Тёплый прилив

Вэнь Цзэнянь по-прежнему сидела в той же позе - над бумагами, слегка склонив лебединую шею. С ракурса, открывавшегося Мэн Нин сзади сбоку, был как раз виден кусочек её белоснежного затылка.

Вэнь Цзэнянь была худощавой, но того сложения, где кости обтянуты плотью без резких выступов, - изгиб позвонков на её затылке напоминал мягкие очертания весенних гор. Вместе с морем за окном, с ночным ветром, и, быть может, с луной на краю неба, которую с их места было не разглядеть, - всё это складывалось в пейзаж, достойный того, чтобы сниться.

Мэн Нин вернулась обратно, села на прежнее место, потянулась рукой к бокалу с узким горлышком на столике. Вэнь Цзэнянь наверняка заметила её пальцы, но не поощряла и не останавливала.

Она налила себе на донышко, чувствуя, как тяжелеет в кармане зажигалка, - кроме той, которую она «присвоила» у Вэнь Цзэнянь, была ещё новая, подержанная, купленная сегодня, - но она не знала, как её отдать.

Потому что не могла подобрать слов, с которых начать.

Одна фраза, брошенная Вэнь Цзэнянь, будто задела не только нынешнюю неловкость, но и что-то из прошлого, хранившегося в памяти Вэнь Цзэнянь. Вроде бы дело не дошло до того, чтобы требовать извинений или признания вины, но отношения между ними всё же ощутимо застряли в каком-то неловком напряжении.

Эх, сложно.

Особенно для человека, который годами намеренно держался подальше от чувств, - это было вдвойне сложно.

Возможно, стоило сперва уговорить Вэнь Цзэнянь выпить этот бокал - Мэн Нин не умела справляться с такими ситуациями, ей лишь почему-то казалось, что раз на бутылке написано её имя, то она сама, хоть немного, но представлена в этом бокале. Она не знала, как выразить словами то, что хотела сказать, - может быть, вкус вина, сладковатый, кисловатый или терпкий, скажет за неё хоть часть того, что нужно.

Она чуть приоткрыла губы.

Первый слог никак не находился.

В этот момент Вэнь Цзэнянь подняла взгляд и мельком посмотрела на неё.

Мэн Нин решительно закрыла рот - иначе, стоять вот так с полуоткрытыми губами, было похоже на дурочку.

Вэнь Цзэнянь улыбнулась.

Уголки губ едва заметно приподнялись. Не та обычная улыбка, будто скупящаяся показать собственную красоту, а какая-то сдержанная, мимолётная, словно не желающая, чтобы Мэн Нин успела уловить её след.

Затем она взяла бокал и сделала глоток.

Вэнь Цзэнянь действительно знала толк в вине - по одному этому небольшому глотку она поняла, какую бутылку выбрала Мэн Нин. Только тогда её взгляд скользнул к столику, задержался на имени Мэн Нин на бутылке, подтверждая собственную догадку.

Неудивительно, что Вэнь Цзэнянь не могла удержаться от вина даже во время работы. Когда она пила, настроение у неё действительно словно улучшалось, кончики бровей чуть приподнимались, и во всём облике появлялась какая-то живость.

Мэн Нин молча составляла ей компанию, пока та допивала бокал.

Лицо Вэнь Цзэнянь было слишком ослепительно красивым - долго смотреть на него казалось какой-то роскошью. К тому же Мэн Нин была погружена в свои мысли, ресницы её были полуопущены, взгляд бесцельно искал, на чём остановиться, - и остановился на изящном колене Вэнь Цзэнянь, обтянутом тонкими капроновыми чулками.

Может быть, стоит воспользоваться действием вина и отдать зажигалку.

Не нужно даже ничего объяснять - может быть, тогда и неловкость между ними сама собой рассеется.

Пока она обдумывала, с чего начать, первой заговорила, как ни странно, сама Вэнь Цзэнянь:

- Мэн Нин.

- Хочешь поцеловать мои колени?

