Тёплый прилив

Сказав это, Вэнь Цзэнянь повернулась и ушла.

Мэн Нин осталась стоять на месте одна. Вошли сотрудники сверять программу и, увидев её, окликнули:

- Эй, Кара, ты так рано. Как раз вовремя - давай вместе пройдёмся по сценарию? Рассказ о медузах должен быть после закусок.

- А, да, хорошо, - Мэн Нин подошла.

Эта сцена была слишком реальной, слишком будничной, и оттого то, как Вэнь Цзэнянь только что под почти сказочным светом аквариума касалась её губ, стирая помаду, теперь казалось сном.

В душе Мэн Нин зародилось странное чувство: если бы она сейчас спросила у сотрудников, заходила ли сюда Вэнь Цзэнянь, те, скорее всего, удивлённо подняли бы головы и сказали, что вовсе нет.

Что всё это лишь её галлюцинация.

Она провалилась в сон и в конце концов потеряла рассудок. Она думала, что даже влюбившись, сумеет сохранить самообладание, но теперь путались уже сами ощущения реальности.

К счастью, вскоре в зал хлынули дети, и шум развеял её мысли.

После закусок микрофон передали Мэн Нин. Она впервые выступала в роли экскурсовода и повела детей мимо аквариумов.

Дойдя до медузы персикового цветка, она запнулась. Влажная помада была стёрта Вэнь Цзэнянь, и губы стали сухими; голос звучал с запинкой - будто то оцепенение, что принесла Вэнь Цзэнянь, всё ещё держалось и медленно растекалось к сердцу.

Она невольно прикусила нижнюю губу.

Благополучно выполнив задание, Мэн Нин спросила, можно ли ей уйти, и получила утвердительный ответ.

Она вышла из банкетного зала и проходила мимо комнаты отдыха. Из-за сегодняшнего банкета комната пустовала и была не освещена, но из темноты её окликнул мужской голос:

- Кара.

Мэн Нин подошла.

Ну конечно - она сразу почувствовала, что голос знакомый. Это был тот самый инвестор, Иден.

Раз он здесь, значит, сегодняшний банкет устроили для инвесторов?

Фигура Мэн Нин заслонила свет из коридора, и Иден, с трудом разлепив глаза, попросил:

- Не могла бы ты принести мне воды?

Похоже, он много выпил.

Мэн Нин попыталась найти официанта, но сегодня, очевидно, весь персонал был задействован в двух банкетных залах. Она взяла бутылку воды, включила свет в комнате отдыха и только потом вошла и протянула её ему.

Иден окликнул её сзади:

- Кара.

К тому моменту она уже почувствовала неладное и не остановилась, продолжая идти к выходу.

- Кара. - Иден догнал её и обхватил за плечи.

Мэн Нин потом сама себе казалась смешной: вообще-то, ещё прежде чем оттолкнуть его, она вполне рационально размышляла, не стоит ли отказать «помягче».

Она не знала, как откровенная ссора может повлиять на бизнес Вэнь Цзэнянь.

Но за это короткое мгновение колебания пальцы Идена скользнули по её обнажённому предплечью и погладили.

Мэн Нин всю передёрнуло. Она думала, что ей уже многое безразлично и порой даже чувства притупились. Но пальцы мужчины с дурными намерениями - их прикосновение слишком отличалось от прикосновения Вэнь Цзэнянь.

Есть ли в коридоре камеры? Мужчина без малейшего стеснения потянулся к её виску - не то понюхать, не то поцеловать.

Мэн Нин тотчас изо всех сил оттолкнула его, но этот высокий иностранец обладал поразительной силой. Прилипшие к её руке пальцы напоминали скользкое морское растение, и от отвращения её затошнило. В этот миг она инстинктивно вспомнила прикосновение пальцев Вэнь Цзэнянь.

Влажные. Тёплые. Мягкие.

Это был инстинкт. Как когда человека держат под водой и он отчаянно рвётся вдохнуть.

И в этот миг её запястье и вправду обожгло таким прикосновением - прекрасным, точно галлюцинация.

А затем её резко дёрнули назад. Иден и не предполагал, что здесь может быть кто-то ещё, - обернувшись, он увидел прекрасное, но искажённое яростью лицо Вэнь Цзэнянь.

Она рванула Мэн Нин к себе, удостоверилась, что та не пострадала, заслонила собой и влепила ему пощёчину.

Сегодня макияж у неё был густым, и вместо крохотных бриллиантовых гвоздиков она надела длинные бриллиантовые серьги - три нити мелких камней, вправленных в платину, спускались вдоль её стройной шеи.

