Тёплый прилив

Мэн Нин знала, что Ци Сяо в этот миг думала о себе самой.

Ци Сяо плакала, умоляла, бросалась со скалы, отдавала всё без остатка - ей было всё равно, красиво это выглядит или нет, и чем закончится с тем человеком.

Мэн Нин вдруг позавидовала ей.

Каждый раз, когда Ци Сяо заходилась плачем, у неё надувались пузыри из соплей. Мэн Нин, улыбаясь, схватила её за запястья, чтобы она больше не толкалась:

- Ци Сяо, успокойся. Я... я боюсь спросить.

- Чего ты улыбаешься? Вечно улыбаешься! Тебе больно - ты плачь! Не можешь её отпустить - иди к ней! - Ци Сяо продолжала толкать её и плакать. - Почему ты боишься спросить? Кого ты из себя строишь?

- Ци Сяо, - Мэн Нин пришлось ухватить её за плечи. - Ну спрошу я - и что? Даже если я ей нравлюсь - и что? Она уедет, её жизнь такая яркая, пройдёт время - и она меня забудет.

- А ты очень хочешь, чтобы она тебя забыла? - Ци Сяо яростно вырывалась. - Хватит притворяться!

- Я не притворяюсь. - Мэн Нин изо всех сил старалась её удержать. - Я правда хочу, чтобы она меня забыла. Я боюсь спрашивать, потому что не вынесу никакого ответа. Я боюсь, что она меня не любит, но ещё больше боюсь, что любит. Я недостойна, понимаешь?

- Понимаю! Да кто, чёрт возьми, понимает это лучше меня?! - Ци Сяо разрыдалась в голос. - А кто решает - достойна или нет? Думаешь, есть какая-то система MBTI, которая вам двоим баллы выставляет? Это же можно узнать, только попробовав! Я тоже могу скидку найти, у-у-у, я же даже на доставке купоны высчитываю...

Ци Сяо вспомнила свои горести и плакала, заикаясь, сквозь слёзы продолжая толкать Мэн Нин. Та и не знала, откуда у неё, вечно проваливавшей нормативы по физкультуре, столько сил:

- Ци Сяо! Если будешь ещё брыкаться, я тебя обниму! Мы с тобой обе - топы.

Ци Сяо на миг замерла, а потом снова заревела:

- Что ты несёшь...

Мэн Нин испугалась, что она задохнётся от плача, и, улыбаясь, стала гладить её по спине:

- Ладно-ладно, я знаю, знаю, что ты и групповые скидки умеешь.

- Тогда что значит «недостойна»? - Ци Сяо вытерла лицо. - Почему ты её недостойна?

- Правда недостойна. - Мэн Нин изогнула губы и очень мягко, успокаивающе сказала: - Я раньше... кое-что сделала.

- Что сделала? Что?

Мэн Нин только молча улыбнулась в ответ. Ци Сяо уже просто тряслась от рыданий; Мэн Нин без конца гладила её по спине, и только спустя долгое время, сидя на диване, та немного пришла в себя.

Когда Сун Сяо вошла с пакетом маринованных закусок и увидела Ци Сяо - с опухшими, как грецкие орехи, глазами и целой пачкой салфеток на коленях, - она испугалась:

- Что у вас случилось? Поссорились?

Ци Сяо буркнула:

- Мы с ней по роли одинаковые, разве мы можем поссориться?

- Не ссорились, - Мэн Нин изогнула губы. - Просто Ци Сяо рассказывала мне о жизненной мудрости и сама расчувствовалась.

Сун Сяо внимательно оглядела обеих:

- Точно не ссорились? Тогда обнимитесь.

Мэн Нин: ...

Ци Сяо: ...

Сун Сяо расхохоталась:

- Да я шучу, не похоже, что вы ссорились. Ци Сяо, не плачь, Мэн Нин скоро уедет, не нагоняй тоску. Я купила закуски, давай быстрее выбирай, где шашлык закажем.

Проходя на кухню за тарелками для закусок, она крикнула:

- А пиво где?

- В холодильнике, на верхней полке, - громко ответила Ци Сяо, а потом тихо сказала Мэн Нин: - Слушай, прости. Я немного разволновалась, я не хотела лезть в твои решения.

