Тёплый прилив

Раз уж разговор зашёл так далеко, Ци Сяо решила сказать прямо:

- Просто потому, что зажигалка, которую ты ей купила, для тебя очень дорогая.

- На самом деле, какой взрослый человек этого не понимает: что такое красивые слова и обещания? Сегодня настроение хорошее - наговорил побольше, завтра плохое - сказал поменьше, это же ничего не стоит, так? Только деньги - вещь настоящая. Любит ли человек другого - видно по тому, готов ли он тратить на него деньги.

- Когда я увидела чек, я вдруг вспомнила ту твою фразу. Ты говорила, что у прекрасных снов есть и обратная сторона - если человек забывает, что сон когда-нибудь заканчивается, это опасно. Только сейчас я поняла, что ты имела в виду. Честно, влюбиться в Гвинет проще простого - свозить тебя на яхте гулять всю ночь, вызвать вертолёт отеля, чтобы привезти лекарство, - это так легко заставляет почувствовать себя, ну как сказать, - Ци Сяо подумала. - Ценной. Любимой.

Мэн Нин, наоборот, усмехнулась:

- А ты думаешь, что фейерверк влюбился в тебя?

- А?

- Когда фейерверк взлетает в небо, это же так пышно и красиво, правда? Легко может показаться, что всё ночное небо расцветает ради тебя. Но ты же не думаешь, что фейерверк тебя любит? - губы Мэн Нин чуть изогнулись. - Не думаешь же, правда? Потому что ты прекрасно понимаешь: фейерверк - это всего лишь на мгновение.

- В смысле?

- И яхта, и вертолёт - всё это ощущается слишком похожим на сон, так что с первого взгляда узнаёшь: это сон. А значит, конечно, знаешь, что он закончится, когда проснёшься, - Мэн Нин всё это время выглядела совершенно спокойной. - Гвинет просто создаёт сон, а объектом просто оказалась я. Может быть, она сама получает от этого больше удовольствия, чем то, сколько удовлетворения получаю от этого я.

Ци Сяо надолго замерла.

- Блин, - она не удержалась и выругалась, с силой толкнув Мэн Нин в плечо. - А я-то переживала, что ты в этом увязнешь без остатка, а оказывается, ты у нас такая трезвомыслящая. Ты не представляешь, как меня напугал этот чек - ведь это я тебя подначивала грезить, и если бы ты в итоге пострадала, я бы себе не простила.

Мэн Нин, будто пошатнувшись от толчка, картинно завалилась в сторону - и снова улыбнулась:

- Не пострадаю. Чем пышнее фейерверк, тем легче разглядеть его истинную природу.

******

Мэн Нин когда-то думала, что их отношения с Вэнь Цзэнянь соскальзывают в очень опасную зону.

Её тронуло то, как Вэнь Цзэнянь нежно провела пальцами по линиям её ладони, и растрогало то, что та простила её за один бокал вина, - она почти поверила, что Вэнь Цзэнянь всё ещё та девушка из прежнего мира, где существовала только она одна, что она сама, может быть, тот единственный бог, способный заполнить эту пустоту.

Зачем вообще было покупать зажигалку.

Как она и сказала Ци Сяо: эта зажигалка, безумно дорогая для неё самой, для нынешней Вэнь Цзэнянь не стоила ровным счётом ничего.

Нынешняя Вэнь Цзэнянь сама была подобна «божеству» - недосягаемая для обычных людей роскошь давалась ей без малейшего усилия, превращаясь в материал для сотворения снов.

Фейерверк не так опасен, как огонёк, бережно укрытый в ладони. Громогласный вертолёт не сравнится с лёгким прикосновением к линиям руки.

Мэн Нин ослабила бдительность - а до этого она уже долго не искала встречи с Вэнь Цзэнянь.

Но именно в этот вечер отгула, когда Вэнь Цзэнянь появилась у дверей её съёмной квартиры, она растерялась лишь на мгновение - и тут же смогла выдавить спокойную улыбку:

- Hi.

