Тёплый прилив

Виски со льдом. Блюз. Танцы. Каблуки. Захмелевшая толпа. Беспечный смех.

Мэн Нин исполнилось двадцать семь - довольно странный возраст.

Иногда ей казалось, что она всё ещё молода, настолько молода, что может думать, будто веселье способно длиться бесконечно. А иногда ей казалось, что она уже немолода, что она понимает, как быстротечно время - поэтому с первыми лучами рассвета в ней невольно поднималась лёгкая грусть.

Она слушала слова Вэнь Цзэнянь:

- Можешь сделать со мной то, что хотела сделать тогда, в кладовой.

Она ненадолго прервала поцелуй, кончиками пальцев заправила выбившуюся у виска Вэнь Цзэнянь прядь за ухо, легонько провела по краю ушной раковины.

Это движение сочетало в себе и нежность, и желание одновременно; Вэнь Цзэнянь едва заметно прикрыла глаза.

Затем Мэн Нин убрала руку от её уха.

Вэнь Цзэнянь приподняла веки, глядя на неё сквозь густые ресницы. Макияж после ночи танцев немного смазался, но, поскольку тушью она не пользовалась, под глазами не было некрасивых потёков - только тени, будто выцветшая от времени тушь на рисовой бумаге, расплывшиеся, с нечёткими краями, отчего взгляд казался ещё более томным.

В этом взгляде Мэн Нин почувствовала какое-то удовлетворение. Она поняла, что Вэнь Цзэнянь не понимает, почему она остановилась - это был испытующий взгляд, взгляд человека, который не может разгадать её до конца.

А может быть, Вэнь Цзэнянь просто боялась, что она уйдёт.

Ей нравилось сохранять для Вэнь Цзэнянь ореол загадочности. Перед тем, на кого можно только смотреть снизу вверх, единственным настоящим капиталом, наверное, и остаётся эта самая «загадочность».

Она аккуратно выбралась из-под подушки, дав Вэнь Цзэнянь удобно улечься, поднялась и, взяв её тонкие пальцы, потянула:

- Вставай.

Та, поддавшись этому лёгкому усилию, села.

Мэн Нин поняла, что ей нравится захмелевшая Вэнь Цзэнянь. Обычно решительная и собранная женщина только в такие моменты переставала скрывать невольную растерянность в глазах.

Но Вэнь Цзэнянь ошибалась. Как она вообще могла уйти сейчас?

Даже сама ночь всё ещё боролась с наступающим утром, не желая так просто уступать. Она и сама была такой же жадной до этого мгновения - прекрасно зная, что зыбкая, сказочная ночь рано или поздно закончится, как фейерверк, гаснущий почти сразу после вспышки, - она всё равно медлила, стоя под угасающим следом дыма в небе, не желая уходить.

Она взяла Вэнь Цзэнянь за руку и повела через гостиную к стене возле террасы.

Стена здесь была оформлена с художественной текстурой. Наверху висела картина в стиле винтаж с растительным орнаментом, а у стены стоял стол неправильной полукруглой формы.

Она мягко придержала Вэнь Цзэнянь за талию, помогая ей опереться на этот стол.

Прижавшись к её шее, будто задержавшись там в нежности, но на самом деле - просто прошептала:

- Тогда, в кладовой, ты ведь не лежала на диване.

В Вэнь Цзэнянь сейчас соединялась противоречивая красота. Фасон её вечернего платья напоминал одеяние жрицы храма, но цвет был соблазнительно тёмно-красным. Черты лица и макияж излучали властность, но в глубине глаз всё ещё не рассеялась та растерянность - сомнение, не уйдёт ли Мэн Нин.

Я не уйду.

Мэн Нин сказала это про себя.

Она потянулась поцеловать мягкую мочку уха Вэнь Цзэнянь - этот порыв достиг пика ещё тогда, когда они сидели вместе среди толпы, смотрели кино, и та машинально теребила собственное ухо.

В комнате сейчас тоже царило это ощущение противоречия. Картина над их головами изображала пышное тропическое лето, а за окном террасы, в это позднезимнее или раннее весеннее утро, веяло прохладой с побережья.

Когда она начала играть с теми двумя тонкими бретелями на плечах Вэнь Цзэнянь, позволяя им соскользнуть с её хрупких плеч.

