Тёплый прилив

Когда-то Мэн Нин решительно говорила Ци Сяо, что подростковой привязанности недостаточно, чтобы пересечь бескрайние годы, недостаточно, чтобы осветить их нынешние, такие разные жизни.

Жизнь истёрла её до предела - когда-то яркая и открытая, она давно превратилась в законченную пессимистку.

Никакого везения. Никаких исключений.

Но почему Вэнь Цзэнянь доверилась именно ей? Почему сделала её единственной и особенной?

Она опустила взгляд на свои пальцы. Телесная близость и впрямь каким-то образом прокладывает путь к разуму.

Вэнь Цзэнянь... испытывает к ней чувства?

Эта нелепая мысль всплыла впервые.

Но взгляд её медленно пополз вверх и замер на шраме на запястье.

Не такой уж и страшный, правда? Извилистый след. Пять лет прошло, она не была склонна к келоидным рубцам, кожа у неё светлая - шрам давно стал старым, почти слился с цветом кожи.

Когда они только начали, Вэнь Цзэнянь палец за пальцем касалась её ладони, провела, скользнула ниже - и её палец прошёлся по этому следу.

В тот миг сердце Мэн Нин готово было выпрыгнуть из груди - она до смерти боялась, что Вэнь Цзэнянь спросит, что случилось.

Но пальцы Вэнь Цзэнянь, словно вода, скользнули дальше, продолжая ласкать её предплечье.

И до самого конца их близости, когда Вэнь Цзэнянь уже стояла, прислонившись к стене, и застёгивала пуговицы на рубашке, она лишь невзначай, будто в праздной беседе, спросила, кто ещё, кроме верующих, носит чётки, - и голос её был так безразличен.

Разве можно по-настоящему любить человека и не испытывать к нему ни капли исследовательского любопытства?

Мэн Нин выключила воду, кое-как вытерла волосы, снова обмотала чётки вокруг запястья и только тогда вышла из ванной.

Легла в постель, но всё не могла разобраться в мыслях.

И Вэнь Цзэнянь ей и вправду приснилась.

Во сне она была ещё более необузданной и своевольной - перепробовала все позы, что когда-либо мелькали у неё в голове, но не осуществились наяву.

Наверное, она и во сне хотела увидеть.

Увидеть, как на бледной коже Вэнь Цзэнянь проступает почти невозможный, нелепый румянец. Увидеть, как на её брюках, когда она стоит на коленях, заламываются складки. Увидеть, как чёрные кружевные бретели путаются с блузкой и свисают с белоснежного плеча.

Увидеть, как Вэнь Цзэнянь теряет самообладание - и только из-за неё.

Жажда обладания и алчность проникли в самый костный мозг и даже во сне не давали ей покоя.

Проснувшись, она почувствовала жажду. Села на кровати и некоторое время сидела в оцепенении.

Взглянула на телефон - четыре утра. Сон её всегда был таким: рваным и неглубоким. Как и следовало ожидать, она больше не смогла уснуть. Но за водой не пошла - спустилась с кровати, подошла к окну, распахнула его и закурила.

Зажигалкой Вэнь Цзэнянь, которую тайком оставила у себя.

С сигаретой в пальцах она смотрела вниз, на продуктовый рынок. Уже начали подтягиваться торговцы, доносился гул фургонов и гортанные звуки не совсем понятного ей местного наречия.

Футболка на ней была такой же пугающе белой, как и лицо, а когда она не улыбалась, проступала какая-то усталость, которую всё труднее было скрыть.

Если Вэнь Цзэнянь и вправду испытывает к ней чувства, то это всё...

Полный провал.

******

На следующее утро Сун Сяо рано ушла на работу. Мэн Нин заметила, что Ци Сяо почти до полудня ещё не вставала, подошла и постучала в дверь её комнаты:

- Ци Сяо?

Дверь приоткрылась, и оттуда высунулась голова Ци Сяо - уже при полном макияже.

Увидев, что Мэн Нин одна, она заговорщицки понизила голос:

- А она где?

- Ушла ещё вчера вечером.

- Чего? - Ци Сяо рывком распахнула дверь и вышла. - Вчера вечером ушла? Что ты ей сделала? Ты что, правда не справилась?

Мэн Нин взглянула на неё, хотела что-то сказать - и остановилась.

Вместо этого выдавила:

- Давай быстрее умывайся и иди завтракать, соевое молоко остынет.

