Тёплый прилив

Ци Сяо вдруг всё поняла.

Подумав об этом, она решила, что путь Мэн Нин к «контратаке», возможно, и правда будет непростым. В конце концов, раз Вэнь Цзэнянь довела её до обморока - техника у неё, видимо, отменная.

Вот и пойми: человек, который обычно боттом, ради любви становится топом - и даже с такой прекрасной техникой. А Мэн Нин, будучи топом психологически, технически совсем не умеет - где тут вообще искать справедливость.

Ци Сяо решила, что обязательно должна ей в этом помочь:

- Я знаю, но смогу скачать тебе только в свой выходной.

- Почему?

- Это же внутренняя сеть отеля! А вдруг там камеры? Вот будет позор.

Мэн Нин протянула «а-а» и сказала:

- Спасибо.

- Да не будь ты такой серьёзной, а то прямо будто я и правда помогаю тебе прилежно учиться и расти над собой.

До выходного оставалось два дня. Всё это время Мэн Нин не искала встречи с Вэнь Цзэнянь, и та тоже не искала встречи с ней.

Теперь, вспоминая об этом, она понимала - Вэнь Цзэнянь и правда никогда не проявляла инициативу первой.

Она просто без конца подбрасывала приманки: истории, открытки, тот жест, которым заправляла прядь за ухо. А может, ей было достаточно просто присутствовать где-то рядом.

Мэн Нин с Ци Сяо вместе доехали на катере до материка, вернулись в город; Ци Сяо потащила её на метро в противоположную сторону:

- Сначала заедем в компьютерный центр.

- Зачем?

- Купим внешний жёсткий диск на терабайт, я тебе накачаю побольше учебных материалов, ты их не удаляй, копи потихоньку, - Ци Сяо смотрела на Мэн Нин с тоскливым сочувствием: - Это же королева лесбийского мира, кто угодно может страдать, но только не она.

Купив жёсткий диск, они снова сели на метро в сторону дома. В вагон вошла девушка с огромным чемоданом, держась обеими руками за ручку; когда поезд тронулся, она чуть не потеряла равновесие и повалилась вперёд.

Мэн Нин тут же подхватила её.

Девушка взглянула на Мэн Нин - порозовевшие щёки можно было списать на недавние усилия с чемоданом, но взгляд она отвела, избегая смотреть на Мэн Нин:

- Спасибо.

Та слегка качнула головой, указала на ближайший поручень, показывая, чтобы держалась крепче.

Сама отвернулась и встала рядом с Ци Сяо.

Та давно привыкла к подобной реакции окружающих на Мэн Нин и, хитро прищурившись, толкнула её локтем:

- Как думаешь, эта девушка вообще в курсе, что перед ней женщина, которая спешит домой смотреть порнушку?

Мэн Нин: ...

На деле, вернувшись домой, они, как обычно, приготовили ужин, прибрались, а затем вместе с Сун Сяо, которая на удивление не задержалась на работе, посмотрели откровенно слабый попкорн-фильм - и только потом, под многозначительной улыбкой Ци Сяо, Мэн Нин ушла к себе в комнату.

Времени за электроникой она проводила немного - в последний раз открывала ноутбук, чтобы разместить объявление о пересдаче квартиры.

Правда, из-за её собственной «нерешительности» это дело так и осталось незавершённым.

Она подключила внешний диск.

Не открывая его, просто тихо сидела за письменным столом. Штора была задёрнута наполовину, но недостаточно плотно - та самая полоска света от авиационного маяка на соседнем здании, что когда-то скользила по лицу Вэнь Цзэнянь, теперь пробегала по её собственным глазам - и снова гасла.

Выражение её лица нельзя было назвать холодным - скорее пустым. Если бы кто-то увидел её в такой момент, наверняка решил бы, что к ней совсем не подступиться.

Она сидела так, пока в гостиной не раздались тихие шаги; очнувшись, она прислушалась и, убедившись, что и Ци Сяо, и Сун Сяо уже разошлись по комнатам, только тогда надела наушники и открыла один из файлов из папки «учебные материалы».

На самом деле в этой предосторожности особо не было нужды. Хотя замок в двери так и не починили, они с соседками всегда вели себя тактично, никто не стал бы врываться без стука. К тому же, в наушниках даже звук ничего бы не выдал.

Просто ей почему-то не хотелось смотреть подобное, пока рядом кто-то бодрствует.