Обычно Вэнь Цзэнянь сдержанно и скупо показывала ей лишь часть своей красоты за раз - то стройные ноги в чулках, то пышную линию груди. Но сейчас, захмелевшая, она позволила Мэн Нин самой задавать темп. А может, всё дело было в том, что тёмно-красная ткань платья была слишком скользкой - стоило коснуться, и она сама медленно соскальзывала с плеч.

На фарфорово-белой коже Вэнь Цзэнянь тут же выступили мелкие мурашки.

Тепло ладони не то успокаивало, не то, наоборот, вызывало новую волну дрожи. В этот момент Вэнь Цзэнянь казалась особенно хрупкой - она обвила руками её шею, а стопами обхватила её тонкие голени сзади, целуя без остатка, без утайки.

Она хотела того же и от Мэн Нин. Пальцы сначала потянулись к молнии её формы, а затем - к чёткам на запястье.

Та тоже была во хмелю, но сохранила последнюю каплю ясности:

- Нельзя.

Вэнь Цзэнянь, будто с лёгкой досадой, вздохнула:

- Ты мне не доверяешь.

Не доверяет чему? Тому, что она сохранит границы и ничего не станет спрашивать? Или тому, что она примет её со всем великодушием и пониманием?

Вэнь Цзэнянь слезла со стола; Мэн Нин не поняла, обиделась ли та немного - потому что, сделав пару шагов вперёд, обернулась и, увидев, что Мэн Нин хочет последовать за ней, сказала:

- Стой на месте, не двигайся.

Тон этой фразы прозвучал чуть более властно.

Мэн Нин поняла, что ей совсем не претит эта властность Вэнь Цзэнянь.

Она когда-то была парусом с вышедшим из строя рулём посреди одинокого моря, полностью потерявшим направление в жизни. Она поняла, что порой ей хочется, чтобы кто-то сказал ей, что и как делать - от этого она чувствовала себя в безопасности.

Не надевая платья, Вэнь Цзэнянь прошла через весь холл, чтобы вымыть руки, и вернулась с той синей коробочкой и конвертом.

Свет в комнате не горел. Вэнь Цзэнянь, в скудном утреннем свете, издалека взглянула на Мэн Нин.

Та стояла невероятно хрупкая, вся холодновато-бледная, опустив руки и голову, в прохладном утреннем воздухе - непонятно, о чём она думала. Она не была особо послушной, всегда сопротивлялась, когда к ней приближались. Но при этом она умела быть послушной - стоило сказать ей стоять неподвижно, и она действительно послушно стояла на месте.

То ли от утреннего тумана, то ли от нахлынувших мыслей, она слегка поёжилась. Может быть, даже чуть дрожала.

Вэнь Цзэнянь подошла, миновала её, снова села на тот стол позади, обняла её со спины:

- Тебе холодно?

Она склонила голову, будто вдыхая аромат её шеи. По ощущению прохладной влажности Мэн Нин поняла - Вэнь Цзэнянь целует ту самую чёрную татуировку-мандалу на её затылке.

Она немного напряглась:

- Эй...

Мягкое «тише» от Вэнь Цзэнянь, возможно, и успокоило бы её, но та не стала этого делать. Она просто крепко обхватила её руками и с некоторым нажимом продолжила целовать татуировку.

В душе Вэнь Цзэнянь тот мимолётный взгляд издалека на Мэн Нин, стоящую у стены, вызвал одновременно желание оберегать её изо всех сил и желание дразнить её без всякой пощады.

Но ей нужно было сдерживаться, действовать не спеша.

Она наклонилась к уху Мэн Нин:

- Столько дней не приходила ко мне - что ты там себе напридумывала?

И добавила:

- Сегодня, пока я читаю тебе историю, будет немного интереснее, хорошо?

Левой рукой она достала лист из конверта, встряхнула и развернула его. Правая рука продолжала заниматься Мэн Нин. Она читала историю прямо у её уха, тёплое дыхание касалось ушной раковины.

- Сегодняшнюю страницу я тебе не отдам с собой - если хочешь узнать продолжение сюжета, слушай внимательно, - сказала она.

Мэн Нин подумала: что же делать. С одной стороны, ласки Вэнь Цзэнянь рассеивали её сознание. С другой - ей нужно было сосредоточиться, чтобы разобрать слова, слетающие с губ Вэнь Цзэнянь.

Она чувствовала себя будто разорванной пополам - это было невыносимо тяжело. Она поняла, что Вэнь Цзэнянь её наказывает.

