Тёплый прилив

Вэнь Цзэнянь, запрокинув взмокшую шею, сказала:

- Мэн Нин, мне нравится твоя кровать.

Ей нравилось называть Мэн Нин по имени - особенно в минуты близости.

Раньше у Мэн Нин не было особых чувств к этой кровати, но теперь она тоже успела её полюбить. У кровати King-size в номере люкс были свои преимущества - огромная, как безбрежное море, в ней любое желание можно было воплотить, не чувствуя стеснения, пробовать любые позы.

Но и у маленькой односпальной кровати Мэн Нин было своё достоинство. Вэнь Цзэнянь обнимала её такую же вспотевшую спину, и никому из них некуда было деться друг от друга - в этих тесных объятиях было что-то, будто они - единственное спасение друг для друга.

Она шаг за шагом держала инициативу в своих руках, и было заметно, что на этот раз Вэнь Цзэнянь она довела до настоящего нетерпения. Она тихо сказала:

- Может, попробуем кое-что?

У неё был свой расчёт. Когда они, приняв душ, вернулись в комнату, она заметила, как Вэнь Цзэнянь достала из сумки ту маленькую синюю коробочку и положила на прикроватную тумбочку - она специально запомнила это место, чтобы дотянуться, не включая свет.

На самом деле она немного нервничала. Её волнение было связано с тем, что Вэнь Цзэнянь была очень искусна, - в голове беспорядочно всплывали те «учебные материалы», которые скидывала ей Ци Сяо: неужели Вэнь Цзэнянь делает именно так?

Но Вэнь Цзэнянь в темноте нашла её руку и провела пальцем по чёткам на запястье:

- Снять их?

- Э, - Мэн Нин самой было не по себе. - Это же просто чётки, что в них такого важного?

Уровень откровенности между ними сейчас никак не зависел от этой нитки чёток на запястье.

Вэнь Цзэнянь выдохнула и на мгновение замолчала. Одну руку та удерживала, другой рукой Мэн Нин продолжала действовать без стеснения. Она почувствовала, что Вэнь Цзэнянь на миг дрогнула, и, спросив снова, с лёгким оттенком капризности в голосе:

- Попробуем разок, а?

Вэнь Цзэнянь долго молчала, хватка на её запястье немного ослабла. Но когда Мэн Нин потянулась к тумбочке, Вэнь Цзэнянь оказалась быстрее.

- Эй, - Мэн Нин, конечно, была недовольна: дело уже дошло до этого момента.

Но Вэнь Цзэнянь поменяла их местами и, склонившись, поцеловала её пылающие веки:

- Я тоже не знаю, что такого важного в нитке чёток. Может быть, мне просто хочется, чтобы ты хоть немного изменилась ради меня.

- Пусть даже совсем чуть-чуть - ради меня, - и то хорошо.

******

Всё разрешилось привычным образом.

Вэнь Цзэнянь нравилось, когда Мэн Нин издавала тихие звуки, целовать её в лоб, называя её:

- My kitten.

Почему дрожь может выражать наслаждение. Почему всхлипы могут выражать восторг.

Поднявшись, чтобы привести себя в порядок, она шла нетвёрдой походкой, а вернувшись в комнату, велела Вэнь Цзэнянь сначала пойти в душ. Вэнь Цзэнянь сказала:

- У меня нет пижамы.

- У меня тоже нет полноценного комплекта, только футболка и домашние штаны, подойдёт?

Вэнь Цзэнянь кивнула, и она достала из шкафа чистый комплект.

Когда Вэнь Цзэнянь вышла из комнаты, она пошла следом. Вэнь Цзэнянь, обернувшись, взглянула на неё:

- Ты не отдыхаешь? По-моему, ты вот-вот свалишься от усталости.

Мэн Нин: ...

Покачала головой:

- Боюсь, вдруг Ци Сяо с остальными вернутся - тебе будет неловко, лучше я посижу в гостиной на страже.

На лице Вэнь Цзэнянь мелькнула едва уловимая тень какого-то чувства, но даже при всей своей чуткости Мэн Нин, слишком измотанная, ничего не заметила.

