Тёплый прилив

Мэн Нин пришла к Вэнь Цзэнянь через три дня.

Переговоры с инвесторами вошли в завершающую стадию, стандартные процедуры оптимизации отеля C были закончены, и постепенно начиналась более сложная часть работы. Вэнь Цзэнянь становилась всё занятее, возвращалась в номер уже глубокой ночью.

Свет в комнате не горел, но она интуитивно почувствовала - здесь кто-то есть.

Пока во второй гостиной не прозвучал голос Мэн Нин. Мэн Нин сказала:

- Включи свет.

Мягкий тёплый свет тут же зажёгся, слившись с лунным светом, падающим с террасы. В отеле C освещение было спроектировано особым образом - имитировало самый мягкий утренний свет, с лёгким тёплым золотистым оттенком, и в сочетании с лунным светом создавалось ощущение, будто день и ночь слились воедино, будто утро и сумерки наложились друг на друга.

Сама будучи «творцом снов», Вэнь Цзэнянь впервые ощутила на себе всю силу иллюзии.

Мэн Нин сидела в этом зыбком, ненастоящем свете и, обернувшись, посмотрела на неё, на губах играла лёгкая улыбка:

- Привет.

Та на миг замерла, потом подошла ближе.

Путь был достаточно долгим, чтобы Мэн Нин успела как следует её разглядеть. Пока она не села - ресницы Мэн Нин едва заметно дрогнули.

Спросит ли Мэн Нин про костюм? - подумала она.

Если Мэн Нин заговорит об этом сама - может быть, значит, у неё к ней всё же есть какие-то чувства.

Но Мэн Нин улыбнулась как обычно, светло и легко:

- Я тут вдруг подумала - когда ты в прошлый раз приходила ко мне домой, ты так и не рассказала мне фантастическую историю.

Напряжённые плечи Вэнь Цзэнянь чуть расслабились, она с улыбкой ответила:

- Это я приходила к тебе, а не ты ко мне - с чего бы мне рассказывать?

Мэн Нин прокомментировала:

- Отлыниваешь.

Дальнейшее ничем не отличалось от обычного. Губы Мэн Нин теперь, пожалуй, стали чуть менее сдержанными, чем прежде, - она уже не пыталась удержать эти тихие, мимолётные звуки, - но за весь вечер она так ни разу и не спросила про костюм.

******

На следующий день на пляже появилась красивая метиска.

Кожа медово-коричневого оттенка, но черты лица типично восточноазиатские. Ци Сяо раздобыла первую порцию сплетен из первых рук:

- Говорят, дальняя племянница большого босса, с Гвинет тоже хорошо знакома, приехала к ней в гости.

- Есть китайская кровь, непонятно, в каком именно колене наследования - гостиничная группа-то за столько поколений передавалась, международные браки же.

Девушка отлично сёрфила, ловко управлялась с коротким бордом. Ци Сяо подначивала Мэн Нин:

- Иди тоже, померься с ней силами.

- Ещё чего, - усмехнулась Мэн Нин. - У меня смена.

Мэн Нин сама отлично каталась на сёрфе, но больше всего боялась привлекать внимание и упорно отказывалась.

Вэнь Цзэнянь не составляла ей компанию, но один раз пришла на пляж посмотреть. Девушка, убрав доску, сразу подхватила Вэнь Цзэнянь под руку. Та высвободила руку, но манжет её формы уже успел намокнуть от воды с купальника девушки, Вэнь Цзэнянь нахмурилась, девушка со смехом показала язык.

Ци Сяо в тот момент находилась вместе с Мэн Нин в диспетчерской, разглядывая происходящее в бинокль:

- Можно с уверенностью сказать как минимум две вещи. Первое: у красавиц у всех скверный характер.

- Второе: они правда очень хорошо знакомы. Только с близкими людьми так прямо сбрасывают лицо - с малознакомыми все вежливо притворяются.

Мэн Нин сидела за пультом позади, ничего не говоря.

- Кара.

- А?

- Следующая смена твоя, пора идти на вышку.

