Тёплый прилив

Сначала Мэн Нин почувствовала невольное смущение. А потом подумала - чего вообще смущаться, ведь их отношения именно для этого и существуют.

Вэнь Цзэнянь каждый раз отдавалась этому не меньше - нельзя же валить всю вину на неё одну.

Сказав это, Вэнь Цзэнянь снова уставилась в экран, будто это была лишь случайная реплика между сценами фильма.

Когда смущение схлынуло, Мэн Нин начала размышлять над тем, что осталось на виду после отлива этой волны.

Вэнь Цзэнянь помнила о её аллергии на белые грибы. Она, как и Мэн Нин, помнила все те прошлые годы. И, как и Мэн Нин, ничего не упоминала, ни о чём не спрашивала - обе относились друг к другу, будто к совершенно новому человеку.

Из-за этого их отношения оказались в очень странном положении.

И чужие, и в то же время близкие.

И раскованные, и сдержанные одновременно.

И полные бурлящего желания - и в то же время, в моменты, касающиеся прошлого, выдающие трепет, который трудно передать словами кому-то другому.

Мэн Нин почувствовала лёгкую неловкость.

Слишком много нежности - это неправильно. В их с Вэнь Цзэнянь отношениях должно быть больше желания и меньше чувств.

Но Вэнь Цзэнянь, оставив её ненадолго наедине с мыслями, снова спросила:

- Сегодня утром, во время близости, ты так и не ответила на мой вопрос - почему столько дней не приходила ко мне?

Мэн Нин смотрела на кадры старого фильма, сменяющие друг друга на экране.

Вэнь Цзэнянь произнесла это так естественно, будто до конца осознавала суть их отношений.

А сама Мэн Нин чувствовала себя змеёй в руке Вэнь Цзэнянь - та точно знала, за какое место ухватить:

- В ту ночь, когда ты пришла ко мне во время месячных - что тогда произошло?

Мэн Нин подумала, что ей и правда не стоило оставаться в номере Вэнь Цзэнянь.

Это был второй из смертных грехов человеческой природы - «жадность».

Сейчас они вдвоём смотрели старый фильм с заранее известным сюжетом, точно обычная пара, обсуждающая, что пошло не так в их отношениях. Боже, это было даже нежнее того самого поцелуя в дождливую ночь.

Мэн Нин нужно было срочно вернуть их отношения в прежнее русло:

- А как, по-твоему, устроены наши с тобой отношения?

Она произнесла это, глядя в экран телевизора. Вэнь Цзэнянь, подпирая голову тонкой белой рукой, будто сначала обернулась взглянуть на неё. Мэн Нин почувствовала этот взгляд - даже кончики ресниц будто обожгло, - но постаралась держаться невозмутимо, не подавая виду.

Вэнь Цзэнянь, будто следуя за направлением её длинных ресниц, снова взглянула на экран и с лёгкой усмешкой ответила, обыграв название фильма:

- Любовники?

- Значит, когда мы не... - кивнула Мэн Нин.

Ей было нелегко произнести это слово.

Но раз уж их отношения с Вэнь Цзэнянь и так уже были такими, она заставила себя договорить:

- Когда между нами нет близости, нам, в общем-то, незачем видеться. В прошлый раз я сама переступила границу, придя к тебе - извини за это. И сегодня тебе тоже не стоило оставлять меня у себя.

Вэнь Цзэнянь протянула «а», немного посмотрела фильм, подпирая голову рукой, не отвечая. Мэн Нин украдкой покосилась на неё - та смотрела в экран, свет и тени скользили по её изящному лицу, но было заметно, что мысли её витают где-то далеко; пальцы, подпиравшие голову, рассеянно теребили мочку уха.

Будто она о чём-то размышляла.

Когда её тонкие губы приоткрылись, Мэн Нин поспешно отвела взгляд.

- Мы, конечно, любовницы, ты права, - первым делом сказала та.

Это были отношения, которые признавали обе.

