Тёплый прилив

Дочитав последнюю фразу, Вэнь Цзэнянь закрыла глаза, положила лист обратно на столик рядом с ванной.

Потрясение было только личным потрясением Мэн Нин - сама она держалась совершенно невозмутимо.

- Пойду обратно в общежитие, - тихо сказала Мэн Нин.

Та, всё ещё не открывая глаз, лениво протянула:

- Угу.

Мэн Нин подошла собрать листок, убирая его в конверт, взглянула на Вэнь Цзэнянь.

Капли пара, осевшие на её гладкой шее, будто не могли удержаться на коже; густые ресницы отбрасывали плотную тень под глазами, губы алели до головокружения, тонкие линии на них напоминали живой узор на лепестках розы.

Уходя, Мэн Нин так и не дождалась, чтобы та подняла взгляд ей вслед.

Выйдя из пропитанного ароматом масел люкс-апартамента, она почувствовала, как прохладный ночной ветер отрезвляет.

Было уже глубоко за полночь; Мэн Нин шла по гравийной дорожке, не обращая внимания на редких прохожих, погружённая в свои мысли - шаг за шагом, очень медленно.

Именно такое совпадение - что Вэнь Цзэнянь прочитала последнюю фразу сегодняшней истории, будто некое пророчество: «Если что-то кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой, то чаще всего это действительно неправда».

Эта фраза на мгновение отрезвила её.

Она ведь как никто другой должна была понимать эту истину. То, что казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой - уже однажды подтвердилось на её собственном опыте, что действительно оказывалось неправдой.

Говорят, что с точки зрения женской физиологии очень трудно полностью отделить секс от чувств. Ей стоило быть настороже - не позволять себе выдумывать все эти тёплые чувства только потому, что поцелуй Вэнь Цзэнянь, обрушившийся на неё во сне, будто сон внутри сна, идеально заполнил пустоту внутри неё.

Влечение - это просто влечение. Оно способно поддержать мимолётное удовольствие, но не способно нести на себе груз настоящего, глубокого чувства.

Вернувшись в общежитие, она снова быстро приняла душ, взглянула на Ци Сяо, крепко спавшую на соседней кровати - риска разбудить не было, - и только тогда включила настольную лампу, приглушив свет до минимума.

Достала из конверта сегодняшнюю страницу фантастической истории.

На листе остались капли воды с пальцев Вэнь Цзэнянь, теперь уже высохшие, превратившиеся в неровные, невидимые следы-лепестки.

Сегодня вечером она уделила истории лишь треть внимания, слушала немного рассеянно; теперь, опираясь на локоть, она снова перечитала текст под светом лампы.

Взгляд остановился на последней фразе - автор фантастики, исчерпав всю бескрайность космоса, написал почти ледяным, отстранённым тоном:

- Если что-то кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой, то чаще всего это действительно неправда.

******

После близости с Вэнь Цзэнянь Мэн Нин действительно каждый раз спала крепко - это был вполне безобидный побочный эффект.

На следующее утро прозвенел будильник, и она, с трудом заставив себя подняться с кровати, разбудила Ци Сяо:

- Вставай, пора на пробежку.

Та тут же вскочила с кровати, но заговорила совсем о другом:

- Может, сегодня без дополнительной пробежки? Обойдёмся обычной утренней тренировкой.

Мэн Нин покосилась на неё.

- Боюсь за твою физподготовку! - с заботой пояснила та.

- Я же говорила - дело не в этом, - Мэн Нин направилась в ванную: - Быстро умоюсь, а ты вставай скорее.

Ци Сяо вздохнула и тоже поднялась с кровати. Обе, как и планировали, пробежались, а затем присоединились к утренней тренировке команды.

На последнем спринте Ци Сяо, размахивая руками рядом с Мэн Нин, то и дело косилась на неё:

- Ты как, нормально? Не вырубишься опять?