Ци Сяо, чистя зубы и булькая пеной, невнятно утешала её:

- Ничего-ничего, не получилось - так не получилось, кому из нас не нужен процесс обучения, дай-ка я тебе позже подкину ещё учебных материалов...

Мэн Нин молчала. Ци Сяо вытерла пену с губ полотенцем, села за стол, оглядела её и присвистнула:

- Ты посмотри на эти круги под глазами... Так ты провалилась или, наоборот, так разошлась, что спугнула её?

А потом добавила с наставительной серьёзностью:

- Нин, я понимаю: в первый раз в роли топа - тут и волнение, и спешка. Но ты всё-таки поосторожнее, это же наша элита из лесбийского круга... В общем, ты, хм, не перебарщивай.

Мэн Нин бросила палочку жареного теста в её миску с соевым молоком:

- Еды и так мало, а ты всё не затыкаешься.

Ци Сяо захихикала, откусила кусочек - и брызги соевого молока разлетелись по столу. Вытирая салфеткой, она спросила:

- А чего она вчера пришла?

- Наверное, просто... выпила лишнего, зашла передохнуть.

- Только вот ты, - Ци Сяо выразительно глянула на неё, - ей и передохнуть-то не дала.

Кажется, так всё и вышло на самом деле.

Ци Сяо знала, что Мэн Нин влюблена в Вэнь Цзэнянь, и знала, что той осталось чуть больше недели до отъезда.

Но что ещё можно было сделать, кроме как отшучиваться с улыбкой?

******

К вечеру они вдвоём сели на катер и вернулись на остров.

У берега пришвартовалась яхта, и Ци Сяо задержала на ней взгляд - с яхты спускалась Чэнь Луцзы в маленьком вечернем платье.

- Hi, - первой поздоровалась Ци Сяо.

Чэнь Луцзы, вглядевшись при свете причальных фонарей, широко улыбнулась:

- Hi, Шэрон! Hi, Кара!

Они вместе ездили в ознакомительный тур на остров и были уже чуть знакомы. Ци Сяо, как заправский экстраверт, тут же пустила в ход свои социальные таланты:

- Какое красивое платье!

Её короткое платье напоминало лепестки розы и подчёркивало медовый оттенок кожи; макияж был ярким, длинные ресницы - словно крылья бабочки, а в ушах покачивались ярусные серьги-колокольчики, ничуть не выглядевшие безвкусно. Улыбка добавляла ей ещё больше очарования:

- Спасибо.

Мэн Нин не могла удержаться от тайных взглядов в её сторону.

Чэнь Луцзы была похожа на розовую воду - прозрачная, свежая, вся как на ладони.

Она не была с ними близко знакома, всего-то и связывало их, что совместная поездка на остров да несколько партий в пляжный волейбол. Но она без стеснения болтала и улыбалась:

- Я вчера была на яхте на вечеринке у друзей, вот только сейчас добралась.

- Вчера? - вдруг подала голос Мэн Нин.

Ци Сяо бросила на неё ещё один взгляд.

За два года знакомства Мэн Нин, хоть и была покладистой, никогда первой не заводила разговоры с посторонними.

Чэнь Луцзы изогнула губы:

- Ага, ещё со вчерашнего дня начали, буянили двое суток подряд, я еле живая.

Мэн Нин улыбнулась.

Дальше они втроём пошли в сторону отеля. Когда шагали через пляж, Чэнь Луцзы, в отличие от Вэнь Цзэнянь, не пошла по деревянному настилу на каблуках, а вместе с ними ступила на песок, небрежно скинув туфли и держа их в руке.

Она блаженно вздохнула:

- Обожаю, как песок ощущается под босыми ногами.

У главного корпуса отеля их пути разошлись. Чэнь Луцзы, ничуть не заботясь о песке, оставшемся в туфлях, жизнерадостно помахала им:

- Сладких снов!

Её розовое платье исчезло в закатных переливах. Мэн Нин и Ци Сяо пошли дальше, к общежитию для персонала, спустились по ступенькам к своей полуподвальной комнате.

Именно в этот момент Ци Сяо спросила:

- А что было вчера?

- М? - Мэн Нин шла впереди, и Ци Сяо, опустив глаза, видела как раз татуировку на её загривке.

- Когда Алексис сказала, что вчера была на вечеринке, ты почему удивилась?

Потому что.

