Тёплый прилив

Капитан отряда огласил результаты, заместитель директора сказал пару простых слов, затем настала очередь Вэнь Цзэнянь - в ней была особая магия: выглядела она чуть надменно, но слова ободрения в её устах звучали искренне.

После этого строй распустили.

Вэнь Цзэнянь задержалась ещё на пару секунд - когда Мэн Нин и Ци Сяо проходили мимо, она подняла руку, на миг замерла над плечом Мэн Нин, а затем легко опустила её на плечо.

- Good job, - сказала она.

В свете раннего утра они оказались так близко друг к другу, что Мэн Нин, чуть повернув подбородок, почти уловила аромат розы, исходящий от её пальцев. То ли дело было в том, что в шлейфе её духов сегодня и правда чувствовалась густая болгарская роза, то ли в том, что этим утром она сама ходила варить ту самую первую в этом году партию розовой воды.

О чём она молилась про себя, поднимая бокал с этой бледно-розовой жидкостью?

Мэн Нин сегодня утром выходила из общежития слишком поспешно, и тот глоток розовой воды проглотила слишком наспех. Только сейчас, будто с запозданием, она распробовала его послевкусие. Оказывается, хорошая роза отдаёт лёгкой терпкостью, что не отпускает, оседая у корня языка.

Вэнь Цзэнянь никогда не была человеком, который дарит цветы.

Она дарила лишь аромат за ухом и на кончиках пальцев - да ещё ту самую, первую в этом году, сваренную на рассвете бутылку розовой воды.

******

В тот же день после работы Мэн Нин и Ци Сяо пришли в столовую для персонала и увидели там Вэнь Цзэнянь вместе с дальней племянницей большого босса.

- Её зовут Алексис, - Ци Сяо, как всегда, была в курсе всех сплетен из первых уст. - Китайское имя - Чэнь Луцзы, немного странное, правда?

Ци Сяо болтала без умолку, Мэн Нин резала рыбное филе, украдкой поглядывая в сторону Вэнь Цзэнянь.

Мэн Нин подумала бы, что Чэнь Луцзы - из тех девушек, что выросли будто в стеклянной банке. Мир, который она видела, был, возможно, тем же самым миром, что видела и сама Мэн Нин, но под защитой этого невидимого стекла она могла ничего не остерегаться - ничто не могло её ранить.

Только такая девушка способна на такую яркую, беспечную улыбку - и на то, чтобы вот так запросто подхватить Вэнь Цзэнянь под руку.

Вэнь Цзэнянь выдернула руку, легонько указала на тарелку Чэнь Луцзы, та надула губы.

Ци Сяо, глядя на это, рассмеялась:

- Боже, она что, напоминает ей не привередничать в еде? - и повернулась к Мэн Нин: - Хорошо, что у тебя нервы крепкие, а то изо дня в день на такое смотреть - тоже раздражает, наверное.

Мэн Нин чуть изогнула губы.

Закатное солнце ещё не село, сквозь панорамные окна лился прозрачный свет. Но в голове у неё всплыла картина полуночного номера-люкс - свет не горел, лишь колыхались лёгкие занавеси, будто скрывая множество недосказанных историй.

Она позволяла себе тогда вольности - тянулась рукой, прикрывая губы Вэнь Цзэнянь, чувствуя её влажное горячее дыхание на своей ладони. Наклонялась, покусывала мочку её уха, обещая наказание.

Сбившееся, прерывистое дыхание Вэнь Цзэнянь было для неё лучшей наградой, побуждая её действовать ещё смелее.

Раз уж это был прекрасный сон - если она сердилась, зачем было сдерживаться?

Она хотела, чтобы Вэнь Цзэнянь запомнила это наказание, хотела, чтобы та увидела её во сне.

Так же, как ей самой снилась Вэнь Цзэнянь.

В этот момент Вэнь Цзэнянь, держа поднос, подошла и села рядом с Мэн Нин. Ци Сяо опешила, услышав, как та совершенно естественно поздоровалась:

- Hi

Ци Сяо:

- ...Hi.

