Тёплый прилив

Ци Сяо, заметив, что Мэн Нин загляделась вверх, пошутила Сун Сяо:

- Если бы я не была уверена, что у Мэн Нин с головой всё в порядке, я бы точно подумала, что она и вправду влюбилась в Гвинет.

Втроём они поднялись наверх, Ци Сяо и Сун Сяо сразу пошли на кухню, а Мэн Нин отправилась в комнату - отнести кофе Вэнь Цзэнянь.

Бумажный стаканчик она не стала протягивать прямо в руки Вэнь Цзэнянь, а вместо этого поставила на письменный стол, опустив ресницы, тихо сказала:

- Твой кофе.

Вэнь Цзэнянь улыбнулась:

- Что ты вдруг заупрямилась?

- Что? - Мэн Нин сказала: - Я не упрямлюсь.

Вэнь Цзэнянь подошла, взяла кофе, сделала глоток, едва заметно приподняла бровь, заметив, что Мэн Нин смотрит на неё:

- Что смотришь?

- Я угадала? - тот кофе, который ты хотела сегодня утром.

Вэнь Цзэнянь покачала головой.

Мэн Нин сначала отвела взгляд, помедлила - но снова посмотрела на Вэнь Цзэнянь:

- Не эспрессо, тогда что?

- Эспрессо, всё верно, только я сегодня страшно устала, поэтому хотела тройную порцию.

Она сказала это с редкой для себя капризностью в голосе, будто упрекала Мэн Нин за то, что та вчера её измотала.

Кончики ушей Мэн Нин чуть покраснели, но она упрямо смотрела на Вэнь Цзэнянь, отчего казалась похожей на упрямую кошку. Взгляд Вэнь Цзэнянь смягчился, она сделала шаг ближе, желая потереть мочку её уха.

Мэн Нин уклонилась.

Вэнь Цзэнянь опустила руку:

- Что случилось?

Мэн Нин было трудно объяснить себе саму, что с ней происходит. Она чувствовала, что настроение её колеблется как-то странно: выходя из дома, она даже не стала уточнять заказ, потому что решила, что один кофе - не такая уж важная вещь. Но на рынке одна фраза Ци Сяо задела её, и она вдруг ни с того ни с сего начала придавать значение чашке кофе.

Может, она просто слишком много думает - с чего бы человеку с зарплатой в пять тысяч так переживать за того, чей годовой доход превышает пять миллионов?

Разве нынешняя Вэнь Цзэнянь нуждается в её заботе? Это же просто нелепо.

Мысли покрутились у неё в голове несколько раз и снова выровнялись - на губах вновь появилась привычная улыбка.

Но Вэнь Цзэнянь отставила чашку кофе и подошла ближе:

- Чему ты улыбаешься?

Подняла руку, развернула ладонь и прикрыла ею губы Мэн Нин.

Мэн Нин замерла.

Вэнь Цзэнянь сказала:

- Рот я закрыла, а глаза совсем не улыбаются. Почему тебе обязательно нужно всё время улыбаться?

Мэн Нин на мгновение промолчала, её дыхание касалось ладони Вэнь Цзэнянь.

Она сама не поняла, что именно её тронуло, но неожиданно сказала правду:

- Я перепутала твой кофе.

- Что?

- Тот кофе, что ты хотела сегодня утром, - я купила не тот.

Едва слова слетели с губ, она пожалела о сказанном - потому что по логике разговора, или судя по тому, что, скорее всего, думала сама Вэнь Цзэнянь, та наверняка бы сказала: «Всего лишь чашка кофе, не страшно».

Одна эта фраза - «не страшно» - могла бы разбить вдребезги те чувства, в которых сама Мэн Нин даже не могла толком разобраться.

Может быть, в этом и заключалась суть их нынешних отношений с Вэнь Цзэнянь.

Она была той, кто опоздал в прежние времена. Её запоздавшие чувства для нынешней Вэнь Цзэнянь давно уже ничего не значили.

Но Вэнь Цзэнянь долго смотрела на неё, так и не убирая руку, лежавшую поперёк её губ.