- Знаю, - она уже подготовилась ко всему, лишь простояла ещё пару секунд, и только когда девушка снова нырнула в волны, а фигура Вэнь Цзэнянь окончательно исчезла с пляжа, вышла на смену.

Вечером, вернувшись в общежитие, Ци Сяо играла в телефон, когда пришла Цзюй Мэнъя и с улыбкой спросила:

- Видели?

- Что? - Ци Сяо была в самом разгаре битвы, даже не подняла головы, и только услышав звук «Victory», выдохнула: - Что видели-то?

- Фото в группе же, - Цзюй Мэнъя приподняла брови. - Новая пара родилась.

Ци Сяо тут же покосилась на Мэн Нин.

Мэн Нин полулежала у изголовья кровати, листая атлас птиц - начинать новый роман не хотелось, - прежде плотно сжатые страницы теперь листались вольно, и палец, разжавшись сам собой, остановил книгу на той самой странице, где она давно застряла в прошлый раз.

Мэн Нин смотрела на изображение белой трясогузки на странице, сама не понимая, почему в прошлый раз задумалась именно на этой странице.

При Цзюй Мэнъя Ци Сяо не могла показывать своё смущение слишком явно и открыла фото в группе.

На фотографии были Вэнь Цзэнянь и та девушка метиска.

Обе в вечерних платьях - чёрное, как тушь, у Вэнь Цзэнянь и чисто-белое у девушки; банкет ещё не начался, они стояли у входа в банкетный зал, девушка с улыбкой что-то говорила, выражение лица Вэнь Цзэнянь оставалось, как всегда, невозмутимым.

Ци Сяо почувствовала внутри раздвоенность.

С одной стороны, в ней бушевал пейринг-инстинкт - жизнерадостное солнышко и надменный изысканный цветок роскоши, ну кто тут устоит! С другой стороны, она была подругой Мэн Нин, и потому неуверенно протянула:

- И всё? Да ничего так.

Цзюй Мэнъя с выражением «ты в порядке?» удивилась:

- Разве это не отличная пара?

Мэн Нин, всё это время безучастно лежавшая у изголовья, вдруг подала голос:

- Дай посмотреть.

- Давай-давай-давай, - Цзюй Мэнъя с радостью нашла себе союзницу. - Перекину тебе. Кстати, Мэн Нин, ты правда не хочешь вступить в эту группу?

Мэн Нин улыбнулась:

- Я мало общаюсь там.

Её ресницы дрогнули, будто легонько царапнув хвостовое оперение трясогузки на картинке, и лишь после этого она взяла телефон.

Помедлив секунду, открыла фото.

На снимке Вэнь Цзэнянь была отвлечена, задумалась о чём-то своём.

Мэн Нин понимала, почему: та неосознанно хотела поднять руку, чтобы потереть свою бриллиантовую серьгу, но, будто вновь заметив собственный жест, сдержалась - рука как раз возвращалась обратно на полпути.

Мэн Нин сказала:

- По-моему.

Ци Сяо посмотрела на неё.

Мэн Нин чуть изогнула губы:

- Они правда неплохо смотрятся вместе, есть в этом что-то притягательное!

- Вот видишь! - торжествующе Цзюй Мэнъя толкнула Ци Сяо. - Я же говорила, все так считают!

Ци Сяо, не желая при Цзюй Мэнъя вступать в спор, отделалась невнятным «угу-угу».

Цзюй Мэнъя продолжила:

- А вы в курсе, куда Гвинет отправится после того, как закончит с оптимизацией отеля C?

Похоже, девушка метиска и правда была общительной - новость просочилась неизвестно откуда, может быть, она сама разболтала кому-то из персонала, помогавшему ей ухаживать за доской для сёрфинга.

Экстравертка Ци Сяо сегодня вечером полностью выпала из разговора, зато Мэн Нин сама подыграла собеседнице:

- Куда же?

- В Париж. Дальше - оптимизация парижского отеля C. У неё правда классная работа, летает по всему миру, по самым красивым местам, живёт в самых роскошных отелях.