******

Мэн Нин удивлённо подняла голову.

Хотя она не была до конца уверена - или, точнее, не хотела глубоко задумываться, в чём же на самом деле была причина обиды Вэнь Цзэнянь. Но раз Вэнь Цзэнянь произнесла эту фразу - значит, она её простила.

Она не стала объяснять: «На самом деле я имела в виду совсем другое...»

Она так и не отдала зажигалку, лежавшую в кармане.

Более того, единственной фразой, которую она произнесла, войдя в комнату, было напоминание о бокале Вэнь Цзэнянь: «Закончилось».

Вэнь Цзэнянь оказалась так легко довольна одним бокалом вина, что помирилась с ней.

То, что они не разговаривали, было к лучшему - молчание не задевало шрамы, болезненные от одного прикосновения. Она пересела ближе, начав с того, что легко погладила колено Вэнь Цзэнянь. Та была чувствительной - как рояль, откликающийся на малейшее прикосновение, даже дыхание в её устах сбивалось на особый ритм.

Заслушаешься - душа отзывается в унисон.

В бокале Вэнь Цзэнянь оставалось совсем немного вина на донышке; она не поставила его обратно на столик, а всё держала за тонкую ножку - теперь это превратилось в своего рода сдержанную игру.

Мэн Нин, сидя на ковре, целовала её колено; изящная шея Вэнь Цзэнянь запрокидывалась, вычерчивая линию невыносимого напряжения, но золотистая жидкость в бокале оставалась неизменно ровной.

Телесная близость, как и близость в отношениях, по сути своей всегда была своего рода противостоянием. Вэнь Цзэнянь не желала, чтобы Мэн Нин уловила её слабость, - и, достав ту маленькую синюю коробочку, отомстила ей сполна.

Взмокшая, в момент смены позы, Мэн Нин взглянула на покрасневшее от трения дивана колено Вэнь Цзэнянь.

Такое уязвимое, что хотелось его мучить, - но форма на плечах делала Вэнь Цзэнянь почти неприкосновенной.

Завораживающая противоречивость, ради которой хотелось искренне отдать душу.

Наконец Мэн Нин привела всё в порядок и собралась уходить из номера Вэнь Цзэнянь, унося с собой сегодняшнюю фантастическую историю.

Вэнь Цзэнянь, сидя на диване, снова надела юбку-карандаш, но не застегнула на поясе - она свободно свисала на бёдрах, и даже привычные строгие складки теперь выглядели с какой-то ленивой, томной красотой.

Она прямо сказала:

- Ты только что на мгновение отвлеклась.

- Разве? - Мэн Нин почувствовала боль в спине, наверное, от того, что была слишком напряжена.

- Да, - проницательность Вэнь Цзэнянь поражала. - Когда я меняла позу - переходила с колен на диване на то, чтобы поставить одну ногу на пол, - ты взглянула на моё колено, и в этот момент ты немного отвлеклась.

Мэн Нин промолчала, скрестив руки на груди:

- Я недостаточно хороша в этом деле?

Мэн Нин улыбнулась.

Вэнь Цзэнянь прищурилась, отчего стала похожа на не слишком добрую лису:

- Госпожа Мэн, вы знаете, что такая ваша улыбка может вам дорого обойтись в следующий раз?

Мэн Нин вышла из номера Вэнь Цзэнянь, унося с собой сегодняшнюю фантастическую историю.

Ей нравилось перебрасываться с Вэнь Цзэнянь колкостями, полными игривого подтекста, ни о чём больше не говоря.

Но она действительно только что на мгновение отвлеклась.

Наверное, когда человек почти достигает вершины блаженства, всё его сознание превращается в невесомое облако, тонкими нитями плывущее неведомо куда. В этот миг она вдруг подумала: почему Вэнь Цзэнянь простила её из-за одного бокала вина?

Слишком просто. Настолько просто, что хотелось обнять худенькие плечи Вэнь Цзэнянь.

Спросить её: за столько лет, когда, кажется, у тебя есть всё, - неужели настоящих чувств, настоящей привязанности выпало так мало?