- Но ты же знаешь, я почти всё время живу за границей, - она лениво растянула слова, будто только сейчас по-настоящему почувствовала усталость от бессонной ночи и непрерывной работы: - Мне не нравится слово "любовница".

- Мне больше нравится "lover".

Она произнесла это с ленцой и томностью, кончик языка чётко коснулся зубов ради безупречного британского произношения - и это будто отозвалось прямо где-то в груди у Мэн Нин.

Слово «lover» могло означать и мимолётную связь, и настоящую любовь.

- Мэн Нин, я хочу разделить с тобой сон, а не просто выплеснуть на тебя желание, - сказала Вэнь Цзэнянь.

- Не устанавливай для нас никаких границ - единственная граница, которая у нас есть, это момент, когда я закончу с оптимизацией отеля C и уеду.

Она убрала свои стройные ноги в чулках с колен Мэн Нин и мягко прислонилась к её плечу:

- Мне нравится быть с тобой близкой, но мне так же нравится просто быть рядом с тобой, как сейчас.

Даже если ничего не происходит.

Мэн Нин на мгновение заколебалась, но всё же обняла хрупкое плечо Вэнь Цзэнянь.

Если бы кто-то посмотрел на них со стороны, он увидел бы двух одинаково стройных женщин - одна, яркая и изысканная, поджав скрещённые ноги, прислонилась к плечу другой, холодновато-изящной, наслаждаясь её объятием.

Мэн Нин подумала, что Вэнь Цзэнянь и правда невероятно искусна - она почти одним-единственным словом развеяла все её сомнения.

Отношения, построенные исключительно на физическом влечении, были бы слишком блёклыми - человек ведь движим не только желанием, а одна лишь постельная связь едва ли можно назвать настоящим прекрасным сном.

Нужна была ещё капля двусмысленности, капля тоски друг по другу, капля почти неотличимого от настоящего трепета - только тогда этот пресный стакан воды по-настоящему обретал вкус.

Единственная разница была в том, что сон рано или поздно кончается.

Когда человек, видевший сон, выныривает из него, это не разрывает сердце так же, как настоящая потеря отношений - пробуждение занимает всего пару минут, и хотя, вспоминая сон, на губах ещё может держаться лёгкая улыбка, после умывания легко снова с головой окунуться в реальную жизнь.

Отличная сделка - только выигрыш, никаких потерь.

Вэнь Цзэнянь обняла Мэн Нин за тонкую талию, и обе так и досмотрели старый фильм в объятиях друг друга.

Затем Вэнь Цзэнянь сказала:

- Я хочу спать.

Оно и понятно - вчера гуляла всю ночь, сегодня весь день работала.

- Тогда спи, - сказала Мэн Нин.

Обе приняли душ и легли на ту самую мягкую пуховую кровать.

Когда их отношения только определились, Мэн Нин принципиально решила: ни за что не оставаться с Вэнь Цзэнянь на ночь. Видимо, решимость человека постепенно, шаг за шагом, размывается.

Сегодняшняя фраза Вэнь Цзэнянь дала ей ощущение безопасности.

Та сказала: «Единственная граница между нами - момент, когда я закончу с оптимизацией отеля C и уеду».

Это позволяло ей постоянно напоминать самой себе: это лишь сон, и однажды он закончится.

На самом деле сегодня она уже спала дважды; когда проснулась во второй раз, её охватила искренняя тревога. Качество её сна и так было ужасным - непонятно, сколько ночей поверхностного, тревожного сна ей придётся заплатить за эти два таких крепких провала в забытьё.

Но сейчас, лёжа на спине, она чувствовала, как рука Вэнь Цзэнянь легла на её талию.

А затем прозвучал тот самый голос, будто управляющий сновидениями:

- Выключи свет.

В королевстве Вэнь Цзэнянь всё подчинялось её воле - весь свет тут же погас.

- Ты смыла макияж? - вдруг спросила Мэн Нин.

Вэнь Цзэнянь лениво, без особой охоты ответила:

- Угадай.