Мэн Нин естественно подхватила:

- И к тому же зарабатывает немало.

- И к тому же красивая, - Цзюй Мэнъя стукнула кулаком одной руки по ладони другой. - Где справедливость!

Цзюй Мэнъя ещё немного поболтала, Ци Сяо всё это время оставалась рассеянной. К счастью, тут за Цзюй Мэнъя зашла её соседка по комнате, и та, уходя, бросила напоследок:

- Говорят, ещё через полмесяца с небольшим оптимизация отеля C будет завершена.

Затем повернулась к Мэн Нин:

- А к тому времени и ты уволишься и уедешь - у нас тогда с красотками в жизни станет совсем туго.

Она вздохнула и с печальным видом ушла вместе с соседкой.

Мэн Нин уже давно отложила телефон, снова взявшись за свой атлас птиц.

Ци Сяо украдкой наблюдала за ней:

- Ты как вообще, что чувствуешь?

- Чувствую, что они правда неплохо смотрятся вместе, - Мэн Нин чуть улыбнулась уголком губ. - Я же только что это и сказала.

- Да нет же, это как-то ненормально, - Ци Сяо, обхватив подушку, села на кровати по-турецки, повернувшись к ней. - У тебя внутри вообще никаких волн? Вы же сейчас с ней - ну, на прошлой неделе у нас дома эти переглядывания были прямо как у влюблённых, разве нет?

Добавила уже с серьёзным видом:

- Ты так спокойно это переносишь - ты случайно не завязавшая наркоманка?

Мэн Нин рассмеялась от этой шутки:

- А ты не допускаешь, что я с самого начала прекрасно понимала: она вернётся в свою собственную жизнь?

- Ты слишком уж трезво на это смотришь, - сказала Ци Сяо. - С такой психической устойчивостью тебе бы в главные топы податься.

Мэн Нин: ...

- Спасибо большое, твоя соседка вышла из чата.

Ци Сяо расхохоталась, запрокинув голову, хлопнула по подушке в объятиях и сказала:

- Ты меня чуть с ума не свела только что, я аж переживала, что тебе хоть немного тяжело.

Мэн Нин лишь чуть тронула уголок губ улыбкой.

******

Вэнь Цзэнянь вернулась в номер с банкета слегка захмелевшей.

Приложив карту к двери, она ожидала встретить привычную темноту, задумавшись о том разговоре на банкете, что казался спокойным, но на деле таил в себе немало подводных течений, - и не успела опомниться, как кто-то втянул её в прихожую, прикрыв ладонью её губы.

Вэнь Цзэнянь была не из пугливых, но сердце всё равно бешено заколотилось; дверь уже медленно закрылась с помощью доводчика, но, уловив знакомый лёгкий аромат чужой ладони, она медленно выдохнула, тело обмякло, она откинулась назад, прижавшись выступающей лопаткой к стене прихожей:

- Мэн Нин.

Она тихо, медленно назвала её по имени:

- Я немного пьяна.

- Но разве не ты сама меня сюда позвала? - Мэн Нин, прикрывая ей рот, чувствовала её дыхание на своей ладони. - Ты же заметила, что кто-то из персонала тебя тайком фотографирует, да? Ты же знаешь про ту группу, знаешь, что я это увижу.

Вэнь Цзэнянь, говоря с прикрытым ртом, звучала немного глухо:

- Увидела - и всё равно необязательно было приходить.

- Почему бы мне не прийти? - Мэн Нин медленно отпустила её губы, прижавшись к её шее. - Разве я не говорила? Пока мы здесь, в отеле C, - рядом с тобой могу быть только я, и никто больше.

Вэнь Цзэнянь, чувствуя, как та утыкается ей в шею, - совсем как кошка, - потянулась рукой, обхватила её затылок, коснулась щеки:

- Kitten, ты сердишься?

Мэн Нин глухо ответила:

- Угу.

Мало кто радуется, услышав, что собеседник сердится. Но в голосе Вэнь Цзэнянь послышалась хмельная улыбка:

- Сердишься, значит. И что же теперь делать?