Мэн Нин про себя ответила: Вэнь Цзэнянь сказала, что вчера вовсе не встречалась с инвесторами, но когда она пришла к ним на съёмную квартиру, от неё явственно пахло спиртным. У Мэн Нин мелькнула догадка: должно быть, Чэнь Луцзы устроила ей празднование дня рождения.

Но теперь она узнала, что Чэнь Луцзы и понятия не имела о том, что вчера был день рождения Вэнь Цзэнянь.

Иначе, с её-то одержимостью Вэнь Цзэнянь, она ни за что не поехала бы на какую-то вечеринку на яхте.

Выходит, Вэнь Цзэнянь по-прежнему не любила праздновать дни рождения?

Мэн Нин размышляла об этом, а вслух с лёгкой усмешкой ответила Ци Сяо:

- Долго же они гуляли. У молодых сил хоть отбавляй.

Ци Сяо фыркнула:

- А ты-то сколько лет? Говоришь, будто тебе уже за семьдесят. Вон круги под глазами, а тоже про выносливость рассуждаешь...

Она так увлеклась своей болтовнёй, что совсем не заметила, как Мэн Нин вдруг остановилась у двери в общежитие, а когда обернулась - они чуть не столкнулись.

- Ой, мамочки! - вскрикнула Ци Сяо. - Хорошо, что я шустрая, а то столкновение двух топов - это была бы катастрофа века.

Солнце клонилось к закату.

Огромные клубы оранжево-золотых облаков разливались по небу, но в их полуподвальную комнату через маленькое окошко под потолком просачивалась лишь слабая полоска света.

Мэн Нин сказала:

- Вчера был её день рождения.

Ци Сяо замерла.

******

Мэн Нин и вправду долго колебалась.

Она думала: когда Вэнь Цзэнянь ещё подростком уехала за океан, в Англию, к тёте, - она и потом не полюбила отмечать дни рождения?

Как тогда, когда Вэнь Цзэнянь стояла на высоких каблуках в буддийском храме, и её стройный силуэт был усыпан световыми пятнами, дрожавшими в кронах деревьев, и она с безразличным лицом сказала, что не верит в богов.

Судя по послужному списку Вэнь Цзэнянь, она вечно летала по всему миру и, похоже, почти не бывала в Англии.

Значит, с тётей она не была особенно близка?

Помнила ли тётя её день рождения?

Кто-нибудь ещё, кроме Мэн Нин, поздравил её вчера с днём рождения?

Мэн Нин повторила:

- Да, вчера, двадцатого марта, был её день рождения.

Она не имела права требовать, чтобы Ци Сяо это запомнила.

Просто ей почему-то подумалось: если бы Ци Сяо запомнила...

Тогда в этом мире, кроме неё самой, всё-таки нашёлся бы ещё кто-то, кто двадцатого марта вспомнил, что это день рождения Вэнь Цзэнянь.

- Корпорация никогда не публикует личные данные руководства, - осторожно заметила Ци Сяо. - Ты знала это ещё с тех пор?

- Да, - Мэн Нин открыла дверь в общежитие, Ци Сяо вошла следом и бросила сумку в ногах своей кровати.

В голове у Ци Сяо была полная неразбериха.

Раскладывая выстиранную униформу в шкафу, она думала: даже Чэнь Луцзы не знает дня рождения Вэнь Цзэнянь, а та именно в этот день пришла к Мэн Нин.

Неужели Мэн Нин настолько важна для неё - или она и вправду лишь хотела увидеть с ней один только сон?

Ци Сяо обернулась к Мэн Нин, которая вешала в шкаф спортивную одежду, открыла рот - и снова закрыла.

И только когда Мэн Нин захлопнула дверцу шкафа и спросила: «Ты не будешь одежду убирать?» - она очнулась:

- А, сейчас.

Ци Сяо решила, что лучше не гадать попусту.

Дать человеку несбыточную надежду, а потом разбить её - это самое жестокое.

******

Мэн Нин пришла к Вэнь Цзэнянь только через два дня.

Вэнь Цзэнянь сидела на диване; на низком столике были разложены разбросанные документы, стояла всё та же пачка сигарет, зажигалка с логотипом отеля C и тонкостенный хрустальный бокал с белым вином на донышке.

Мэн Нин подошла. Вэнь Цзэнянь не подняла головы:

- Подожди.

- Угу.

Мэн Нин села и повернулась к террасе.

Сегодня был прилив, и с этого места виднелись гребешки волн. Широкая полоса пляжа и тропические пальмы, белые кисейные занавески, колышущиеся в лунном свете, - всё это напоминало бесконечное лето.

