много и улыбалась слишком много. Будто стоит ей замолчать - и они тут же вспомнят о той глупости, что она совершила.

А Вэнь Цзэнянь было ещё тяжелее, чем Ци Сяо.

Вэнь Цзэнянь заставляла Мэн Нин вспоминать и куда более давние глупости.

Ци Сяо спросила её:

- Тебе очень грустно за Мэн Нин? Мне кажется, она так устала.

Вэнь Цзэнянь помедлила, оставив в разговоре маленькую паузу.

И лишь потом сказала:

- Мне грустно за неё. И ещё немного - за себя.

Ци Сяо снова стало невмоготу.

Она тут же отвернулась к окну: такая впечатлительная, как она, чуть не расплакалась от одной этой фразы.

Вэнь Цзэнянь никогда прямо не говорила о своей любви к Мэн Нин.

Она лишь очень сдержанно сказала: «И ещё немного - за себя».

Чёрт возьми, мысленно выругалась Ци Сяо, почему, когда два человека любят друг друга, всё всегда так чертовски трудно!

******

Через три дня Вэнь Цзэнянь снова заехала в квартиру.

Мэн Нин сидела на корточках перед диваном и что-то делала.

Вэнь Цзэнянь подошла:

- Ты чем занята?

- А, ничего, - Мэн Нин встала.

После волонтёрской работы на одежде порой оставалась кошачья шерсть; только что она пылесосила её портативным пылесосом и теперь проверяла, всё ли вычистилось.

Вэнь Цзэнянь знала, что она ходит волонтёрить, но никогда об этом не спрашивала, и Мэн Нин думала, что ей это просто неинтересно.

И от этого у Вэнь Цзэнянь в груди слегка сдавливало.

Мэн Нин жила здесь уже довольно долго, но не хотела оставлять в этом доме ни следа, будто даже одна кошачья шерстинка на диване была бы для Вэнь Цзэнянь вторжением.

Вэнь Цзэнянь всё стояла, и Мэн Нин спросила:

- Почему не присядешь?

Вэнь Цзэнянь спросила в ответ:

- Хочешь спуститься прогуляться?

- М?

- Я немного выпила. Хочу подышать ветром.

Мэн Нин помолчала и тихо сказала:

- Почему твоя работа вечно связана с выпивкой?

Вэнь Цзэнянь взглянула на неё:

- Хочешь указывать мне?

Мэн Нин замолчала.

Вэнь Цзэнянь выдохнула и очень легко добавила:

- Совсем чуть-чуть.

Вэнь Цзэнянь заметила, что теперь очень часто использует это слово - «чуть-чуть».

Чуть-чуть грустно. Чуть-чуть вина. Всё может быть лишь невероятно сдержанным «чуть-чуть».

Она чуть насмешливо изогнула губы.

Мэн Нин, такая чувствительная, наверняка это увидела. Но не спросила, чему она усмехнулась, а лишь сказала:

- Тогда я переоденусь. Быстро.

И ушла в свою спальню.

Вэнь Цзэнянь обошла диван и рухнула в него, откинувшись назад и положив руку поперёк лба, закрывая глаза.

******

Мэн Нин вышла в футболке и джинсах.

Увидев, что Вэнь Цзэнянь сидит на диване и печатает в телефоне, она тихо остановилась и ждала, пока та поднимет глаза, а потом спросила:

- Ты очень занята?

Если очень - можно и не гулять.

Но Вэнь Цзэнянь отложила телефон и встала:

- Пойдём.

Они вместе спустились и вышли из жилого комплекса.

Вечерний ветер был мягким, и улица, по которой они гуляли с Ци Сяо, теперь выглядела совсем иначе. Зажглись тёплые жёлтые фонари. Если идёшь одна, то в слове «весенняя ночь» главным становится «весна»; а если вдвоём с Вэнь Цзэнянь - главной становится «ночь».

Ночь - туманная. Нежная. Умеющая прятать множество тайных мыслей.

Словно тёплая морская волна.

Только подойдя так близко, Мэн Нин учуяла исходивший от неё лёгкий запах вина.

И спросила:

- Последнее время много работы?