- От детского гомона голова раскалывается, - Вэнь Цзэнянь выдержала заметную паузу, прежде чем добавить вторую часть фразы: - Немного испугалась.

Мэн Нин, всё это время не поднимавшая взгляда, вдруг тихо усмехнулась, глядя на печёную морковку в своей тарелке.

Ци Сяо покосилась на неё, подумав: чего смеёшься, подумаешь, не привередничаешь в еде, так уже гордишься собой.

Слова Вэнь Цзэнянь Ци Сяо не поняла, а вот Мэн Нин - поняла.

Это была не одна фраза, а две.

Первая половина - «от детского гомона голова раскалывается» - была предлогом для того, чтобы объяснить, почему она вдруг подсела к ним.

Вторая половина - «немного испугалась» - относилась к тому, что вытворяла Мэн Нин в прихожей той ночью.

Взрослые люди играют друг с другом свою игру: наказание Мэн Нин несло в себе и приятную составляющую, и Вэнь Цзэнянь не то чтобы всерьёз испугалась.

Она сама подсела к ним в столовой, ещё залитой светом заходящего солнца, и своим приглушённым голосом сказала:

- Немного испугалась.

Это больше напоминало то, как она полуночью тёрлась щекой о ладонь Мэн Нин.

Будто признание слабости. Будто лёгкий каприз.

Приятное чувство. Ощущение, что инициатива в твоих руках.

Вэнь Цзэнянь непринуждённо расспрашивала о впечатлениях от утренней проверки, Мэн Нин, как обычно немногословная, на этот раз молчала вполне уместно, больше говорила Ци Сяо, а Вэнь Цзэнянь внимательно слушала, кивая и запоминая.

Но колено под столом вело себя не так смирно - легонько касалось колена Мэн Нин.

От этого прикосновения Мэн Нин было немного щекотно, но она не отстранилась.

А затем сцена сменилась на полуночный номер-люкс.

Мэн Нин, утонув в мягкой пуховой постели King-size, целовала колено Вэнь Цзэнянь и вдруг подняла лицо, спросив:

- А если бы я тоже привередничала в еде?

- Что? - Вэнь Цзэнянь, растревоженная поцелуями, отвечала немного рассеянно; кожа на коленях у неё была тонкой, поэтому колени всегда слегка розовели - точно того же оттенка, что сейчас проступал у неё в уголках глаз.

- Если бы я тоже привередничала, - Мэн Нин снова коснулась губами её колена, - что бы ты сделала?

Вэнь Цзэнянь, переводя дыхание, ответила голосом всё ещё неровным, дрожащим, как и её подрагивающие ресницы:

- Баловала бы тебя.

Этот тихий выдох прозвучал одновременно как удовлетворённый вздох и как безнадёжная нежность - от него у Мэн Нин самой что-то дрогнуло внутри.

Но затем настала уже её очередь заниматься Мэн Нин.

Когда Мэн Нин, приведя себя в порядок, вышла из ванной, она увидела, что Вэнь Цзэнянь поднялась, накинула халат, а на прикроватной тумбочке в беспорядке лежали бумаги - похоже, ей ещё предстояло поработать.

Мэн Нин, одеваясь, всегда стояла к ней спиной, снимая халат. Она была худой - из-за постоянных тренировок процент жира в теле был низким; Вэнь Цзэнянь, откинувшись у изголовья кровати, полуопустив веки, будто невзначай разглядывала лёгкие выступы её позвонков, тонкую линию талии, сужающуюся к низу, и поразительно красивую белизну кожи.

На этом фоне чёрная татуировка-мандала казалась цветком, что распускается лишь в кромешной ночи.

Вдруг завибрировал телефон Вэнь Цзэнянь.

Рука Мэн Нин, натягивавшая спортивные штаны, на миг замерла, но затем как ни в чём не бывало продолжила движение.