Мэн Нин снова глухо сказала:

- Укушу.

Она и правда, раскрыв рот, укусила её, Вэнь Цзэнянь почувствовала на шее лёгкое покалывание, смешанное с болью. Это было наказание? Если так, она была готова терпеть такое наказание ещё и ещё.

Но постепенно она поняла: дело было не в этом. Мэн Нин с детства не была послушным ребёнком - хорошо училась именно она, но и втягивала Вэнь Цзэнянь в тайные шалости тоже именно она.

Она умела кусать за шею, легонько прикусывать мочку уха, и целовала с таким упоением, что даже замечала, как Вэнь Цзэнянь чуть приоткрывала глаза, глядя на её подрагивающие ресницы.

Она быстро переняла тот же приём, которым Вэнь Цзэнянь однажды воспользовалась против неё, - стянула её руки за спиной, не давая пошевелиться.

Вэнь Цзэнянь, которую она довела до настоящего изнеможения, тихо спросила:

- Что ты делаешь?

Ощущение сна было по-настоящему прекрасным - только во сне человек осмеливается капризничать, зная, что его балуют. Она довела Вэнь Цзэнянь до такого состояния, а та всё ещё мягко пыталась её урезонить:

- Ты не хочешь снимать чётки - так дай мне хоть что-то для тебя сделать. Иначе мы обе так и будем терпеть - тебе самой разве не тяжело?

Тяжело.

Но в этом противостоянии с Вэнь Цзэнянь у неё изначально было не так уж много преимуществ - даже если и победа достаётся дорогой ценой, наказание нужно было довести до конца.

Она, тяжело дыша, отстранилась от её шеи, вытерла уголок влажных губ:

- Я пойду. Сегодняшнюю фантастическую историю расскажешь мне в следующий раз, за оба раза сразу.

Она и правда потянулась открыть дверь, но Вэнь Цзэнянь придержала её тонкое запястье:

- Мэн Нин.

Мэн Нин обернулась - губы Вэнь Цзэнянь после долгого поцелуя казались чуть припухшими. Вэнь Цзэнянь сказала:

- Ей всего семнадцать.

Во сне всё может стать явью. Вэнь Цзэнянь объясняла ей, позволяя требовать чего угодно, - и одновременно успокаивала её обиду.

Она протянула руку, коснулась щеки Вэнь Цзэнянь:

- Хорошая девочка.

Она хвалила Вэнь Цзэнянь точно так же, как та обычно хвалила её саму.

Макияж Вэнь Цзэнянь был по-прежнему безупречен и благороден, роскошное шёлковое вечернее платье будто струилось густой ночью, - но она слегка прикрыла глаза и легонько потёрлась щекой о её ладонь.

Она убрала руку:

- Сегодня пусть я тебе приснюсь.

Вэнь Цзэнянь чуть шевельнула ногой:

- Думаю, так и будет.

******

Мэн Нин, выйдя из главного корпуса отеля, не пошла обратно в общежитие, а направилась вдоль береговой линии.

Иногда она садилась на валун, но сегодня выбрала песчаный участок и села прямо, обхватив колени руками.

Когда не было прилива, это была её любимая поза. Будто она оказывалась вровень с поверхностью моря, половина её души пряталась под водой, и никто не мог её увидеть - даже она сама.

Она думала о той фразе, что только что сказала Вэнь Цзэнянь: «Ей всего семнадцать».

Во сне было хорошо. Во сне всё было безопасно. Во сне Вэнь Цзэнянь давала ей обещание, и никто не мог стать для неё угрозой.

Подул морской ветер.

Весна уже вступила в свои права, и в этом субтропическом муссонном климате почувствовать прохладу можно было, разве что вот так - сидя одной на пляже глубокой ночью. Достав телефон, она держала его в руке - пальцы, пропитавшиеся влагой и обдутые прохладным ветром, слегка одеревенели.

Печатать было не так ловко.