Так мало, что один бокал вина способен заполнить какую-то пустоту внутри тебя.

Это был первый момент после их новой встречи, когда у неё непроизвольно возникло желание спросить у Вэнь Цзэнянь: как ты жила все эти годы?

От той, какой ты была тогда, до той, какая ты сейчас, - тяжело ли тебе давался этот путь?

Она шла по тихой, безлюдной дорожке из гравия, а так и не подаренная подержанная зажигалка всё так же оттягивала карман. Она обернулась в сторону главного корпуса отеля.

Что за глупость - с этой стороны совершенно не видно ни одного окна номера Вэнь Цзэнянь.

А значит, невозможно было увидеть и то, что происходит каждый раз после её ухода: засыпает ли Вэнь Цзэнянь без сил от усталости? Или снова наливает себе бокал и подолгу сидит одна?

******

- Нин, можно одолжить у тебя рюкзак?

- Конечно, бери.

Ци Сяо вместе с капитаном отряда шла проводить для детей ознакомительную беседу по безопасности на пляже, а её собственная сумка не подходила для ноутбука, поэтому она решила одолжить рюкзак у Мэн Нин.

- Тогда я сначала выложу твои вещи?

- Хорошо.

На самом деле вещей в рюкзаке Мэн Нин было немного: солнцезащитные очки, маленький флакон глазных капель, которые обычно держат при себе спасатели на пляже, ключи от съёмной квартиры, а во время отгулов, когда она уезжала с острова, она клала туда пару футболок и толстовку - рюкзак каждый раз оставался наполовину пустым.

Ци Сяо так и не поняла, зачем той вообще нужен такой большой рюкзак.

Опасаясь, что ноутбук и демонстрационный реквизит для беседы, стукаясь друг о друга, повредят вещи Мэн Нин, она всё же вынула их наружу. И тут, помимо прочего, увидела ещё и чек.

Она не то чтобы специально всматривалась - просто взгляд сам зацепился, и она увидела в графе «наименование» - «зажигалка», а цена рядом с ней едва не заставила её выругаться вслух.

Не то чтобы это были какие-то заоблачные деньги - но по сравнению с доходами Мэн Нин сумма была совершенно несуразной.

Ци Сяо обернулась взглянуть на Мэн Нин - та, как обычно, полулежала у изголовья кровати, листая атлас птиц, видимо, собираясь немного отдохнуть перед тем, как поздно ночью пойти купаться на пляж. Лицо у неё было безмятежно-спокойным.

На самом деле Ци Сяо чувствовала: Мэн Нин, хоть и была лёгкой в общении, но особой теплоты не проявляла, ни к чему и ни к кому вроде бы особо не привязывалась - с таким видом, будто ей всё равно, будто ничто не имеет для неё принципиального значения.

Ци Сяо пока ничего не сказала и просто убрала все её вещи обратно.

******

Возможно, именно эта мысль, промелькнувшая тогда, была причиной, по которой Мэн Нин несколько дней не искала встречи с Вэнь Цзэнянь.

Как человек, который в любой момент может уехать, она не должна была позволять себе такое любопытство - это было неправильно.

И ещё: о чём думала Вэнь Цзэнянь, когда так нежно провела пальцами по линиям её ладони?

Как человек, всегда избегавший чувств, она инстинктивно ощущала опасность и по привычке хотела сбежать.

Следующая их встреча произошла случайно - в столовой для персонала.

Вэнь Цзэнянь в тот вечер должна была присутствовать на ужине с инвесторами, макияж у неё уже был готов. И глаза, и губы были подкрашены сдержанно, лишь стрелки у внешних уголков глаз слегка приподнимались вверх - это придавало ей чуть больше соблазнительности, чем обычно, но тут же гасилось её холодным, без тени улыбки, благородным выражением лица.

Красота почти невероятная.

Правда, вечернее платье она ещё не надела - оставалась в дневной деловой форме. Видимо, зашла обсудить вопрос объединения столовой для руководства со столовой для персонала и стояла в группе менеджеров.