Пощёчина вышла такой силы, что одна из серёжек, летя следом за инерцией правой руки, хлестнула её по лицу и оставила тонкую кровяную царапину.

Серьга была довольно тяжёлой и уже не могла удержаться в мочке - застёжка расстегнулась, и украшение упало на мраморный пол.

К этому времени уже сбежалось много людей. Яростный окрик Вэнь Цзэнянь и стук серёжки о плитку раздались одновременно:

- She's mine! This is C Hotel!¹

¹Она моя! Это отель C!

Грудь её вздымалась и опускалась.

- How dare you! You stupid xxxxx!²

²Как ты смеешь! Тупая ты xxxxx!

Она выругалась очень грязно - совсем не вязалось с её элегантным вечерним платьем. А тонкая кровяная царапина стала ещё одним штрихом на её ярко накрашенном лице, делая его прекрасным и безжалёзным.

Иден прижимал ладонь к щеке и, похоже, совсем растерялся.

Если понимать слова Вэнь Цзэнянь по контексту, можно было истолковать так: «Это отель C, она сотрудница отеля C, и потому находится под моей защитой».

Но Мэн Нин заметила порядок фраз: сначала она выкрикнула «She's mine», и только потом - «Это отель C».

Вэнь Цзэнянь обернулась к ней:

- Ты в порядке?

Мэн Нин кивнула.

Та сняла с себя жакет и накинула ей на плечи:

- Пойдём со мной.

Тут же примчалась жена Идена и первым делом озаботилась его распухшим лицом. Не стоило и спрашивать, почему жену тоже пригласили на этот банкет, а Иден всё равно распускал руки, - он зарабатывал деньги, и потому голос был за ним. Именно поэтому женщинам так важно иметь собственный доход.

Кто-то из сотрудников поблизости восхищённо шептал:

- Гвинет просто... потрясающая!

- Если бы все руководители были такими, разве могло бы быть хоть какое-то домогательство!

******

Мэн Нин не знала, как это понимать - как обычную защиту любого сотрудника руководством или как то, что было предназначено только ей.

Она верила, что Вэнь Цзэнянь и при других обстоятельствах защитила бы любую девушку, но была не уверена, что столь же решительным способом.

Ярость Вэнь Цзэнянь была неподдельной. Дорогая бриллиантовая серьга упала на пол, и камни рассыпались в разные стороны, но Вэнь Цзэнянь даже не взглянула на них.

Кровавая царапина на лице до сих пор не исчезла.

Вэнь Цзэнянь сразу же вывела её и посадила в гольф-кар, села рядом, на небольшом расстоянии. Мэн Нин думала: не замёрзнут ли её обнажённые белые руки под этим ночным ветром?

Вэнь Цзэнянь оперлась локтем о поручень, подпёрла подбородок и смотрела на проносящиеся мимо тропические заросли - неизвестно, о чём она думала.

Мэн Нин тихо спросила:

- Тебе не нужно возвращаться и улаживать всё это?

- Что улаживать? - голос Вэнь Цзэнянь был очень сухим.

Мэн Нин не знала, как продолжить.

Гольф-кар ехал дальше; её пиджак, накинутый на плечи Мэн Нин, хранил тепло её тела и аромат её духов. Днём прошёл дождь, и в воздухе разлилась лёгкая влага. Гольф-кар остановился у главного входа в отель, и Вэнь Цзэнянь ступила тонким высоким каблуком в лужицу на щебёночной дорожке:

- Выходи.

Она ничего не объяснила водителю - почему ведёт Мэн Нин в главный корпус. Если бы захотела, могла бы сказать, что ей нужно расспросить Мэн Нин о сегодняшнем происшествии или что той после такого потрясения нужен отдельный номер.

Вэнь Цзэнянь, вероятно, считала, что это не нужно. Никто не посмел бы допытываться у неё.

Она провела Мэн Нин наверх и, открыв карточкой свой люкс номер, скомандовала:

- Заходи.

Всё это были повелительные фразы.

Мэн Нин вошла; Вэнь Цзэнянь сразу сбросила туфли:

- Хочешь в душ?

И повела её в ванную:

- Иди мойся, я подожду здесь.

Она прислонилась к стене без тени улыбки. Мэн Нин смотрела на её лицо:

- Ты поцарапалась.

- Что?

- Твоё лицо, тебя сейчас задела твоя серьга.