Что случилось в прошлом, Мэн Нин не рассказала, и Ци Сяо, как взрослый человек, больше не допытывалась.

Мэн Нин с улыбкой покачала головой:

- Всё в порядке.

Просто жизнь удивительна.

Закатный свет и вправду располагал к чувствам, но в самый тяжёлый момент на душе это она вдруг утешала Ци Сяо.

Поплакать, посмеяться - и если всё время повторять Ци Сяо «всё в порядке», то и самой начинало казаться, что и вправду всё в порядке.

Вечером Ци Сяо выбрала шашлычную, ту самую, где действовали скидочные купоны, и они втроём заказали доставку. Пиво было ледяным, и его прохлада проникала в самое сердце.

Глаза у Ци Сяо всё ещё были опухшими, и Сун Сяо прямо к ним приложила ледяную банку - та взвизгнула от неожиданности, и все трое рассмеялись.

Потом Ци Сяо перебрала и, тыкая пальцем в Мэн Нин, заявила:

- Мэн Нин, ты полная дура.

Мэн Нин не спорила и лишь кончиками палочек подцепила маринованный перец с грибов на фольге:

- Угу.

- Думаешь, я не знаю, какая ты дура? - она икнула от пива. - У меня в средней школе... была одна старшеклассница, к которой я слегка неровно дышала.

- О? - Мэн Нин впервые об этом слышала и, улыбнувшись, переглянулась с Сун Сяо.

- Я тогда хитрая была - всё выведывала, когда у неё день рождения.

Улыбка Мэн Нин застыла.

Она уже догадалась, что скажет Ци Сяо.

Ци Сяо и впрямь сказала именно это:

- Но если ты спросишь меня сейчас, помню ли я, когда у неё день рождения, - да брось, конечно нет. А ведь это был человек, к которому я на какое-то время неровно задышала, - и то не помню. А ты, по твоим же словам, тогда не испытывала к Гвинет никаких чувств - это она была в тебя тайно влюблена. Так какого чёрта ты столько лет помнишь её день рождения?

Мэн Нин переложила стручок соевых бобов в свою бумажную тарелку и кончиками палочек принялась вылущивать зёрна.

- Я потом поняла: когда Гвинет только появилась и предложила тебе такие вот, ненастоящие, телесные отношения, тебя вовсе не сахарные пули соблазнили - ты просто с тринадцати-четырнадцати лет уже была к ней неравнодушна! Но потом ты сама перестала с ней общаться - чего ты этим добивалась? Почему ты с самого детства такая проблемная?

Мэн Нин так и не съела эти бобы, а лишь кончиками палочек сняла с них полупрозрачную плёнку, и зёрна внутри распались на две маленькие половинки.

Ци Сяо бормотала без умолку:

- Ты столько лет помнила её день рождения, столько лет о ней думала - ты на самом деле с самого начала знала, что обязательно в неё влюбишься. А она - человек, который всё равно уедет. И ты добровольно прыгнула в эту огненную яму - ну не дура ли? Тебе нравится мучить себя, да?

Мэн Нин улыбнулась:

- Она уедет, и я тоже уеду. Я же собираюсь путешествовать.

- Путешествовать, путешествовать... - Ци Сяо зыркнула на неё. - Да куда ты вообще собралась путешествовать? На край света? Это так важно? Неужели нельзя просто не ехать?

Мэн Нин покачала головой:

- Не могу. Я это давно запланировала.

- Ты просто дура! Дура и трусиха!

Мэн Нин подняла лицо и улыбнулась Сун Сяо:

- Она перепила.

Сун Сяо тоже улыбнулась:

- Да, я вижу.

Это тоже было молчаливое соглашение взрослых людей.

Правда ли то, что говорила Ци Сяо, или нет - раз Мэн Нин не хочет это обсуждать, Сун Сяо не станет допытываться.

Они могли вместе пить, болтать, делить жильё, но между ними существовала незримая черта, за которой скрывались самозащита и чувство собственного достоинства, и каждая соблюдала вежливую дистанцию, не переступая её.

Покончив с шашлыками, Мэн Нин и Сун Сяо уложили Ци Сяо в постель.

Сун Сяо тоже выпила и вскоре уснула.