Донёсся шум льющейся воды, Мэн Нин открыла телефон, чтобы разобрать сообщения.

Последним было банковское уведомление об оплате. Сумма, которую она только что заплатила за такси, и правда оказалась немаленькой.

В этот момент Вэнь Цзэнянь вышла из ванной - видимо, тоже опасаясь столкнуться с Ци Сяо и Сун Сяо, - быстрым шагом направилась в комнату Мэн Нин и позвала её:

- Иди прими душ.

- Угу, - Мэн Нин поднялась.

Пока она мылась, а затем, только успев выключить свет в гостиной, дверь открылась - вошли Ци Сяо и Сун Сяо. Ци Сяо шёпотом сказала:

- Спят уже, спят.

Мэн Нин, боясь напугать их внезапным движением, подала голос:

- Я ещё здесь, в гостиной.

Ци Сяо всё равно вздрогнула и выругалась:

- Т-ты чего до сих пор не спишь?!

Включив свет в прихожей, она и правда увидела Мэн Нин в домашней одежде - та стояла с совершенно безмятежным, невозмутимым видом. Ци Сяо про себя возмутилась, до чего обманчивым может быть это лицо, а вслух сказала:

- Ну вы и выносливые.

Мэн Нин: ...

Она снова окинула Мэн Нин взглядом сверху вниз, ещё сильнее понизив голос:

- У вас сегодня было или?..

- Пойду спать, - Мэн Нин не хотела развивать эту тему и уже развернулась к комнате.

Услышала за спиной, как Ци Сяо с горестной убеждённостью говорит Сун Сяо:

- Ещё нет! Спорю на стакан молочного чая! Точно ещё нет!

Мэн Нин юркнула в комнату и закрыла дверь - единственный свет за спиной погас.

Вэнь Цзэнянь уже лежала в кровати, спала - но с внешнего края. Мэн Нин, боясь её разбудить, сняла тапочки и осторожно поползла к стене, поза при этом вышла не самая изящная.

Когда она, как краб, попыталась перелезть через Вэнь Цзэнянь, та вдруг обхватила её руками за талию. Мэн Нин едва удержала равновесие, чтобы не рухнуть на неё сверху.

- Нечестно, - она без стеснения прокомментировала. - Притворялась спящей.

- А ты честная? - парировала Вэнь Цзэнянь. - Думала, ты человек порядочный, но судя по тому, что ты вытворяла со мной сегодня, порядочной тебя точно не назовёшь.

Мэн Нин, понимая, что крыть нечем, решила сменить тему:

- У меня вообще-то есть к тебе вопрос.

Вэнь Цзэнянь на миг замолчала.

- Ну, спрашивай.

Ночь располагала, ожидая лишь, чтобы кто-то нежно шагнул внутрь. Тон Вэнь Цзэнянь почему-то заставил её почувствовать: что бы она сейчас ни спросила, та обязательно ответит.

А спросила она вот что:

- Ты вообще смыла макияж или нет?

Вэнь Цзэнянь отпустила её талию и оттолкнула на другую сторону кровати:

- Не скажу.

Она недооценила Вэнь Цзэнянь - та не желала отвечать даже на такой пустяковый вопрос, заданный первым делом.

Уклонение само по себе было своего рода слабостью, и это придало ей смелости пошутить:

- Не скажешь - сама посмотрю.

- Темно, всё равно не увидишь.

- Так я свет включу.

- Я тебя заслоню.

За стеной Ци Сяо и Сун Сяо принимали душ, и под звук шагов туда-сюда каждое их слово звучало предельно приглушённо, обычные шутки окрашивались какой-то томной интонацией, будто нежный шёпот на ухо.

Мэн Нин не выдержала такой дразнилки от Вэнь Цзэнянь и, перегнувшись через неё, потянулась включить лампу у изголовья. Вэнь Цзэнянь, обхватив её за талию, вцепилась в её руку, не давая двигаться, но та, перехватив оба её запястья, прижала их к подушке и сама включила свет.

Она включила лампу сдержанно приглушённо - неяркий свет будто сливался с ночью, лишь слегка отливая золотом, похожим на предрассветный.