Само то, что она сидела здесь, уже было похоже на сон.

Пока Вэнь Цзэнянь не отбросила последнюю страницу:

- Вымоталась до смерти.

Она, в кои-то веки изменив своей всегдашней прямой осанке, откинулась на спинку дивана и под шум волн закрыла глаза. Последняя страница полетела легко, подхваченная ветром, скользнула по её голени и приземлилась на туфлю.

Кажется, она и впрямь устала - даже не пошевелилась.

Мэн Нин встала, наклонилась, подняла лист и привела в порядок все бумаги на столике.

Она обычно избегала даже смотреть на содержание конфиденциальных документов, но когда её пальцы подхватили ещё одну страницу, взгляд вдруг замер.

На столике, под бумагами, лежала шоколадка.

Она была уже совсем маленькой - похоже, из той самой плитки, от которой Вэнь Цзэнянь дала ей откусить, когда у неё упал сахар.

Позже, придя в номер Вэнь Цзэнянь, она заметила, что та тоже откусила от этой шоколадки, и поверх её следа от зубов лёг отпечаток помады.

Тогда она тайком откусила ещё кусочек - и её зубы перекрыли половину того алого следа.

Она знала, что Вэнь Цзэнянь, когда работает головой, любит выпить, но к сладкому привычки не имеет.

И вот теперь здесь снова лежала такая же шоколадка, и на месте укуса снова виднелся след помады Вэнь Цзэнянь.

На мгновение Мэн Нин показалось, что время остановилось.

Будто всё вернулось к тому моменту, когда они только встретились вновь, - тогда они тоже ничего не говорили и обо всём лишь догадывались. Например, Вэнь Цзэнянь никогда сама не звала её в свой номер, - так, может быть, каждый раз, когда у неё возникало такое желание, она просто сидела здесь и понемногу кусала шоколад?

Да и сейчас всё оставалось по-прежнему: они ничего не говорили, обо всём лишь догадывались.

Вэнь Цзэнянь, не меняя позы, открыла глаза:

- Мэн Нин, ты всегда была такой заботливой, правда?

Она имела в виду, как та собрала за неё документы.

Конечно, она заметила, что Мэн Нин увидела шоколадку, но голос её прозвучал так безразлично, и она не сказала об этом ни слова.

Она позвала Мэн Нин через плечо:

- Сядь.

Мэн Нин снова опустилась на диван и смотрела, как Вэнь Цзэнянь на каблуках подходит к ней.

Сбросила туфли и коснулась ногой её колена.

Потом поправила край узкой юбки и, совсем как в тот вечер, когда садилась на неё верхом в брюках, снова перекинула через неё ногу.

Подол юбки врезался в бёдра, оставляя лёгкий след, и Мэн Нин уставилась на этот след.

А потом её взгляд медленно пополз вверх.

Скользнул по металлической цепочке на талии. По форменному пиджаку. По безупречному воротнику блузки. И наконец остановился на её изысканно уложенных волосах.

Верхняя половина её облика была столь строгой и благопристойной, что это составляло резкий контраст с тем, как она сейчас сидела. Противоречие было её оружием, и каждый раз оно затягивало до невозможности вырваться.

Мэн Нин взялась за её тонкую талию, под пальцами скрипнула металлическая цепочка.

Пожалуй, это был первый раз, когда Мэн Нин заглянула ей в глаза так прямо.

Ей хотелось разглядеть, что же таится в этих глазах, почти отливающих розовато-лиловым.

Была ли там симпатия? Привязанность?

Но Вэнь Цзэнянь лишь слегка приподняла уголки губ и спокойно выдержала её взгляд.

Ничего нельзя было прочесть.

Мэн Нин чуть сжала руки - сколько же сантиметров в талии Вэнь Цзэнянь? Её и впрямь можно было обхватить всю.

Вэнь Цзэнянь расстегнула цепочку и вытянула её из пальцев Мэн Нин.

С того самого раза, когда Мэн Нин ухватилась за эту цепочку и Вэнь Цзэнянь увлекла её за собой в море, она запомнила её навсегда.

Тонкая, но холодная и жёсткая. Обводила мягкий изгиб талии и придавала облику строгость.

Теперь цепочка была в руках у Вэнь Цзэнянь.

Она завела руки Мэн Нин за спину и обвила цепочку вокруг них.

Прямо поверх чёток, плотно стянув её худые предплечья.