- Ты правда перепутала кофе, - медленно произнесла Вэнь Цзэнянь.

- Но что поделать, - она смотрела на выглядывающие из-под её ладони чёрно-белые, ясные глаза Мэн Нин. - Даже в утро, когда ты перепутала мой кофе, мне всё равно было очень хорошо.

Она легонько убрала руку, и то тепло, что до этого отражалось от дыхания на её ладони, вмиг исчезло, оставив лёгкую прохладу.

Но в следующее мгновение губы Вэнь Цзэнянь коснулись её губ - тёплые, мягкие, легонько соприкоснувшись с губами Мэн Нин.

- Good morning, Мэн Нин, - сказала она. - Пусть у тебя, как и у меня, будет чудесное утро.

******

Мэн Нин сама не понимала, как вышла из комнаты.

Дошла до кухни, закрыла дверь - а сердце всё ещё колотилось.

Когда она вошла, Ци Сяо нервно вытянула шею, заглядывая ей за спину, и тихо спросила:

- Гвинет не с тобой?

- Нет.

Ци Сяо хлопнула себя по груди:

- А то я боялась, что она захочет проявить простоту и демократичность и обязательно припрётся на кухню помогать.

Мэн Нин покачала головой:

- Она не станет, знает, что нам будет неловко.

Сказав это, она вдруг ощутила лёгкий укол внутри.

Нынешняя Вэнь Цзэнянь давно научилась тонко читать людей, и потому с лёгкостью использовала любые детали, чтобы соткать для человека сон.

Только что она одним лёгким жестом растрогала Мэн Нин до глубины души - но было ли дело в том, что объектом оказалась именно Мэн Нин, или же она способна на такое с кем угодно?

Судя по тому, как тактично Вэнь Цзэнянь вела себя с Ци Сяо и остальными, ответ, видимо, был вторым.

Но эту способность - где она сама, в одиночку, прошла через все эти долгие годы, набивая шишки, оттачивала?

Мэн Нин казалось, что с ней сегодня утром что-то не так - почему она то и дело испытывает к Вэнь Цзэнянь что-то похожее на жалость, на желание оберечь?

Она толкнула Ци Сяо локтем:

- То вино, что мы вчера пили.

- Угу, - Ци Сяо резала грибы. - Что с ним?

- Не палёное ли оно?

- Да нет, Мэн Нин, вот тут ты не права, - Ци Сяо отложила нож и с серьёзным видом «отчитала» её. - Сама вовремя не смогла удержать инициативу - при чём тут вино?

Мэн Нин: ...

Она подошла к рабочей поверхности и взяла нож:

- С такой техникой ты того и гляди порежешься, давай уж я сама.

Ци Сяо хихикнула:

- Вот это было бы отлично.

В маленькой кухне вился парок, даже смех и разговоры пропитались теплом от готовки. Наконец, когда три блюда и суп были готовы, Вэнь Цзэнянь, будто рассчитав время идеально точно, открыла дверь комнаты и помогла им отнести еду в гостиную.

Гостиная у них была слишком маленькой, отдельной столовой не было, соответственно, не было и обеденного стола. Обычно они ели, устроившись вокруг журнального столика, держа миски на весу и наклоняясь за едой, - не то чтобы удобно, но вполне терпимо.

Ци Сяо, как истинный экстраверт, взяла на себя роль хозяйки:

- Гвинет, уж не обессудь за такие условия, не обижайся.

Вэнь Цзэнянь:

- Ничего страшного.

На диван помещалось только двое, Сун Сяо принесла себе стул, Мэн Нин уступила диван Вэнь Цзэнянь и Ци Сяо, та со стиснутыми зубами, но с улыбкой, села, одновременно свирепо на неё глядя.

Мэн Нин, улыбнувшись, принесла из кухни маленький табурет, на котором обычно перебирали овощи, и села рядом с Вэнь Цзэнянь.

Ци Сяо, изо всех сил стараясь проявлять свою экстравертность, приправляла каждую фразу смешком «ха-ха-ха», но под мощной, почти двухметровой аурой Вэнь Цзэнянь невольно съёживалась, отодвигаясь к подлокотнику дивана, оставляя между собой и ею чёткую границу.