Потому что, глядя на это, она думала о Вэнь Цзэнянь.

Она касалась её, ласкала, но никогда толком не разглядывала - потому что перед ней Вэнь Цзэнянь всегда представала либо в вечернем платье, либо в деловой форме.

Это были их с Вэнь Цзэнянь личные, потаённые мгновения - крадущие из общего мира ещё один, отдельный, зыбкий мирок, творящие внутри одного сна ещё один, более глубокий морок.

Ей не хотелось, чтобы кто-то заметил даже эти минуты её собственных фантазий.

Всё должно было происходить тихо, украдкой, оставляя её наедине с ночью - чтобы неспешно, в глубине сердца, перебирать эти мысли самой с собой.

На следующий день у Сун Сяо был выходной; Ци Сяо позвала её вместе пройтись по магазинам, а потом снова спросила у Мэн Нин:

- Ты опять занята?

Мэн Нин кивнула.

Ци Сяо удивилась - ведь Сун Сяо не была в курсе истории с Вэнь Цзэнянь, поэтому Ци Сяо отвела Мэн Нин в сторонку и тихо спросила:

- Я раньше всё гадала, не на свидания ли ты пропадаешь на полдня каждый выходной - а теперь вижу, что нет. Так куда ты вообще ходишь?

Мэн Нин в такие моменты всегда улыбалась с самым беспечным видом:

- Разве взрослому человеку нельзя иметь свои секреты? Хочу поддерживать образ загадочной холодной красотки.

- Да иди ты, - со смехом отмахнулась Ци Сяо.

На самом деле сегодня Мэн Нин вышла из дома в спортивной одежде, с рюкзаком за плечами - и направилась вовсе не туда, куда обычно.

В то кафе «3rd» она решила больше не заходить с того самого раза, как отправила ту открытку Цэнь Мэйгуй.

Сегодня она отправилась в горы.

Гор в черте города было не так много; Гора Цило была самой высокой из них - с канатной дорогой для туристов и извилистыми тропинками для прогулок. По тропинкам ходило немного людей - в основном местные пожилые жители, разминающие ноги.

Мэн Нин с рюкзаком за плечами начала подъём.

Горная тропа не была крутой, просто длинной, петляющей без конца. Она ненадолго остановилась на одной из смотровых площадок; неподалёку, среди скал, виднелся узкий водопад, горный ветер веял прохладой.

- Девушка, девушка.

Мэн Нин обернулась.

Добродушная пожилая женщина предупредила её:

- Отойди чуть подальше вглубь. Тут раньше были перила, но от времени сгнили, кто-то уже падал отсюда. Смотри, у тебя уже половина кроссовка за краем.

- Спасибо, просто горный ветер такой приятный, вот и загляделась, - улыбнулась Мэн Нин.

Бабушке понравилось приятное, светлое лицо девушки, и она достала из сумки варёное яйцо, протянув ей:

- Устала подниматься? Отдохни немного, потом иди дальше.

- Спасибо.

Бабушка пошла дальше, а Мэн Нин, не церемонясь, села прямо на каменные ступени, глядя на водопад среди скал, вдыхая горный воздух, и съела всё яйцо целиком.

Вернувшись домой, она застала уже вернувшихся Ци Сяо и Сун Сяо. Они с Ци Сяо, как обычно, поели лапши с морепродуктами в кафе внизу; время было ещё не позднее, и они решили дойти до автобусной остановки.

Закатное солнце заливало всё вокруг, будто вот-вот коснётся подола одежды.

Мэн Нин, прислонившись к столбу автобусной остановки, небрежно закинула рюкзак на одно плечо. Длинные чёрные прямые волосы были собраны на затылке, воротник спортивной кофты отвёрнут, открывая изящную линию шеи и часть чёрной татуировки-мандалы.

Ци Сяо, хоть и провела с ней бок о бок немало дней, всё равно на мгновение засмотрелась.

Взгляд Мэн Нин был отстранённым, как облачко на краю неба - не понять, о чём-то ли задумалась, или просто витает мыслями где-то далеко.

Такая она казалась одновременно совсем близкой, будто рукой подать, и в то же время недосягаемой.

- Нин, о чём думаешь? - спросила Ци Сяо.

Молодая женщина, стройная и высокая, прислонившись к полуржавому столбу автобусной остановки, ответила:

- Думаю о том, что скоро пойду к ней.