Мэн Нин хотела было сказать, что спать с макияжем вредно для кожи, но тут же подумала - а много ли у неё вообще будет случаев провести ночь рядом с Вэнь Цзэнянь.

И тут же в голове возник второй вопрос: а как же Вэнь Цзэнянь вела себя в прошлых отношениях? Неужели тоже каждую ночь спала, не смывая макияж?

Едва эта мысль возникла, Мэн Нин заставила себя её отогнать.

Сейчас у них было чёткое общее понимание: они существуют только в пределах того небольшого временного отрезка, что очертила сама Вэнь Цзэнянь.

Внутри сна не нужно так много думать. Не говорить о прошлом, не спрашивать о будущем - они были единственными друг для друга.

Где-то очень далеко тихо прогудел корабль; занавесь в спальне была тонкой, будто соткана из сна, пропуская ровно столько света прибрежных фонарей, сколько нужно - пропитанного солёным морским воздухом и свежестью кустарника, будто нарочно явившегося украсить чей-то сон.

Мэн Нин удивилась.

Она уже не могла понять - что больше похоже на сон: вчерашняя ночная вечеринка на роскошной яхте, или вот это тихое объятие вдвоём сейчас.

Вопреки своим опасениям, бессонницы не случилось - вдыхая дыхание Вэнь Цзэнянь, она снова уснула.

На следующее утро, проснувшись, она обнаружила, что Вэнь Цзэнянь уже ушла на работу.

Окно спальни было приоткрыто на щёлку специально для неё; тонкая светозащитная занавесь колыхалась, а вместе с ней покачивался и декоративный бледно-лиловый полог кровати. Свет снова стал мягким и зыбким - здесь время теряло силу, навсегда застывая в этом самом прекрасном, сумеречном мгновении.

Телефон Мэн Нин пиликнул сообщением в WeChat. От Ци Сяо:

- Жива?

Мэн Нин почувствовала лёгкую вину. Она слишком увлеклась этим забытьём - стоило давно написать Ци Сяо, что всё в порядке.

Она отправила стикер - кота в жёлтой строительной каске, показывающего лапой «ок» с подписью «жива».

Пришло новое сообщение от Ци Сяо:

- Жива?

Мэн Нин удивилась - может, сообщение зависло или что-то не так?

Потом до неё дошло - Ци Сяо спрашивала, не потеряла ли она снова сознание.

Мэн Нин: ...

Ци Сяо снова отправила стикер с хохочущим бабуином и больше не писала - видимо, боялась помешать.

На самом деле мешать было нечему - Мэн Нин выспалась вдоволь и теперь одну за другой смотрела документальные фильмы.

Про птиц в густых джунглях. Про огромные скопления медуз и гладких китов.

Когда Вэнь Цзэнянь вернулась с работы, уже опустилась ночь; Мэн Нин сидела на диване, поджав ноги, листая сборник стихов. Та села рядом:

- Есть что-нибудь достойное, чтобы прочитать мне вслух?

- Нет, - Мэн Нин, заметив лёгкую усталость на её лице, протянула руку к затылку Вэнь Цзэнянь, легонько помассировала.

Та с удовольствием выдохнула «м-м», и Мэн Нин тут же отдёрнула руку, замерев.

- Мы уже так близки - а ты даже мой голос не можешь выдержать? - поддразнила её Вэнь Цзэнянь. - Мне вот очень нравится слушать твой голос.

- Эй.

Она вспомнила, как захмелевшая, поддавшись чарам Вэнь Цзэнянь, издавала тихие, прерывистые вздохи - точно плач, предназначенный только для неё одной.

Тогда, во власти желания, это казалось естественной разрядкой; вспоминать об этом теперь было до крайности неловко.

Вэнь Цзэнянь снова чуть улыбнулась:

- Мне ещё нравится, как ты произносишь слово "близость".

Мэн Нин: ...

- Смущаешься, а сама делаешь вид, что спокойна, - прокомментировала Вэнь Цзэнянь: - Мило.

- Может, хватит уже про это говорить? - возмутилась та.