Вэнь Цзэнянь на миг замерла, поднесла руку к щеке и слегка нахмурилась - кажется, только теперь почувствовала боль.

Но, опустив руку, она снова нахмурилась - на этот раз с нетерпением:

- Ничего страшного. Ты немедленно иди в душ. Сейчас же.

Мэн Нин и вправду нужно было помыться.

Скользкие, точно морские водоросли, пальцы немолодого мужчины оставили липкое, неуходящее чувство.

Мэн Нин сняла пиджак и протянула Вэнь Цзэнянь; та взяла его и швырнула на стоявшую рядом кушетку.

Мэн Нин скрылась в ванной.

Горячая вода обладала силой успокаивать; дыхание мужчины у её виска всё ещё вызывало зуд и мурашки, и отвратительная дрожь, как сороконожка, пробегала по предплечьям.

Она мылась очень долго. Когда она вышла, Вэнь Цзэнянь и вправду всё ещё стояла у двери ванной, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, и смотрела в окно, но с таким выражением, будто ничего перед собой не видела.

В одном ухе всё ещё покачивалась вторая серьга.

Она спросила Мэн Нин:

- Тебе будет некомфортно в банном халате?

Халат - вещь слишком личная, держится лишь на одном поясе, прикрывающем всю уязвимость, и после того, что только что случилось, мог бы вызвать тревогу.

Не дожидаясь ответа, она распахнула дверь ванной, вытащила платье, в котором Мэн Нин только что была, и прямо там же бросила в мусорную корзину. Мэн Нин сказала:

- Это же...

- Я знаю, - после ярости, обрушенной на Идена, её голос всё это время был очень ровным. - Ты взяла его напрокат у отеля.

И коротко добавила:

- Я всё улажу.

Затем подошла к своему шкафу, достала аккуратно сложенную рубашку и брюки и протянула Мэн Нин - от них пахло её духами, уже едва уловимыми, и лёгким ароматом прачечной.

Она сказала:

- Переодевайся, я не смотрю.

Мэн Нин впервые надела одежду Вэнь Цзэнянь.

Она вышла в малую гостиную и увидела, что Вэнь Цзэнянь сидит на том самом белом диване, где они обычно сидели вдвоём, а на низком столике перед ней стоят бутылка вина и два бокала.

Мэн Нин бросила взгляд - это было не то вино, что Вэнь Цзэнянь дарила ей, а другое, тёмно-янтарного цвета.

Вэнь Цзэнянь позвала её:

- Иди сюда, садись.

Мэн Нин села, и Вэнь Цзэнянь снова спросила:

- Хочешь выпить?

Мэн Нин покачала головой. Вэнь Цзэнянь сказала:

- А мне нужно, составь компанию.

Сегодня она взяла широкий стакан, и в руке он давал какое-то ощущение устойчивости. Налила две порции; спиртное оказалось очень крепким, и Мэн Нин сморщила нос.

Она усмехнулась и сказала Вэнь Цзэнянь:

- Один такой бокал, наверное, стоит половину моей месячной зарплаты?

Вэнь Цзэнянь проигнорировала её дурачество; осушив свой стакан, она не поставила его, а продолжала держать в пальцах, слегка вращая запястьем.

Мэн Нин тихо произнесла:

- У тебя в номере есть аптечка? Давай я обработаю тебе рану на лице.

- Я в порядке, - голос Вэнь Цзэнянь в каждой фразе был ровным. Она поставила стакан на стол, снова наполнила его и подняла глаза на Мэн Нин: - Будешь ещё?

Мэн Нин покачала головой.

Вэнь Цзэнянь поднесла стакан к губам, и на кромке остался алый отпечаток помады. Спиртное было слишком крепким, и Мэн Нин не знала, ела ли Вэнь Цзэнянь что-нибудь этим вечером. Она не удержалась и предупредила:

- Пей поменьше.

- Мне надо, - ответила та. - Унять злость.

Мэн Нин сказала:

- Со мной ведь ничего не случилось.

- Я знаю, что ты считаешь, будто с тобой ничего не случилось. - Вэнь Цзэнянь кивнула. - Именно это меня и бесит, Мэн Нин: почему ты считаешь, что с тобой ничего не случилось?

Мэн Нин замерла.

Вэнь Цзэнянь снова спросила:

- С чего ты взяла, что твои чувства не имеют значения?

Это были два риторических вопроса, не требовавших ответа. Она поставила стакан и медленно выдохнула:

- Где ты хочешь переночевать? Здесь или вернёшься в общежитие? Если здесь - не беспокойся, ничего не случится, мне нужно работать.