А вот Мэн Нин, сидевшая на низком табурете, оказалась к Вэнь Цзэнянь ближе всех.

Вэнь Цзэнянь взглянула на Мэн Нин.

Мэн Нин была высокой - в чёрном закрытом купальнике на пляже её стройная фигура невольно притягивала взгляды, - а сейчас, сидя на низком табурете, поджав ноги, с выступающими коленями, выглядела немного стеснённо, хотя сама этого будто не замечала, сосредоточенно и аккуратно ела из своей миски, её нежные щёки едва заметно подрагивали при жевании.

Грибы, жаренные с мясом, картофельная соломка в соевом соусе, яичница с помидорами - всё было самыми обычными домашними блюдами. Ела она сбалансированно, совсем не привередничая.

Казалось, даже выбор блюд был сделан так, чтобы не оставить ничего, что можно было бы уловить.

Она подняла взгляд на Вэнь Цзэнянь и, не произнося ни слова при Ци Сяо и Сун Сяо, взглядом будто сказала: не ешь как следует - чего на меня смотришь?

Подцепила палочками кусочек грибов с мясом и положила в миску Вэнь Цзэнянь.

Одна тарелка грибов с мясом делилась на два стиля нарезки: разной толщины и длины, похожие на картофель фри, - это резала Ци Сяо, аккуратные, ровные, тонкие, как спички, - это резала Мэн Нин.

Вэнь Цзэнянь чуть изогнула уголок губ.

Ци Сяо, вообще-то побаивавшаяся, что Вэнь Цзэнянь застукает её за откровенным сплетничанием, всё же не удержалась и кинула Сун Сяо многозначительный взгляд: смотри! Какой отличный материал для наблюдений!

Мэн Нин незаметно придвинулась ближе к Вэнь Цзэнянь, коленом коснувшись её колена.

Домашняя, обыденная атмосфера приглушила всякое желание, и на этот раз прикосновение колен не напомнило ей о том, как вчера ночью колено Вэнь Цзэнянь покраснело от простыни. Она сама не понимала, стесняется ли она сама, или боится смутить Вэнь Цзэнянь.

Её домашняя одежда, как и старая футболка, была застирана до мягкости и тонкости, облегая длинные стройные ноги Вэнь Цзэнянь, - можно было отчётливо ощутить и температуру, и форму её колена.

Ци Сяо могла заметить, что она положила еду в тарелку Вэнь Цзэнянь, но не заметила, как их колени едва соприкасаются.

Она опустила взгляд в свою миску, краем глаза поглядывая на Вэнь Цзэнянь. Зачем она вчера вечером дала ей именно этот полностью белый комплект домашней одежды - сейчас, в её взгляде, который она не смела поднять, он казался бескрайним снежным полем, будто вся эта обыденная людская суета никак не могла зацепиться за Вэнь Цзэнянь.

Она снова слегка прижалась коленом к колену Вэнь Цзэнянь, будто желая добавить ей ещё немного утешения - или, может быть, немного поддержки.

Вэнь Цзэнянь ела красиво - даже держа миску в руках, она сохраняла прямую осанку, лишь изредка, потянувшись за едой, чуть сгибалась в пояснице, и даже изгиб её спины в этот момент был красив.

Но Вэнь Цзэнянь так и не отодвинула своё колено - и под смех и болтовню Ци Сяо и Сун Сяо они вдвоём так и доели этот обед.

******

Обед и приготовили, и съели поздно. После еды Мэн Нин вымыла посуду, вернулась в комнату - Вэнь Цзэнянь как раз разбирала бумаги в сумке.

- Ты уже уезжаешь?

Вэнь Цзэнянь кивнула:

- Встречать инвесторов.

- Времени мало?

Вэнь Цзэнянь взглянула на телефон:

- В целом нормально.

Что должна была сделать Мэн Нин? Обнять её? Поцеловать? Или даже устроить дневную близость?

Но Мэн Нин развернулась и вышла из комнаты.