В съёмной квартире воцарилась тишина, но Мэн Нин не спалось. Она сказала себе: «Соберу вещи», - но на самом деле собирать было особенно нечего. Одежды у неё было до смешного мало, и она никогда не делала запасов - ни шампуней, ни даже гигиенических прокладок.

Она и вправду выглядела как человек, готовый уехать в любой момент.

Она вышла в гостиную и перенесла проектор Ци Сяо к себе в комнату.

Толком и не зная, что смотреть, она вбила в поиск и, только очнувшись, заметила, что в строке стоит: фильм, пробел, Париж.

Ну Париж так Париж.

Пробежалась глазами по результатам и всё равно включила «Ночных пассажиров».

Сюжет она уже знала и, поскольку и без того была рассеянна, смотрела вполглаза.

В конце концов встала, распахнула окно и закурила.

Зажигалкой Вэнь Цзэнянь.

Целиком из серебра, с чеканкой, на вид необычайно изысканная. Мэн Нин покрутила её в пальцах: и как в неё заливают топливо?

Так и не поняла.

Она положила зажигалку на письменный стол и повернулась к проекции на стене.

Окно было открыто, и с улицы просачивался свет фонарей, отчего картинка со стороны окна стала полупрозрачной, почти неразличимой. Мэн Нин смотрела, но не вникала, просто позволяла парижским видам, как постерам, мелькать перед глазами.

У героини были красивые карие глаза.

Она сидела у окна в длинном свитере крупной вязки и курила, купаясь в парижском утреннем солнце, а за её спиной разворачивалась целая улица.

Мэн Нин отняла сигарету от губ.

И только когда пепел обжёг ей пальцы, она поняла, что замечталась.

Она просто подумала: после их встречи она ещё ни разу не видела Вэнь Цзэнянь в свитере.

Говорили, что оптимизация парижского отеля С гораздо сложнее. Надолго ли Вэнь Цзэнянь задержится в Париже?

Задержится ли на всю осень?

Будет ли она, как героиня артхаусного фильма, носить свитер крупной вязки с короткими сапожками и ходить по парижским улочкам с багетом в руках?

Правда, трудно представить такую женщину, как Вэнь Цзэнянь, с багетом.

Мэн Нин думала об этом - и рассмеялась.

Смеялась - и вдруг заплакала.

Собственно, она даже не сразу поняла, что плачет. Разве она плакала за последние пять лет? Кажется, нет, - если не считать тех физиологических слёз во время близости с Вэнь Цзэнянь.

Будто все слёзы за эти пять лет были заперты внутри неё.

Сперва она почувствовала влагу на ключице, опустила глаза, увидела капли, затем коснулась подбородка - он тоже был мокрым.

Она очень удивилась, потрогала глаза - и только тогда убедилась, что и вправду плачет.

И снова усмехнулась: «Надо же, я ещё умею плакать».

Затушила сигарету в пепельнице, вытащила салфетку и медленно промокнула слёзы с лица.

А потом вдруг быстро пошла из комнаты.

Ци Сяо и Сун Сяо уже спали, и, закрывая за собой железную дверь, она старалась не шуметь.

Сначала, спускаясь по лестнице, она ещё притворялась спокойной и просто шла.

А потом побежала.

Перепрыгнула две последние ступеньки, пробежала мимо старой улицы, где у мангала всегда оставались грязные лужи; плафоны фонарей были затянуты паутиной, а лампочки - мутные от налёта.

Добежала до главной улицы и остановила свободное такси.

- К причалу, - услышала она собственный голос, обращённый к водителю.

По дороге глянула на телефон - было уже за одиннадцать, и катера на остров больше не ходили.

У причала она снова побежала и остановилась у кромки воды, тяжело дыша.

Если кто-то из клиентов заказал частный катер - у неё ещё был шанс.

На худой конец - она дождётся здесь рассвета. Как только взойдёт солнце, будет первый катер.

Но ждать до утра ей не хотелось; только теперь она осознала, как сильно спешит, и бестолково сделала два круга по берегу.

Если бы она знала, то ушла бы ещё тогда, вечером, когда Ци Сяо гнала её.

Но сейчас бесполезно было спешить, и она снова закурила, прислонившись к баньяну неподалёку от причала.