- Хочешь упасть в обморок - падай, не перенапрягайся из-за меня, подруга здесь, я тебя поймаю и уж точно не стану, как в прошлый раз, орать глупости.

- Но перед тем как ты вырубишься, скажи мне честно - ты вырубаешься из-за того, что была топом или боттомом?

- Ци Сяо, - Мэн Нин бесстрастно окликнула её.

- Что!

- Ты заметила, что твоя физподготовка улучшилась? На последнем спринте у тебя ещё силы остаются на всякую ерунду, - сказав это, она взмахнула руками и рванула вперёд.

- Эй, подожди меня! Если бросишь - не обещаю, что в следующий раз, когда ты снова вырубишься, я снова буду кричать что-то путное...

Утренняя тренировка сегодня прошла успешно.

Мэн Нин с Ци Сяо сходили в служебную душевую, переоделись и вместе отправились завтракать в столовую персонала.

Сегодня подавали блинчики в форме головы Микки Мауса - говорят, шеф-кондитер уже разрабатывал новинки к Дню защиты детей. Ци Сяо, поливая мёдом мордочку Микки, отрезая кусок и отправляя его в рот, сказала:

- Нин, а мне кажется, ты в последнее время похорошела.

- Это тебе кажется.

- Нет, правда. Поделись секретом - как это человек, двадцать с лишним лет считавший себя топом, вдруг однажды стал боттомом - да ещё и в таком восторге от этого?

- Дай мне свои приборы, - поманила её рукой Мэн Нин.

- Зачем? Резать меня собралась?

Мэн Нин взяла её вилку с ножом, отрезала целое левое ухо у стопки блинчиков-Микки и одним махом отправила Ци Сяо в рот.

Ци Сяо, надув щёки, засмеялась:

- Но если серьёзно, этот опыт же неплохой, правда? Такой роман с королевой лесбийского мира - прямо будто сон, и если хорошенько подумать, то никакого вреда в этом нет.

- Похоже на сон, но вреда в этом не "совсем никакого".

- Какой тут может быть вред? - Ци Сяо отпила йогурта, чтобы перебить приторность. - Гвинет же не кошмар, это же настоящий идеальный сон, разве нет?

- Вред прекрасного сна в том, - спокойно сказала Мэн Нин, - что если тот, кто в него провалился, забудет, что любой сон рано или поздно кончается - это может быть очень опасно.

******

Затянувшаяся на несколько дней пасмурная погода наконец сменилась ясным небом, и сегодня на пляже прошло без происшествий.

Собрав флажки, обозначающие зону купания, Мэн Нин с Ци Сяо направились в столовую персонала.

- Сегодня телячьи стейки! - глаза Ци Сяо загорелись предвкушением.

Простая, сдержанная приправа подчёркивала качество мяса. Мэн Нин с Ци Сяо сели за стол, и тут к ним подошёл молодой парень:

- Hi, я Гэвин из административного отдела.

Ци Сяо, услышав только это вступление, тут же приняла вид зрительницы в предвкушении представления.

Про себя она подумала: ну вот, опять началось.

Отложив приборы, она приготовилась наблюдать за очередным номером Мэн Нин.

- Мы же коллеги, можно добавить тебя в WeChat? - спросил парень.

- У нас несовместимые стихии, - ответила Мэн Нин.

- А?

Мэн Нин качнула чётками на запястье:

- У нас в семье верят в буддизм, разбираются в фэн-шуй - это наследственное мастерство, я с первого взгляда вижу, что наши стихии несовместимы.

Звучало это как полная чушь, но холодноватое, спокойное лицо Мэн Нин придавало словам неожиданную убедительность.

- Ты... ты серьёзно в этом разбираешься? - растерялся парень.

- Угу, - Мэн Нин кивнула: - Я ещё вижу, что у тебя в последнее время неудачи - постоянно проигрываешь в играх.

- Точно! - воскликнул парень. - Невероятно! А как это исправить?

- Держись от меня подальше, не думай обо мне.

