Тёплый прилив

В комнате всё было точно так же, как до отъезда Вэнь Цзэнянь.

Створки террасных окон были распахнуты настежь, и первые лучи рассвета заливали комнату; тени резных перил в ретро-стиле ложились на пол, будто раскрывая страницы сказок.

Мягкие белые занавески колыхались на ветру, и лунный свет словно вливался в белый день.

Это был отель C. Здесь день и ночь могли сосуществовать, времена года не имели границ, всё сложное и прекрасное сливалось здесь в простую, совершенную гармонию.

И когда Мэн Нин, слегка прищурившись, вглядывалась в комнату, ей всё ещё должно было казаться, что на белом диване сидит стройная фигура.

Она была ядром всех прекрасных снов. Неустанно крутящимся волчком из «Начала». Самим оком бури.

Но нет - в комнате ничего не было.

Мэн Нин обошла все углы, везде было пусто, и только теперь она осознала, насколько велик и пуст этот люксовый номер.

Тогда зачем Вэнь Цзэнянь позвала её сюда?

Мэн Нин прошлась ещё раз, убедилась, что в комнате действительно ничего нет.

Пока вдруг кое о чём не вспомнила и не поспешила к мини-бару.

Точно.

Всё остальное вино было убрано, осталась лишь та бутылка, что Вэнь Цзэнянь подарила ей. На бутылке по-китайски было написано имя Мэн Нин, а рядом лежал конверт.

Такой же, как те конверты с фантастическими рассказами, что она давала ей раньше, - белоснежный, с тиснёной буквой «С», без подписи.

Мэн Нин открыла его; внутри была маленькая открытка. Развернув, она увидела написанную рукой Вэнь Цзэнянь строку:

«Жизнь не даёт тебе шанса досчитать до трёх».

И на этот раз подпись была не «G» - а «Вэнь Минь».

Мэн Нин закрыла открытку, и первой её реакцией была улыбка.

Она поняла: по сравнению с тем, что Вэнь Цзэнянь и вправду любит её, ей было бы гораздо легче, если бы всё это оказалось лишь развлечением, почти местью.

Она спустилась и вернула ключ-карту коллеге на стойке регистрации.

Та спросила:

- Ты получила то, что Гвинет тебе оставила?

Мэн Нин тронула губы в улыбке и приподняла бутылку в руке.

Коллега улыбнулась в ответ:

- Она и правда очень любезна.

- Вот уж точно, - услышала Мэн Нин собственный голос. - Я даже немного ошеломлена.

Она сначала отнесла бутылку в общежитие, а потом пошла на вертолётную площадку отеля.

Однажды она видела, как Вэнь Цзэнянь стояла у вертолёта; ветер от винта раздувал её платье, алое, как пламя, и она обернулась - на лице ни тени улыбки, лишь тонкими белыми пальцами заправила за ухо выбившуюся прядь, растрёпанную ветром.

Чэнь Луцзы рассказала, что вчера она вызвала вертолёт до ближайшего аэропорта и вместе с командой вылетела прямо в Париж на корпоративном частном самолёте.

Почти в это же время суток.

Мэн Нин стояла здесь и представляла, как она поднималась на борт вчера.

Сама не зная почему, она видела эту сцену с поразительной ясностью. Когда-то Вэнь Цзэнянь зажгла ночь пламенеющим вечерним платьем - и могла бы надеть чёрный костюм, чтобы утихомирить белый день.

Ей казалось, что Вэнь Цзэнянь уехала в чёрном костюме. Слегка расширенные плечи, резко сходящиеся к талии, подчёркивая её тонкий, едва охватываемый ладонями стан, узкие брюки и высокие тонкие каблуки.

Такая женщина, как Вэнь Цзэнянь, даже в долгих перелётах оставалась бы на каблуках.

Царапина на её лице, наверное, ещё не зажила - и лежала бы на щеке, как изящное украшение, тронутое бледной кровинкой. На ней - пара крохотных бриллиантовых гвоздиков, на лице ни тени улыбки; поднимаясь на борт, она привычным жестом поправила бы выбившуюся у уха прядь - и точно не обернулась.

Ни разу.

Все, кто уплывал с острова C на катере, с грустью оглядывались назад, не в силах расстаться. Но Вэнь Цзэнянь села в вертолёт без колебаний и даже не оставила себе этого короткого пути, на котором ещё можно оглянуться.