Wi-Fi отеля C покрывал всю территорию, включая их общежитие. Только вот на этом участке пляжа, под ветром и волнами, сигнал то и дело пропадал. Она просто отключила Wi-Fi и перешла на свой 4G.

Она искала информацию о парижском отеле C.

Совсем другая атмосфера, непохожая на остров C. Среди пышной, замысловатой архитектуры город намеренно подчёркивал лаконичность - высокие мраморные колонны почти обладали торжественностью, как у древнегреческого храма.

Это был Париж - а что ещё есть в Париже.

Есть вкусные круассаны и багеты. Есть красотки во французском стиле, в полосатых тельняшках, произносящие «Bonjour» с певучим акцентом. Есть уличные скамейки из тёмного чугуна, на которых сидящие люди вспоминают строки о том, что Париж - город на земле, а земля - звезда на небе.

А дальше.

А дальше семнадцатилетняя девушка вырастет. Полетит вместе с Вэнь Цзэнянь в Венецию, потом в Прагу, потом в Амстердам. Неизвестно, через какие разочарования прошла Вэнь Цзэнянь в двух предыдущих отношениях, но она говорила, что устала любить, - а значит, она вполне может подождать, пока девушка вырастет, а может и не ждать; сама её жизнь была похожа на сон, и в самых красивых городах мира рано или поздно найдётся подходящий человек, который преподнесёт ей букет роз «Людовик XIV».

А где к тому времени будет сама Мэн Нин?

Мэн Нин усмехнулась, убрала телефон обратно в карман.

На следующее утро, открыв дверь общежития, она обнаружила у порога конверт и узкий стеклянный флакон, сквозь который просвечивала жидкость бледного, но роскошного розового оттенка.

Мэн Нин открыла конверт - внутри, кроме вчерашней страницы с фантастической историей, лежала маленькая карточка. Развернув её, она увидела изящный, лёгкий почерк Вэнь Цзэнянь: короткую записку о том, что розы распустились рано, настала пора для розовой воды, и что прошлой ночью ей приснилась Мэн Нин. Подпись - «G».

Мэн Нин убрала карточку. Ци Сяо спросила:

- Это что?

- Розовая вода.

- Точно! Пришла пора отеля варить розовую воду в этом сезоне.

При отеле C была небольшая оранжерея с розами. Не для показа гостям - там, пользуясь особым климатом острова C, выращивали розы, распускающиеся раньше, чем где бы то ни было ещё. Помимо знаменитого шоколада, отель славился ещё и этой ежегодной первой варкой розовой воды.

Основатель отеля был человеком романтичным, и часть заведённых им порядков отель унаследовал до сих пор. Например, когда в оранжерее распускалась первая партия роз, вне зависимости от времени суток, их полагалось сорвать как можно свежее и сварить из них ароматную розовую воду.

Со временем это превратилось в своего рода счастливое предзнаменование - символ нового процветающего года для отеля. Поэтому каждый год во время первой варки розовой воды всё руководство должно было присутствовать лично, поднимая бокалы друг за друга.

Мэн Нин не знала, какой именно сорт роз выращивали в отеле C, но в прошлые годы действительно слышала, что эти розы не подчиняются обычному циклу цветения - иногда распускаются глубокой ночью, будто примадонна, уже разодетая к балу, не в силах дождаться первого луча рассветного солнца, чтобы он протянул ей руку.

Значит, Вэнь Цзэнянь, видимо, подняли среди ночи, чтобы дождаться той самой первой варки розовой воды.

Удалось ли ей потом вернуться в номер и доспать - неизвестно, но, куда бы она ни направлялась дальше, она сделала крюк и заглянула в общежитие к Мэн Нин, оставив флакон розовой воды. Ночь тогда была ещё густой, но тусклый ночной свет коридора, отразившись в стекле флакона, возможно, лился по тыльной стороне её ног в туфлях на каблуках так же, как льётся утренний свет.

Ци Сяо цокнула языком:

- Обязательно быть настолько романтичной? Куда это годится для настоящих влюблённых пар?