Прямая линия плеч и спины держала её осанку так, что среди мужчин ростом под сто восемьдесят пять с лишним она ни разу не выглядела уступающей им. Тем более что выражение её лица всегда оставалось таким рассудительным, таким уверенно-стратегическим.

Ци Сяо сегодня на удивление ела молча, кусая куриный ролл, даже не поглядывая украдкой на Вэнь Цзэнянь.

Мэн Нин, не понимая, что с ней, нарочно поддразнила:

- Сегодня не гоняешься за сплетнями?

Ци Сяо подняла взгляд, собираясь что-то сказать.

И вдруг вскрикнула: «Ай!» Довольно громко - на звук обернулось много коллег вокруг, включая и Вэнь Цзэнянь.

Лицо Ци Сяо, глядя на Мэн Нин, мгновенно стало серьёзным:

- У тебя аллергия!

Мэн Нин растерялась.

- У тебя на лице и на шее красные пятна!

Вэнь Цзэнянь уже подошла к ним. Оперевшись рукой о край стола, слегка наклонилась, взглянула на Мэн Нин, затем на её наполовину съеденный куриный ролл и распорядилась, обращаясь к стоящим рядом:

- Позовите шефа, спросите, что сегодня входит в куриный ролл.

Ответ выяснился быстро. В хрустящей начинке был слой горохового пюре.

У Мэн Нин было немного продуктов-аллергенов. Первое - белые грибы. Второе - горох.

Прежде чем заговорить, Вэнь Цзэнянь сначала медленно выдохнула.

Она спросила у шеф-повара, дежурившего в тот день:

- Почему ингредиенты не были указаны?

В отеле C действовало строгое правило: независимо от того, для гостей это или для персонала, каждый вид ингредиентов обязательно должен быть указан - именно для предотвращения случаев аллергии.

- Потому что горохового пюре был совсем тонкий слой... простите, это наш недосмотр.

Рука Вэнь Цзэнянь, опиравшаяся о край стола, так и не убралась - она снова взглянула на Мэн Нин.

На самом деле выражение её лица всё время оставалось невозмутимо-спокойным, только она ещё раз тихо выдохнула.

Но эти слова были обращены к Ци Сяо:

- Не могла бы ты проводить её до медпункта?

- Ой, конечно, - Ци Сяо поднялась. - Пойдём, Кара.

Мэн Нин встала и вместе с Ци Сяо пошла к выходу.

Она слышала, как за спиной Вэнь Цзэнянь обсуждает с руководством, как устранить пробел в системе, и предлагает соответствующее наказание для шеф-повара.

Она не была жестокой, но была очень строгой. У неё не было лишней мягкости к этому миру.

Пока Мэн Нин и Ци Сяо шли к выходу, было видно, что все в столовой смотрят в сторону Вэнь Цзэнянь. Снизу вверх - и, может быть, с лёгкой примесью благоговейного страха.

Выйдя из столовой, Ци Сяо спросила:

- Ты как, нормально?

Зуд и боль дали о себе знать с запозданием - как и многое в жизни.

- Нормально, - Мэн Нин тоже держалась спокойно. - У меня раньше уже была аллергия, ничего опасного, просто немного больно и чешется, помучаюсь немного - и пройдёт.

Ци Сяо взглянула на неё.

- Что? - Мэн Нин потрогала своё лицо. - Выгляжу пугающе?

Ци Сяо покачала головой:

- Просто тон, каким ты сказала «помучаюсь немного»... как бы сказать, будто ты считаешь это чем-то само собой разумеющимся. - Ци Сяо добавила: - Но ведь мучиться - это тоже плохо. Мучиться так тяжело.

Мэн Нин на мгновение замерла.

Потом улыбнулась и кивнула:

- Ты права.

Они дошли до медпункта. В детстве у Мэн Нин уже была аллергия, и она помнила, какое лекарство тогда лучше всего помогало. Но в местном островном медпункте его не оказалось, врач выписал препарат с другим составом:

- Тоже должен помочь.