Мэн Нин легко изогнула губы и покинула вертолётную площадку.

Она села на катер до материка, и по совпадению им снова управлял Сяо Чжан, дежуривший и вчера.

Увидев её, он тоже удивился:

- Ты же вчера уехала с острова на выходной?

- Да, - Мэн Нин улыбнулась. - Возвращалась кое-что уладить.

Все, конечно, решили, что по работе:

- Уладила?

Мэн Нин кивнула:

- Уладила.

В городе она пересела на метро и к тому времени, как вернулась в съёмную квартиру, Сун Сяо уже ушла на смену, а Ци Сяо после вчерашнего всё ещё спала.

Когда Ци Сяо с растрёпанной головой, ещё толком не проснувшись, вышла из комнаты, Мэн Нин как раз ставила на столик соевое молоко:

- Услышала, что ты встала.

Поставила и первая опустилась на диван.

Ци Сяо умылась, подошла и, увидев её, замерла.

В их гостиной было маленькое окошко, сквозь которое пробивался утренний свет, а чистое лицо Мэн Нин было словно создано для того, чтобы оставаться ненакрашенным. Её красота была очень спокойной, и, возможно, из-за слишком длинных ресниц - говорила ли она или улыбалась - в ней порой проступала лёгкая тень затаённой печали.

Неужели Вэнь Цзэнянь и вправду её не любила?

Ци Сяо почесала голову, села рядом с Мэн Нин и хотела было вздохнуть, но сдержалась:

- Нин, прости. Я вчера перепила и, наверное, наговорила лишнего?

Мэн Нин покачала головой:

- Нет.

И принялась за соевое молоко и юцзяо, как ни в чём не бывало.

Ци Сяо прикусила губу, думая: Вэнь Цзэнянь сегодня уедет, как этот ребёнок может быть настолько невозмутимым.

Она не знала, что Вэнь Цзэнянь уже уехала.

Точно так же, как не знала, что пережила Мэн Нин - сидящая сейчас здесь, будто никуда и не уходившая, - за эту ночь.

Мэн Нин думала: есть вещи - как та её чёрная рубашка, залитая вином на банкете, - которые в итоге так и не дали ей пригласить Вэнь Цзэнянь на танец.

Из-за того, что Вэнь Цзэнянь уехала раньше, она никогда не узнает: если бы прошлой ночью она нашла её - говорила бы она, сдерживая улыбку, лишь об осеннем свитере или сказала бы больше.

Для неё это было к лучшему.

Наконец-то не нужно больше мучиться.

******

Днём Ци Сяо собиралась идти играть в детективный квест, а пока коротала время, собирая подделку Лего.

Она весело выдворяла себя за пределы собственной жизни. Зарплата невысокая, съёмная квартира старая, купоны на скидку - чтобы поесть в уличной забегаловке, на доставку - непременно с промокодом, и даже конструктор она заказывала на дешёвом сайте, контрафактный.

Она была всем этим довольна, но знал ли когда-нибудь об этих мелочах тот человек, что отверг её?

Подделка есть подделка - детали не подходили друг к другу, и Ци Сяо с силой прихлопнула их, а потом зашипела - порезала палец.

- Нин! - крикнула она.

Мэн Нин развешивала бельё на балконе и не услышала.

Ци Сяо вышла из комнаты и увидела, что дверь в комнату Мэн Нин открыта, а вещи упакованы в несколько хозяйственных сумок. Сердце у неё сжалось.

Она вспомнила: когда Сун Сяо однажды порезалась, Мэн Нин говорила, что в ящике у кровати лежит пластырь, и быстро принесла ей один.

- Нин, можно я зайду к тебе и возьму пластырь?

Мэн Нин снова не ответила.

Кровь из большого пальца текла довольно сильно, и Ци Сяо, поколебавшись, сама вошла в комнату Мэн Нин.

Но едва она приоткрыла ящик, как вдруг кто-то с силой захлопнул его; обернувшись, Ци Сяо увидела стоящую там Мэн Нин.

Она опешила:

- Прости, я не нарочно зашла в твою комнату, я увидела, что вещи упакованы и дверь открыта, порезала палец, подумала - ты говорила, что в ящике у кровати есть пластырь, я звала тебя, но ты не отвечала...

Мэн Нин тихо сказала:

- Я достану.