За что же?

За то, что даже теперь, когда их тела были предельно откровенны друг с другом, она всё равно не соглашалась снять чётки?

Или за то, что столько дней не приходила к ней сама?

Желание, вспыхнувшее у Мэн Нин тогда, в кладовой, теперь находило утоление в ином виде - Вэнь Цзэнянь стала той, кто действовал первой.

Всё, что она делала сегодня, несло оттенок наказания - она повернула голову Мэн Нин, заставляя смотреть на себя. Лицо её было серьёзным, будто ей нравилось внимательно наблюдать за тем, как рушится самообладание Мэн Нин; она хмурилась вместе с ней, поджимала губы вместе с ней.

Тот же розоватый румянец, что летними сумерками окрашивает край неба, теперь лёг на уголки её глаз; она сказала:

- Мэн Нин, ты и правда упрямая.

- Будь чуточку послушнее, хорошо?

Сказывался алкоголь. Сказывалась эта зыбкая, сказочная ночь. Сказывался властный голос Вэнь Цзэнянь.

Когда губы Мэн Нин чуть приоткрылись, Вэнь Цзэнянь ощутила потрясение, поднявшееся из самых глубин души.

Ей слишком нравился голос Мэн Нин. Даже в такие моменты в нём звучало упрямство и хрупкость одновременно. Точно тихий плач - и одновременно точно послушный маленький котёнок.

Душа Вэнь Цзэнянь тонула в этом без всякой надежды на спасение.

******

После близости Мэн Нин, как обычно, сама пошла привести себя в порядок.

Вэнь Цзэнянь, уже надев вечернее платье, ждала у выхода из ванной; Мэн Нин, выйдя, сказала:

- Мне пора.

Небо вот-вот должно было полностью проясниться, отель C, проспавший всю ночь, начинал просыпаться - стоило воспользоваться последним шансом, чтобы проскользнуть обратно в свою комнату, наскоро собрать пару вещей и успеть на самый ранний катер с острова, чтобы встретиться с Ци Сяо на съёмной квартире.

Эта ночь, где все желания вспыхивали, точно фейерверк, наконец подходила к концу.

Но Вэнь Цзэнянь сказала:

- Не уходи.

Сейчас она снова использовала форму приказа.

Мэн Нин слегка прищурилась. На самом деле тон Вэнь Цзэнянь был довольно сдержанным:

- У тебя же сегодня выходной? Останься здесь.

- Остаться здесь? - спросила Мэн Нин. - Зачем?

- Провести время со мной, - Вэнь Цзэнянь произнесла это как нечто само собой разумеющееся, так, что невольно хотелось поверить.

Она добавила:

- Останешься здесь эти два выходных дня - и я отдам тебе сегодняшнюю страницу истории.

Мэн Нин на мгновение застыла; та уже направилась в ванную:

- Быстро приму душ и пойду на работу, а ты пока можешь поспать. Не переживай, сегодня я не буду вызывать уборку.

Мэн Нин отметила про себя, что Вэнь Цзэнянь и правда очень горделива. Быстро приняв душ, та вышла уже с уложенной причёской и безупречным макияжем.

Действительно никому не позволяла увидеть себя без макияжа.

Мэн Нин сидела на диване, глядя на неё; та тоже не особо смущалась - а может, просто не хватало времени, - открыла шкаф, достала чистую форму и, повернувшись спиной к Мэн Нин, начала одеваться.

На самом деле в их отношениях снимать одежду было легче, чем надевать - потому что снятие всегда было окутано густым желанием, а одевание происходило уже в ясном сознании, отчего казалось куда более смущающим.

Но Вэнь Цзэнянь об этом особо не задумывалась. Мэн Нин обнаружила, что, глядя на её спину, одевающуюся в форму, тоже не чувствует ничего особенно странного.

Видимо, телесная близость и правда способна приносить душевное расслабление.

В каком-то смысле они обе становились всё ближе друг другу.

Вэнь Цзэнянь сказала:

- В мини-баре есть еда, через систему заказов у кровати можно заказать что угодно прямо в номер, даже не разговаривая с ресепшеном, так что... - она быстро подошла и легонько похлопала Мэн Нин по плечу: - Вечером вернусь.

И поспешно ушла.