Мэн Нин кивнула:

- Главное, чтобы помогло.

Она запила лекарство тёплой водой, и, когда они вышли из медпункта, Ци Сяо оглядела её со всех сторон:

- Похоже, не особо подействовало.

Мэн Нин усмехнулась:

- Так быстро же не бывает.

Её равнодушное отношение немного успокоило Ци Сяо, и та начала вспоминать сцену в столовой.

- Тебе не показалось, что Гвинет только что была немного сердита?

- Разве?

На самом деле Вэнь Цзэнянь действовала строго по-деловому, спокойно и эффективно.

Ци Сяо снова задумалась:

- Может, она просто очень строгая, поэтому и выглядит как будто сердитой.

Вэнь Цзэнянь была прирождённым творцом грёз. В отеле C не должно было быть несчастных случаев, не должно было быть скрытых угроз здоровью, не должно было быть тяжёлых будней - здесь допускались только великолепие и лёгкость на душе, у всех на лицах должна была играть улыбка, будто от лёгкого хмеля.

Вэнь Цзэнянь не нравилось, когда эта греза оказывалась несовершенной.

Вернувшись в общежитие, спустя ещё два часа, Ци Сяо посмотрела на Мэн Нин:

- Это лекарство тебе правда как будто не помогает, пятна всё ещё очень заметны. - Она предложила: - Может, съездим поищем что-нибудь в городе?

Мэн Нин покачала головой:

- Завтра утром рано на смену, а на катере туда и обратно - слишком много времени уйдёт. И потом, то лекарство, которое я пила в детстве, продавалось очень дёшево, значит, маржа на нём небольшая - сейчас его, наверное, уже почти нигде не найти в аптеках.

Ци Сяо заколебалась:

- Тогда давай ещё понаблюдаем.

Мэн Нин, наоборот, успокоила её:

- Правда всё в порядке, даже если вообще ничего не пить, эти пятна к утру сами пройдут.

В этот момент зазвонил телефон Ци Сяо, она недовольно цокнула языком:

- Который час вообще, что за реклама такая настойчивая. - Ответила она с явным раздражением: - Алло?

Она до этого лежала на кровати, одновременно листая телефон и поглядывая на Мэн Нин, но тут вдруг резко села, поджав ноги под себя, будто в позе для медитации, выпрямив спину:

- Гвинет.

Мэн Нин полулежала у изголовья кровати, сложив руки на животе, глядя в пустоту, - большой палец правой руки в этот момент кружил вокруг большого пальца левой, лёгким движением потирая его.

- Да, хорошо, - сказала Ци Сяо и повесила трубку.

Мэн Нин, опустив взгляд, смотрела на свои ногти - неяркий свет настольной лампы падал неопределённо, и на ногтях тоже образовались непонятные размытые блики.

Она не стала спрашивать сама, ожидая, пока Ци Сяо позовёт её:

- Пойдём.

Неужели это Вэнь Цзэнянь её искала? Но почему тогда она позвонила Ци Сяо?

Ци Сяо сказала:

- Вертолётная площадка.

******

В отеле C была вертолётная площадка.

Из-за расположения на острове её площадь была ограничена, поэтому она предназначалась только для вертолётов сверхбогатых гостей. У отеля C был и собственный небольшой вертолёт, обычно спокойно стоявший без особой загрузки, - им пользовались лишь изредка, для доставки особо важных VIP-клиентов, заказывавших чартер.

Зачем идти на вертолётную площадку?

Она находилась на некотором расстоянии от общежития персонала. Ци Сяо сказала:

- Гвинет боялась, что у тебя из-за аллергии может быть что-то необычное, и попросила меня пойти с тобой.

- Она сказала, в чём дело?

Ци Сяо покачала головой.

Не станет же она в самом деле так театрально вызывать вертолёт, чтобы срочно отвезти её в больницу в городе, - полушутя подумала Мэн Нин.