- А, да, - сказала Ци Сяо. - Спасибо.

Мэн Нин на мгновение застыла, и Ци Сяо поняла, что та ждёт, пока она выйдет.

Она поспешно вышла из комнаты Мэн Нин, и вскоре та появилась с пластырем. Сначала отвела её промыть рану, потом разорвала упаковку и осторожно обмотала ей большой палец:

- Не слишком туго?

- Нет, так хорошо.

На душе у Ци Сяо было немного горько.

Они с Мэн Нин знали друг друга больше двух лет. Сначала она думала, что Мэн Нин холодная, но, узнав ближе, решила, что она славная: вместе ели, веселились, и она всегда заботилась о ней. Но сейчас, стоило ей зайти в комнату Мэн Нин, она поняла, что переступила границу.

Были ли они с Мэн Нин друзьями? Честно говоря, она и сама не могла ответить на этот вопрос. Между современными людьми, наверное, много таких отношений: коллеги или соседи по квартире, каждый день едят и развлекаются вместе, выглядят не разлей вода. Но стоит одному уволиться или съехать - и эти отношения быстро рассыпаются.

При расставании всегда говорят: «Обязательно будем часто встречаться», - но потом эти люди остаются в списке контактов, и их аватарки больше никогда не загораются.

Мэн Нин уезжала завтра, но до сих пор не рассказала им, куда собирается путешествовать, и ни словом не обмолвилась о планах.

Ци Сяо совсем не знала её прошлого, как и Мэн Нин не знала её. Она рассказывала только хорошее - то, о чём можно было говорить. Она не говорила, что у её матери-профессора был любовник, и не говорила, что поначалу её навязчивость к тому человеку была отчасти местью матери.

Она замолчала, глядя на пластырь на большом пальце, и услышала вопрос Мэн Нин:

- Что такое?

Она подняла глаза и улыбнулась:

- Да нет, просто немного болит.

- Ты же топ?

- А топам нельзя быть неженками?

Они всегда вот так - шутками и смехом - легко заметали непонятные чувства.

Когда Ци Сяо ушла к себе, Мэн Нин вернулась в свою комнату.

Она всё-таки была беспечна - не ожидала, что Ци Сяо зайдёт к ней. Она выдвинула ящик и посмотрела на баночку с лекарством, спрятанную в самом дальнем углу. Вообще-то она была предусмотрительна и этикетку с баночки давно сорвала.

Такая бурная реакция только что - это просто от страха, что кто-то может её раскусить.

Вскоре Ци Сяо ушла на свой детективный квест, а Мэн Нин с рюкзаком отправилась в торговый район.

Для купленного Сун Сяо в прошлый раз шкафчика не хватало двух гаек, онлайн-поддержка не помогала, и она решила подобрать их в обычном магазине. А ещё Ци Сяо жаловалась, что стены в старой квартире неровные, и хотела экран для проектора - Мэн Нин собиралась купить и его.

Больше она ничего не могла для них сделать.

Закончив с делами, она уже собиралась сесть на метро домой.

Как вдруг за спиной раздался голос:

- Привет.

Сначала она не поняла, что обращаются к ней. Пока снова не услышала:

- Привет.

И кто-то похлопал её по плечу.

Обернувшись, она замерла.

Это была Цэнь Мэйгуй.

С тех пор как она перестала ходить по выходным в кофейню «3rd», она давно не видела эту женщину - в годах, но всё ещё полную непередаваемого шарма, бариста и бармена в одном лице.

Сегодня Цэнь Мэйгуй распустила свои полуволнистые волосы, надела льняную рубашку в клетку и широкие джинсы, а на запястье носила резинку, чтобы в любой момент собрать волосы.

Очень свободный наряд, лицо без макияжа, и лишь губы тронуты яркой помадой. Ей не нужно было нарочно подчёркивать свою женственность - это очарование естественно струилось из кончиков её волос и из уголков глаз.

Цэнь Мэйгуй сказала:

- Я не знаю, как тебя зовут, поэтому не могла окликнуть.

Мэн Нин улыбнулась:

- Кара.

Цэнь Мэйгуй изогнула губы:

- Вы, молодёжь, всё любите английские имена, да?

Было заметно, что Цэнь Мэйгуй не любит улыбаться - она лишь едва изгибала губы, и улыбка таяла мгновенно.