Вэнь Цзэнянь рассеянно отозвалась «угу».

Вообще-то Мэн Нин хотела спросить: а как дела с парижским отелем C? Но тут же подумала, что это будет звучать так, будто она её выпроваживает. Если Вэнь Цзэнянь здесь занята - это даже хорошо, значит, у неё и вправду есть здесь дела, а не она просто тянет её на дно.

Но и то, что занята, - нехорошо: её глубокие глаза даже в неверном свете уличных фонарей выдавали лёгкую усталость.

Мэн Нин подумала и сказала:

- Давай расскажу анекдот. Значит, однажды один стейк...

- Мэн Нин, - вдруг перебила её Вэнь Цзэнянь.

- М?

- Угости меня мороженым.

Мэн Нин опешила.

Да что происходит в последнее время? Почему все как один требуют, чтобы безработный человек их угощал?

А, хотя нет, доход у неё был - двенадцать юаней.

Ци Сяо ладно, но сколько зарабатывает за год Вэнь Цзэнянь? С чего ей угощать её?

Но она ведь живёт в чужом доме - что она могла сказать?

Только бесхребетно пробормотать:

- Хорошо, ха-ха.

И Вэнь Цзэнянь повела её к супермаркету.

Чёрт, мысленно выругалась Мэн Нин: Вэнь Цзэнянь привела её в тот самый органический супермаркет, откуда раньше привозили продукты. Неужели тут всё мороженое импортное? Сколько же оно стоит?

И, главное, Вэнь Цзэнянь даже на прогулку вышла на каблуках, в белой блузке и широких брюках, и шагала так величественно, что Мэн Нин, плетущаяся сзади, чувствовала себя совсем уж ничтожно.

Ещё бы ей не чувствовать - оставалось лишь молиться, чтобы Вэнь Цзэнянь выбрала что-нибудь подешевле.

Вэнь Цзэнянь даже у морозильника выглядела красиво: свет падал сверху, и густые ресницы отбрасывали тень под глаза; вид у неё был слегка рассеянный, потому что она поднесла руку и покрутила бриллиантовую серёжку в мочке уха.

А потом спросила:

- А здесь нет «Зелёного настроения»?

Мэн Нин снова изумилась.

Вэнь Цзэнянь столько лет не была в стране - и всё ещё помнила «Зелёное настроение»? Решила вспомнить былые тяготы, что ли?

Она уточнила:

- Ты хочешь «Зелёное настроение»?

Она думала, что Вэнь Цзэнянь просто вспомнила детство и спросила так, между прочим, но та ответила:

- Да.

Мэн Нин хохотнула:

- Откуда в этом супермаркете «Зелёное настроение»? Там наценка даже не покроет плату за полку.

Вэнь Цзэнянь, будучи такой проницательной в бизнесе, разумеется, это понимала; она привела её сюда лишь для того, чтобы задать следующий вопрос:

- А где есть?

Мэн Нин прикинула:

- Я теперь покупаю продукты в одном маленьком магазинчике, но это далековато - две улицы пешком. Не знаю, открыто ли ещё, и ты к тому же на каблуках...

Она говорила это лишь затем, чтобы Вэнь Цзэнянь сочла затею слишком хлопотной: уж лучше бы купить здесь дорогущее импортное мороженое, чем идти с ней две улицы за «Зелёным настроением».

Две улицы! Сколько же ей придётся говорить, чтобы заполнить эту паузу!

Но Вэнь Цзэнянь, умевшая в деловых переговорах понимать всё, что скрывается между строк, будто нарочно не расслышала её намёка и спокойно сказала:

- Тогда пошли.

Мэн Нин отчаялась.

Они вышли из супермаркета. Вэнь Цзэнянь спросила: «Куда?» - и Мэн Нин лишь оставалось указать направление.

Вэнь Цзэнянь шла очень тихо, тонкие высокие каблуки легонько постукивали по весенней ночи; этот дробный звук был как вечерний ветер в ивах, как луна, играющая с тенями цветов.

Два интроверта вместе - тяжелее всего. Мэн Нин пришлось взять на себя роль экстраверта и упрямо вернуться к прежней теме:

- Давай расскажу анекдот.