Сердце так и не замедлилось - колотилось, стучало о грудную клетку.

Она опять бросила взгляд на телефон - близилась полночь.

Полночь - волшебный час.

Карета Золушки снова стала тыквой, но оставила после себя хрустальную туфельку. В саду маленькой Иды цветы ожили и пустились в пляс на всю ночь. Питер Пэн и Венди улетели на Неверленд, где никогда не взрослеют.

Она и прежде всегда приходила к Вэнь Цзэнянь в полночь.

Так может, когда полночь наступит снова, случится чудо?

Она не верила даже в богов и будд - с какой стати ей верить в такое? Но стоило чему-то коснуться Вэнь Цзэнянь, как оно тут же становилось сказочным и волшебным.

Вот как сейчас: к причалу и впрямь медленно подъезжал «Бентли».

Всё ближе и ближе.

Мэн Нин затушила сигарету и выпрямилась.

Из окна автомобиля показалось знакомое лицо.

******

Чэнь Луцзы вышла из «Бентли»; сопровождавшие её люди были одеты в униформу элитного торгового центра и несли всевозможные сумки и подарочные коробки.

Она заметила Мэн Нин и сперва, кажется, подумала, что обозналась:

- Кара?

- Привет, Алексис. - Мэн Нин вышла из тени деревьев. - У меня сегодня выходной, но я вдруг вспомнила, что забыла кое-что сделать, нужно вернуться на остров.

- А в такое время разве есть катер?

- Нет, я просто... попытать удачу.

- Тогда тебе очень повезло. - Чэнь Луцзы подмигнула ей. - Я заказала частный катер, можешь поплыть со мной.

Вскоре катер мягко причалил.

Они вдвоём поднялись на борт. Чэнь Луцзы болтала с ней:

- Гвинет уезжает, вы, наверное, рады? Мне кажется, когда она работает, - Чэнь Луцзы высунула язык, - она бывает довольно бесчеловечной.

- Да ничего, - Мэн Нин улыбнулась. - Мы на передовой, с ней не так много общаемся.

Чэнь Луцзы спросила:

- У тебя какое-то очень важное дело? Раз ты ждёшь здесь так поздно.

- Да, - Мэн Нин кивнула.

- А если бы не было моего катера? - Чэнь Луцзы поддразнила её. - Ждала бы до рассвета?

Мэн Нин сжала губы в улыбке:

- Может быть.

- Хорошо, что у тебя есть я. - Улыбка Чэнь Луцзы и вправду напоминала утреннюю росу - чистую и прозрачную. Она кивнула в сторону роскошных пакетов рядом. - Я завтра уезжаю, задержалась за покупками, потом заехала к подруге - и вот, до сих пор.

Мэн Нин подумала: она и вправду девушка, выросшая в стеклянной банке.

Ей и в голову не приходило, что кто-то может с лёгкостью скупать горы люксовых вещей, бездумно тратить время, а потом нанять частный катер до острова - и что это могло бы вызвать зависть у обычного человека.

С Мэн Нин она держалась точно так же, как со своими друзьями, - открыто и светло, без всяких задних мыслей, так что на неё и обидеться было невозможно.

Мэн Нин не удержалась и спросила:

- Ты тоже в Париж?

- Нет, - Чэнь Луцзы покачала головой. - Мой gap year¹ закончился, я возвращаюсь к учёбе.

¹академический отпуск

И тут же принялась жаловаться на старомодных профессоров и дурацкие предметы; хоть и жаловалась, но всё равно улыбалась, и на переносице у неё появлялись морщинки.

Мэн Нин подумала: «Может, ну его».

В конце концов, сейчас Вэнь Цзэнянь должны окружать такие девушки, как Чэнь Луцзы.

Но тут же подумала снова: «Что значит - ну его?»

Она даже не решила, что скажет Вэнь Цзэнянь, когда придёт.

Просто когда она смотрела фильм на стене, ей стало до боли ясно: после этого расставания у неё, возможно, никогда больше не будет шанса увидеть Вэнь Цзэнянь в осеннем свитере.

Это, наверное, был самый близкий к тому, чтобы отказаться от своего путешествия, миг: ей захотелось увидеть, как Вэнь Цзэнянь наденет свитер.