- Hi, - поздоровалась Вэнь Цзэнянь, между бровей у неё залегла лёгкая складка, настроение явно было не самым лучшим.

Мэн Нин спросила:

- Опять инвесторы измучили?

Вэнь Цзэнянь пожала плечами:

- Отвезла их в клуб в городе, успела перекинуться парой слов, пока они не сели за карты.

- И как прошло?

- Ой, даже не спрашивай, - Вэнь Цзэнянь выдохнула и устало потёрла затылок.

Её шея была длинной и изящной - от этой длины казалась хрупкой, а от хрупкости - красивой. Она не слишком довольно посмотрела на Мэн Нин:

- Мы так и будем разговаривать на пороге?

В этот момент из своей комнаты вихрем вылетела Ци Сяо:

- Нин, я готова, пойдём, Сун Сяо встретит нас прямо в баре.

Увидев Вэнь Цзэнянь у дверей, она замерла.

Мэн Нин с улыбкой спросила Вэнь Цзэнянь:

- Раз уж тебе срочно нужно разрядиться, пойдёшь с нами в бар?

Вэнь Цзэнянь на мгновение замялась, переведя взгляд на Ци Сяо:

- Удобно ли это?

За одну секунду в душе Ци Сяо развернулась настоящая внутренняя борьба:

С одной стороны, кому охота в выходной день опять торчать рядом с начальством - чем это отличается от переработки?

С другой стороны, такая редкая возможность выпить вместе с Гвинет - сколько сплетен можно услышать, которых не знает даже весь персонал группы отелей.

В итоге бурно пылающая экстравертная душа взяла верх:

- Удобно! Более чем удобно!

******

Втроём взяли такси и поехали в бар.

Ци Сяо, прикрываясь укачиванием в машине, села на переднее сиденье, всю дорогу поглядывая на сидящих рядом сзади.

Вэнь Цзэнянь сидела слева, отвернувшись к левому окну. Мэн Нин сидела справа, взгляд её опускался к правому окну. Ци Сяо на переднем сиденье про себя недоумевала: столько всего было между ними, «рука об руку», а держатся так отчуждённо?

Она отвела взгляд и тоже стала смотреть в окно машины.

О? Только тут она заметила: ночь служила фоном, а свет фонарей - будто двойной экспозицией, накладывая силуэт соседа на собственное отражение в стекле.

Вот, например, в её собственном отражении сейчас проступал лысый дядька-водитель, подпевавший под музыку из колонок какую-то бравурную песню.

Тишина двух пассажиров сзади словно проводила чёткую границу с передним сиденьем - все популярные песни, будничная суета и шум остались там, впереди, а сзади время будто застыло, годы будто затихли, и эти двое лишь в такт дыханию смотрели, как отражение другого накладывается на собственный силуэт, пока свет фонарей просеивался сквозь ресницы позолотой.

Ци Сяо не знала, не выдумывает ли она это всё сама.

Убедившись, что Мэн Нин не увязла в чувствах, она, наоборот, начала смело и с удовольствием додумывать за них романтику.

До бара ехать было всего минут двадцать. Когда Мэн Нин выходила из машины, она придержала дверцу для Вэнь Цзэнянь:

- Это наш любимый бар, куда мы обычно ходим.

Вэнь Цзэнянь кивнула.

Сегодня на ней был короткий пиджак цвета дымчато-серого пепла в комплекте с брюками того же оттенка свободного кроя; каблуки были выше и тоньше, чем те, что она носила с формой, - это ещё больше подчёркивало её рост и длину ног.

Когда она вошла в бар, Ци Сяо не поняла, показалось ли ей, но словно бы всё вокруг на мгновение стихло.

Красивых женщин здесь хватало, но такой породистой элегантности, как у неё, почти не встречалось - без улыбки она будто источала мощную, отстранённую ауру. В этот момент Мэн Нин наклонилась к её уху и что-то тихо сказала - и та мгновенно улыбнулась, изогнув губы.

У Ци Сяо внутри всё дрогнуло.