Когда она вошла снова, в руках у неё был ручной отпариватель для одежды:

- Одолжила у Сун Сяо. У тебя на пиджаке и брюках складки.

Выражение лица Вэнь Цзэнянь стало многозначительным.

Мэн Нин, не глядя на неё, склонилась настраивать температуру отпаривателя: ладно, ладно, знаю, что все эти складки - моих рук дело, вот я и пришла исправлять содеянное, разве нет?

Она повесила костюм Вэнь Цзэнянь и сначала уточнила:

- Из какой ткани этот костюм? Паром можно?

- Можно.

Всё время, пока она вешала пиджак и разговаривала, она стояла спиной к Вэнь Цзэнянь - почему-то ей было немного неловко.

На самом деле дело было не в том, помялся ли костюм по её вине.

Ей просто, необъяснимо, хотелось сделать для Вэнь Цзэнянь ещё что-то.

Что-то домашнее. Обычное. Заурядное.

Не похожее на яхту с ночным разгулом и вертолёт. Не похожее на сказочный остров и пятизвёздочный отель.

Она медленно взяла рукав пиджака Вэнь Цзэнянь, слегка приложила к нему сопло отпаривателя. Она чувствовала, что Вэнь Цзэнянь сидит за письменным столом, но стул развернула в её сторону, - та смотрела на её спину, а послеполуденное солнце было таким прозрачным, рассыпалось по волосам Вэнь Цзэнянь, по её затылку, легонько обнимало её плечи.

Ци Сяо и Сун Сяо ушли вздремнуть, даже полуденный рынок погрузился в дремотную тишину, в комнате тоже было тихо - только шипел, выходя, пар.

Мэн Нин осторожно отгладила пиджак, потом брюки.

Когда складки одна за другой исчезали, у неё внутри поднялось почти щемящее чувство:

что ещё она могла бы сделать для Вэнь Цзэнянь?

Наверное, больше ничего.

То, что она могла сделать, пряталось в тонко нарезанных полосках грибов, пряталось в соприкосновении колен у журнального столика, пряталось в разглаженных, одна за другой, складках на пиджаке и брюках.

Она обернулась с улыбкой:

- Готово.

Вэнь Цзэнянь с бесстрастным выражением кивнула:

- Спасибо.

Мэн Нин выдохнула с облегчением - хорошо, что Вэнь Цзэнянь не станет придавать этим мелочам, совсем крошечным мелочам, слишком большого значения.

Вэнь Цзэнянь сказала:

- Тогда я переоденусь.

Мэн Нин отозвалась «угу» и подошла к окну задёрнуть шторы, встала у стены, заложив руки за спину.

Свет включать намеренно не стала. Послеполуденный свет был слишком прозрачным, и стоило задёрнуть шторы, как комната погрузилась в зыбкую серость, похожую на сумерки.

Вэнь Цзэнянь не стала отворачиваться - стоя у кровати, она сняла домашнюю футболку Мэн Нин.

Мэн Нин сначала хотела отвести взгляд, но подумала, что это будет выглядеть слишком неестественно. В конце концов, простыни-то вчера уже сменили, верно? Да, слишком неестественно.

Она вроде бы и не смотрела нарочно - просто позволила своему взгляду блуждать в этой серости куда придётся.

Наверное, дело было в чрезмерной белизне Вэнь Цзэнянь - чёрное кружево, охватывающее её худую спину, на этом фоне казалось ещё белее, будто искристое снежное поле, притягивающее к себе всё внимание. Она не смотрела на красивые изгибы Вэнь Цзэнянь, а разглядывала лёгкие очертания позвоночника, проступающие сквозь кожу спины.

Эти очертания были ей знакомы - Вэнь Цзэнянь всегда была с ней требовательна, и её тонкие пальцы, цепляясь за эту самую спину, издавали тихие звуки, похожие то на всхлипы, то на выражение восторга.

Но сейчас, глядя на это со стороны.

Почему-то казалось - как история, со своими взлётами и падениями.

Ей хотелось прочитать Вэнь Цзэнянь. Хоть пальцами, хоть взглядом.