- Тебе сейчас об этом стоит переживать? - Мэн Нин развернулась обратно в комнату. - Занесу вещи и вернусь, пойдём вместе на пляж разогреться - сегодня же физподготовка, если не сдашь, не сможешь остаться на работе.

Ци Сяо жалобно застонала:

- Я правда так нервничаю!

Мэн Нин убрала конверт в ящик стола, флакон с розовой водой поставила на стол. Уже собравшись уходить, обернулась, отвинтила крышку и легонько отпила глоток.

Затем снова закрутила крышку и поспешно вышла.

******

Сегодня на пляж пришло рано немало народу.

В конце концов, это был знаменитый отель C - пусть зарплата у спасателей была не самой высокой, но опыт работы здесь всегда можно было добавить в резюме, поэтому ежегодная масштабная проверка физподготовки устанавливала совсем не низкие стандарты.

Далеко не все были уверены в успехе.

Мэн Нин переоделась в купальник с длинным рукавом и повела Ци Сяо на разминку - предстояла имитация спасательного заплыва, поэтому все были в купальных костюмах.

- Нин, - Ци Сяо, дрожа, разминала ногу. - Если я сегодня не пройду...

Мэн Нин успокоила её:

- Это всего лишь работа.

- Не просто работа! Это мечта! Мечта! - отрезала Ци Сяо. - Я не хочу уходить из отеля C!

Она сама гадала, придёт ли Вэнь Цзэнянь понаблюдать за проверкой, - это заставило бы её ещё больше нервничать.

Но Вэнь Цзэнянь не пришла - присутствовал заместитель директора, который вместе с капитаном отряда зачитал все те правила и нормативы, которые все и так давно знали наизусть.

Затем спасатели выстроились в ряд на стартовой линии. Мэн Нин оказалась рядом с Ци Сяо, тихо напомнила:

- Не отвлекайся, старт очень важен.

- Угу-угу, - Ци Сяо, чуть согнув левую ногу, упёрлась правой в песок позади, напряжённо глядя на полосу пляжа впереди.

Раздался свисток.

- Эй! - Мэн Нин рядом с ней сорвалась с места, как стрела, и Ци Сяо, увлечённая её темпом, побежала следом.

Каждый раз, когда Ци Сяо смотрела, как бежит или плывёт Мэн Нин, у неё возникало одно и то же ощущение. Мэн Нин была похожа на стрелу, рассекающую воздух или разрезающую волны, но цель её движения будто была не впереди - казалось, она хочет раствориться.

Раствориться в ветре или раствориться в море.

Ци Сяо прекрасно понимала, как важно иметь перед глазами ориентир, и среди прочих спасателей смотрела строго на Мэн Нин - пока та не оторвётся слишком далеко, у неё оставался шанс уложиться в норматив.

За это время тренировки с Мэн Нин дали результат - она выбилась из сил до предела, но руки и ноги слушались. Взгляд всё больше мутнел, и в какой-то момент она уже только слышала собственное прерывистое дыхание и видела лишь чёрную мандалу-татуировку на затылке Мэн Нин, наполовину скрытую купальником.

Мэн Нин не знала, когда именно Вэнь Цзэнянь пришла на пляж.

Ей нравилось бегать или плавать - из-за предельного истощения тела возникало состояние, близкое к самозабвению. Не было ни себя, ни души, ни радости, ни печали - оставалось лишь одинокое, из последних сил, биение сердца, и вопрос лишь в том, сколько оно ещё продержится.

Финишная черта была на краю пляжа, флагшток с сигнальным флажком то и дело захлёстывало мелкой волной. Последний отрезок - вольным стилем, имитируя спасательную операцию, - был самым изматывающим; Мэн Нин первой поднялась из волны, протянула руку к флажку, капитан отряда рядом остановил секундомер, велел записать время.

Если говорить о физической форме или технике, разница между спасателями была невелика, но никто не выкладывался так, как Мэн Нин.