Каждый раз, когда она приходила к Вэнь Цзэнянь по ночам, телефон той ни разу не звонил. Из-за этого у неё возникало почти иллюзорное ощущение, будто Вэнь Цзэнянь, погружаясь вместе с ней в этот сон, становилась человеком, никак не связанным с внешним миром.

Она чувствовала, как взгляд Вэнь Цзэнянь скользит по её позвоночнику, а затем та взяла трубку:

- Hey, Halka.

Это не было похоже на обычное английское имя. Может быть, польское? Может быть, это сама большая босс? Или кто-то, связанный с ней?

Она, опустив голову, теребила шнурок на спортивных штанах, завязывая его в узел.

Она старалась, чтобы ткань не шелестела, слушая, как Вэнь Цзэнянь тихим голосом что-то быстро говорит в трубку.

Хорошо, что говорила она по-английски - а может, наоборот, плохо, что по-английски: Мэн Нин, уже одетая, глядя на собственные пальцы, застёгивающие молнию, всё равно понимала, о чём речь - о предстоящих планах.

Слухи оказались правдой. Дальше её ждал Париж - сидеть в том старинном пятизвёздочном отеле под взглядами, полными почтения, или, если выдастся свободная минута, пройтись на своих изящных тонких каблуках вдоль набережной Сены.

Мэн Нин молча направилась к выходу, выскользнула из номера-люкс, тихо закрыв за собой дверь.

******

Направляясь к общежитию, она шла под чернильно-тёмным ночным небом, вокруг стелился лёгкий туман, будто пропитанный ароматом цветов и трав.

Мэн Нин необъяснимо подумала: сон ведь и правда похож на туман.

Сначала он лёгкий, едва заметный, размывает границы реального мира, незаметно увлекая тебя вглубь. Когда сон достигает своего пика, кажется, будто ты уже в самой гуще густого тумана - ничего вокруг не разглядеть, остаёшься только ты и твой сон.

А затем, когда сон подходит к концу, будто проходишь сквозь эту гущу и снова оказываешься у края тумана - он вновь становится лёгким, прозрачным, и постепенно, смутно, начинаешь различать очертания настоящего мира.

Тот звонок, который приняла сегодня Вэнь Цзэнянь, был, пожалуй, именно таким знаком.

Он напоминал: этот туманный сон скоро закончится.

******

На следующее утро капитан объявил хорошую новость: раз проверку прошли все, спасателей группами повезут на соседний отдельный остров - набраться опыта у другого отельного бренда.

Мэн Нин, Ци Сяо и Цзюй Мэнъя попали в первую группу, и когда на катере она увидела Вэнь Цзэнянь, это её не удивило.

А следом она увидела, как Чэнь Луцзы, обнимая свою короткую доску, поднялась на катер и села рядом с Вэнь Цзэнянь, позволяя морскому ветру трепать свои длинные волосы, с улыбкой показывая ей стаи рыб в воде.

Вэнь Цзэнянь, чуть повернувшись, выглядела немного рассеянной, снова подняла руку, коснувшись бриллиантовой серьги в ухе.

Без всякого повода она вдруг взглянула в сторону Мэн Нин.

На катере было немало людей, кто-то болтал небольшими группками, кто-то смотрел вдаль на море, кто-то держал в руках стакан сока.

Мэн Нин с подругами сидели в самом дальнем углу от Вэнь Цзэнянь - сама она тоже казалась немного рассеянной, руки лежали на коленях, большой палец левой руки прижимал большой палец правой, потом наоборот, будто складывая кубики один на другой, взгляд бесцельно скользил в сторону носа катера - и на миг замер, встретившись со взглядом Вэнь Цзэнянь.

Из всех на катере, пожалуй, только Мэн Нин, Вэнь Цзэнянь и Ци Сяо заметили этот обмен взглядами.

Цзюй Мэнъя, ничего не замечая, продолжала болтать, Ци Сяо поддакивала невпопад, сжав кулаки.