Вэнь Цзэнянь надела свою строгую рубашку - жёсткий крой которой, наоборот, подчёркивал её мягкую женственность, - и, застёгивая пуговицы, покосилась на Мэн Нин, будто пытаясь понять, о чём та вообще думает.

Мэн Нин, опустив голову, тихо усмехнулась.

Пусть Вэнь Цзэнянь считает её похотливой - это, пожалуй, было лучше, чем если бы та разгадала её настоящие, странные мысли.

Движения Вэнь Цзэнянь, надевающей брюки, напоминали русалку - казалось, будто вся комната превратилась в безмолвное море, тёмное море, принадлежащее в этот светлый послеполуденный час только им двоим. Затем Вэнь Цзэнянь надела пиджак и подошла к ней.

- Что делаешь? - с улыбкой спросила она.

- Целую тебя, - прямо сказала Вэнь Цзэнянь, и следом её мягкие губы прижались к её губам.

Мэн Нин от этого поцелуя погрузилась в какое-то оцепенение, ей казалось, будто они целуются, погружённые под толщу воды, будто мерцающие блики света текут по тыльной стороне их ладоней, по их лицам, а в этом море скрыты вечность, и исток, и обещание, которому будто не суждено стереться.

Какая разница, что Вэнь Цзэнянь так её целует - она просто считает её похотливой. Она ведь тоже не в убытке, правда? Позволила себе вольность - и всё равно удержала свой образ. Но Вэнь Цзэнянь проявила неожиданную властность - легко обхватила её талию, стянула её тонкие запястья за спиной.

- Что ты ёрзаешь, - Вэнь Цзэнянь будто нарочно её отчитывала, но даже выговор в её устах звучал как нежный шёпот, и этот приглушённый голос только усиливал оцепенение.

- Открой шторы, - она боялась утонуть слишком глубоко и пыталась вынырнуть на поверхность.

Вэнь Цзэнянь, видимо, тоже опасаясь, что всё выйдет из-под контроля, не стала больше медлить, легонько прикусила кончик её языка и, одной рукой всё ещё удерживая её запястья за спиной, другой потянулась мимо неё, чтобы раздёрнуть шторы.

Дневной свет вдруг хлынул внутрь, тёмное море мгновенно отступило, обнажив слишком откровенно все те мысли, которые хотелось скрыть.

Она отвела взгляд, Вэнь Цзэнянь легонько приподняла её подбородок:

- Больно укусила?

Та покачала головой, Вэнь Цзэнянь будто чуть вздохнула:

- Мне всё время хочется тебя кусать, что поделать?

Хорошо хоть, что Вэнь Цзэнянь себя сдерживала - кусала только там, где не разглядит посторонний взгляд.

Сказав это, она сменила тон:

- Хотя ты меня кусаешь ещё охотнее, так что мы квиты.

Мэн Нин: ...

Это была правда. И к тому же она сдерживалась куда хуже, чем Вэнь Цзэнянь, - вполне осознанно целовала колено Вэнь Цзэнянь, в забытьи кусала её шею, упрямо думая про себя: у Вэнь Цзэнянь ведь есть отличный консилер, разве нет?

Вэнь Цзэнянь отпустила её руки, она, немного смущённо, поправила воротник собственной рубашки:

- Средь бела дня, при свете солнца.

Вэнь Цзэнянь, рассмешённая этим, сказала:

- А кто там только что сам порывался распускать руки?

Её всегда идеально уложенный узел волос за время переодевания растрепался, она спросила Мэн Нин:

- Умеешь укладывать волосы в пучок?

- Нет.

Вэнь Цзэнянь легонько распустила собственный узел волос на затылке.

Та нарочито воскликнула «ай»:

- Я умею только простой такой, твой слишком сложный, я правда не умею.

- Тогда я тебя научу.

Сказав это, Вэнь Цзэнянь села за письменный стол, повернула к себе то единственное зеркало, что стояло на столе, Мэн Нин встала позади неё, опустив взгляд в зеркало, - там теснились отражения частей их тел, вместившиеся в этот маленький круг.

Бессвязно, будто картина со сдвинутыми частями.