Мэн Нин осталась сидеть на диване, немного подышала морским воздухом и вдруг почувствовала, как на неё разом навалилась непреодолимая сонливость.

Она даже не подозревала, что без снотворного может настолько сильно хотеть спать.

Она быстро приняла душ, напоминая себе не заснуть - а то ещё упадёт, ударится головой об пол, и если кто-то придёт её спасать, страшно представить, какой заголовок мог бы выйти: «Спасательница с пляжа найдена без сознания голой в номере исполнительного менеджера, что творится в индустрии гостеприимства?» Она усмехнулась собственным нелепым фантазиям, дошла до огромной кровати King-size и рухнула на неё.

Проснувшись, она обнаружила, что уже два часа дня.

Она давно так долго не спала - да и вообще так крепко.

Поднявшись с кровати, не чувствуя сильного голода, она взяла из мини-бара шоколадный батончик - сойдёт вместо позднего завтрака. Вчера вечером алкоголь был явно хорошего качества - похмельная головная боль оказалась куда слабее, чем она ожидала.

Как же так вышло, что она вдруг осталась в номере Вэнь Цзэнянь?

Мэн Нин ненадолго задумалась над этим и в итоге снова убедила себя тем самым доводом: тон Вэнь Цзэнянь прозвучал слишком уверенно, а человек, который выглядит независимым, но на самом деле уязвим, в глубине души порой инстинктивно жаждет, чтобы кто-то сказал ему, что делать.

Может быть, тогда не нужно самой ничего решать.

Может быть, тогда не нужно нести за это ответственность.

К тому же, все люди по природе жадны. Кто захочет, чтобы сказочная ночь оборвалась вместе с рассветом - все хотят, чтобы она длилась подольше.

Мэн Нин доела шоколадку, сидя у дивана.

Она кое-что сделала: намочила полотенце и тщательно протёрла тот самый стол, на котором вчера сидела Вэнь Цзэнянь во время их близости.

Она не знала, остался ли на нём хоть след аромата Вэнь Цзэнянь. Может быть, его и не было вовсе, может, он давно выветрился.

Но ей просто не хотелось оставлять здесь никаких следов.

Опять то же самое. Она отчётливо осознавала: её «жажда обладания» по отношению к Вэнь Цзэнянь снова дала о себе знать - точно так же, как вчера ночью, когда зазвучал блюз, она не смогла удержаться и подошла к ней, спросив: «Пока ты здесь, на острове C, пусть больше никого не будет?»

Слабость, которую никто не может побороть, потому и становится общечеловеческим пороком.

Мэн Нин подумала, что сама себя перехитрила. Осознав, что не в силах противостоять этой «жажде обладания», она слабо сложила оружие и сдалась ей.

Время тянулось не так уж мучительно.

Она заметила одну вещь: и вчера на яхте, и сейчас в люкс-апартаменте Вэнь Цзэнянь была одна общая черта - отсутствие часов.

Будто нарочно, чтобы человек здесь забывал о времени.

Она то задумывалась о своём, то доставала книги с полки - только стихи или эссе, длинные романы больше не трогала, - то включала телевизор смотреть документальные фильмы, изредка кино, но сериалы больше не смотрела.

Когда Вэнь Цзэнянь закончит с оптимизацией острова C и уедет, ей тоже придётся уйти.

В прошлый раз она уже пострадала из-за той фантастической истории - незаконченная концовка не давала ей покоя, а теперь та же история превратилась в приманку, которой Вэнь Цзэнянь её заманивала - но повторять эту ошибку она больше не собиралась.

Она мысленно всегда держала наготове мысль о неизбежном отъезде Вэнь Цзэнянь, воспринимая и саму себя как человека, готового уйти в любой момент.

Боясь снова оказаться привязанной к недочитанному роману или недосмотренному сериалу, она просто перестала давать себе шанс к чему-то привязываться.

Может быть, и вчерашняя её раскованность отчасти опиралась на мысль: «Всё равно скоро мы обе разъедемся в разные стороны».

Немного посмотрев документальный фильм про садовых, водоплавающих, морских и деревенских птиц традиционного Уэльса, она снова почувствовала сонливость.

Непонятно, было ли дело в слишком большой нагрузке прошлой ночи и этого утра - но каждый раз, стоило накатить сонливости, она будто проваливалась в неё почти мгновенно.

Она снова забралась в огромную кровать. Когда открыла глаза в следующий раз, за окном уже стемнело.