Вэнь Цзэнянь обычно не любила улыбаться, и когда улыбалась, контраст был настолько силён, что казалось, будто на вечном леднике вдруг распустилась тропическая орхидея, - ослепительно, почти нестерпимо для глаз.

Когда они сели за столик, Сун Сяо ещё не пришла. Ци Сяо спросила у Вэнь Цзэнянь, что та будет пить, - та ответила, что на её усмотрение. Ци Сяо заказала по привычному набору, сначала налив по бокалу себе и Мэн Нин:

- Нин, не спрашивай почему, сначала выпей залпом.

Мэн Нин: ?

На самом деле Ци Сяо хотела выразить своё восхищение Мэн Нин.

Каждый день сталкиваться с таким искушением уровня Вэнь Цзэнянь - и сохранять ясную голову. Герой! Богатырь!

Вэнь Цзэнянь сняла пиджак; строгая рубашка, которую она надела сегодня, была расстёгнута на манжетах, небрежно закатанными до локтя, часов она не носила - лишь по маленькой бриллиантовой серьге в каждой мочке уха. Но рубашка на ней не выглядела нейтрально-андрогинно - и её изящные линии тела, и белые тонкие запястья, и аккуратно уложенные волосы источали в меру зрелую женственную притягательность.

Она одной рукой облокотилась на спинку дивана, руку раскинула поперёк - с точки обзора Ци Сяо казалось, будто Мэн Нин прислонилась к ней, устроившись у неё в объятиях.

Ци Сяо про себя вздыхала: до чего же Мэн Нин холодна с другими людьми - без улыбки к ней вообще никто не решается подойти заговорить, а перед Вэнь Цзэнянь она прямо как цыплёнок какой-то, неудивительно, что готова ради любви на роль «снизу» - потенциал налицо.

Когда явилась Сун Сяо, она на секунду замерла, но приглушённый свет бара сгладил ощущение дистанции от лица Вэнь Цзэнянь, а поскольку она не была её начальством - заинтересовавшись ею ещё с той мимолётной встречи в отеле C, - она, поздоровавшись, с улыбкой подсела к Ци Сяо.

Мэн Нин позвала всех в бар и не особо разговаривала - Ци Сяо, покосившись на неё, взялась проявлять фирменные таланты экстраверта.

Она правда не ради сплетен, честное слово, просто чтобы разрядить обстановку.

Подняв бокал, она предложила:

- Просто так пить скучно, давайте крутить фисташку - на кого укажет носик, тот отвечает на вопрос. Не хочешь отвечать - штраф: целый бокал залпом.

Она опасалась, что Вэнь Цзэнянь откажется, но та неожиданно охотно согласилась.

Судьба тоже подыграла - Вэнь Цзэнянь то и дело попадалась.

Первые вопросы Ци Сяо были ещё вполне приличными, но, выпив побольше, она начала импровизировать вольнее:

- Как думаешь, ты по натуре топ или боттом?

Крепкий алкоголь после определённого момента вызывает жажду - Мэн Нин как раз пила воду и от неожиданности дважды закашлялась.

Вэнь Цзэнянь ответила:

- Смотря по ситуации.

Ци Сяо не отступала:

- Так нечестно, отвечай по своей естественной природе!

Вэнь Цзэнянь:

- Боттом.

Она так и знала, что Вэнь Цзэнянь - боттом! Ци Сяо, донельзя довольная собой, тут же метнула укоризненный взгляд на Мэн Нин.

Вот ведь бестолковая - при такой возможности упорно лезть в топы! Довела же саму Вэнь Цзэнянь, эту непревзойдённую королеву боттомов, до такого состояния!

Дальше, выпив ещё больше, вопросы стали переходить границы:

- А как вы с Мэн Нин вообще познакомились в своё время?

Правило про штраф вместо ответа она придумала заранее именно ради того, чтобы спрашивать понаглее - если собеседница правда не захочет отвечать, всегда можно отделаться штрафным бокалом.