Она посмотрела на Мэн Нин и сказала:

- После Китайского Нового года ты больше ни разу не заходила на кофе, я думала, ты уже уехала. А сегодня увидела кого-то похожего, догнала - и точно, это ты.

Мэн Нин ответила:

- А, я в последнее время была немного занята.

С окончания Нового года прошёл всего лишь месяц с небольшим.

А теперь, оглядываясь назад, казалось, что минула целая вечность.

- Вот так совпадение, - сказала Цэнь Мэйгуй. - Ты сейчас занята? Давай угощу тебя кофе?

Мэн Нин заколебалась на миг, потом кивнула:

- Давай лучше я тебя угощу.

Цэнь Мэйгуй снова чуть изогнула губы и провела её в уличную кофейню:

- Я, когда гуляю по магазинам, часто здесь сижу. Кофе так себе, но обстановка ничего.

Мэн Нин достала телефон, чтобы отсканировать код и сделать заказ, но та легонько её остановила:

- Как можно, чтобы ребёнок за меня платил?

Мэн Нин усмехнулась:

- Мне уже за двадцать, какой же я ребёнок?

- Всё равно младше меня. - Цэнь Мэйгуй отсканировала код и начала заказывать. - Здесь зёрна не очень, лучше брать с добавками. Коричный латте подойдёт? По-моему, это у них самое вкусное.

Женщина с твёрдым мнением.

Мэн Нин кивнула:

- Подойдёт.

Принесли два кофе, и Цэнь Мэйгуй спросила:

- Чем ты в последнее время занята?

- Работой, - ответила Мэн Нин. - Так, ерундой всякой.

Цэнь Мэйгуй отхлебнула глоток, и на белом фарфоре остался след помады:

- Ты довольно немногословна.

Мэн Нин снова улыбнулась:

- Ты, кажется, тоже.

Цэнь Мэйгуй поставила чашку и согласно кивнула:

- Да, я немногословна.

- И при этом зовёшь меня на кофе, - Мэн Нин опять усмехнулась. - Ты знаешь тот популярный личностный тест? Два едва знакомых интроверта вместе - это просто катастрофа.

Цэнь Мэйгуй смотрела на сидящую перед ней Мэн Нин: та редко обходилась совсем без макияжа, и её чистое лицо с чёткими, ясными глазами - чёрное и белое резко разграничены - было открытым.

Она часто улыбалась, но, то ли из-за слишком длинных ресниц, то ли ещё почему, когда она улыбалась и ресницы её трепетали, в ней всегда оставалось что-то затуманенное.

- Я тоже нечасто приглашаю на кофе незнакомых людей, - Цэнь Мэйгуй постучала пальцем по столу и с самоиронией добавила: - Сегодня и сама не знаю, что на меня нашло.

Она спросила Мэн Нин:

- Ты же не местная. Ты бывала в каких-нибудь городах в центральной части страны?

Сердце Мэн Нин дрогнуло.

Цэнь Мэйгуй говорила это лишь затем, чтобы подвести к своему рассказу:

- В молодости я некоторое время жила в Хэчэне. Знаешь, там зимой нет отопления, городок у реки - сырой и холодный. Зима там тянется долго, а весна пролетает слишком быстро. Такая погода, как здесь в начале весны, всегда напоминает мне осень в Хэчэне.

- Осень в Хэчэне, - Мэн Нин опустила голову и безотчётно водила пальцем по белой фарфоровой тарелке, - какая она?

- Да всего-то несколько погожих дней. Солнечный свет очень прозрачный, облаков почти нет, и на деревьях распускаются вот такие же маленькие цветы. - Цэнь Мэйгуй указала на дерево за окном. - Только там цветёт османтус, и пахнет очень сладко. Я тогда жила в старом переулке, и мальчишки там обожали гонять на больших взрослых велосипедах, и звонки у них хрипло дребезжали. Ещё помню одну девчушку, она тоже любила гонять и ни в чём не хотела уступать мальчишкам. Однажды разбила коленку, и я ей рану обрабатывала.

Колени Мэн Нин, спрятанные под столом, чуть шевельнулись.

- А ещё? - она смотрела на углубления в фарфоровой тарелке и снова спросила.

- А ещё...

Произнеся эти два слова, Цэнь Мэйгуй долго молчала, и только когда Мэн Нин подняла на неё глаза, снова тронула губы:

- Да больше ничего.