Ну и напряжение!

Взгляд Вэнь Цзэнянь скользнул в их сторону - и тут же снова уплыл прочь. Мэн Нин опустила ресницы, уставившись на свои ногти, слушая, как Цзюй Мэнъя рядом говорит:

- В общем, решено - Гвинет уезжает через полмесяца.

Ци Сяо, до этого рассеянно поддакивавшая, вдруг встрепенулась:

- А? - вцепилась в руку Цзюй Мэнъя. - Когда решили? Почему я не знаю?

- Сегодня утром. Сегодня утром сотрудники административного отдела слышали, как Гвинет составляла рабочий план - видимо, получила какое-то указание от большого босса.

- Вчера ещё вроде не было слышно, - пробормотала Ци Сяо. - Когда же она получила указание.

Вчера в полночь, - сказала про себя Мэн Нин.

Тот вчерашний полуночный звонок и определил конечную точку их общего сна.

Цзюй Мэнъя позвала соседку по комнате выпить безалкогольный коктейль, Ци Сяо придвинулась к Мэн Нин, взглянула на неё.

- Что смотришь? - Мэн Нин чуть улыбнулась. - Разве не с самого начала было ясно, что она уедет?

Может быть, именно из-за этого её спокойствия Ци Сяо решилась заговорить с ней об этом:

- Осталось полмесяца. Ты как, что чувствуешь? Хоть немного жалко расставаться?

- Скорее, облегчение.

- Облегчение от чего?

Мэн Нин, немного подумав, попыталась объяснить:

- Разве во сне часто не бывает такого ощущения? Будто ты бесконечно падаешь вниз, и этому нет конца. А когда сон заканчивается, обнаруживаешь, что лежишь на своей маленькой кровати в съёмной квартире, - и от этого, наоборот, становится спокойно на душе.

Катер причалил, все сначала пошли оформлять заселение.

Мэн Нин с Ци Сяо поселили в один номер, они быстро разложили вещи, и Ци Сяо тут же убежала на пляж вместе с Цзюй Мэнъя и остальными. Мэн Нин ещё немного отдохнула, прежде чем пойти к ним.

Номера в этом пятизвёздочном отеле были в виде невысоких вилл, разбросанных по всему пляжу и укрытых пальмами.

Мэн Нин вышла на улицу с браслетом-ключом на запястье - и обнаружила, что заблудилась.

Она сначала обошла по кругу виллы, видневшиеся вдалеке, но чем дальше шла, тем хуже понимала направление.

Ей нужно было выйти к пляжу, но почему-то всё время казалось, что она приближается к центру жилой зоны.

Пока в поле зрения не показалась круглая крыша, ниже обычных вилл, увитая длинной травой, имитирующей тропический колорит.

Мэн Нин вспомнила, что в буклете с описанием отеля упоминалась фирменная оранжерея с птицами и цветами, и попробовала толкнуть дверь.

Не заперто.

Она вошла.

Если отель C делал ставку на ретро-атмосферу и артистичность, то этот пятизвёздочный отель старательно создавал образ первозданной, простой природы. Оранжерея была полностью стеклянной - снаружи внутрь не разглядеть, а изнутри наружу видно отчётливо.

Под системой поддержания постоянной температуры в вольерах отдыхали тропические птицы, которых Мэн Нин не смогла бы опознать, даже перелистав столько атласов. Пышные растения тоже были ей незнакомы, среди них одно, гордо возвышающееся, напоминало цветок-людоед.

Птицы, как водится, были настороже и, заметив вторжение, пару раз тревожно вскрикнули.

Она подошла и попыталась их успокоить:

- Тс-с.

Птица будто поняла её слова - а может, просто не захотела обращать внимание - и снова притихла.

Она смотрела на пёстрое оперение хвоста этой птицы и думала: пожалуй, стоило бы уйти.

Потому что среди тропической зелени, скрывавшей длинную скамью, кто-то спал.