Вэнь Цзэнянь слегка опустила голову, скользя взглядом по дороге, - ни кивнула, ни покачала головой.

Мэн Нин начала сама:

- Значит, однажды один стейк...

Закончила.

Вэнь Цзэнянь осталась с прежним выражением лица - ни тени улыбки, взгляд рассеянный, не поймёшь: слушает или витает в облаках.

Мэн Нин подсказала:

- Ха-ха-ха.

Вэнь Цзэнянь так и не засмеялась.

Всё пропало, до чего неловко. В Мэн Нин взыграло самолюбие:

- Тогда расскажу ещё один...

Впервые две улицы показались такими длинными: она исчерпала все анекдоты, какие только могла припомнить, - а они всё не дошли.

И впервые две улицы показались такими короткими: она ещё не нагляделась на чуть покачивающуюся тень Вэнь Цзэнянь, не надышалась её ароматом - а они уже пришли.

Маленький магазинчик ещё светился; у входа висела тёплая жёлтая лампочка, что легонько покачивалась на ночном ветру, как кокон на утёсе.

Мэн Нин привела туда Вэнь Цзэнянь.

В морозильнике и вправду отыскалось «Зелёное настроение». Вэнь Цзэнянь стояла не двигаясь, будто с инспекцией; а, поняла Мэн Нин, она ждёт, когда ей его подадут.

Мэн Нин достала мороженое и закрыла дверцу. Вэнь Цзэнянь спросила:

- А ты не будешь?

Мэн Нин покачала головой:

- Уже поздно.

Раз можно сэкономить полтора юаня - лучше сэкономить.

Вэнь Цзэнянь опустила подбородок, но ничего не сказала и проводила её взглядом, пока она шла платить.

Когда они вышли, Мэн Нин разорвала обёртку и протянула ей мороженое.

Честно говоря, Вэнь Цзэнянь в этом костюме и с «Зелёным настроением» в руке смотрелась нелепо - ей бы подошло, скорее, итальянское джелато. Но у Вэнь Цзэнянь был удивительный дар: всё, что она делала, выходило до того естественно, что казалось - а иначе и быть не могло.

Мэн Нин уже судорожно придумывала тему для обратной дороги, как вдруг Вэнь Цзэнянь указала тонким пальцем на уличную скамейку:

- Посидим. Доедим и пойдём.

Всё, сердце Мэн Нин ёкнуло.

Если Вэнь Цзэнянь будет откусывать маленькими кусочками - на это уйдёт три-пять минут.

А если Вэнь Цзэнянь будет потихоньку обсасывать - все десять.

Значит, ей придётся ещё десять минут искать темы для разговора!

Она побрела за Вэнь Цзэнянь к обочине. Они сели на скамейку, и Мэн Нин украдкой покосилась.

Всё пропало, теперь уж точно.

Вэнь Цзэнянь именно что потихоньку обсасывала!

Она подумала и сказала:

- Вообще-то у меня есть ещё один анекдот...

- Мэн Нин.

Вэнь Цзэнянь позвала её.

- М?

Вэнь Цзэнянь ничего не сказала, лишь переложила мороженое из правой руки в левую, а правую ладонь мягко опустила ей на загривок.

Мэн Нин будто запечатали - она замерла, не в силах ни говорить, ни шевелиться.

Вспомнилось, как она волонтёрила с кошками: кожа на загривке у них - словно уязвимая точка, схватишь за неё - и кошка тут же затихает.

А Вэнь Цзэнянь когда-то, во время их близости, шептала ей: «My kitten».

Но сейчас ладонь Вэнь Цзэнянь на её загривке не несла ни капли страсти. Линии ладони касались чуть выступающего позвонка, кончики пальцев легко лежали рядом, без всякого движения.

Эта рука говорила: просто побудь так немного.

И она замолчала. Она сидела чуть впереди, упираясь основаниями ладоней в край скамейки. Вэнь Цзэнянь сидела чуть сзади, ближе к спинке. Поэтому из этого положения Вэнь Цзэнянь не видела её лица.

И она легонько опустила уголки губ, которые держала всю дорогу.

Почувствовав себя в безопасности, опустила ещё чуть-чуть.