При этом свете она посмотрела на Вэнь Цзэнянь. Та высвободила запястье и загородила рукой лицо, не давая на себя смотреть.

- Дай посмотреть.

- Нет.

Мэн Нин скривила губы, краем глаза заметив висящий костюм Вэнь Цзэнянь, который сама же и повесила.

Хорошо, что сегодня та была не в форме - иначе это слишком легко вызвало бы ассоциацию с менеджером отеля C, которую все боялись и уважали одновременно.

На самом деле сегодня она позволила себе слишком много вольностей.

Сначала, в разгар близости, довела Вэнь Цзэнянь до такого состояния, что смогла нащупать её нетерпение. А только что ещё и перехватила ей запястья, настаивая на своей просьбе, против воли.

Одним росчерком пера Вэнь Цзэнянь могла решать судьбу бесчисленного множества людей в отеле, а здесь, рядом с ней, Мэн Нин позволяла себе такую вольность лишь потому, что сама Вэнь Цзэнянь выбрала её для этого сна.

Какая разница - в эту ночь, когда она убедилась, что Вэнь Цзэнянь не питает к ней чувств глубже этого.

Пусть капризничает, пусть дерзит - лишь бы, отведя руки Вэнь Цзэнянь в сторону, та видела перед собой её улыбку.

Вэнь Цзэнянь, полусопротивляясь, больше не пряталась, лишь слегка прикусила нижнюю губу.

А вот Мэн Нин на миг замерла.

Разница между Вэнь Цзэнянь с макияжем и без него была огромной - и дело не в степени красоты. Сама Мэн Нин не пользовалась косметикой и не могла представить, что оттенок теней и цвет помады способны так сильно изменить человека.

Накрашенная Вэнь Цзэнянь обладала изысканной отстранённостью, из-за которой невольно казалось, что с ней лучше не связываться. Но Вэнь Цзэнянь без косметики - Мэн Нин задумалась, как бы это описать, - пожалуй, была ближе к тому образу, который она сама представляла: как выглядела бы Вэнь Цзэнянь, если бы благополучно выросла, избавившись от гормональных препаратов.

Тонкие, чистые черты лица, с лёгкой зрелой чувственностью, глубокая складка век - когда она моргала, в этом читалась какая-то умудрённая наивность.

Такая умудрённость появляется только у тех, кто многое пережил. И точно так же лишь тот, кто многое пережил, способен под этой умудрённостью изо всех сил удерживать в себе крупицу настоящей наивности.

Заметив, что Мэн Нин замерла, Вэнь Цзэнянь спросила:

- Некрасиво?

На самом деле Вэнь Цзэнянь вовсе не была не уверена в своей внешности без макияжа - в каком-то смысле её макияж был для неё тем же, чем улыбка была для Мэн Нин: своего рода защитной окраской. Сейчас, опустив руки, она нарочно позволила Мэн Нин рассмотреть себя как следует и настойчиво переспросила:

- Так красиво или нет?

Мэн Нин, улыбнувшись, сказала:

- Неудивительно, что ты пряталась - значит, недостаточно красиво.

Вэнь Цзэнянь взглянула на неё с укором, оттолкнула в сторону и сама поднялась, чтобы выключить настольную лампу.

Ци Сяо и Сун Сяо за стеной уже быстро закончили вечерние процедуры и разошлись по комнатам отдыхать, всё вокруг погрузилось в тишину.

Вэнь Цзэнянь и Мэн Нин лежали рядом, и Мэн Нин тихо спросила:

- Почему вдруг снова согласилась смыть макияж?

Вэнь Цзэнянь выдохнула с лёгким недовольством:

- Один-два раза ладно, но разве можно постоянно не снимать макияж? Кожа же испортится.

Мэн Нин снова улыбнулась.

На самом деле в душе Вэнь Цзэнянь всё ещё была недовольна и хотела переспросить: «Правда недостаточно красиво?»

Человеку невозможно быть совсем не осведомлённым о собственной внешности, и слова Мэн Нин были скорее шуткой. Но именно потому, что это была шутка, при характере Мэн Нин добиться от этих изящно очерченных губ искреннего признания было делом непростым.