- А?

- Серьёзно, у меня в стихии есть элемент ша¹, а твоя судьба недостаточно сильна, чтобы это выдержать.

¹煞 (shà) в китайской астрологии - это зловещие звезды, негативная энергия или разрушительные элементы в натальной карте, которые приносят несчастья окружающим

Парень вежливо попрощался и быстро ретировался.

Ци Сяо чуть не умерла со смеху:

- Я заметила, что из всех "признаков неудачи" ты больше всего любишь использовать именно "постоянно проигрывает в играх".

- Это работает безотказно, - Мэн Нин отрезала кусочек моркови: - Кто вообще всегда выигрывает в играх?

- Мне кажется, у тебя что-то вроде синдрома литромантика² - стоит кому угодно проявить к тебе хоть каплю симпатии, ты тут же убегаешь со скоростью света, - Ци Сяо задумчиво добавила: - Кроме той, ну, единственной.

²Литромантизм - это модель поведения, при которой человек испытывает романтическое влечение, но теряет к объекту всякий интерес, как только тот отвечает взаимностью

- Хотя нет, - Ци Сяо снова задумалась. - И её ты тоже не исключение - просто ты считаешь, что она не влюблена в тебя, а просто заинтересована.

- Никакого синдрома у меня нет, - Мэн Нин сказала: - Просто мне кажется, что это лишние сложности.

- Это типичная болезнь современного человека - привыкла к свободе одиночества. Вот вернёшься из своего путешествия - и посмотрим, кто в итоге сумеет тебя удержать, - хмыкнула Ци Сяо.

Мэн Нин лишь чуть улыбнулась уголком губ.

Дело было не в свободе - но она действительно всегда избегала чужих чувств, обращённых к ней.

Отложив приборы и подняв взгляд, она вдруг заметила, что в столовую персонала вошла Вэнь Цзэнянь - в сопровождении менеджера отдела питания, обсуждая что-то, судя по всему, рабочее.

Вэнь Цзэнянь двигалась на каблуках очень красиво - без нарочной грации, просто в самой её осанке сквозила естественная, врождённая мягкость.

Мэн Нин не знала, много ли та успела увидеть из недавнего разговора с тем парнем.

******

Желание порой сопровождается тоской по кому-то, а порой - жаждой обладания.

Вечером, вернувшись в общежитие, Цзюй Мэнъя принесла умирающий суккулент, прося о помощи - влажный островной климат не подходил для таких растений. Мэн Нин с Ци Сяо стали искать в телефоне способы его спасти.

Все трое сидели за столом, когда у Ци Сяо и Цзюй Мэнъя одновременно завибрировали телефоны.

Мэн Нин уже предчувствовала, что случилось - и точно, Цзюй Мэнъя открыла чат в WeChat и со смехом сказала:

- Кто-то опять сфотографировал красотку.

Ци Сяо взглянула на Мэн Нин.

Цзюй Мэнъя неправильно истолковала этот взгляд:

- Ты же не в этом чате, да? Хочешь посмотреть?

И охотно показала телефон Мэн Нин.

Поводов выпить у Вэнь Цзэнянь и правда было немало - сегодня вечером снова был приём. Обычно она выбирала чёрные вечерние платья, но сегодня, то ли ради разнообразия, неожиданно предпочла белое.

При её насыщенных, ярких чертах лица что чёрный, что белый - оба предельных цвета одинаково ей шли. Белое на ней было не похоже на одиночество героини, тоскующей у окна и глядящей в бескрайнюю даль - скорее на тот момент, когда, обернувшись невзначай, вдруг замечаешь искомого человека там, где меркнут огни.

Не пустота начала жизненного пути, а прозрачная ясность, обретённая после долгих лет.

Сегодня её макияж в целом был более лёгким, без вчерашней холодновато-красной помады - во всём чувствовалась гармоничная, чистая красота. Только у уголков глаз лежал лёгкий розоватый оттенок, придававший всему её облику оттенок томной, лирической печали.