Но когда она вместе с Ци Сяо подошла к площадке, издалека они увидели, как вертолёт отеля C заходит на посадку.

А в ярко освещённом месте, в красном вечернем платье, стояла фигура - в ночи она словно пылала, как огонь.

Мэн Нин вдруг поняла закономерность в выборе цвета нарядов Вэнь Цзэнянь. Чем ближе к решающему моменту переговоров, тем ярче и вызывающе цвет её платья - с психологической точки зрения, это был осознанный способ создавать давление, заставляя людей подсознательно склоняться к её решению.

В этот момент Ци Сяо, как и Мэн Нин, издалека увидела силуэт Вэнь Цзэнянь со спины.

Стройная женщина стояла во весь рост; ветер от лопастей вертолёта колыхал траву, колыхал ночь, колыхал и подол её платья, похожий на пламя. Она, поправляя у уха прядь растрепавшихся волос, обернулась на этот ветер - на открытой почти полностью, белоснежной, как снежное поле, спине, которую обнажал предельно лаконичный наряд, лопатки выгибались, будто крылья, готовые вот-вот взмахнуть.

Мэн Нин не любила фотографировать.

Но в этот раз, пока частицы пыли медленно кружили в ночном ветру, она моргала очень медленно, будто хотела снять этот момент на долгой выдержке.

Этот кадр не проявится ни на одной фотобумаге, он останется только в её гиппокампе, будет выветриваться со временем, выветриваться с годами, и даже когда пожелтеет та несуществующая фотобумага, подол платья того человека, полыхавший огнём в ночи, всё ещё будет отчётливо ясен.

Лопасти вертолёта медленно остановились, и Вэнь Цзэнянь пошла в сторону Мэн Нин и Ци Сяо.

Ци Сяо оторопело смотрела, как - будто повторяя ту сцену на вечеринке на яхте - Вэнь Цзэнянь протягивает руку к Мэн Нин.

Только на этот раз не для того, чтобы увести её за собой, - на холодной белой ладони лежала коробочка с лекарством.

То самое противоаллергенное средство, которое Мэн Нин принимала в подростковом возрасте, - дешёвое, но очень эффективное; она была уверена, что в местных аптеках его точно не найти.

Вэнь Цзэнянь сказала просто:

- Прими лекарство и ложись пораньше. Я возвращаюсь на банкет.

Она ушла первой, её красный подол колыхался в ночи, будто дразня темноту, будто волочась по траве.

Ци Сяо проводила Мэн Нин обратно в общежитие.

Мэн Нин достала инструкцию к лекарству, внимательно прочитала - оно не взаимодействовало с тем препаратом, который она принимала раньше. Тогда она запила таблетку водой.

Запрокинув голову, чувствуя, как таблетка скользит по горлу, она вдруг подумала: Вэнь Цзэнянь настолько щепетильный человек - может быть, она уже заранее всё это проверила?

Через полчаса ощущение боли и зуда начало постепенно стихать.

- Гвинет что, узнавала в медпункте, какое лекарство тебе нужно? - Ци Сяо наблюдала за ней. - Ничего себе, это лекарство правда тебе помогло.

На следующее утро, в столовой для персонала.

- Вчера вечером видели вертолёт? Какой это богач в этот сезон прилетал?

- Да нет, говорят, это Гвинет вызвала.

- Зачем?

- Не знаю, может, какие-то срочные документы?

Но тут ещё одна коллега, таинственно подмигнув, наклонилась ближе:

- Может, и не так. Говорят, Гвинет оплатила этот рейс из своего кармана.

- Тогда ещё загадочнее!

- Да может, и не загадка вовсе - может, ей просто наконец удалось купить лимитированную сумку, ради которой и стоило слетать, - вот такой у людей образ жизни.

- И то верно.

Вечером Мэн Нин пошла купаться на пляж и, поднявшись из волны, вдруг увидела на берегу чью-то фигуру - инстинктивно отступила на шаг назад.

- Это я, - донёсся голос Ци Сяо. - Я же не в белом стою, чего ты так испугалась.