В общении взрослых людей, оказывается, повсюду скрыты невидимые границы, которые лучше не трогать.

Мэн Нин сказала Вэнь Цзэнянь:

- Я могу выпить за тебя.

В этот вечер ей везло больше всех - фисташка ни разу не подставила её, до сих пор она так и не ответила ни на один вопрос.

Вэнь Цзэнянь на мгновение не согласилась, а вместо этого спросила у Ци Сяо:

- А что тебе рассказывала Мэн Нин?

- Мэн Нин говорила, что вы познакомились на какой-то олимпиаде.

- В целом верно, - кивнула Вэнь Цзэнянь. - Только потом мы ещё около полугода были одноклассницами.

- Что?! - Ци Сяо вытаращила глаза на Мэн Нин. - Так ты правда училась в элитной школе! Я же говорила, у тебя лицо породистое! Признавайся, из какой ты знатной семьи? Сейчас честно скажи подружке, подружка ни капли не обидится, сразу вцепится в твою толстую ляжку - ой, нет, тоненькую ножку!

Мэн Нин не хотела продолжать этот разговор:

- Мне можно уже просто выпить и не отвечать?

Но Вэнь Цзэнянь отнеслась к этому спокойно:

- Никакая это не элитная школа, я училась в средней школе в Хэчэне.

Ци Сяо обомлела.

Она потёрла отяжелевшую от выпитого голову, пытаясь собраться с мыслями - ах да, Вэнь Цзэнянь, Гвинет Вон, выросла в Англии, семья поразительная, говорят, отец получил титул от королевы, и сама она - наследница где-то в десятке очереди на управление всемирно известной группы отелей C.

- Ты, - она, потеряв ясность мысли под двойным ударом алкоголя и удивления, ткнула пальцем в Вэнь Цзэнянь. - Ты что, инкогнито путешествовала?

Мэн Нин под столом легонько коснулась колена Вэнь Цзэнянь - брюки были гладкими, слегка прохладными, из тонкой ткани, - в ответ на её губах мелькнула лукавая улыбка.

С тех пор как пристрастие Мэн Нин раскрылось, колени, казалось, приобрели для них обеих особый смысл.

Мэн Нин таким жестом хотела намекнуть Вэнь Цзэнянь, что незачем продолжать рассказ - раз уж с таким трудом дошли до нынешнего состояния, зачем ворошить прошлое. Но Вэнь Цзэнянь отнеслась к этому как ни в чём не бывало и сказала Ци Сяо:

- Меня удочерила моя тётя, она вышла замуж за английского баронета, детей у них не было, поэтому в пятнадцать лет я уехала в Англию.

Ци Сяо обхватила голову руками:

- Погоди-погоди, дай мне уложить это в голове. - Подняв голову, она спросила: - То есть ты не полукровка?

Вэнь Цзэнянь:

- С чего ты взяла, что я полукровка?

- У тебя нос высокий очень, и ещё - у тебя глаза иногда отливают лёгким фиолетовым. Да-да-да! Вот сейчас, при таком освещении, точно! - она толкнула локтем сидящую рядом Сун Сяо, та тоже присмотрелась:

- И правда, есть немного похоже.

Мэн Нин подумала, что это потому, что у Вэнь Цзэнянь слишком глубокие глаза.

Такие глаза бывают только у людей, с детства прошедших через многое. Как ночное небо - в самый тёмный свой час оно не бывает чисто-чёрным, а отливает роскошным фиолетовым.

Она попыталась остановить Вэнь Цзэнянь:

- Ты перебрала, пойдём выведу тебя проветриться.

Но Вэнь Цзэнянь перехватила её руку, которой та потянулась к ней, сжала кончики её пальцев и продолжила, обращаясь к Ци Сяо и Сун Сяо:

- До отъезда за границу моя семья жила очень тяжело. Родители попали в беду, когда я была совсем маленькой, я по очереди жила у двух дядей, а потом переехала к дедушке с бабушкой в Хэчэн. Тогда у меня была тяжёлая гемангиома, денег на операцию не было, приходилось всё время тянуть на гормональных препаратах - именно в тот год, когда я перевелась в школу в Хэчэне, в восьмом классе, я встретила Мэн Нин.