Она слегка задумалась, витая мыслями где-то далеко.

Мэн Нин заметила это, потому что та рассеянно теребила твёрдую, поблёскивающую бриллиантовую серёжку в мочке уха.

К тому же, когда её внимание было полностью сосредоточено, она всегда держалась подтянуто и собранно. Только в такие моменты задумчивости, да ещё после выпитого, уголки её глаз слегка опускались, обнажая едва уловимую нотку соблазна.

Мэн Нин легко узнавала это выражение - прошлой ночью, когда Вэнь Цзэнянь, целуя её, вернулась в комнату и включила весь свет в гостиной, она смотрела на неё именно так, с этим же полуопущенным взглядом.

Мэн Нин почувствовала лёгкое раздражение - ей казалось, что такое выражение лица Вэнь Цзэнянь слишком легко может навести на лишние мысли кого угодно.

Но тут же подумала - если бы она сама не видела Вэнь Цзэнянь в те самые «лишние» моменты, она бы, наверное, и не различила сейчас этот соблазнительный отблеск в её взгляде.

Так что раздражаться было, в общем-то, не из-за чего.

Подумав об этом, она разозлилась ещё больше.

И вывела для себя формулу: «Желание порой сопровождается тоской по кому-то, а порой - жаждой обладания».

Первая часть вызывала сомнения - она не была уверена, думает ли сейчас Вэнь Цзэнянь именно о ней.

Зато вторая часть точно была верна - ей хотелось спрятать это выражение лица Вэнь Цзэнянь от всех остальных.

Она взглянула на свой телефон.

Вэнь Цзэнянь не написала.

Когда Цзюй Мэнъя ушла, Мэн Нин отправилась плавать в море.

Большие волны накатывали одна за другой, накрывая её с головой, а потом снова поднимая на поверхность. Бескрайность моря подчёркивала её собственную ничтожность и бессилие - и именно от этого она чувствовала себя в безопасности.

Выйдя из воды, она почувствовала, что голова немного прояснилась.

Даже если их с Вэнь Цзэнянь тела были удивительно совместимы - что с того? Это был лишь сон, длящийся меньше двух месяцев.

У Вэнь Цзэнянь в прошлом были другие люди, и в будущем тоже будут другие.

Как только эта мысль пришла в голову, она почувствовала лёгкое щекотание у пятки - сначала подумала, что это краб-отшельник, но, обернувшись, поняла - это просто волна, лунный прилив уже подступал, скоро начнётся высокая вода.

Быстрым шагом уходя с пляжа, она вдруг осознала, что эта мысль на самом деле жила в ней давно -

ещё в тот самый первый раз, когда Вэнь Цзэнянь подарила ей высшее наслаждение, в тот короткий миг полной опустошённости мыслей она уже подумала:

Вэнь Цзэнянь настолько искусна, потому что раньше у неё уже были другие.

******

Ревность - вредная штука, изматывающая до предела.

Мэн Нин намеренно не искала встречи с Вэнь Цзэнянь, а та тоже не искала встречи с ней.

Вэнь Цзэнянь неизменно соблюдала перед ней роль ожидающей стороны - просто ждала, пока Мэн Нин сама придёт к ней.

В тот день, после утренней тренировки, Ци Сяо ткнула Мэн Нин в плечо:

- Ты что, ослабла?

Мэн Нин: ???

В этот момент подошли другие коллеги, и Ци Сяо больше ничего не сказала.

Но после душа, идя завтракать, она таинственно утащила Мэн Нин за угловой столик в столовой.

Украдкой огляделась по сторонам, убеждаясь, что никто не смотрит.

Достала из кармана маленький флакончик и щедро плеснула в стакан молока Мэн Нин.

Та решила, что это алкоголь:

- Нам ещё на смену.

- Это тысячелетний эликсир годжи, купила на Таобао, - понизила голос Ци Сяо.