- Хорошо, - снисходительно согласилась Вэнь Цзэнянь.

Вечером они больше ничего особенного не делали - просто поели пасты, посмотрели документальный фильм; Вэнь Цзэнянь спросила про разницу между северным и южным гладкими китами, и как раз в одном из фильмов, что Мэн Нин смотрела днём, об этом рассказывалось - она подробно пересказала это Вэнь Цзэнянь.

Когда фильм закончился, время перевалило за полночь.

В те ночи, когда она сама приходила к Вэнь Цзэнянь, полночь означала начало сна. А в этот вечер, когда ей предстояло попрощаться с Вэнь Цзэнянь, полночь означала конец сна.

Та встала у выхода на террасу:

- Подышим немного воздухом - и я тебя отпущу.

- Ты не устала? - подошла Мэн Нин.

- Немного, - ответила та.

Но всё равно осталась стоять, прислонившись к дверному проёму; Мэн Нин встала рядом с ней, вместе глядя на ночной пейзаж.

Она вдруг подумала: тяжело ли Вэнь Цзэнянь работать? Настолько ли велико давление?

- Что ты хочешь спросить? - взглянула на неё Вэнь Цзэнянь.

Мэн Нин покачала головой.

Хотя в душе накопилось множество вопросов, задавать их она не могла. Иначе это было бы всё равно что снова открыть обложку длинного романа или начало сериала, зная заранее, что конца ей не увидеть - а после расставания останется лишь тоска.

Им оставалось лишь наслаждаться близостью в отведённых Вэнь Цзэнянь временных рамках, самое большее - компанией друг друга.

Та, прислонившись головой к дверному косяку, спросила:

- Знаешь, почему я не хочу тебя отпускать?

Мэн Нин промолчала.

Вэнь Цзэнянь сама ответила:

- Потому что я знаю твой характер - как только эти два дня действительно закончатся, при следующей встрече ты снова не будешь держаться со мной так близко.

У Мэн Нин было слишком много принципов, слишком сильная защита.

Стоило одному сну внутри сна закончиться, как она неизбежно снова отступала.

Но разве не именно поэтому она и подходила для того, чтобы разделить с Вэнь Цзэнянь этот прекрасный сон? Проснувшись, она действительно исчезала без следа, точно сам сон, не оставляя после себя никакой обузы.

Она с улыбкой протянула руку к Вэнь Цзэнянь:

- А моя история? Ты обещала мне её отдать.

- Погоди, - Вэнь Цзэнянь смотрела на перила террасы: - Там морская птица.

Мэн Нин взглянула туда же.

И правда, там сидела морская птица.

Это было почти как сон наяву. Остров C не был местом обитания морских птиц - их здесь было немного, и вели они себя совсем не дружелюбно к людям. Но сейчас на террасе действительно сидела птица, устроившись на изящной барочной резьбе.

Почему она не спала? Увидев их силуэты, даже не улетела.

Наверное, чувствуя родство с этой внезапно залетевшей птицей - как с товарищем по бессоннице, - Мэн Нин невольно прониклась к ней теплом. Она смотрела на её округлое тельце, укутанное серебристо-серым оперением, на слегка сероватые глаза, на длинный, чуть изогнутый клюв.

Вэнь Цзэнянь взглянула на Мэн Нин.

Обернулась и взяла кусочек хлеба, оставшийся от их ужина:

- Хочешь покормить её?

- А она будет есть?

- Не знаю, попробуй.

Мэн Нин раскрыла ладонь перед Вэнь Цзэнянь; та, чуть опустив ресницы, взглянула на неё - взгляд лёг на ладонь, точно лунный свет той самой первой их ночи - и вдруг улыбнулась.

Улыбка мелькнула так же быстро, как исчезла; не успела Мэн Нин спросить «чему ты улыбаешься», как та уже спрятала её, оставив лишь едва заметный отблеск в глазах. Вэнь Цзэнянь раскрошила немного хлеба ей в ладонь:

- Иди.