Мэн Нин подумала:

- Я, пожалуй, в общежитие.

Вэнь Цзэнянь, видимо, тоже считала, что ей лучше вернуться в привычную обстановку:

- Хорошо, я кого-нибудь попрошу тебя проводить.

- Не надо, - Мэн Нин поспешно отказалась. - Я сама.

Вэнь Цзэнянь вскинула на неё глаза, но больше ничего не сказала, только кивнула.

Мэн Нин встала:

- Тогда я пойду.

Уже повернувшись, она не сдержалась и оглянулась:

- Ты только больше не пей.

Вэнь Цзэнянь сидела на месте, не поднимая головы, открывая взгляду лишь бледный загривок, и тихо отозвалась:

- Угу.

******

Мэн Нин одна пошла пешком в общежитие.

Толкнула дверь - Ци Сяо, будто страус, кружила по комнате и, завидев её, тут же подскочила:

- Ты в порядке?

У сотрудников были всевозможные чаты, и сегодняшнее происшествие видели многие; похоже, до Ци Сяо уже дошла новость.

Мэн Нин изогнула губы:

- Всё нормально.

- Я хотела тебе написать, - сказала Ци Сяо, - но услышала, что тебя увела Гвинет, и боялась помешать.

- Понятно. - Мэн Нин подумала: надо было первой отправить Ци Сяо весточку. Она не знала, как долго та кружила по комнате, и усадила её обратно на кровать. - Она отвела меня к себе в номер, я приняла душ, переоделась, а потом я сразу сюда.

Ци Сяо кивнула:

- Хорошо, что всё обошлось, я до смерти перепугалась. А она как?

Мэн Нин замялась. Ци Сяо поднесла к её лицу телефон.

Кто-то снял момент, когда Вэнь Цзэнянь уводила её, - правда, сама Мэн Нин, укрытая пиджаком и с опущенной головой, попала в кадр лишь полусилуэтом. В центре снимка была Вэнь Цзэнянь.

Та плотно сжала губы и шла очень быстро, отчего фигура чуть смазалась в движении. Но лицо вышло чётко: брови - как далёкие горы, тонкие алые губы.

Кровавая царапина на щеке стала странным украшением, придавая ей вид одновременно сильный и хрупкий.

Мэн Нин опустила глаза и смотрела на этот снимок.

- Я вообще-то не собиралась спрашивать, - Ци Сяо сидела напротив неё, - но ты не думала о том, что она, возможно, и вправду тебя любит?

Мэн Нин подняла глаза и вернула телефон Ци Сяо.

Та взяла его и добавила:

- Я слышала, что сделка сорвалась.

- Когда ты это услышала?

Ци Сяо назвала время.

Мэн Нин прикинула: это было как раз тогда, когда она принимала душ, а Вэнь Цзэнянь ждала её снаружи.

- Я никогда раньше не видела, чтобы Гвинет выходила из себя. Это было страшно.

Мэн Нин сидела, низко опустив голову, и безотчётно тёрла пальцами край кровати.

Сегодня вечером она спросила Вэнь Цзэнянь, не нужно ли той вернуться и уладить последствия, и та ответила очень спокойно - Мэн Нин решила, что выход всегда найдётся.

В конце концов, Вэнь Цзэнянь была слишком сильна.

Но теперь Ци Сяо говорила ей, что сделка сорвалась.

Она и раньше допускала, что Вэнь Цзэнянь её любит, - с того самого момента, как обнаружила, что та была близка только с ней.

Но в этом не было смысла.

Ци Сяо помогла ей проанализировать:

- Посмотри на себя: с виду ты покладистая, но на самом деле к тебе довольно трудно подступиться. Любой, кто пытался за тобой ухаживать, получал отказ. Если бы она не делала вид, что ты ей не нравишься, ты бы давно сбежала?

Да, она бы сбежала.

Она не могла вынести ничьей любви, а уж тем более - любви Вэнь Цзэнянь.

Ци Сяо всмотрелась в её лицо:

- Ты... может, сходишь к ней?

Мэн Нин подумала:

- Надо.

Ци Сяо тут же замахала руками:

- Иди-иди, надо же когда-то всё прояснить.

Мэн Нин встала и вышла.

Весенняя ночь после дождя пахла травой и листвой, было по-особенному тихо. Мэн Нин провела карточкой и открыла дверь номера Вэнь Цзэнянь, понятия не имея, бушует ли в деловом мире, где та обитала, настоящая буря.