Вэнь Цзэнянь решила не портить себе настроение и выбрала молчание.

Но когда она уже почти засыпала, со стороны Мэн Нин донеслось очень тихое:

- Очень красиво.

Вэнь Цзэнянь заподозрила, что это лишь показалось ей в полусне, но Мэн Нин сжала кончики её пальцев:

- Твоё лицо без макияжа - очень красивое. Спокойной ночи.

Вэнь Цзэнянь, потратившая сегодня слишком много сил, и правда порядком устала:

- Спокойной ночи.

У Мэн Нин ещё оставались силы, и она позволила своим мыслям течь свободно.

Вспоминая их сегодняшнюю близость - особенно с учётом того, что простыни пришлось сменить, - то, как сейчас она засыпала, держа Вэнь Цзэнянь за кончики пальцев, выглядело почти чрезмерно невинным.

Но лицо Вэнь Цзэнянь без макияжа потрясло её внутренне настолько, что ей хотелось снова спросить: «А если я тебя поцелую, ты закричишь?» Та, что когда-то, казалось, растворилась во времени, в этот миг снова совпала с образом, который жил в её воображении.

Она наполовину оставалась в настоящем, наполовину уходила в прошлое, а промежуток между ними заполнял свет уличного фонаря той ночи, когда она попросила такси подождать внизу, дав Вэнь Цзэнянь поспать подольше.

Она сама не заметила, когда уснула.

Открыв глаза снова, увидела, что уже совсем рассвело. Вэнь Цзэнянь сидела за письменным столом, повернувшись к ней спиной, - слегка вьющиеся длинные волосы были аккуратно уложены на затылке, но на ней всё ещё была белая футболка и домашние штаны Мэн Нин, что снова создавало на ней ту завораживающую противоречивость.

Мэн Нин немного помедлила, прежде чем сесть и поздороваться с Вэнь Цзэнянь.

Она не совсем понимала, как вести себя с лицом Вэнь Цзэнянь без макияжа, и это вдруг заставило её захотеть спуститься вниз и купить букет гардений - тех, что она больше всего любила в подростковом возрасте.

Но сейчас было не раннее лето. И это был не Хэчэн.

Вэнь Цзэнянь обернулась - и вид у неё уже был при полном макияже.

Мэн Нин сама не поняла, разочарование это или облегчение. Подумав, она про себя признала: так спокойнее - ведь по сравнению с открытостью Вэнь Цзэнянь именно она сама куда меньше хотела вспоминать те подростковые годы.

Она спросила Вэнь Цзэнянь:

- Ты сама вышла умываться и краситься?

Вэнь Цзэнянь кивнула.

Мэн Нин удивилась:

- Не боялась столкнуться с Ци Сяо и Сун Сяо?

Вэнь Цзэнянь покосилась на неё:

- Я встала в четыре утра, куда уж тут с ними столкнуться.

Мэн Нин: ...

Никогда не угадаешь, сколько усилий женщина готова приложить, лишь бы никто не увидел её без макияжа.

Мэн Нин поднялась с кровати:

- Пойду умоюсь. У нас как раз выходные совпали с отгулом, у Сун Сяо тоже выходной, завтракаем обычно вместе, когда Сун Сяо с Ци Сяо проснутся. Ты голодна?

Вэнь Цзэнянь, накрасившись, естественным образом вновь обрела свою обычную надменность:

- Нет.

Похмельным утром после выпитого обычно не особо хочется есть.

Вэнь Цзэнянь продолжила разбираться с работой, и когда Мэн Нин, умывшись, вернулась, та почти закончила.

Мэн Нин спросила:

- Я открою окно?

- Хорошо.

Мэн Нин, живя в этом старом доме, любила открывать окна, особенно по утрам, - жадно вдыхая тот особый, живой запах обыденной человеческой жизни. Сейчас она раздвинула шторы, распахнула окно настежь, сама встала у окна, прислонившись спиной к стене, заложив руки за спину, и повернула голову, глядя наружу.

Вэнь Цзэнянь смотрела на Мэн Нин.