Вэнь Цзэнянь.

Обнимая подушку, она заснула, откинувшись на спинку скамьи.

Мэн Нин уже собралась уйти - осторожно толкнула дверь и вышла.

Но вскоре вернулась обратно.

Вэнь Цзэнянь была человеком до крайности сдержанным - даже в поездке для персонала, где форма не требовалась, она была в белом костюме и брюках зауженного кроя, тонкие ремешки туфель на каблуках поднимались вдоль белоснежных щиколоток, будто какой-то тотемный узор.

Мэн Нин тихонько подошла и села рядом.

Полмесяца.

Две недели.

Четырнадцать дней.

На самом деле у неё сейчас было довольно смутное представление о времени - как ни меняй формулировку, ощущение того, что человек рядом скоро уедет, от этого реальнее не становилось.

Она просто сидела здесь, вспоминая реакцию Ци Сяо на слова «полмесяца», и думала: это, наверное, действительно совсем немного. Тот, кто приближается к концу пути, обычно невольно расслабляется - вот и она сейчас позволила себе сидеть здесь, прикидывая в уме: если кто-то из коллег вдруг войдёт, она тут же встанет и объяснит, что хотела поговорить с Вэнь Цзэнянь об увольнении.

Но никто не пришёл.

Все, наверное, спешили на пляж.

Плечи Мэн Нин, поначалу напряжённые, постепенно расслабились, пока утекали минуты.

Здесь не было часов - размеренное дыхание Вэнь Цзэнянь заменяло собой часовой механизм.

Мэн Нин смотрела на узор половиц, слушая её тихое дыхание, и вдруг подумала: сколько же секунд длится один такой вдох-выдох?

Подумав так, она и правда достала телефон, включила секундомер и засекла время.

Три и пятнадцать сотых секунды.

А сколько таких вдохов-выдохов уместится в две недели? От этой мысли ей вдруг стало страшно.

Слишком долго.

Достаточно долго, чтобы снова и снова успеть провалиться в это чувство.

Она хотела встать и уйти, но почувствовала, как что-то легонько потянуло её за рукав спортивной кофты сзади.

Вэнь Цзэнянь спросила её голосом, ещё хранившим сонную хрипотцу:

- Куда собралась?

Та растянутая интонация в конце фразы прозвучала так красиво, что Мэн Нин, будто наваждением, снова села на место.

******

Вэнь Цзэнянь отложила подушку и, сидя, ещё немного приходила в себя после сна.

В такой обстановке она держалась куда свободнее, чем на работе, - сейчас, наоборот, именно Мэн Нин сидела слишком прямо и напряжённо. Мэн Нин почувствовала себя скованной и, потянувшись назад, вытащила подушку, что лежала у неё за поясницей, обняв её перед собой.

Вэнь Цзэнянь тихо усмехнулась.

Мэн Нин подумала: только что проснувшейся красавице не следовало бы ни улыбаться, ни говорить. Голос её звучал глухо и мягко, как закатное небо, усыпанное распустившимися розами, - на самом деле Вэнь Цзэнянь ничего больше и не требовалось: одного её голоса хватало, чтобы соткать целый сон.

Она, чуть согнув спину, крепче прижала к себе подушку, Вэнь Цзэнянь сидела чуть позади и левее, голос доносился сбоку-сзади:

- Раз уж пришла - чего убегать?

Мэн Нин промолчала.

Вэнь Цзэнянь спросила:

- Ты знала, что я здесь?

- Не знала, - Мэн Нин, помедлив, добавила: - Я заблудилась.

- Что-что? - Вэнь Цзэнянь снова засмеялась.

- Я не вру, - Мэн Нин и сама почувствовала, что эта правда звучит как заранее придуманная ложь, обернулась к Вэнь Цзэнянь, пытаясь оправдаться: - Я немного задержалась в номере, хотела пойти на пляж к Ци Сяо и остальным, а в итоге...