Мэн Нин вошла.

В малой гостиной горел свет, но там никого не было. Рабочие привычки Вэнь Цзэнянь были далеки от идеальных: сигареты, вино и бумаги были разбросаны по всему низкому столику, и от ветра страницы легко колыхались.

Мэн Нин проследила за этим ветром и перевела взгляд на террасу.

Вэнь Цзэнянь стояла там, опершись одной рукой на бледно-белые мраморные перила, и обернулась.

Мэн Нин вдруг вспомнила, как увидела её в первый раз.

Тогда был корпоративный банкет, и она тоже стояла на самом краю террасы, в чёрном вечернем платье до пят, а за спиной у неё был песчаный пляж, уходящий в море и небо, и где-то вдалеке серебрилась полоска прибоя.

Ночной ветер легко покачивал её подол и длинные волосы, но её красота, казалось, заставила само время замереть. Как застывший в воздухе фейерверк, распустившийся в полную силу, - так навеки сохранилось бы это мгновение.

Тогда на ней была чёрная кружевная маска. Теперь лицо её было покрыто изысканным, тщательно прорисованным макияжем. И Мэн Нин трудно было сказать: снимала ли Вэнь Цзэнянь свою маску хоть когда-нибудь?

Она подошла ближе и увидела, как Вэнь Цзэнянь держит между пальцами тонкую белую сигарету.

От порыва ветра серебристый пепел легко взлетел в воздух.

Из её тонких губ струился дым, и она спросила Мэн Нин:

- Что-то случилось?

Мэн Нин чувствовала, что ей, наверное, пока не хватает опыта: даже подойдя так близко к Вэнь Цзэнянь, она не уловила ни малейшего запаха крови и бури. Здесь всё было таким же мягким и неспешным, как колышущиеся за спиной кисейные занавески, - точно сон, где нет никаких мирских забот.

Но Мэн Нин должна была спросить:

- Я слышала, что сделка с финансированием вроде бы провалилась. Это правда?

Она вовсе не была самонадеянна, но если это и впрямь связано с тем, что случилось сегодня вечером, - может, она могла бы что-то сделать? Может, извиниться перед Иденом? В голове у неё всё смешалось, и она не знала, что важнее - принципы или то, чтобы бизнес Вэнь Цзэнянь не пострадал.

Наверное, в её душе последнее было важнее.

Она до смерти боялась, что из-за неё устоявшаяся жизненная траектория Вэнь Цзэнянь хоть на волосок отклонится.

Вэнь Цзэнянь спрашивала, с чего она взяла, что её чувства не имеют значения.

Да, наверное, с того, что она - человек, который вот-вот уйдёт. Ещё неделя - и здесь не будет никакой Мэн Нин. Стоит ли придавать этому столько значения?

Вэнь Цзэнянь взглянула на неё:

- Я бы не стала называть это провалом - это был двусторонний выбор.

- Перед сегодняшним банкетом я получила от актуария отчёт об оценке рисков и обнаружила в контракте лазейку, так что в любом случае искала бы способ его расторгнуть.

Значит, сегодняшний случай просто подвернулся Вэнь Цзэнянь под руку как разменная фигура?

Мэн Нин сделала полшага назад. Вэнь Цзэнянь повернула голову и посмотрела на неё:

- Иди отдыхай.

На этом прекрасном, почти безразличном лице тонкая алая царапина выделялась на белоснежной коже.

Мэн Нин кивнула.

- Мэн Нин.

Вэнь Цзэнянь окликнула её, когда она уже уходила.

- Сегодня мне нужно было постоянно созваниваться с актуарием, поэтому я пошла в ту сторону, где потише. Если бы я случайно не наткнулась на то, что случилось сегодня, - что бы ты стала делать?

Что бы она стала делать.

Мэн Нин ещё не успела об этом подумать.

Вэнь Цзэнянь изогнула губы:

- Ты могла бы позвать меня по имени, и я пришла бы тебя спасти.

По какому имени?

Вэнь Минь? Вэнь Цзэнянь? Или Гвинет?

Наверное, последнее. Теперь она стала настолько сильной, что даже буква G сделалась её единоличным знаком. На заявлении об увольнении, которое она вернула Мэн Нин, в графе подписи фиолетово-синими чернилами было выведено - «G».

Она произнесла это шутливым тоном, будто напоминая Мэн Нин не принимать эти слова слишком близко к сердцу. Но её прямая, стройная фигура была такой спокойной и уверенной, что хотелось верить: она - божество этого сна, и стоит только позвать её - она и вправду спустится с небес.