И, делая всё это, Вэнь Цзэнянь мягко похвалила её:

- Хорошая девочка.

Потом встала, вышла из гостиной, а когда вернулась, в руке у неё была маленькая синяя коробочка.

Снова оседлала бёдра Мэн Нин, даже не расстегнув пиджака.

Только металлическая цепочка, обычно облегавшая её талию, теперь стягивала запястья Мэн Нин и понемногу нагревалась от тепла её тела.

Вэнь Цзэнянь была злопамятна.

В прошлый раз Мэн Нин не дала ей раздеться, и теперь она не позволяла раздеться Мэн Нин.

Спортивные штаны посвободнее брюк, но когда они так спутаны на ногах, возникает странное чувство - будто они в классе, в кино, в библиотеке, в любом не слишком уединённом месте, и в украденное время творят тайные дела.

Это пьянило.

Хотелось быстрее, но рассудок твердил: не так быстро.

Вэнь Цзэнянь обнимала её и, прильнув к мочке уха, нежно посасывала, хвалила, какая она послушная, и напоминала дышать.

Сопротивляться было инстинктом. Мэн Нин чувствовала, как цепочка снова и снова задевает её чётки.

Вэнь Цзэнянь всегда была с ней властной. И она давно поняла, что вовсе не против этого.

Когда есть кто-то сильный, кто ведёт тебя, принимает тебя, хвалит тебя, - будто тебе самой не нужно нести никакой ответственности. Мэн Нин уже очень давно не чувствовала себя в безопасности, но она должна была признать: каждый раз, когда они занимались этим, ей было спокойно.

Так спокойно, что она могла разжать челюсти и позволить этим смущающим звукам пролиться наружу.

Вэнь Цзэнянь легонько целовала её в ухо, успокаивая:

- Мэн Нин, не плачь, it's on me¹.

¹это моя вина

Она снова и снова повторяла её имя - Мэн Нин, Мэн Нин.

Мэн Нин сама не могла понять, отчего текут слёзы - от тела или от души. Это не были очищающие, облегчающие слёзы - просто влажная пелена собиралась у корней ресниц, делая глаза красными.

Пока Вэнь Цзэнянь не ослабила цепочку.

Когда Мэн Нин встала, она выглядела слегка растрёпанной, пояс её спортивных штанов безвольно болтался.

Одежда Вэнь Цзэнянь оставалась безупречной, но грудь вздымалась ещё сильнее, чем у неё.

Мэн Нин чувствовала, как сильно Вэнь Цзэнянь жаждет власти над ней, - и то, что Вэнь Цзэнянь испытывала от этой власти огромное удовлетворение.

Мэн Нин сказала:

- Я на минутку в ванную.

- Хорошо, иди.

Вэнь Цзэнянь вытерла руки, села обратно на диван и попыталась выровнять дыхание.

Когда Мэн Нин вышла из ванной, она уже курила, снова взяв в руку тот самый последний лист документа.

Услышав, что Мэн Нин вышла, она снова отложила лист и сквозь клубы дыма посмотрела на неё.

Мэн Нин сжала пальцы.

Ей слишком сильно нужно было понять, есть ли у Вэнь Цзэнянь к ней хоть немного чувств.

Стоит ли спросить?

Но не покажется ли это самовлюблённостью? Она ужасно боялась услышать небрежный, лёгкий смешок Вэнь Цзэнянь.

Телесная близость - это ведь свободный выбор взрослых людей, и если Вэнь Цзэнянь находила её привлекательной, в этом не было ничего особенного.

А день рождения - возможно, это лишь потому, что она просто оказалась тем человеком, который знал, когда он.

Она передумала тысячу раз за полминуты и снова и снова отвергала собственные мысли.

Первой заговорила Вэнь Цзэнянь:

- Ты ещё не взяла сегодняшний фантастический рассказ.

- А? Да.

Английский Мэн Нин, пожалуй, стал лучше.

Иногда Вэнь Цзэнянь не читала ей вслух, и она забирала страницу с собой - и в целом уже могла разобраться сама.

Рассказ близился к концу.

В этот миг Вэнь Цзэнянь положила на низкий столик конверт с тиснёной буквой «С» и подтолкнула его в сторону Мэн Нин.

Мэн Нин взяла конверт и озадаченно сказала:

- Спасибо.

Вэнь Цзэнянь усмехнулась.

Опустила глаза, затянулась и медленно выдохнула дым:

- Это последняя страница рассказа.