Первая реакция Мэн Нин:

- Тысячелетний? Годжи? Сколько ты заплатила? Тебя случайно не обманули?

- Ты не понимаешь, это мощный тонизирующий состав, говорят, лучше всего принимать на рассвете, при первых лучах солнца. Ты явно ослабла - сколько дней уже к той персоне не ходила, - махнула рукой Ци Сяо.

Мэн Нин: ...

Взяла стакан молока и молча отпила глоток - насколько это тонизирует, было неясно, но отвратительный вкус легко пробивал любую психологическую защиту.

Губы сами собой дрогнули, и она спросила:

- А та её бывшая девушка.

Ци Сяо посмотрела на неё.

Мэн Нин поколебалась, но всё же спросила:

- Какой она человек?

При этом про себя она уговаривала себя: это не расспросы о самой Вэнь Цзэнянь, не попытка узнать что-то о ней лично.

Она просто спрашивает про бывшую Вэнь Цзэнянь.

Чтобы напомнить самой себе, насколько нелепы некоторые её инстинктивные мысли.

Говорят, Бог при сотворении человека заложил в него семь смертных грехов, и «зависть» - один из них. Поэтому ей приходилось прибегать к разным способам, чтобы преодолеть эти дурные инстинкты человеческой природы.

- Не знаю, - ответила Ци Сяо.

- А?

- Правда не знаю. Мы же такие любопытные - конечно, после того, как та красотка появилась, все всеми силами пытались что-то разузнать, но так ничего и не нашли.

Точно так же, как и сама большая босс отеля C оставалась загадочной фигурой в интернете.

Некоторые потомки страриных богатых семей, из соображений безопасности или скромности, вообще не оставляли никакой информации о себе, доступной для поиска.

Выйдя из столовой, Мэн Нин, как назло, столкнулась с Вэнь Цзэнянь.

Была бы та тепла или холодна - Мэн Нин приняла бы любой вариант, но та невозмутимо кивнула ей:

- Hi, Мэн Нин.

Затем кивнула Ци Сяо:

- Hi, Шэрон.

Мэн Нин спокойно поздоровалась в ответ; когда и Ци Сяо тоже поздоровалась, они разминулись.

- Какая ты холодная сейчас, - тихо сказала Ци Сяо.

- Разве? - на мгновение растерялась Мэн Нин.

- Да, ты же не замечаешь, что когда не улыбаешься, у тебя вид совершенно неприступный - а Гвинет ведь первая с тобой поздоровалась.

Мэн Нин задумалась: все эти метания мыслей внутри неё, оказывается, никак не отразились на лице.

А что же тогда чувствовала Вэнь Цзэнянь?

Вечером Мэн Нин всё же пошла к ней.

Она не знала, что, как только ей показалось, будто она незаметно выскользнула из комнаты, Ци Сяо тут же написала продавцу на Таобао:

- Ваш тысячелетний эликсир годжи и правда работает! Закажу ещё!

Когда Мэн Нин с тихим сигналом открыла дверь картой, на этот раз Вэнь Цзэнянь оказалась внутри.

В гостиной горел свет, сливаясь вдалеке с линией берега; свет не мог пробить такое расстояние и в воздухе рассеивался мелкой, зернистой дымкой.

Будто парящей и танцующей вокруг фигуры Вэнь Цзэнянь.

Она создавала сны для других, и весь остров, казалось, подчинялся ей, щедро подчёркивая её красоту.

Она была всё ещё в дневной деловой форме, сидела у того самого белого дивана; документы на столике из обсидиана всё так же были в беспорядке, рядом стоял бокал белого вина и пачка сигарет - зажигалки по-прежнему не было.

Мэн Нин подошла ближе, мельком взглянула на документы:

- Мне выйти?

Вэнь Цзэнянь небрежно взмахнула листом бумаги в руке:

- Тебя деньги интересуют? Иногда мне кажется, что тебя вообще ничего не интересует.