На острове C вечное лето, но из-за одного-единственного человека у осени появилось обещание, а у времени - смысл.

Она и сама не знала, что скажет Вэнь Цзэнянь, когда ворвётся к ней вот так, очертя голову.

Возможно, в итоге она смогла бы лишь, как в прошлый раз, когда спросила Вэнь Цзэнянь, красив ли Париж, задать вопрос: «Ты носишь свитера осенью?»

Вэнь Цзэнянь наверняка сочла бы это полной бессмыслицей.

Чэнь Луцзы сидела напротив и без умолку болтала; Мэн Нин слушала вполуха, а остров C становился всё ближе.

Огни мерцали на морской глади, и в ней без всякой причины поднималась волна порыва: возможно, то, о чём она хотела спросить Вэнь Цзэнянь, было не только свитером.

Она смотрела на светлую улыбку Чэнь Луцзы, и на душе было очень совестно.

Плывёт на её катере на остров - и всё ради того, чтобы найти Вэнь Цзэнянь.

Но она ничего не могла сейчас сказать; запустила руку в карман и нащупала там лишь одну конфету, которую Ци Сяо машинально сунула ей.

Самую обычную фруктовую карамельку, с винтовыми полосками.

Дарить такое дочери миллионера - не будет ли это выглядеть совсем уж нелепо?

Но Мэн Нин всё-таки вытащила её и, поколебавшись, протянула Чэнь Луцзы:

- Это тебе.

Чэнь Луцзы слегка удивилась, но тут же улыбнулась:

- Конфета? Как раз кстати, я немного проголодалась. - Она с шорохом развернула обёртку. - Спасибо, Кара.

- Это я тебя должна благодарить.

Чэнь Луцзы языком покатала конфету и весело покачала головой.

Катер причалил, и они вместе сошли на берег; дворецкий уже встречал Чэнь Луцзы.

Мэн Нин задержалась, дождалась, пока та исчезнет из виду, и только потом направилась к главному корпусу.

Была уже глубокая ночь, и служебный лифт был пуст.

Мэн Нин смотрела на бегущие красные цифры. Раздался звонок - двери открылись.

Тропические орхидеи в лифтовом холле. Мягкий ковёр с винтажным узором. Двери из тикового дерева и номера тёмного золота складывались в сдержанную эстетику.

Чем быстрее билось сердце, тем больше взгляд цеплялся за бесполезные детали, пока ноги сами не принесли её к двери номера Вэнь Цзэнянь.

Постучала - никто не ответил.

Вэнь Цзэнянь уже спит? Вполне возможно.

Может, стоит подождать до утра.

Но точно так же, как она бросилась на причал, она не хотела ждать ни секунды.

Постучала снова - тишина.

Достала телефон.

До чего смешно: она так и не сохранила номер Вэнь Цзэнянь, лишь каждый раз искала глазами последние две цифры «89», но наизусть вспомнить не могла.

Наверное, единственный выход - дождаться утра.

Если она будет торчать здесь и ждать, её может заметить кто-нибудь из этого же коридора.

Сначала она спустилась вниз на служебном лифте.

Возвращаться в общежитие не хотелось, и она пошла на пляж, глядя, как чернильно-тёмная синева неба постепенно разбавляется фиолетовым оттенком.

Предрассветное небо всегда было великолепно - как при определённом освещении цвет глаз Вэнь Цзэнянь.

Боясь, что скоро в отеле станет слишком много людей, она под покровом последней темноты снова поднялась на служебном лифте.

У Вэнь Цзэнянь была привычка рано вставать, да и на макияж требовалось время - по идее, она уже должна была проснуться.

Мэн Нин снова постучала - никто не ответил.

Вэнь Цзэнянь нет в номере? Куда она ушла?

Пришлось опять спускаться и, убив ещё немного времени, пойти в столовую для персонала.

Она думала: Вэнь Цзэнянь всегда в центре внимания, может, удастся уловить хоть обрывок новостей.

Цзюй Мэнъя, увидев её, очень удивилась:

- Мэн Нин? Вы же с Ци Сяо на выходных?

- Да, просто появилось дело. - Мэн Нин поставила поднос и села напротив.

Поговорили о том о сём, и она будто бы невзначай спросила:

- Гвинет, кажется, сегодня покидает остров?