На самом деле черты лица Мэн Нин не слишком изменились с прежних времён - больше изменился овал лица, а может, взгляд, - они напоминали о том, что прежняя девочка выросла и стала взрослой женщиной. Она никогда не пользовалась косметикой, подумала Вэнь Цзэнянь, - только тот, кто был красив с самого детства, может позволить себе такую беспечность по отношению к собственной внешности: умылась пригоршней воды - и хватит.

Даже капли воды на лице не были толком вытерты, у изящного подбородка ещё держалась влага, и брови, живые, чуть хмурились неровными завитками.

Вэнь Цзэнянь проследила за её взглядом наружу - та, видимо, смотрела на едва заметное облачко на краю неба. Внизу, на рынке, доносились выкрики продавцов, петушиный крик, зазывания из лавки с пирожками на пару, прохожие громко здоровались друг с другом на местном диалекте - Мэн Нин на всё это не смотрела, просто позволяла этим звукам проникать в уши, погружая себя целиком в этот мир обыденной, живой человеческой жизни.

У Вэнь Цзэнянь в голове возникла странная мысль: если бы не это, Мэн Нин, казалось, вот-вот легко улетучилась бы, как дым.

Мэн Нин, почувствовав её взгляд, обернулась и улыбнулась:

- Тебе не кажется это странным?

- Что?

- Ну вот ты сейчас, сидишь в старом доме рядом с рынком, - Мэн Нин, сказав это, снова усмехнулась. - Не то что тебе - мне самой это кажется довольно странным.

Резкий утренний свет притупил бдительность, и Вэнь Цзэнянь сказала не подумав:

- А знаешь, в моём подростковом возрасте это была лучшая жизнь, какую я вообще могла представить себе в будущем.

Едва слова слетели с губ, Мэн Нин замерла.

Вэнь Цзэнянь на миг запнулась, но с улыбкой пояснила:

- Быть живой, иметь свой маленький угол, рядом рынок, не бояться, что нечего будет есть на следующий приём пищи.

Улыбка снова вернулась на лицо Мэн Нин:

- Тебе теперешней уже давно не нужно так думать.

Вэнь Цзэнянь пристально посмотрела на неё:

- Да уж.

В этот момент Мэн Нин услышала шум за дверью:

- Кажется, Ци Сяо с Сун Сяо встали, пойду спрошу, что на завтрак.

Через некоторое время она заглянула обратно в комнату:

- Все не голодны, решили сходить на рынок, купить продуктов и приготовить дома. Ты, - пальцы, лежавшие на дверном косяке, чуть сжались, прежде чем она спросила: - Останешься на обед?

Вэнь Цзэнянь на миг не смогла разобрать смысл этого едва заметного движения:

- Это вежливый намёк, что мне пора, или ты хочешь, чтобы я осталась?

Про себя она предположила: Мэн Нин наверняка скажет - «Это зависит от твоего рабочего графика».

И действительно, Мэн Нин ответила:

- Это зависит от твоего собственного решения.

Вэнь Цзэнянь, чуть изогнув губы в улыбке, отметила про себя эту небольшую разницу в формулировке - и сочла, что выдержала это маленькое испытание.

Но Мэн Нин вошла обратно, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной:

- Но если ты спросишь меня - если твой рабочий график позволяет, я бы хотела, чтобы ты осталась.

Вэнь Цзэнянь поднялась, подошла к двери и легонько потёрла мочку уха Мэн Нин. Она прекрасно замечала перемену в её настроении - Мэн Нин была как кошка, дикая такая, - стоит кому-то к ней прилипнуть, она тут же исчезает без следа, и только убедившись, что её никто не собирается запирать в клетке, соглашается подойти сама и легонько царапнуть лапкой.

Хотя от этой мысли на душе стало немного горько, но близость, начавшаяся ещё с вечера, всё же подтолкнула её позволить себе чуть больше:

- А если мой график не позволяет?

Она была в тапочках, ростом почти вровень с Мэн Нин, их взгляды оказались на одном уровне, и она как раз заглянула в чёрно-белые, ясные глаза Мэн Нин - та опустила ресницы, и даже это мимолётное молчание оказалось таким лёгким, что заставило сердце Вэнь Цзэнянь пропустить удар.