Мэн Нин села на диван; Вэнь Цзэнянь заметила, что её улыбка обманчиво преображает лицо - оно вдруг становится почти сияющим, и вся привычная холодность исчезает без следа. Мэн Нин сказала:

- Меня много что интересует - поесть, попить, получить что-то даром, да ещё и с трудом накопленные деньги хочу потратить на путешествие подальше.

Она усмехнулась уголком губ; Вэнь Цзэнянь покосилась на неё:

- Только не говори, что тебя ещё и красота интересует.

Та широко улыбнулась; Вэнь Цзэнянь покачала головой:

- Лучше не говори - такая пошлая фраза тебе совсем не идёт.

- Разве я пошлая?

- По крайней мере, лицо у тебя не пошлое, - внимательно оглядела её Вэнь Цзэнянь.

Опять это. У Мэн Нин сердце дважды ёкнуло.

Тот мимолётный отблеск одобрения и трепетной ценности во взгляде Вэнь Цзэнянь, когда та по-настоящему смотрела на неё.

Быстрый, как иллюзия, - и в то же время похожий на тщательно скрываемую правду.

Мэн Нин заставила себя выдержать этот взгляд; та снова опустила глаза к документам, помолчала немного, а затем, отбросив последний лист, сказала:

- Почти закончила.

Взяла со столика бокал белого вина, снова сделала глоток.

Мэн Нин подумала, что у неё не очень хорошая привычка - курить много и вдобавок пить во время работы.

Она не удержалась и поддела:

- Ты даже во время работы пьёшь.

- Это Рислинг из частного немецкого поместья, - Вэнь Цзэнянь качнула бокалом на тонкой ножке, который в её таких же тонких пальцах смотрелся почти неприлично изящно: - Сладкий, невысокий градус, не мешает думать - зато полезен для настроения.

- Иначе с этой работой, - она опустила взгляд на разбросанные документы.

- Что тогда? - спросила Мэн Нин.

- Раздражение, - лаконично ответила та.

Мэн Нин коротко рассмеялась. До этого момента Вэнь Цзэнянь спокойно сидела с одной стороны дивана, а Мэн Нин - с другой, под прямым углом к ней, обе держались на расстоянии, будто по-деловому.

Вэнь Цзэнянь отставила бокал и спросила:

- Ты сегодня просто пришла поболтать?

- У меня месячные, - честно призналась Мэн Нин.

Вэнь Цзэнянь протянула «а», судя по всему, ничуть не смутившись.

- Раз я пришла в таком состоянии - будет ли сегодня фантастическая история? - спросила Мэн Нин.

- Будет, - снисходительно ответила Вэнь Цзэнянь.

Мэн Нин получила желаемый ответ, но на душе стало немного не по себе.

Она и Вэнь Цзэнянь должны были быть лишь идеально подходящими друг другу партнёрами по постели - а раз она пришла вот так, без определённой цели, то именно она сейчас переступала границу их негласного уговора.

Вэнь Цзэнянь, впрочем, ничуть не смутилась и просто спросила:

- Во время месячных вообще можно заходить в воду?

- Сегодня на пляже было спокойно, я не заходила в воду. Обычно во время месячных, если что-то и случается на пляже, приоритет отдают другим коллегам.

Вэнь Цзэнянь кивнула; Мэн Нин почти показалось, что та всерьёз обдумывает вопросы кадровой политики отеля.

Но Вэнь Цзэнянь спросила:

- У тебя живот болит?

Та покачала головой - у неё не было проблем с болезненными месячными.

Вэнь Цзэнянь чуть приподняла бровь.

- Почему у тебя такой разочарованный вид? - спросила Мэн Нин.

- Значит, мне негде проявить заботу, - сказала Вэнь Цзэнянь.

После пары шуток атмосфера в комнате стала легче. Вэнь Цзэнянь спросила:

- Ну что, почитать тебе историю?

Мэн Нин кивнула.

Вэнь Цзэнянь поднялась, зашла в спальню и вернулась с конвертом.