Ци Сяо оторопело подумала: значит, то, что Вэнь Цзэнянь говорила о себе - что раньше была толстой и некрасивой, - было правдой. Такому ребёнку, которому едва хватало сил выживать, явно было не до внешности.

Но взглянуть на нынешнюю Вэнь Цзэнянь.

Захмелевший взгляд её сделался чуть прямее обычного - раньше она не смела смотреть на Вэнь Цзэнянь в упор, а сейчас разглядывала прямо. Вэнь Цзэнянь одной рукой под столом держала пальцы Мэн Нин, другой слегка покрутила свою бриллиантовую серьгу, затем опустила руку и поправила воротник рубашки.

Ци Сяо смотрела, зачарованная: и ухоженная, светящаяся мягким сиянием кожа Вэнь Цзэнянь, и безупречно скроенная рубашка, и даже эта небрежная элегантность закатанных до локтя рукавов - всё в ней было благородным, изысканным, почти роскошным.

- А твоя тётя...

- Она была обижена моими дедушкой и бабушкой, рано порвала все связи с семьёй и сама, своими силами, уехала за границу.

Ци Сяо про себя вздохнула - как быстро может измениться судьба человека.

Если бы не то, что у тёти не было детей и она забрала Вэнь Цзэнянь в Англию, та, возможно, не дожила бы до сегодняшнего дня.

- Так что тогда мои дела были очень плохи. Знаешь, для такой, какой я была раньше, перевестись в новую школу - значит легко стать объектом травли. Тогда только Мэн Нин одна хорошо ко мне относилась, разговаривала со мной, помогала решать задачи, после уроков звала к себе домой поиграть.

Время прошло, и, рассказывая всё это, Вэнь Цзэнянь держалась уже совершенно невозмутимо.

Пальцы её будто бессознательно раскрыли ладонь Мэн Нин, кончики пальцев, лёгкие, как пёрышко, стали неспешно обводить линии на её ладони.

На этот раз линия читалась отчётливо - сначала линия сердца.

Потом палец вернулся назад и медленно провёл по линии жизни.

То ли это было оттого, что, вспоминая прошлое, она чувствовала, что Мэн Нин когда-то переписала целый период её жизни? То ли просто бессознательный жест расслабления?

Мэн Нин, опустив ресницы, не могла разобрать - только чувствовала, как то онемение, доходящее до зуда и лёгкой боли, снова поползло вверх по руке, разливаясь к сердцу и затылку.

Она перехватила руку Вэнь Цзэнянь, останавливая её движение, та лишь чуть изогнула губы и позволила держать себя за руку.

Обращаясь к Ци Сяо, она спросила:

- Как думаешь, какой была Мэн Нин в подростковом возрасте?

Ци Сяо снова окинула Мэн Нин взглядом:

- Мэн Нин из тех, у кого от природы тонкая кость, наверное, выглядела примерно как сейчас.

- Примерно так и есть, - кивнула Вэнь Цзэнянь, переведя взгляд на Мэн Нин; густые ресницы процеживали свет, отбрасывая под глазами тень, похожую на след минувшего времени. - Такая же красивая, такая же чистая, только характером гораздо более открытая, чем сейчас - в школе в неё, наверное, было влюблено пол-школы, право, не знаю, зачем ей вообще было обращать на меня тогдашнюю внимание.

Затем её взгляд скользнул вниз, остановившись на чётках на запястье Мэн Нин:

- Ты просто добрая, да?

Руку она вытащила, вернув её в прежнее положение - обнимая плечи Мэн Нин, но кончики пальцев легли на чёрную мандалу-татуировку на затылке Мэн Нин, легонько, как пёрышком, поглаживая.

Мэн Нин стало щекотно, она дёрнулась - та мягко улыбнулась и, развернув ладонь, прижала её к основанию шеи Мэн Нин, тепло от прикосновения ощущалось явственно.