Поэтому Вэнь Цзэнянь, стоя на возвышающемся над берегом валуне, под ногами которого камень был отполирован многолетними волнами, видела, что остальные в море ещё отставали от Мэн Нин на некоторое расстояние. Пусть это была напряжённая проверка сил, но именно в этот миг, когда Мэн Нин одна стояла на пляже, глядя вдаль на морскую гладь, её высокая, почти хрупкая фигура вдруг показалась одинокой.

Будто юная женщина-полководец с мечом в руке, только что прошедшая сквозь кровавую сечу, стояла теперь на опустевшем поле боя, и первый луч рассветного солнца ложился на неё с печалью, присущей скорее закату, освещая её ресницы, её лицо, её плотно сжатые губы.

Если бы она отбросила свой меч - захотела бы она, чтобы кто-то её обнял?

Мэн Нин, коснувшись финиша, не пошла на берег - она осталась стоять у флажка, высматривая среди приближающихся вплавь товарищей фигуру Ци Сяо. Волны непрерывно били её по голеням, мимо, тяжело дыша, пробегали коллеги, уже начавшие финишный рывок.

Наконец она увидела Ци Сяо. Обычно немногословная, сейчас она громко закричала в лучах рассвета:

- Ци Сяо! Держись, осталось всего пятьдесят метров!

Ци Сяо услышала её.

Руки и ноги налились свинцовой тяжестью, но Ци Сяо, стиснув зубы, продолжала грести вперёд. Она финишировала одной из последних, коснулась флажка и, боясь помешать плывущим следом товарищам, с трудом отгребла чуть в сторону, прежде чем со шлепком рухнуть в мелкую волну.

Мэн Нин протянула ей руку - та, лёжа, потянулась в ответ, но тело не слушалось, и Мэн Нин, увлечённая её весом, чуть не потеряла равновесие, лишь с трудом удержавшись на коленях в песке.

Ци Сяо рассмеялась:

- Я прошла?

- Прошла, - сказала Мэн Нин. - Молодец.

Ци Сяо снова засмеялась, лёжа в освещённой рассветом мелкой волне и похохатывая, Мэн Нин тоже улыбнулась, поднялась, отряхнула песок с колен и протянула руку, помогая Ци Сяо встать.

Ци Сяо всё ещё не могла восстановить дыхание, упёрлась руками в колени, долго переводила дух, прежде чем выпрямиться, окинула взглядом береговую линию, будто гордо озирая территорию, которую ей теперь предстояло удержать за собой, - и вдруг замерла, дёрнув Мэн Нин за руку.

Мэн Нин проследила за её взглядом и только тогда увидела Вэнь Цзэнянь на валуне.

В первом луче рассветного солнца та казалась первой распустившейся розой.

******

В этом году норматив проверки был высоким, что, наоборот, подстегнуло всех участников выложиться на пределе - Ци Сяо финишировала четвёртой с конца, но в итоге норматив выполнили абсолютно все, включая её.

Когда капитан построил всех в шеренгу, Вэнь Цзэнянь спустилась по деревянному настилу на пляж, тихо переговариваясь о чём-то с заместителем директора.

Её надменность проявлялась в том, что, приходя на пляж, она всегда шла по настилу на каблуках. Тонкие высокие шпильки удлиняли линию её икр, прямая спина подчёркивала стройность талии - она казалась наградой, явившейся вместе с утренним светом, вознаграждением за то, что этим утром норматив выполнили все до единого.

Утренний ветер трепал её волосы, лицо оставалось бесстрастным, взгляд её будто равномерно скользил по каждому спасателю в шеренге.

Её взгляд не задержался на Мэн Нин ни на секунду дольше обычного. Но она словно всё равно видела: как мокрый чёрный купальник Мэн Нин облегает её белоснежную кожу, делая её похожей на дельфина, как поза Мэн Нин, стоящей с руками за спиной, почему-то выглядит немного рассеянной, как собранные на затылке волосы Мэн Нин с одной выбившейся мокрой прядью липнут к её длинной тонкой шее.

И на её коленях виднелись не до конца стряхнутые песчинки - выглядело это как маленькая карта.