Вэнь Цзэнянь одной рукой придерживала узел волос, другой одну за другой вынимала эти тонкие длинные шпильки.

Мэн Нин запомнила, что их было семь. В буддийской культуре семь - число, отмеченное судьбой.

Вынув все шпильки, Вэнь Цзэнянь снова расправила волосы и спросила Мэн Нин:

- О чём задумалась? Иди помоги.

Мэн Нин заупрямилась:

- Я же сказала, не умею.

- Я научу.

Вэнь Цзэнянь, придерживая узел одной рукой, велела ей:

- Возьми одну шпильку.

Та послушалась, Вэнь Цзэнянь взяла её за запястье, подушечкой пальца легонько провела по венке на запястье, где бился пульс, и подвела её руку к своим волосам, похожим на облако, на дымку:

- Вот здесь, закрепи.

Волосы были слишком скользкими - казалось, стоит им попасть в руку, и они утекут, как водопад.

Когда первые шесть шпилек были закреплены, Вэнь Цзэнянь в последний раз, придержав её запястье, подняла его повыше:

- Уже неплохо получается?

- Угу.

Если бы это была обычная пара, в этот момент, может быть, прозвучала бы шутливая фраза: «Значит, теперь ты всегда сможешь укладывать мне волосы».

Но Вэнь Цзэнянь не говорила о будущем.

Честность творца снов тоже была своего рода жестокостью. Они никогда не обещали друг другу мир после пробуждения.

Мэн Нин на миг закрыла глаза, пальцами касаясь скользких волос Вэнь Цзэнянь, закрепила последнюю, седьмую шпильку.

Их руки разомкнулись одновременно, узел волос снова стал безупречным, как прежде.

Она посмотрела на отражение Вэнь Цзэнянь в зеркале.

В буддийских текстах говорится, что при рождении Будда сделал семь шагов, и на каждом из них расцветал лотос: первые шесть шагов символизировали шесть миров сансары, а седьмой - просветление.

Она и правда, закрепляя для Вэнь Цзэнянь эту седьмую шпильку, будто что-то поняла, - что-то оглушительно ясное внутри себя, - но, чуть разомкнув губы, спросила вслух совсем другое:

- Ты уже уезжаешь?

- Угу, - тон Вэнь Цзэнянь был ровным, она поднялась со стула. - Не проводишь меня?

Мэн Нин покачала головой.

Вэнь Цзэнянь чуть изогнула губы:

- Тогда до встречи.

Она забрала сумку и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Мэн Нин осталась сидеть на стуле, где та только что сидела, - всё ещё ощущая тепло и аромат её тела. На самом деле, если бы она сейчас встала и посмотрела в окно, то увидела бы, как Вэнь Цзэнянь идёт по переулку к машине.

Но она этого не сделала. Она сидела на стуле и думала:

те шпильки для волос были такими тонкими, такими маленькими - как хорошо. Маленькими настолько, что казалось, будто она снова сделала для Вэнь Цзэнянь ещё одно незначительное, крошечное дело.

******

Вэнь Цзэнянь не поехала сразу к инвесторам, а велела машине немного подождать у элитного торгового центра.

Покупками внутри страны она занималась нечасто, но стоило ей войти, как один только её облик и безупречные манеры заставили продавца-консультанта тут же подойти с приветствием:

- Чем могу помочь?

- Костюм, и ещё одну рубашку, - тон её был сдержанным. - Деловая встреча, мне нужно переодеться прямо сейчас.

- Понимаю, - продавец-консультант, опытная в своём деле, быстро уловила суть запроса и вскоре принесла ей на выбор костюм и рубашку.

Она даже не взглянула на ценник - окинула взглядом фасон и размер, убедилась, что подходит, и попросила снять бирки, сама же прошла в примерочную переодеться.

Выйдя, она оплатила покупку по QR-коду, продавец-консультант услужливо добавила:

- Снятую одежду упаковали для вас, убрали в чехол от пыли.

- Хорошо, спасибо.

Она быстро вышла из торгового центра и снова села в машину:

- Поехали.