Договаривая, она обернулась - и наткнулась взглядом на влажную глубину глаз Вэнь Цзэнянь.

Что там оранжерея с постоянной температурой. В глубине этих глаз цвели розы, вились побеги плюща, рассвет и закат сплетались воедино, смешивая краски неба, а небосвод устилали облака цвета розового аметиста.

Мэн Нин на миг замерла, замолчала и снова отвернулась, обнимая подушку.

- Знаю, что не врёшь, - голос Вэнь Цзэнянь звучал немного лениво. - Никто не знал, что я здесь, откуда бы знать тебе.

Вэнь Цзэнянь протянула руку и легонько царапнула татуировку у неё на затылке:

- Похоже на сон.

- Что? - от щекотки ей хотелось отстраниться, но она сдержалась.

Вэнь Цзэнянь ответила:

- Просыпаюсь - а рядом сидишь ты, а ещё рядом канна цветёт.

Только тогда Мэн Нин заметила справа впереди себя куст канны. Такой заметный, а она его и не увидела - о чём же она так задумалась только что?

Она взглядом обвела листья канны и спросила у Вэнь Цзэнянь за спиной:

- А ты что здесь делаешь?

- Прячусь от суеты, - голос Вэнь Цзэнянь прозвучал ещё ленивее. - Иначе Алексис вечно будет являться ко мне в номер.

Мэн Нин подумала: неудивительно, что у Вэнь Цзэнянь не задались два предыдущих романа - она же явно мастер таких дел, одной фразой умудряется сказать сразу о двух вещах:

во-первых, что не хочет, чтобы Чэнь Луцзы её искала. Во-вторых, что они с Чэнь Луцзы живут не в одном номере.

Мэн Нин отозвалась «а», та же добавила:

- Я тебе ответила, а ты мне ещё нет.

- А?

- Раз уж пришла - чего убегать?

- Ты слишком долго спала, стало скучно ждать.

- Сколько я спала?

Мэн Нин не ответила прямо:

- Я вообще-то взяла тебе стакан газированного персикового сока.

- И что?

- Ты слишком долго спала, лёд почти растаял, так что я сама его выпила.

Вэнь Цзэнянь вдруг наклонилась ближе, взглянув в сторону руки Мэн Нин, - на столике стоял низкий бокал на короткой ножке, лёд в нём полностью растаял, превратившись в неглубокую лужицу на дне, а остаточный холод, столкнувшись с тёплым воздухом оранжереи, оседал каплями на стенках бокала, стекая одна за другой к ножке.

Мэн Нин почти решила, что Вэнь Цзэнянь сейчас её поцелует, но та остановилась в паре миллиметров от её губ, в глубине глаз пряталась лёгкая улыбка.

Она не целовала - просто легонько вдохнула аромат.

А затем сказала тоном, каким хвалят маленького ребёнка:

- Хм, и правда пахнет персиком.

Снова откинулась назад, слегка согнутыми пальцами царапнула татуировку на затылке Мэн Нин:

- Умница.

На этот раз Мэн Нин не сдержалась и вздрогнула:

- Неужели я стала бы врать из-за стакана персикового сока?

- Нет, - сказала Вэнь Цзэнянь. - Просто, пока я так долго спала, ты всё это время меня ждала.

Мэн Нин, лишённая всякой романтики, напомнила:

- Но потом я собралась уходить, просто ты как раз проснулась.

- А если бы я не проснулась? - Вэнь Цзэнянь легонько царапала кожу, будто пёрышком щекоча. - Ты бы ушла?

Мэн Нин, не выдержав, обернулась и сжала её тонкое запястье:

- Невыносимо щекотно.

Вэнь Цзэнянь не отстранилась, послушно позволив себя держать.

Она сама не понимала, отчего вдруг занервничала, - подушка, всё это время прижатая к груди, вдруг выскользнула, покатилась вниз, стукнулась о голень Вэнь Цзэнянь и упала на пол. Птица в вольере, увидев это, снова тревожно защебетала.