Мэн Нин уже собиралась шагнуть на террасу, но вдруг вспомнила о том самом вопросе: хотя ночью побережье было закрыто, но если бы какой-нибудь непослушный гость всё же забрёл сюда, а персонал прибежал бы его останавливать - кто-то мог бы увидеть её на террасе номера Вэнь Цзэнянь.

Та, будто прекрасно понимая её опасения, сказала:

- Больше никого здесь не будет.

- Здесь только мы.

Это прозвучало как заклинание. И одновременно как обещание.

Поскольку Вэнь Цзэнянь была тем самым божеством этого сна, повелевающим всем по своей воле, она даровала Мэн Нин этот тихий, укромный мирок - и он действительно становился таким.

Только ночной ветер. Волны. Колышущаяся тонкая занавесь. Нежданно залетевшая морская птица. И они обе.

Никто не помешает, никто не подглядит.

Мэн Нин была человеком подозрительным, но почему-то этой фразе Вэнь Цзэнянь поверила безоговорочно и шагнула вперёд.

То, что птица не испугалась, будто символизировало и то, что сама ночь оставалась нетронутой, спокойной.

Она чувствовала, как Вэнь Цзэнянь идёт следом, её шаги были совсем лёгкими, с тихим шорохом - точно по песку пляжа.

И правда, всё здесь было слишком далеко от повседневной жизни.

Мэн Нин протянула раскрытую ладонь; птица, всё же настороженная, посмотрела на неё, помолчала немного, и только потом решилась подскочить и клюнуть угощение.

Клевала она не слишком нежно - ладонь Мэн Нин слегка покалывало, было немного больно.

Мэн Нин ни с того ни с сего подумала: неудивительно, что старинные гадатели держали при себе ручных воробьёв для компании. Клюв вот так, раз за разом, касался ладони, задевая линии судьбы и жизни.

Это необъяснимым образом создавало ощущение, будто некая таинственная сила переписывает её судьбу.

Ночной ветер уже нёс лёгкий привкус ранней весны, играя с прядями волос и мыслями, увлекая их навстречу грядущей весне. Вэнь Цзэнянь, стоя рядом, сказала:

- Мэн Нин.

- Как бы то ни было, я правда рада, что снова тебя встретила.

Плечи Мэн Нин на мгновение напряглись. Именно в этот момент морская птица, до этого клевавшая угощение, видимо, насытилась и с шумом взмахнула крыльями, улетая прочь.

Вэнь Цзэнянь взяла её так и оставшуюся слегка согнутой ладонь, не успевшую убраться, и легонько смахнула с неё оставшиеся крошки хлеба.

Может быть, весь сегодняшний вечер был похож на зыбкий сон. То, как они обе, обнявшись, смотрели документальный фильм на диване. То, как неожиданно появилась морская птица. То, как в ветре смешалось первое в этом году дыхание весны.

Но если много лет спустя Мэн Нин вспомнит эту ночь, ей запомнится именно то, как Вэнь Цзэнянь держала её пальцы, стряхивая крошки - а затем её тонкие, чуть прохладные от ночного ветра пальцы легли на линии её ладони, легонько огладив их.

Какую линию она тогда коснулась - линию жизни или линию сердца?

Ночь была слишком тёмной, было не разглядеть. А в этой душевной дрожи даже ощущения теряли точность.

Вэнь Цзэнянь отпустила её руку:

- Уже поздно. Если собираешься возвращаться - иди отдыхай пораньше.

******

Мэн Нин вышла через служебный вход отеля и оказалась на гравийной дорожке, ведущей к общежитию.

Здесь всё было тихо, размеренно, привычно. Единственным неровным ритмом было её собственное сердцебиение.

То самое лёгкое прикосновение Вэнь Цзэнянь, дрожь от которого поднялась по руке вверх, у плеча раздваиваясь - одна волна уходила прямо в сердце, другая продолжала подниматься к затылку.

Настолько, что даже шея напряглась.