- Похоже на то, - кивнула Цзюй Мэнъя.

В этот момент в столовую вошла Чэнь Луцзы.

После того как руководство и персонал стали питаться вместе, Вэнь Цзэнянь почти всегда за завтраком обсуждала дела, и Чэнь Луцзы не могла сидеть с ней. К счастью, с её открытым характером она никогда не испытывала недостатка в собеседниках.

Она, например, играла с Цзюй Мэнъя в пляжный волейбол и сейчас, улыбаясь, села рядом. Поздоровавшись, спросила Мэн Нин:

- Ты уже управилась со своим делом?

- Ещё нет.

В этот момент у Чэнь Луцзы зазвонил телефон.

Должно быть, звонила мать или кто-то из очень близких старших родственников - она со смехом рассказывала о вчерашнем дне и с лёгкой капризной обидой добавила:

- Правда не понимаю, почему Гвинет так занята, изменила расписание и уехала на день раньше, даже не составила мне компанию по магазинам.

Мэн Нин опустила голову и вилкой сковыривала крем с вафли.

Когда Чэнь Луцзы закончила разговор, она глянула на Цзюй Мэнъя напротив - та, кажется, не собиралась лезть в сплетни.

Она приоткрыла рот - и снова закрыла.

И всё-таки спросила:

- Гвинет уехала ещё вчера? - она услышала в собственном голосе улыбку.

- Да, - Чэнь Луцзы всё с той же лёгкой обидой ответила. - Вообще-то билет у неё был на сегодня, но она вдруг сказала, что вчера появилось срочное дело, вызвала частный самолёт и улетела.

- Вчера, - Мэн Нин всё ещё говорила с улыбкой в голосе, - в какое время?

Вообще-то она спрашивала слишком много.

Она никогда не интересовалась чужими делами, и Цзюй Мэнъя наверняка заметила странность.

Чэнь Луцзы ответила:

- Утром, рано утром уехала.

- Кара?

Подошла коллега со стойки регистрации.

В тот миг мысли Мэн Нин путались, и улыбка, с которой она подняла голову, держалась по инерции - как маска, которую уже не снять.

Коллега спросила:

- У тебя ведь сегодня выходной? Что ты делаешь на острове?

- По делу, - услышала Мэн Нин свой смеющийся голос.

- Гвинет кое-что для тебя оставила, просила передать благодарность за сотрудничество всё это время.

В один миг и Цзюй Мэнъя, и Чэнь Луцзы уставились на неё.

Мэн Нин думала: нужно ли ей придумать какое-то объяснение, чтобы это выглядело разумнее?

Но в голове у неё царил хаос, и мысли ворочались с трудом. Тут Чэнь Луцзы рассмеялась:

- А она человечнее, чем я думала.

Ну конечно. Мэн Нин вовсе не нужно было искать оправдания для Вэнь Цзэнянь - все и так находили их сами.

Мэн Нин подняла лицо и улыбнулась:

- Она и правда очень любезна.

Душа её будто парила где-то сверху, и потому она отчётливо видела свои чуть изогнутые брови, приподнятые уголки губ и даже лёгкую складку на переносице, такую уместную и естественную.

- У меня сегодня утренняя смена, зайдёшь к стойке, когда будет время, - сказала коллега и ушла.

Мэн Нин улыбнулась Чэнь Луцзы и Цзюй Мэнъя, и завтрак продолжился как ни в чём не бывало.

Потом она зашла в туалет, прополоскала рот и только тогда медленно направилась к главному корпусу отеля.

Подошла к стойке регистрации, нашла ту самую коллегу и смотрела, как та с улыбкой протягивает ей конверт.

Мэн Нин отошла от стойки и вскрыла его - внутри лежала ключ-карта. Та самая, которую она оставила на низком столике в номере Вэнь Цзэнянь.

Она поднялась на служебном лифте.

Странное чувство: впервые она шла этим коридором при ярком дневном свете, но здесь всегда царил полумрак; длинноворсовый ковёр и резные бра отбрасывали приглушённый, двусмысленный свет - будто здесь вечно длились сумерки и снился самый прекрасный сон.

Мэн Нин поднесла карточку к электронному замку, раздался сигнал - дверь открылась.

Она вошла.