- Но потом, - Вэнь Цзэнянь, говоря это, подалась вперёд, линия от плеч через спину к бёдрам сложилась в изящную дугу, - она взяла со стола бокал и отпила глоток, - она перестала со мной общаться.

- А почему? - спросила Ци Сяо.

- Потому что она была очень популярна, завела новых друзей. Я пришла к ней, а она не захотела со мной разговаривать, повернулась, чтобы уйти. Мне было очень грустно, и я сказала: пусть она подождёт, пока я досчитаю до трёх, а потом уходит, хорошо?

- И что дальше?

- А дальше я стала считать, - Ци Сяо подумала, что Вэнь Цзэнянь тоже изрядно захмелела: за всё время их знакомства она не видела, чтобы та улыбалась столько раз, сколько за сегодняшний вечер. - Раз.

- Два...

Приглушённый голос Вэнь Цзэнянь сам по себе звучал как рассказ, будто пропитанный какой-то магией минувшего времени.

Одна её рука лежала на татуировке на затылке Мэн Нин, в другой она держала бокал, на губах играла едва заметная улыбка.

Вдруг колонки дали сбой, издав резкий, режущий звук «щ-щ-щ» - и от этого, будто по ассоциации, показалось, что и направленный свет ламп над ними на миг померк.

В тот момент Ци Сяо вдруг почувствовала: когда Вэнь Цзэнянь досчитает до трёх, возможно, случится что-то серьёзное.

Она невольно сжала кулаки.

Но колонки заработали снова, свет ламп чуть качнулся, и Вэнь Цзэнянь коротко усмехнулась:

- Вот этим всё и закончилось.

- А?

- Не дожидаясь, пока я досчитаю до трёх, она развернулась и убежала.

Пальцы, согнутые в костяшках, легонько царапнули по затылку Мэн Нин.

Рассказывала она об этом с такой лёгкостью, что Ци Сяо не удержалась от смеха:

- Мэн Нин, ты чего? Вот это подстава.

- Есть за что её поругать, - Вэнь Цзэнянь снова отпила из бокала, будто в знак поддержки.

- А что потом?

- А потом вскоре я уехала в Англию, училась в школе, потом в университете, летала по всему миру, занимаясь развитием отелей, и больше не возвращалась на родину. Следующая встреча - вот эта, сейчас, в отеле C.

- Всё-таки судьба, - с напускной серьёзностью заметила Ци Сяо. - Мэн Нин, тебе бы извиниться перед ней.

- Извиняться не нужно, - Вэнь Цзэнянь посмотрела на Мэн Нин. - Ведь за первые четырнадцать лет моей жизни Мэн Нин была единственным человеком, рядом с которым я чувствовала тепло.

Она поднялась - от выпитого уголки глаз подёрнулись лёгкой поволокой, и вслед за этим на губах тоже появился оттенок какой-то соблазнительности:

- Но всё же немного тебя накажу, ладно? Потанцуй со мной.

Ци Сяо в общей сложности видела, как Вэнь Цзэнянь именно в такой манере протягивала руку Мэн Нин трижды.

Один раз - на яхте, где всю ночь гуляли.

Один раз - у вертолёта, вспахавшего ночную темноту.

И ещё раз - вот сейчас.

Хотела ли она увести Мэн Нин с собой, или что-то ей подарить - в любом случае этот жест выглядел так, будто хотел утянуть Мэн Нин в сон, из которого нет пробуждения.

Мэн Нин вложила свою руку в её ладонь.

Они вышли на танцпол.

Когда Вэнь Цзэнянь оказывалась в мире Мэн Нин, в этом было и преимущество: он был настолько далёк от того мира, где та жила обычно, что здесь её никто не узнавал - а значит, не было нужды ни в какой осторожности.

Она обеими руками обвила плечи Мэн Нин, слегка опустив голову на изгиб её шеи.