С некоторыми людьми случаются такие мимолётные, сияющие моменты, заставляющие поверить в удивительную прихотливость судьбы. Мэн Нин сама не понимала, почему всю дорогу держит ладонь чуть согнутой - и только потом с запозданием осознала: ей просто не хотелось, чтобы ощущение от прикосновения Вэнь Цзэнянь к линиям её ладони поскорее рассеялось.

Как так вышло, что именно в тот момент, когда она сама думала о своей ладони и судьбе, Вэнь Цзэнянь коснулась её именно там? Та ведь не умела на самом деле читать мысли, не могла знать, о чём она думает.

Значит, совпадение? Наверное, просто совпадение - быть может, сама Вэнь Цзэнянь даже не подозревала, каким потрясением обернулся для неё этот мимолётный жест.

Человек всё же существо чувствительное. Некоторые совпадения, попав в душу, превращаются в судьбу.

Вернувшись в общежитие, Мэн Нин с удивлением обнаружила, что Ци Сяо ещё не спит - сидит с телефоном, играет.

Это удивило её - режим сна у Ци Сяо всегда был чётким.

- Ты почему ещё не спишь? - тихо спросила она, переобуваясь.

Когда та подняла взгляд от экрана, Мэн Нин даже вздрогнула - под глазами у неё были огромные тёмные круги, впору сойти за близкую родственницу панды.

- Наконец-то дождалась тебя, - хриплым голосом сказала Ци Сяо.

- Что-то случилось?

- Ещё как случилось! Как всё прошло на яхте с Гвинет?

- Ты из-за этого не спала? - Мэн Нин улыбнулась: - Могла бы и лечь спать, спросила бы завтра.

- Ну уж нет, я и так еле дотерпела до сих пор, - Ци Сяо зевнула, договаривая фразу.

- Тогда подожди, я быстро приму душ, это недолго.

Мэн Нин забралась в свою кровать, повернувшись к Ци Сяо. Верхний свет был выключен, горела только настольная лампа между кроватями, приглушённая до минимума.

И Мэн Нин начала рассказывать Ци Сяо про тот самый салон яхты, похожий на виски-бар. Про старые пластинки с блюзом. Про, казалось, бесконечное хорошее вино и неисчерпаемый лёд. Про танцы всю ночь напролёт. Про ветер на палубе.

И про то, как под самое утро все поднялись на второй этаж салона, опустили белый экран и включили старый, полный нежности фильм.

Ци Сяо то смеялась, то вздыхала:

- Вот это да!

Постепенно звуки затихли.

Мэн Нин взглянула на неё и поняла - та незаметно уснула. Уткнувшись щекой в свою ладонь, причмокивая губами - будто уже провалилась в тот самый сон, о котором только что рассказывала Мэн Нин: поднялась на покачивающуюся на волнах яхту, выпила бокал вина, отдалась мимолётной радости.

Мэн Нин тихо улыбнулась и всё же договорила до конца - про то, как они с Вэнь Цзэнянь сошли с яхты. Этот финал она рассказывала уже только для самой себя.

******

Поскольку Ци Сяо легла поздно, на следующее утро Мэн Нин на мгновение засомневалась, будить ли её на пробежку.

Подумав, всё же решила разбудить - если не быть строгой сейчас, потом жизнь сама заставит быть строгой. Не пройдя физподготовку, Ци Сяо лишится шанса продлить контракт с отелем C.

Та еле живая добежала до конца пробежки, а после утренней тренировки заявила, что от неё осталась лишь половина жизни. Мэн Нин пошла с ней завтракать в столовую персонала и заказала ей дополнительную порцию тройного эспрессо.

Спросила её:

- Такая цена за сплетни того стоила?

Но Ци Сяо с полным ртом уверенно ответила:

- Ещё как стоила! Ты не представляешь, я вчера заснула под твой рассказ и мне правда приснилась та яхта! А тебе? Тебе что-нибудь снилось?

Мэн Нин про себя ответила: да, снилось.