Сама она лежала не лицом к окну - темноту она почувствовала по общему сумраку в комнате: горела только неяркая лампа у изголовья, недостаточно яркая, чтобы разогнать темноту, лишь немного смягчая её. А в той стороне, куда она смотрела, у изголовья кровати сидела Вэнь Цзэнянь.

Та работала за планшетом. Деловую форму она так и не сняла; юбка-карандаш собралась изящными складками, а стройные ноги в чулках были скрещены.

Она не смотрела на Мэн Нин, но откуда-то знала:

- Проснулась?

Мэн Нин на мгновение замерла - будто у них уже было бесчисленное множество таких дней вместе, и впереди их ждёт ещё столько же.

От этой мысли в душе снова поднялась тревога - точно так же, как в тот дождливый вечер, когда она пришла к Вэнь Цзэнянь во время месячных, и они просто тихо целовались на диване, ничего больше не делая.

Слишком нежно. Слишком похоже на настоящие отношения.

Она села на кровати:

- Ты уже закончила работу?

- Угу.

- Мне кажется, ты просто невероятная - вчера гуляла всю ночь, сегодня с утра уже на работе, а сейчас всё ещё работаешь, - Мэн Нин, желая разрядить эту слишком уютную атмосферу, пошутила: - Не боишься перетрудиться?

- Перетрудиться? От чего именно? От того, что вчера пила и танцевала всю ночь, или от того, что сегодня утром читала историю?

Ну вот, теперь Мэн Нин уже не сможет спокойно воспринимать фразу «читать историю».

Она поперхнулась, а Вэнь Цзэнянь рассмеялась.

Та поднялась с кровати и, между делом, начала поправлять одеяло.

Вэнь Цзэнянь вспомнила ту картину, что застала, вернувшись в номер. Огромная пуховая кровать King-size была слишком просторной, а Мэн Нин лишь чуть приподняла край одеяла, свернувшись, худенькая, у самого края кровати - точно плыла где-то на краю слишком необъятного моря.

Она смотрела, как та поправляет одеяло:

- Мне кажется, дело не в том, что ты аккуратная - просто в каждом месте, где ты побывала, тебе будто не хочется оставлять после себя ни следа.

Поэтому она разглаживала все складки на простыне, оставшиеся от сна, аккуратно подворачивала уголок одеяла.

На лице Мэн Нин не читалось ровным счётом ничего - ни тени замешательства, только рассеянная улыбка:

- С чего ты это взяла?

Вэнь Цзэнянь:

- Когда я заходила к тебе в комнату, там было то же самое - совершенно пусто, будто ты никогда ничего для себя не заводила.

- А может, дело просто в том, - Мэн Нин чуть изогнула губы, - что я бедная? Вэнь-цзун¹, может, рассмотрите вопрос о повышении зарплаты для спасательной команды?

¹总 (zǒng) - сокращение от 总经理 (zǒngjīnglǐ - генеральный директор) или总裁 (zǒngcái - президент компании). Используется как уважительная приставка к фамилии начальника, руководителя или топ-менеджера

- Повысить зарплату всей команде вряд ли получится, а вот злоупотребить служебным положением ради тебя лично - вполне могу.

- Правда? - Мэн Нин подхватила шутку: - На сколько повысишь?

- На триста - как раз хватит купить мне зажигалку, а в следующем месяце снижу обратно, - сказала Вэнь Цзэнянь.

- С таким трудом добилась прибавки - и на что, покупать тебе зажигалку? - фыркнула Мэн Нин.

- А разве не в твоей комнате я потеряла свою зажигалку? Разве ты не несёшь за это ответственность?

- Это ты сама забыла её забрать. Взрослые люди должны отвечать за последствия собственных действий, а не перекладывать их на других.

Мэн Нин подумала: знает ли Вэнь Цзэнянь, что та зажигалка сейчас лежит у неё в кармане? Может быть, знает - просто не говорит.

Услышав её отказ, Вэнь Цзэнянь слегка покачала головой:

- Какая ты холодная.

- Это называется рассудительность, - усмехнулась Мэн Нин.

Всё-таки лучше вот так подшучивать друг с другом - это разряжало избыток нежности, делая всё не таким неловким.

Вэнь Цзэнянь, судя по всему, закончила с работой, отложила планшет и вслед за ней встала с кровати:

- Ты сегодня ела что-нибудь?