Приехав в другой пятизвёздочный отель в центре города, она встретилась с коллегой:

- Условия, которые я утром правила, готовы?

- Да, - ассистентка протянула ей планшет для просмотра, и, то ли из лести, то ли искренне, добавила:

- Этот костюм вам очень идёт.

- Угу.

Тонкие каблуки-шпильки стучали по мраморному полу, и этот чёткий, звонкий звук словно тоже отбивал какой-то ритм. Это была её самая привычная жизнь - но почему же, отвечая тем коротким «угу», она вдруг чуть отвлеклась, и в носу защипало?

Говорят, на севере родины часто летает тополиный пух - неужели и на юге такое бывает?

Наверное, дело именно в этом - вот что мешает покою, тревожа нос.

Группа коллег прибыла в лаунж-бар - деловая встреча, но с нарочно расслабленной атмосферой. Она невозмутимо села, тонкими пальцами поправила воротник пиджака, - этим она обозначала свою власть; с психологической точки зрения, каждый жест и микровыражение посылали собеседникам определённый сигнал.

Мэн Нин никогда не узнает об этом.

Разве могла бы она явиться на встречу с инвесторами в том же костюме, что и вчера, - не переодевшись на следующий день, это было бы и раскрытием личной жизни, и нарушением делового этикета.

Мэн Нин лишь стояла к ней спиной, держа в руках ручной отпариватель, постепенно разглаживая складки на её пиджаке и брюках.

О чём же думала Мэн Нин в тот миг, когда её опущенная рука на мгновение замерла?

- Гвинет?

- Прошу прощения.

Не стоило отвлекаться во время деловых переговоров. Она взяла себя в руки и снова сосредоточилась на разговоре.

******

Как назло, когда она вместе с инвесторами снова возвращалась на остров на катере, катер, на котором плыли Мэн Нин и Ци Сяо, прибыл чуть раньше.

К тому моменту Мэн Нин уже сошла на причал, прошла немного вперёд и, услышав, видимо, шум позади, обернулась.

Тонкая фигура с рюкзаком за спиной терялась в серо-оранжевых сумерках - точно таком же небе, какое они делили днём, задёрнув шторы в спальне Мэн Нин. А когда настоящий вечер и вправду наступил, их роли снова вернулись к прежним - спасательница на пляже и исплнительный менеджер отеля.

Небольшое, как ладонь, лицо Мэн Нин было плохо различимо на таком расстоянии и в таком освещении, но Вэнь Цзэнянь показалось, что та на миг удивилась - впрочем, быстро отвернулась и пошла дальше вместе с Ци Сяо.

По профилю казалось, что она улыбается.

В тот момент Вэнь Цзэнянь как раз разговаривала с инвесторами и могла уделить Мэн Нин лишь часть внимания, поэтому засомневалась - не показалось ли ей то странное выражение на лице Мэн Нин.

Лишь дойдя с инвесторами до входа в отель, Вэнь Цзэнянь вдруг осознала:

костюм, который сейчас был на ней, - не тот, что отгладила для неё Мэн Нин.

******

Когда Вэнь Цзэнянь вернулась в номер, управляющий как раз принёс её костюм, оставленный на катере.

Обычный вопрос:

- Отправить в химчистку?

Вэнь Цзэнянь, настолько уставшая, что мысли еле ворочались, кивнула:

- Да, спасибо.

Управляющий вежливо улыбнулся:

- Тогда я заберу его сразу, извините за беспокойство.

- Подождите.

Управляющий обернулся, Вэнь Цзэнянь, немного помедлив, остановила его:

- Не нужно пока в химчистку, просто отдайте мне, спасибо.

Она забрала бумажный пакет и пошла обратно в спальню - шкаф там тоже был из чёрного дерева, плетёные декоративные вставки на дверцах придавали строгости немного изящества.

Она взяла вешалку, повесила пиджак и брюки, убрала в шкаф - номер люкс был достаточно просторным, соответственно, и места для хранения хватало с избытком; это был не тот шкаф, которым она пользовалась обычно, поэтому внутри было пусто - висел только этот один комплект.