******

Попрощавшись с Цэнь Мэйгуй, Мэн Нин вернулась в съёмную квартиру, и вскоре кто-то постучал:

- Вы хотели пожертвовать старую одежду?

Мэн Нин кивнула.

Она нашла в интернете организацию по сбору старой одежды, которую сортируют и отправляют нуждающимся в горные районы. Можно было вызвать курьера на дом - очень удобно.

Мэн Нин впустила его и отдала все упакованные вещи. Так у неё осталось лишь несколько самых простых предметов в дорожной сумке.

После этого Мэн Нин снова убралась в квартире.

Вообще-то вчера они с Ци Сяо уже всё вычистили, было очень чисто, но она заново протёрла пол, потом ухитрилась оттереть пятна с кухонной вытяжки и вычистила все краны.

Когда она опустила щётку, то подумала: кажется, больше уже ничего не нужно делать.

Вскоре вернулась Ци Сяо. С виду она была беспечной, но на самом деле очень внимательной; окинув комнату взглядом, она наверняка поняла, что Мэн Нин снова убиралась.

Потому что завтра Мэн Нин поедет на остров, оформит увольнение - и сразу уедет.

Ци Сяо заглянула в полуоткрытую дверь её спальни - хозяйственные сумки исчезли; должно быть, Мэн Нин уже отправила багаж.

Она ничего не сказала, лишь опустила сумку, чувствуя непонятную тоску.

Мэн Нин сама предложила:

- Сегодня ещё рано. Давай спустимся, съедим твою любимую лапшу с морепродуктами, а потом на автобусе до причала?

Ци Сяо кивнула:

- Давай.

Они спустились поесть. Вообще-то они платили по очереди, и на этот раз была очередь Ци Сяо, но Мэн Нин оплатила сама и даже добавила ей порцию креветок.

Ци Сяо, помешивая лапшу, пробормотала:

- Ты чего это?

Мэн Нин лишь улыбнулась.

Они сели в автобус. Мэн Нин уступила единственное место Ци Сяо, и та сидела у окна, держа на коленях обе их сумки, а дорожный мешок Мэн Нин стоял у её ног. Обычно Ци Сяо была говорливой и даже при виде рекламного щита могла проболтать с Мэн Нин всю дорогу, но сегодня она лишь молча смотрела в окно на закат.

Тень Мэн Нин падала на стенку автобуса, но из-за открытого окна в ней не хватало куска. И тень молчала вместе с ней.

Вернувшись в общежитие, всё было как обычно: они немного прибрались, и когда Ци Сяо села играть, Мэн Нин пошла плавать.

Когда Мэн Нин вернулась, та уже легла и вроде бы спала.

На самом деле она не спала и, лёжа спиной к Мэн Нин, слышала, как та бесшумно забирается в постель; она открыла глаза, её губы шевельнулись, но она не знала, что сказать.

В конце концов всё-таки уснула.

Проснулась она в полузабытьи от того, что Мэн Нин звала её:

- Ци Сяо, вставай на утреннюю тренировку.

Ци Сяо села и почесала голову.

Мэн Нин тихо сказала:

- Завтра обязательно не забудь поставить будильник. Или попроси Цзюй Мэнъя заходить за тобой, когда она идёт.

Ци Сяо выглядела невыспавшейся:

- Ага.

Она умылась и поспешила на пляж, и во время переклички осознала, что с сегодняшнего дня имени «Кара Монг» в списке больше нет.

Ци Сяо завтракала вместе с Цзюй Мэнъя, а Мэн Нин поела раньше и отправилась в отдел кадров оформлять увольнение.

Когда Ци Сяо после завтрака пришла в диспетчерскую на пляже, она снова осознала: Мэн Нин больше никогда сюда не придёт.

И вдруг побежала.

Цзюй Мэнъя крикнула ей вслед:

- Эй, Ци Сяо!

Та на бегу обернулась и крикнула:

- У меня сегодня не первая смена, я скоро вернусь!

Она добежала до самого причала - так и есть: Мэн Нин уже закончила с документами и была там.

- Мэн Нин! - Ци Сяо издалека неслась к ней.

Мэн Нин стояла с рюкзаком за спиной, у ног лежала дорожная сумка; обернувшись и увидев её, она удивилась:

- А ты почему не на дежурстве?