Пока улыбка совсем не исчезла с лица, и плечи будто стали чуть свободнее. Как хорошо просто молчать. Как хорошо просто не улыбаться. Каблуки её кед легко тёрлись о землю, ночной ветер сушил и чуть щекотал веки.

Она смотрела на светофор через дорогу: зелёный сменялся красным, красный - зелёным.

И под этот отсчёт она считала лёгкое, тихое дыхание Вэнь Цзэнянь.

Пока рука Вэнь Цзэнянь не убралась с её загривка.

- Пошли, пора домой.

******

Вэнь Цзэнянь бывала в городе нечасто, и Мэн Нин проводила почти всё время с бездомными кошками.

Ци Сяо работала в обычном графике и в выходные навещала её. Мэн Нин как-то спросила: «У Гвинет в стране много работы?» - и та ответила: «Похоже, да, она, в общем-то, и правда всё время занята».

Однажды, перед своим выходным, Ци Сяо встретила Вэнь Цзэнянь, и та протянула ей бумажный пакет.

Ци Сяо опустила глаза: ого, пушистые наручники! Как захватывающе! И такое ей можно видеть?!

А, простите, обозналась: это были пушистые игрушки для кошек.

Под ними лежали несколько коробок импортных глистогонных препаратов - Мэн Нин как-то обмолвилась, что их трудно достать. И откуда Вэнь Цзэнянь узнала даже об этом?

- Скажешь, что сама купила, - сказала Вэнь Цзэнянь.

Вэнь Цзэнянь и вправду была удивительной. Купить Мэн Нин нижнее бельё - она совсем не стеснялась в этом признаться. А купить игрушки и лекарства для кошек - не признавалась.

Иными словами, в том, что смущало Мэн Нин, она признавалась с особым удовольствием. А в том, что трогало её до слёз, - не признавалась.

Ци Сяо снова дала слабину.

Вообще-то перед Вэнь Цзэнянь в строгом форменном костюме она всё ещё робела - как-никак это её начальница из начальниц. Кто не смотрел дворцовые драмы, кто не знает, что рядом с правителем - как рядом с тигром; а вдруг чем-то не угодишь - и тебя уволят!

Но она не выдержала:

- Знаешь...

Вэнь Цзэнянь взглядом велела ей продолжать.

- Я думала, что после того, что ты увидела тогда у приюта, ты попросишь Мэн Нин съехать, - сказала Ци Сяо. - Ты же понимаешь: пока ты не скажешь, Мэн Нин сама ни за что не переедет.

Мэн Нин очень устала.

Это понимали и Ци Сяо, и Вэнь Цзэнянь.

Вэнь Цзэнянь помедлила, ничего не ответила и повернулась, чтобы уйти.

У Ци Сяо похолодело в груди. Всё пропало! Она и вправду разозлила Вэнь Цзэнянь! Может, ещё не поздно написать объяснительную!

Она просто считала, что отношения Вэнь Цзэнянь и Мэн Нин зашли в тупик, и, хочешь отступать или идти вперёд, первый шаг - чтобы Мэн Нин съехала.

Но, пройдя пару шагов, Вэнь Цзэнянь вдруг вернулась.

- Вообще-то до того, как я это увидела, я и собиралась попросить её уехать, - Вэнь Цзэнянь сперва смотрела на свои носки туфель, и, пока Ци Сяо беспокоилась, всё ли у неё в порядке с формой, её взгляд медленно поднялся выше.

- Но, увидев это, я немного испугалась.

Вэнь Цзэнянь была всё так же сдержанна, говоря «немного»:

- Я испугалась, что, переехав, Мэн Нин обнаружит, как легко ей стало, когда не нужно больше сталкиваться с прошлым. Я испугалась, что она поймёт: быть с любым другим человеком легче, чем со мной.

Ци Сяо развернулась и бросилась бежать.

Боже! Ей было уже не до рабочего этикета! Она расклеилась окончательно!

Голос Вэнь Цзэнянь звучал всё так же сдержанно, как и всегда, когда она произносила своё «немного». Но её взгляд говорил: ей не «немного тревожно», а немного страшно.

Или, может быть, не только немного страшно.