Только не та роскошная, шумная яхта, а тихая терраса, где Вэнь Цзэнянь держала её пальцы, легонько проводя по линиям ладони.

Будто пытаясь переписать её судьбу.

Ци Сяо снова хитро улыбнулась:

- Но ведь наверняка есть ещё куча деталей, которые ты мне не рассказала, да? Например, как вы там... Кхе-кхе-кхе!

Она как раз надкусила помидорку черри и чуть не подавилась соком.

Мэн Нин обернулась, проследив за её взглядом, и увидела, что к ним направляется Вэнь Цзэнянь с подносом.

Та совершенно естественно выдвинула свободный стул рядом с Мэн Нин:

- Morning, Мэн Нин.

- Morning, Шэрон.

- Morning, - растерянно пробормотала Ци Сяо.

Вэнь Цзэнянь ела изящно; то, как она держала приборы, разрезая блинчик, вполне могло бы стать сюжетом классической европейской живописи. Под столом же, сохраняя безупречную осанку, свойственную сотрудникам отеля, её стройные ноги в чулках были плотно сомкнуты, голень слегка отведена в сторону, тонкий шестисантиметровый каблук касался пола.

Но именно из-за этого её колено оказалось повёрнуто в сторону Мэн Нин, слегка коснувшись её ноги под столом.

Та изобразила спокойствие, лишь крепче сжав приборы в пальцах, губы едва заметно поджались - настолько незаметно, что сидящая напротив Ци Сяо ничего не заметила.

Но сама Мэн Нин подумала, что Вэнь Цзэнянь это всё же уловила. Потому что, покосившись на неё, заметила, как уголок губ той, тронутых нюдовой помадой, слегка приподнялся в едва уловимой усмешке.

Такой же неуловимой. Различить её могла только Мэн Нин.

Только тогда Вэнь Цзэнянь пояснила:

- Одна из мер по оптимизации финансов отеля - упразднение отдельной столовой для руководства. Система заказов была слишком расточительной и, на деле, излишней - еда в столовой для персонала и без того достаточно хороша. Теперь всё руководство будет питаться здесь же, вместе с остальными.

Ци Сяо ахнула.

Вэнь Цзэнянь взглянула на неё.

Та поспешно замахала руками:

- Нет-нет-нет, я не в этом смысле, для нас это большая честь.

- Не нужно притворяться, кому вообще нравится есть с руководством - мне вот тоже не хочется общаться с инвесторами. Но что поделать, ради сокращения расходов - business is business, - сказала Вэнь Цзэнянь.

Судя по всему, она была человеком, ценящим эффективность: ела быстро и немного. Хотя пришла позже Мэн Нин с Ци Сяо, закончила первой, поднялась с подносом и кивнула обеим:

- Пойду по делам.

Она выглядела благородно и изысканно, но без высокомерия - даже такими простыми делами, как уборка своего подноса, занималась сама.

Как только она ушла, Ци Сяо выдохнула:

- Я чуть не умерла от страха.

И тут же спросила у Мэн Нин:

- Ну как ощущения?

- Какие ощущения?

Ци Сяо указала пальцем, и Мэн Нин проследила за её взглядом. Яркая, насыщенная красота Вэнь Цзэнянь обладала определённой мощью - при встрече лицом к лицу все обычно невольно опускали взгляд, не решаясь смотреть прямо на её выразительное лицо, но стоило ей отвернуться, чтобы убрать поднос и выйти из столовой, все провожали её силуэт долгим взглядом.

- Все проникаются к Гвинет симпатией, просто не смеют даже думать в этом направлении. Только ты вот строишь ей глазки, - сказала Ци Сяо.

- Когда это я строила ей глазки?

- Да только что! Когда она подошла позавтракать с тобой! - Ци Сяо уставилась на неё в упор: - У вас обеих глаза чуть не вылезли друг на друга, а ты ещё отрицаешь.

Мэн Нин на мгновение растерялась: неужели это было настолько заметно?

Ци Сяо снова со смехом добавила:

- Прямо как влюблённая парочка.