Мэн Нин замерла.

Вэнь Цзэнянь взяла ещё один конверт - такой же белоснежный, с той же буквой «С» - и аккуратно положила его рядом с первым:

- А увидев это, ты, наверное, должна быть ещё благодарнее.

Мэн Нин взяла конверт, но не успела его вскрыть - Вэнь Цзэнянь сказала сама:

- Это твоё заявление об увольнении. Я внесла его в систему заранее, так что через неделю, когда я уеду, ты сможешь уволиться одновременно со мной.

Мэн Нин долго молчала, но на этот раз так и не сказала «спасибо».

Вэнь Цзэнянь снова взяла в руки ту последнюю страницу; пепел с сигареты, который она слишком долго не стряхивала, упал на бумагу, и ветер разметал его серебристой тучей.

Землистая помада Вэнь Цзэнянь снова была дочиста съедена Мэн Нин, и проступил её собственный, чуть румяный цвет губ.

Но лицо её было таким же бледным, как начинающаяся весенняя луна за окном:

- Мэн Нин, прощай.

******

Мэн Нин вышла из главного корпуса отеля под двойным ударом.

И только когда лунный свет обжёг ей спину, она вспомнила, что так и не спросила, что означало последнее «прощай» Вэнь Цзэнянь.

Вэнь Цзэнянь отдала ей последнюю страницу фантастического рассказа, отдала подписанное заявление об увольнении - но ей ведь оставаться на острове C ещё неделю. Означало ли это, что они больше не увидятся?

Но ключ-карту от номера она у неё не забрала.

Вернувшись в комнату, она вытащила из конверта последнюю страницу и замерла -

Плотная бумага хранила лёгкий аромат духов с запястья Вэнь Цзэнянь.

Но страница была пуста.

******

На следующее утро Ци Сяо, едва поднявшись с постели, то и дело косилась на Мэн Нин.

Мэн Нин: ?

Наконец Ци Сяо спросила:

- Ты вчера ходила к ней, ну и как всё?

Мэн Нин вспомнила вчерашнюю металлическую цепочку, и запястья будто снова ощутили лёгкое трение.

Ци Сяо заслонила глаза ладонью:

- Нет-нет, только не делай такое лицо, я, одинокая собака, не вынесу этого.

Мэн Нин улыбнулась.

А потом, во время завтрака, Вэнь Цзэнянь пришла в столовую для персонала, и рядом с ней была Чэнь Луцзы. Любому было заметно, что Вэнь Цзэнянь намеренно держит дистанцию. Ци Сяо смотрела издалека и всё гадала: может ли быть, что Вэнь Цзэнянь и вправду хоть немного влюблена в Мэн Нин.

Пусть разница между ними теперь была огромной.

Но кто знает - у некоторых юношеский максимализм, бывает, длится всю жизнь.

Мэн Нин постучала костяшками пальцев по столу, возвращая её внимание:

- Она отдала мне подписанное заявление на увольнение.

- Что?

- Через неделю, когда она уедет, я смогу уволиться.

Ци Сяо опешила.

Так, выходит, Вэнь Цзэнянь всё-таки не любит Мэн Нин?

Разве кто-то, кто по-настоящему любит, отпустил бы так легко?

Ци Сяо потёрла висок; от размышлений разболелась голова, но ответа всё не было.

******

Когда они выходили из столовой, им как раз встретился тот самый инвестор, которого они видели на банкете.

Увидев Мэн Нин, он спросил:

- Простите, Гвинет ещё внутри?

Судя по всему, он был человеком нетерпеливым. Вэнь Цзэнянь, должно быть, как раз обсуждала что-то с генеральным директором и не сразу отвечала на звонки, а он уже торопился искать её лично.

Неудивительно, что Вэнь Цзэнянь порой ругалась сквозь зубы. Мэн Нин про себя усмехнулась.

Мужчина протянул визитку:

- Я не представился в прошлый раз. Не могли бы вы передать, что у меня срочное дело?

Мэн Нин глянула на Ци Сяо.

Та тихо буркнула:

- На меня не смотри, иди сама.

Мэн Нин взяла визитку и пошла обратно.

За столом Вэнь Цзэнянь о чём-то спорила с генеральным директором-итальянцем; голос был приглушён, но тонкие пальцы звучно хлопнули по столу - и выглядело это пугающе.

Затем она подняла глаза на Мэн Нин, смягчилась и уже спокойнее спросила:

- В чём дело?