- Ищешь меня зачем-то?

- Да ничего особенного, просто... поболтать.

- Поболтать - почему не подождала в общежитии?

- Ну как же, тут такая тихая береговая линия, самое то для ночной атмосферы для разговоров! - Ци Сяо весело взмахнула рукой. - Я пиво и арахис принесла!

Снаряжение что надо. Стандартный набор для ночных разговоров.

Сегодня была ночь отлива, волны были мельче обычного. Весна уже вступила в свои права, и ночи больше не манили прохладой. Мэн Нин вытерлась полотенцем, надела спортивные штаны, накинула на плечи мягкое плотное полотенце, и они с Ци Сяо нашли подходящий валун, чтобы присесть.

На пляже, там, где обычно волны заливали песок, всегда оставался более глубокий след. Как книжный шкаф у стены - вроде бы вокруг тоже белая стена, но только когда шкаф однажды уберут, замечаешь, что и стена, как страницы книг, тоже пожелтела от времени.

Ци Сяо протянула Мэн Нин банку:

- Со вкусом малины.

Мэн Нин взяла, открыла крышку, легонько чокнулась с ней банкой, отпила - и невольно взглянула на этикетку:

- Ты говоришь, какой вкус?

Ци Сяо рассмеялась:

- Это вообще на вкус как китайская медицина!

Пиво отставила в сторону, в руке остался только пакет арахиса:

- По логике, для сплетен положено есть арахис с чесноком.

Мэн Нин:

- Погоди, почему для сплетен обязательно нужен чесночный арахис?

- Это истина! - Ци Сяо серьёзно нахмурилась. - Как с колой - нельзя пить пепси, только кока-колу, это вселенская истина!

Мэн Нин улыбнулась:

- Вижу твои предпочтения.

- Но сегодня мы будем говорить о довольно возвышенных вещах, так что я, за неимением лучшего, взяла солёный. - Она потрясла пакетом перед Мэн Нин.

Мэн Нин достала орешек:

- Хочешь поговорить о Гвинет?

Ци Сяо вскрикнула «ой» и сразу же извинилась:

- Я видела в твоём рюкзаке чек на зажигалку, я не нарочно.

Мэн Нин покачала головой.

Ци Сяо осторожно спросила:

- Ты подарила её Гвинет?

Мэн Нин вытерла руки салфеткой, порылась в кармане и достала маленькую тускло-серебристую зажигалку.

Ци Сяо, вспомнив цену на чеке, ахнула:

- Эта штука стоит столько денег?

Мэн Нин усмехнулась, повертела зажигалку в руках, чиркнула кремнем и снова погасила огонёк.

Ночь на миг посветлела - и снова потемнела.

Ци Сяо спросила:

- Почему не подарила?

- Да не то чтобы обязательно нужно было дарить, - Мэн Нин чуть улыбнулась. - Просто у неё потерялась зажигалка, а я забрела в лавку старьёвщика и просто купила заодно. Потом подумала - такому человеку, как она, эта подержанная вещь не подойдёт.

Ци Сяо прямо сказала:

- Это же дорого.

- Не так уж и дорого, - пошутила Мэн Нин. - По сравнению с той, что она сама может купить, это вообще смешные деньги.

Ци Сяо замолчала, и это заставило Мэн Нин взглянуть на неё внимательнее.

Ци Сяо поджала губы и наконец решилась спросить:

- Мэн Нин, не знаю, может, я себе что-то напридумывала. Но тебе не кажется, что ты... правда немного влюбилась в Гвинет?

Мэн Нин выглядела спокойнее, чем та ожидала.

Молодая женщина, укутанная в пушистое полотенце, скрывавшее её худощавую фигуру, с длинными чёрными прямыми волосами, собранными сзади и намокшими от морской воды, создавала обманчивое впечатление, будто она вся тоже растворяется, погружаясь в тёмную морскую толщу.

Мэн Нин спокойно спросила в ответ:

- Почему ты так думаешь?