Затем Мэн Нин наконец подняла взгляд - на этот раз редко без улыбки - и тихо сказала:

- Я тоже хочу, чтобы ты осталась.

Вэнь Цзэнянь, стараясь сохранить непринуждённый тон, мягко ответила:

- Хорошо.

******

Весна вступила в свои права, дневная температура быстро поднималась. Мэн Нин достала клетчатую рубашку и светлые джинсы, собираясь переодеться и спуститься вместе с Ци Сяо и Сун Сяо за продуктами.

Вэнь Цзэнянь, во-первых, нужно было ещё разобраться с работой, во-вторых, она прекрасно понимала, что её присутствие смутит остальных, - и сразу отказалась от этой идеи.

Обратилась к Мэн Нин с просьбой:

- Купи мне кофе.

- Какой будешь?

- Угадай сама.

- А если угадаю неправильно, ты же не получишь тот кофе, который хотела?

Вэнь Цзэнянь пожала плечами:

- Life is like a game of cards¹.

¹Жизнь - как игра в карты

Мэн Нин, улыбнувшись, вышла из комнаты и вместе с Ци Сяо и Сун Сяо спустилась вниз.

На самом деле общаться с нынешней Вэнь Цзэнянь оказалось легче, чем она себе представляла. Когда становишься победителем по жизни в достаточной степени, прежние боли обычно превращаются просто в истории, а мелкие бытовые неурядицы перевариваются без труда.

Мэн Нин могла надолго замкнуться в себе из-за какой-нибудь мелочи, не оправдавшей ожиданий, но с Вэнь Цзэнянь такого не случалось. Она всегда держала всё под контролем, всегда оставалась невозмутимой.

У старого города были свои преимущества - овощи и фрукты на рынке были свежими, сочными. Сун Сяо спросила у Мэн Нин:

- А Гвинет не покажется непривычной домашняя еда?

Ци Сяо ответила увереннее самой Мэн Нин:

- Не покажется. Это как с нами - наедимся до отвала пятизвёздочной еды для персонала и тянет на уличную еду, так и Гвинет - она каждый день ест высокую кухню, для неё как раз домашняя еда в диковинку. Ты подумай - с тех пор как она начала работать, она летает по всему миру, каждый день живёт в отелях, у неё даже собственного дома нет.

Когда Ци Сяо это сказала, Мэн Нин как раз выбирала гриб на прилавке, и пальцы её на миг замерли.

Хозяин лотка принял это за придирчивость:

- Гриб у меня свежайший, да ещё и мясистый.

Мэн Нин улыбнулась, сложила гриб в маленький пакет и протянула ему:

- Взвесьте, пожалуйста.

Солнце светило ярко, рынок шумел. Мэн Нин подумала, что она вроде бы не должна быть настолько сентиментальным человеком - но именно здесь, среди этой обыденной суеты, простая фраза Ци Сяо вдруг кольнула её прямо в сердце.

Ци Сяо сказала о Вэнь Цзэнянь - «у неё даже собственного дома нет».

Когда Мэн Нин впервые встретила Вэнь Цзэнянь, той было чуть больше десяти, и у неё действительно никогда не было своего дома. С самого рождения, после того как родители попали в аварию, она переходила из дома одного дяди к другому, потом к дедушке с бабушкой - это нельзя было назвать принадлежностью, это было скитанием.

И сейчас, когда казалось, что у Вэнь Цзэнянь есть всё, - своего дома у неё по-прежнему не было.

Она была как перелётная птица без ног - настолько красивая в полёте, что, перелетая с края земли на край моря, заставляла забыть о главном:

не хочет ли она остановиться - или не смеет?

Выйдя с рынка, Мэн Нин указала на кофейню у дороги:

- Пойду куплю ей кофе. Вам что взять?

Сун Сяо вздохнула:

- Каждый будний день выживаю на кофе, дайте хоть в выходные отдохнуть.

Ци Сяо тоже отказалась, но лукаво прищурилась, глядя на Мэн Нин:

- Ой-ой, она-то. - Последнее слово протянула с явной игривой ноткой.