Мэн Нин придерживала её за талию и сквозь тонкую ткань рубашки чувствовала, как горяча её кожа.

Мэн Нин тихо сказала:

- Ты перебрала.

- Есть немного, - не стала отрицать Вэнь Цзэнянь; лоб, прижатый к изгибу шеи Мэн Нин, тоже пылал жаром. - Знаешь, зачем я позвала тебя танцевать?

Она продолжила:

- Наказание - не главное. Позвала тебя, потому что на танцполе достаточно темно, а я хочу тебя поцеловать.

Она склонилась к шее Мэн Нин, укрытой воротом толстовки, и действительно легонько поцеловала.

Может быть, горячи были её талия, горяч был её лоб, - но ничто не сравнилось с жаром её губ. Один поцелуй - будто прожигал прямо до самой души.

А затем - лёгкий, вкрадчивый укус.

В таких условиях освещения окружающие вроде бы не должны были ничего разглядеть. Но рука Мэн Нин всё же поднялась выше, обвив её плечи, наполовину закрывая её лицо - будто некая защита.

Пока Вэнь Цзэнянь не подняла голову.

Мэн Нин поджала губы.

Вэнь Цзэнянь усмехнулась и спросила:

- Где здесь туалет?

Мэн Нин указала направление:

- Провожу тебя.

У туалета кто-то был, они подождали у двери. Вэнь Цзэнянь не облокачивалась на Мэн Нин, просто опустила взгляд - их тени на свету всё равно легли внахлёст.

Дверь открылась, вышедшая девушка, увидев ожидающих у входа, на секунду залюбовалась - и только тогда отошла.

Мэн Нин, подумав, сказала:

- Я зайду проверю, чисто ли там.

Она вошла - но Вэнь Цзэнянь прямиком последовала за ней и заперла дверь.

Мэн Нин на миг растерялась.

Вэнь Цзэнянь обняла её сзади за плечи - на тонких высоких каблуках она всегда была на полголовы выше, чем в кроссовках, - слегка наклонившись к её плечу, так что их лица вместе отразились в зеркале над раковиной.

Рука обвила её, большой палец легонько потёр то место на шее, которое она только что целовала:

- Хотела же посмотреть, что я там наделала? - подушечка пальца медленно поглаживала кожу. - Никаких следов, между прочим, - не хочу, чтобы это видел кто-то ещё.

Мэн Нин смотрела на их отражение в зеркале.

То, что Вэнь Цзэнянь сегодня заговорила о прошлом, всколыхнуло, наверное, куда больше волнения в глубине её души, чем в душе самой Вэнь Цзэнянь.

Когда-то они действительно были близки на равных. Но стоило взглянуть на нынешнюю Вэнь Цзэнянь.

Даже стрелки на глазах у неё были безупречны - от той робкой девочки, вечно бредущей, опустив голову, не осталось и следа.

На самом деле Мэн Нин была немного благодарна Вэнь Цзэнянь за то, что та привела её сюда, в туалет, - позволив увидеть, насколько разительно теперь их отражение в зеркале. Точно так же, как после того прикосновения к линиям её ладони, она была благодарна Вэнь Цзэнянь за то, что та прислала ей лекарство на вертолёте, - это дало ей понять, чего на самом деле хочет Вэнь Цзэнянь.

Возможно, Вэнь Цзэнянь ничего не доказывала ей - а доказывала это себе прежней.

Что нынешняя она способна на многое.

То, как сейчас Вэнь Цзэнянь нежно поглаживала её шею, - было в этом больше нежности или больше желания?

Мэн Нин медленно выдохнула, дыхание сбилось от того, как её дразнили.

Явно желания. Осуществить давнюю подростковую мечту - тоже своего рода желание.

Вэнь Цзэнянь тоже неотрывно смотрела на их отражение в зеркале:

- Мэн Нин, что за взгляд у тебя?

- Если ты будешь так на меня смотреть, я подумаю... что ты и правда немного в меня влюблена.

- У меня в подростковом возрасте уже было такое наваждение - повторить его ещё раз?