Мэн Нин подумала: интересно, где та хранит все эти конверты с историей - если бы она их просто украла, не пришлось бы каждый раз приходить сюда по её приглашению.

Просто подумала - точно так же, как Вэнь Цзэнянь никогда не сняла бы с неё чётки без разрешения, так и сама она не стала бы так поступать.

У партнёров по постели есть свой негласный моральный кодекс.

Вэнь Цзэнянь снова села на диван и спросила:

- Хочешь сесть поближе? А то я слишком похожа на уличную сказительницу.

Мэн Нин улыбнулась и пересела ближе.

Вэнь Цзэнянь, не глядя, взяла подушку и положила себе на колени:

- Ложись сюда.

Мэн Нин на мгновение замешкалась.

- Стесняешься, что ли? - спросила Вэнь Цзэнянь.

- Ничуть не стесняюсь, - Мэн Нин легла.

Слово «стеснение» в её понимании было слишком тесно связано со словом «неравнодушие».

Вэнь Цзэнянь снова, не глядя, взяла ещё одну подушку и бросила ей, чтобы та обняла её; сама одной рукой держала лист, другой обняла Мэн Нин за плечо.

Та закрыла глаза, слушая приглушённый голос Вэнь Цзэнянь, звучащий прямо у уха.

И по-китайски, и по-английски она говорила одинаково плавно и чётко, но при этом ощущалось, что у неё есть своё, особое понимание расстановки ударений - она неизменно смягчала тон именно там, где этого не ждёшь, а затем добавляла едва заметный акцент.

Не мелодичная декламация, но всё равно завораживающая слух.

Мэн Нин показалось, что снаружи пошёл дождь. После китайского Нового года в это время года дождей всегда становилось больше. А может, это был не дождь, а просто влажный морской ветер, шелестящий тонкой занавесью.

Мэн Нин открыла глаза.

И правда, это оказался просто ветер. А та бледно-белая занавесь колыхалась, будто сотканный из тумана сон под луной.

- Извини, - сказала Вэнь Цзэнянь.

Ресницы Мэн Нин слегка дрогнули; она невольно попыталась связать эту фразу с сюжетом фантастической истории.

Но тут же поняла - это была не строка из книги, а слова, обращённые к ней самой.

- Сегодня в столовой я специально держалась с тобой так отстранённо, - продолжила Вэнь Цзэнянь.

Она отложила лист бумаги, и взгляду открылась Мэн Нин, смотрящая на неё снизу вверх.

Та, улыбнувшись, подняла руку, до этого лежавшую на плече Мэн Нин, и легонько прикрыла ей глаза ладонью. Линии на её ладони были красивыми, линии сердца и жизни переплетались - от этого даже само прикосновение казалось особенно нежным, полным невысказанного чувства.

Если не смотреть в эти глубокие глаза, Вэнь Цзэнянь вдруг казалась не такой уж непостижимой.

Ресницы Мэн Нин слегка задевали ладонь Вэнь Цзэнянь; сквозь щели между её пальцами пробивались мягкие отсветы светильников - точно звёзды.

- Мне было немного неприятно. Потому что в прошлый раз, зайдя в столовую, я увидела, как кто-то с тобой заговорил, - сказала Вэнь Цзэнянь.

Мэн Нин на мгновение замерла, не двигаясь, глядя на эти звёздочки света между её пальцами.

Эта фраза Вэнь Цзэнянь прозвучала с такой явной ноткой ревности, а лицо при этом оставалось всё таким же безучастным; больше она ничего не сказала и снова продолжила читать историю с листа.

Через пару предложений Мэн Нин вдруг легонько потянула её за подол форменной куртки.

Та ненадолго остановилась, отвела руку и, опустив взгляд, посмотрела на Мэн Нин.

Мэн Нин не смотрела на неё в ответ, веки были полуопущены, но она тихо сказала:

- Можешь меня поцеловать?