Мэн Нин отвела взгляд, отпустила запястье Вэнь Цзэнянь, подняла подушку, отряхнула и положила обратно на скамью.

Поднялась:

- Мне пора, а то Ци Сяо с остальными начнут меня искать.

С этими словами она направилась к двери.

- Мэн Нин.

Она знала, что Вэнь Цзэнянь её окликнет.

Прикусив губу, она выдавила из себя подобие улыбки и обернулась, пальцы, скрытые от взгляда Вэнь Цзэнянь, крепко сжались в кулак.

Вэнь Цзэнянь какое-то время смотрела на неё:

- Мне кажется, ты только что хотела о чём-то меня спросить.

Уголки губ Мэн Нин приподнялись чуть выше:

- Да нет, ничего такого.

Вэнь Цзэнянь кивнула, и она поспешно ушла.

******

На пляже Ци Сяо играла с Цзюй Мэнъя и остальными в пляжный волейбол.

Заметив издалека Мэн Нин, она помахала ей рукой:

- Идёшь на пару партий?

Мэн Нин с улыбкой помахала в ответ:

- Играйте пока без меня, я немного погреюсь на солнце.

Солнце на острове C всегда было будто из сна, но здесь оно палило ещё жарче. Мэн Нин села на песок, обхватив колени, - тень собралась под ней в маленький круг.

Ци Сяо, беспокоясь за неё, крикнула:

- Ты солнцезащитный крем нанесла?

Та с улыбкой кивнула.

Солнце будто вытапливало все мысли из каждой поры - может, тогда внутри и правда ничего не останется.

Одна группа играла в пляжный волейбол. Другая строила замки из песка. Для спасателей время, когда можно по-настоящему расслабиться на пляже, выпадало нечасто.

Чэнь Луцзы каталась на сёрфе одна - Мэн Нин видела, что та профессионалка, отлично управлялась с коротким бордом.

Вдруг сверху упала тень. Мэн Нин не подняла головы - она уже уловила знакомый аромат.

...Вэнь Цзэнянь что, в купальнике?

Это был первый раз, когда она видела Вэнь Цзэнянь в пляжных шлёпанцах - её щиколотки, будто отлитые из лунного света, были открыты дневному солнцу.

Мэн Нин, обхватив колени, сжала пальцы и подумала: какого фасона у Вэнь Цзэнянь купальник?

Она была человеком со странностями - думала об этом, но при этом старательно не смотрела.

Она почувствовала, как все вокруг на миг притихли, а затем как ни в чём не бывало продолжили заниматься своими делами - но взгляды, будто под предлогом того, чтобы поднять мяч или взять совок, то и дело косились сюда. Все увидели купальник Вэнь Цзэнянь.

Она услышала голос Вэнь Цзэнянь:

- Есть у тебя ко мне вопрос или нет, а у меня есть один к тебе.

- Когда я уеду в Париж, ты будешь меня помнить?

******

Сказав это, Вэнь Цзэнянь пошла дальше. Мэн Нин невольно опустила взгляд, избегая смотреть на её спину в купальнике.

Пока не раздался звонкий голос Чэнь Луцзы:

- Ты чего, тоже собралась кататься? Что же не позвала меня подождать тебя? Почему так поздно пришла?

- Была работа, очень занята.

Мэн Нин подумала: конечно, Вэнь Цзэнянь занята - график отъезда в Париж уже определён, а оставшиеся дела по отелю C нужно ещё довести до конца.

Надо же - умудрилась заснуть прямо в оранжерее. Наверное, часто не высыпается по ночам?

Чэнь Луцзы предложила:

- Сто лет не видела, как ты катаешься, давай устроим гонку? - она хихикнула. - Если я выиграю, разрешишь мне тебя обнять!

Вэнь Цзэнянь на миг замялась:

- Я вообще-то не подарок какой-то.

Эта фраза донеслась издалека и вдруг больно кольнула что-то внутри у Мэн Нин.