Мэн Нин искоса взглянула на неё:

- Ты сама разве не так же о ней говоришь каждый раз - то «она туда», то «она сюда»?

- Я - чтобы избежать кривотолков. Иногда сидим в столовой для персонала, хоть и в углу и голос понижаем, но вдруг кто услышит - нехорошо получится, - Ци Сяо, говоря это, приподняла брови. - Но у тебя-то тон совсем другой, ой-ой, «она», уже даже имя не нужно называть.

С тех пор как убедилась, что Мэн Нин полностью трезво смотрит на отношения с Вэнь Цзэнянь, она позволяла себе так беспечно шутить.

Мэн Нин не стала ей отвечать, направившись прямиком в кофейню.

На самом деле она не могла ошибиться с кофе.

Она помнила, что когда Вэнь Цзэнянь впервые пришла к ней домой, они как раз заходили за кофе в эту самую маленькую кофейню.

Мэн Нин, будто обладая феноменальной памятью, необъяснимо чётко помнила все детали того дня, снова и снова прокручивая их в голове, до бесконечности увеличивая каждую подробность. Она помнила, как в утреннем свете лёгкой дымкой поднималась пыль, помнила, как в этом свете волосы Вэнь Цзэнянь отливали бледным золотом, помнила форму складок на её брюках, когда та облокотилась о стойку, помнила, как тонкие губы Вэнь Цзэнянь чуть опустились вниз перед тем, как та произнесла заказ - «эспрессо».

Голос у неё был слишком красивым - будто ночной сон проник в дневной свет.

Мэн Нин сделала заказ у бариста:

- Один эспрессо, пожалуйста.

Выйдя из кофейни с бумажным стаканчиком в руке, она оказалась среди типичных декораций старого квартала: среди тесноты рыночной толчеи прятались несколько маленьких кофеен и лавок с украшениями ручной работы, над фруктовой лавкой был натянут полосатый красно-бело-синий тканевый навес, а старая пекарня, не гнавшаяся за модой на низкую жирность, выпускала первую партию хлеба, источающую густой аромат масла.

По дороге домой путь пролегал мимо окна её спальни, и Мэн Нин, держа в одной руке кофе, а в другой - сумку с продуктами, почему-то подняла голову.

Утренний ветер обдувал мягко, она разглядела край не самой красивой, пыльно-серой занавески в спальне - но фигура, стоявшая у окна, выглядела так, будто её вытащили прямо из классической живописи и поместили в эти декорации.

Вэнь Цзэнянь не любила улыбаться - увидев, что Мэн Нин подняла голову, она помахала ей рукой.

Всё тот же её привычный жест - лишь кончики пальцев чуть шевельнулись, будто ей было жаль одаривать этот мир лишней красотой.

Видимо, устав от работы, она подошла к окну взглянуть наружу. Сейчас в руке у неё был стакан с водой - тот самый, простой, в жёлто-синюю полоску, принадлежавший Мэн Нин, - в её бледных тонких пальцах он казался хранящим какую-то непостижимую магию.

На ней была домашняя футболка Мэн Нин, ворот чуть свободно сидел, - Мэн Нин стирала бельё стиральным порошком с ароматом лимона, так что этот мягкий тонкий воротник, должно быть, хранил лёгкий лимонный запах.

Мэн Нин замерла на месте.

Только тогда шедшие рядом, увлечённые разговором Ци Сяо и Сун Сяо заметили, что она стоит, задрав голову вверх.

Вэнь Цзэнянь улыбнулась. В неярком утреннем свете, в первом дуновении весеннего ветра, на фоне доносящегося снизу шума торговли рыбой и курами, фигура в окне спальни на четвёртом этаже улыбалась безмятежно, и её едва разомкнутые губы то ли произносили «Мэн Нин», то ли «Morning».

Та фраза Ци Сяо почему-то снова зазвучала в ушах Мэн Нин. Она сказала о Вэнь Цзэнянь - «у неё даже собственного дома нет».

В тот миг в сердце Мэн Нин родилось невиданное прежде желание:

пусть кофе, который сегодня утром хотела Вэнь Цзэнянь, и правда окажется просто эспрессо.

Ей не хотелось ошибиться.