- У меня не первая смена. - Ци Сяо подлетела и без лишних слов обняла её.

Мэн Нин опешила, чувствуя, как Ци Сяо мёртвой хваткой сжимает её плечи:

- Что бы ты там ни думала, я просто пришла сказать тебе: я искренне считаю тебя своим другом.

Почему люди всегда так неуклюжи перед расставанием? Почему мы упираемся, молчим и только в самый последний миг решаемся высказать то, что на душе, а потом жалеем: вот бы не было всех этих глупых обид.

Вот бы вчера вместе весело поели ту лапшу с морепродуктами. Вот бы вчера в автобусе проболтали всю дорогу. Вот бы вчера проговорили до утра.

Мэн Нин сказала:

- Эй...

Ци Сяо почувствовала, что та хочет высвободиться, и сжала ещё крепче.

Мэн Нин усмехнулась:

- Как же я тебя обниму в ответ, если ты так держишь?

- А? Ой. - Ци Сяо только тогда ослабила хватку.

Мэн Нин высвободила руки и обняла её за плечи. Сначала легко, потом крепко, уткнувшись лицом в её плечо. Ци Сяо и не думала, что Мэн Нин может обнять её с такой силой.

У неё снова защипало в носу, и она похлопала Мэн Нин по плечу:

- Ладно, хватит этих соплей, мы же не навсегда прощаемся.

Мэн Нин отпустила её с обычной улыбкой:

- Вообще-то это ты первая начала, я просто тебе подыграла.

- Вовсе нет!

В этот миг катер на материк уже готовился к отправлению. Ци Сяо пару раз шмыгнула носом и тихо сказала:

- Иди.

Мэн Нин улыбнулась ей:

- Тогда - пока.

В лучах утреннего солнца Ци Сяо смотрела, как Мэн Нин запрыгнула в катер. Молодая женщина с длинной стройной фигурой, в спортивной кофте, которая всегда была ей чуть великовата. Глядя на её спину, Ци Сяо подумала, что она кажется очень... одинокой.

Да что ж такое.

Ци Сяо развернулась и снова понеслась в своей комичной манере бега - кто знает, может, Мэн Нин, глядя ей вслед, усмехнулась.

Зараза! Хватит уже разводить драму!

******

В тот же день, Париж.

Бассейн отеля C располагался на самой вершине здания, без видимых границ, так что его край, казалось, сливался с отвесной девяностоградусной стеклянной стеной. Вэнь Цзэнянь в чёрном слитном купальнике парила у бортика, расслабив руки и ноги.

Чэнь Луцзы плавала неподалёку, толкая перед собой надувной круг с единорогом; немного покачавшись на волнах и заскучав, она теперь болтала ногами в воде, забавляясь.

Поравнявшись с Вэнь Цзэнянь, она остановилась и оперлась локтем о единорога:

- Эй, как только я услышала, что тётя отпустила тебя на два дня, тут же прилетела в Париж составить тебе компанию. Ну, разве я не молодчина?

Вэнь Цзэнянь даже век не подняла:

- Брось, просто показ высокой моды M перенесли, и тебе захотелось сюда за покупками.

Прилетев в Париж, Вэнь Цзэнянь в срочном порядке согласовывала новый контракт, и босс, оценив её работу, великодушно дал ей два дня отдыха в отеле C, прежде чем она приступит к новым делам.

Чэнь Луцзы покачивалась на своём единороге. Слушая плеск воды, Вэнь Цзэнянь сказала:

- Угомонись.

- Думаешь, я не знаю, о чём ты сейчас думаешь?

- М? - Вэнь Цзэнянь была по-прежнему расслаблена и сонна и даже не подняла век.

- Ты, трудоголик, закрыла глаза, прислонилась к бортику и молчишь - но в голове у тебя наверняка крутятся мысли о работе. Как развернуть дела в Париже, удачно ли завершились дела на острове, ну и всё такое.

Вэнь Цзэнянь наконец открыла глаза, поманила жестом к бортику и тихо произнесла «Merci» - в её бледные пальцы тут же вложили стакан свежевыжатого сока.

Она отпила глоток:

- С чего бы мне думать об острове?

- Все фигуры уже расставлены, и там, конечно, всё завершится гладко. Сон приснился - и прошёл. Я больше не буду о нём думать. Теперь я отправлюсь ткать другой сон.