И тогда трон из терний снова зарастёт розами, дракон уснёт в навеки замкнутой пещере, а она коснётся твоих век - и ты погрузишься в прекрасный сон без пробуждения.

Мэн Нин готова была скорее принять, что Вэнь Цзэнянь использовала сегодняшнее происшествие как разменную фигуру, чем поверить, что та ради неё не посчиталась с последствиями.

Она совсем не рассердилась, тихо пожелала Вэнь Цзэнянь спокойной ночи и вышла.

На этот раз она оставила карточку-ключ на низком столике.

Она подумала, что больше не придёт.

******

На следующий день, придя на работу, Мэн Нин ожидала, что кто-нибудь спросит её о вчерашнем происшествии.

Но никто не спросил. И никто - ни с добрыми намерениями, ни с не очень - не подшучивал: «Ты в одиночку изменила курс всего отеля С».

Говорили, что та группа инвесторов покинула остров той же ночью, и вчерашнее происшествие вместе со всеми переговорами о финансировании испарилось, как утренняя роса под солнцем, не оставив и следа.

Вэнь Цзэнянь распространила информацию ровно в той мере, в какой нужно. Мэн Нин слышала, как сотрудники обсуждали «инсайдерские новости»: будто условия сделки содержали изъян и её поставили на паузу.

Финансирование изменило бы распределение текущих выгод. В прошлом году отель С не достиг плановых показателей, а теперь ещё и эта сделка стала «прямой угрозой» для всех. Руководство с болью осознало ошибки, и план оптимизации Вэнь Цзэнянь был снова поднят и одобрен.

Мэн Нин находилась в самом низу пищевой цепочки и даже не могла предположить, не было ли всё это переговорное шоу целиком поставлено Вэнь Цзэнянь.

Всего лишь тактический ход.

Говорили, что финансовый отчёт отеля С за прошлый квартал был блестящим и Вэнь Цзэнянь перед вылетом в Париж сможет представить корпорации более чем удовлетворительный результат.

Неудивительно, что она так быстро поднималась - она заворачивала всё в оболочку сна, и никто не мог разгадать её истинных намерений.

Мэн Нин больше не искала встреч с Вэнь Цзэнянь.

Так прошло время до выходного дня, и они с Ци Сяо вместе покинули остров.

Это был последний выходной: в следующий раз, когда она поднимется на остров, можно будет сразу оформлять увольнение.

А это означало, что завтра Вэнь Цзэнянь улетит в Париж.

Первый выходной день Мэн Нин прошёл почти так же, как и любой другой. Уборка, обед в полдень, днём Ци Сяо и Сун Сяо отправились за покупками, а она дома разбиралась, как собрать комбинированный шкаф для обуви, который Сун Сяо заказала в интернете.

Они уже решили: маленькую комнату Мэн Нин всё равно не сдать за большие деньги, а Ци Сяо и Сун Сяо не очень-то хотели пускать чужих людей, поэтому договорились просто разделить эту часть аренды между собой.

Солнце клонилось к западу, и лучи, просачиваясь сквозь окно, рисовали на деревянном полу, где Мэн Нин сидела, скрестив ноги, два искажённых световых квадрата.

Дверь вдруг распахнулась.

Вошла Ци Сяо - одна, с сумками из магазина. Мэн Нин улыбнулась и спросила:

- А Сун Сяо где?

- Она пошла за маринованными закусками. - Ци Сяо бросила сумки на двухместный диван и тут же вцепилась Мэн Нин в руку: - Вставай, быстрее.

- Куда?

- Я узнала: сегодня в семь тридцать вечера есть катер на остров. Если ты сейчас поедешь на метро - успеешь. - С этими словами она потянула Мэн Нин к выходу.

- Эй, - Мэн Нин, смеясь, пыталась её остановить. - Зачем нам возвращаться на остров сегодня вечером?

- Не нам! А тебе! - выкрикнула Ци Сяо. - Мэн Нин, хватит притворяться! Ты правда не хочешь задать ей ещё хоть один вопрос? Ты правда не хочешь спросить её: если бы не было необходимости расторгать сделку - что бы она сделала, увидев, как Иден к тебе пристаёт?

Стала бы она и тогда в ярости бить его по лицу?

Ци Сяо вдруг расплакалась:

- А вдруг она тоже тебя любит? Ты даже не попыталась по-настоящему, ты так и дашь ей просто уехать?