- Съела шоколадку из мини-бара.

Вэнь Цзэнянь на мгновение замолчала.

- Что такое? - спросила Мэн Нин.

- Жду, спросишь ли ты, сколько стоит эта шоколадка, чтобы отдать мне деньги, - ответила та.

- Боже, - Мэн Нин наигранно возмутилась: - Ты такая богатая, да ещё утром распускала руки - а теперь я должна сама платить за шоколадку?

- Ты взрослый человек, сегодняшнее утро было твоим собственным выбором - взрослые люди отвечают за последствия своих решений сами, а не перекладывают их на других, - ответила Вэнь Цзэнянь.

Вот, вернула ей же её собственные слова.

Не найдя, что возразить, Мэн Нин села на диван в главной гостиной и включила телевизор.

Вэнь Цзэнянь подошла к ней чуть позже:

- Я тоже почти ничего не ела днём, только что заказала ужин, поедим вместе.

Сервис отеля C был поистине первоклассным - вскоре в дверь позвонили.

Поскольку в номере была Мэн Нин, Вэнь Цзэнянь не впустила сотрудника внутрь, а сама вкатила сервировочный столик.

Скорость доставки была настолько высокой, что Вэнь Цзэнянь ещё больше походила на ту самую воображаемую создательницу снов - стоило ей слегка взмахнуть рукой, и перед ней уже стояли изысканные блюда.

Мэн Нин боялась, что та закажет что-нибудь вроде фуа-гра с красным вином и чёрным трюфелем - это было бы слишком помпезно.

Но Вэнь Цзэнянь заказала две тарелки пасты. Одну - со сливочным соусом и белыми грибами, другую - с бурратой и соусом песто.

Она даже не спросила у Мэн Нин, какую та предпочитает, и просто протянула ей тарелку с песто.

У Мэн Нин была лёгкая аллергия на белые грибы - она не знала, было ли это случайным совпадением, или Вэнь Цзэнянь помнила об этом.

Документальный фильм про птиц незаметно усыпил её раньше; она рассеянно пролистала пультом несколько строк вниз и среди классических старых фильмов вдруг наткнулась на тот самый вчерашний с яхты - «Любовник».

Она нажала на него.

Вэнь Цзэнянь прокомментировала:

- Обязательно нужно что-то смотреть за едой - плохая привычка.

- А пить во время работы - тоже не самая хорошая привычка, - парировала та.

- И потом, мы обе курим, - Вэнь Цзэнянь пожала плечами: - Два на два, ничья.

Свет ламп был тёплым, приглушённым; вокруг стояли стеклянные ширмы для создания атмосферы, в которых слабо отражались их силуэты. Обе держали по тарелке пасты, молча, сосредоточенно глядя в экран.

Доев, Мэн Нин поставила видео на паузу; Вэнь Цзэнянь вывезла столик в коридор, и обе пошли чистить зубы. Ополаскиватель был с персиковым вкусом, с лёгкой горчинкой в послевкусии.

Вернувшись к дивану, Мэн Нин увидела, что Вэнь Цзэнянь уже сидит там. Она подошла и нажала «продолжить».

Та, не церемонясь, бросила подушку ей на колени, сама закинула ноги, слегка развернувшись, опёрлась локтем на спинку дивана, подпирая голову рукой, глядя в экран.

Другую руку небрежно положила себе на живот.

- Плохо себя чувствуешь? - покосилась на неё Мэн Нин.

- Нет, просто после сытной еды становится спокойнее.

Это было правдой - человеку, похоже, действительно трудно бороться с собственными физиологическими реакциями. Например, телесная близость пробуждает неудержимую жажду обладания, а плотная порция углеводов неизменно приносит расслабление.

Даже сама Мэн Нин почувствовала, что стала не такой напряжённой.

Вэнь Цзэнянь, судя по всему, тоже уже видела этот фильм раньше - обе смотрели внимательно, но непринуждённо, не ломая голову над дальнейшим сюжетом. Когда на экране замелькали экзотические пейзажи берегов Меконга, Вэнь Цзэнянь вдруг спросила:

- Знаешь, почему я сегодня заказала пасту с белыми грибами?

- Потому что после неё нельзя тебя целовать, - Вэнь Цзэнянь, глядя в экран, спокойно добавила: - А то, если так пойдёт и дальше, боюсь, я просто умру от переутомления.