******

За два дня до её выходного Вэнь Цзэнянь ни разу не появлялась на берегу.

С учётом выходных, Мэн Нин не видела её уже четыре дня.

От этого легко было поддаться иллюзии, будто всё случившееся прежде было лишь плодом воображения.

Но, вернувшись в общежитие, приняв душ и переодевшись в спортивную форму, она снова обнаружила в кармане ключ-карту и зажигалку Вэнь Цзэнянь.

Она сидела у окна, подпирая голову рукой, вертя в пальцах зажигалку. Не зажигая - просто держала большим и указательным пальцами, помогая себе средним, и крутила её то в одну сторону, то в другую.

Ци Сяо ходила в гости к Цзюй Мэнъя; вернувшись, застала Мэн Нин уже собирающейся выходить, и с самым серьёзным видом напомнила:

- Повтори получше, не забудь про технику!

Мэн Нин поняла, что от этой темы ей теперь не отделаться, и нарочно поддела в ответ:

- Ци Сяо, ты пересмотрела столько учебных материалов - а почему у тебя до сих пор даже первого поцелуя не было?

- Эй! По лицу-то не бей! Можешь прибить, но зачем же душу-то топтать¹?!

¹Оригинальное выражение 杀人诛心: «Убить человека - это ничто, главное - уничтожить его дух/сердце». Означает крайнюю степень психологической жестокости, когда над человеком не просто физически издеваются, а морально добивают и растаптывают его эго. Из-за созвучия в быстром разговоре фразу переиначили в «Креветка (虾仁 - xiārén) - это не свиное сердце (猪心 - zhūxīn)»

Мэн Нин уже со смехом вышла из комнаты.

Она всегда дожидалась полуночи, прежде чем идти в номер Вэнь Цзэнянь - будто именно этот наполненный особым ритуалом час означал начало сна.

В служебном лифте в это время никогда никого не было, но постоянно скачущие красные цифры этажей всё равно заставляли нервничать.

Пока не раздался тихий сигнал «пик» - и карта открыла дверь номера Вэнь Цзэнянь.

Внутри царила полная тишина, густая темнота - только распахнутое настежь окно на террасу пропускало слабый свет прибрежных фонарей.

Вэнь Цзэнянь снова не было.

Мэн Нин допускала такую возможность - та ведь всегда была очень занята.

Она вышла на террасу подышать ветром; хотя в это время побережье уже было закрыто для посетителей, ей вдруг пришло в голову - а что, если какой-нибудь непослушный гость случайно забредёт сюда и увидит её?

Подумав об этом, она вернулась обратно в комнату.

На столике из обсидиана лежала пачка сигарет Вэнь Цзэнянь, но зажигалки не было. Стоял бокал на тонкой ножке с остатком белого вина на дне, и лежало несколько разбросанных листов документов.

Видимо, Вэнь Цзэнянь, опасаясь утечки каких-то коммерческих секретов, сегодня не позволила никому убираться в номере.

Мэн Нин не хотела вглядываться в эти документы, отвела взгляд и просто, чтобы помочь, аккуратно сложила их вместе.

Под документами показалась плитка шоколада.

Это была та самая плитка шоколада, которую Вэнь Цзэнянь принесла ей во время «визита к больной» после обморока от низкого сахара. Мэн Нин помнила даже угол своего укуса - на плитке остался слабый отпечаток её зубов.

Тогда Вэнь Цзэнянь аккуратно завернула обёртку и убрала плитку; сейчас же она лежала на столике снова развёрнутой. Отпечаток зубов Мэн Нин был наполовину перекушен заново - сверху добавился след зубов самой Вэнь Цзэнянь, и кроме того -

Мэн Нин наклонилась ближе рассмотреть: на тёмно-коричневом шоколаде виднелся едва заметный отпечаток нюдовой помады Вэнь Цзэнянь - еле различимый, но угадывалась форма губ, с лёгким влажным блеском.

Мэн Нин немного посидела на диване, сама не понимая, что творится у неё в голове.

Взяла плитку и откусила ещё раз.

Так её отпечаток зубов снова лёг поверх отпечатка Вэнь Цзэнянь, а след её губ снова наложился на след её помады.

Затем она положила шоколад обратно на столик.

Последние дни с качеством сна у неё было неважно, и сейчас её почему-то потянуло в сон.

Подтянув подушку, она легла на диван прямо в одежде.

Когда она снова открыла глаза, сознание было ещё затуманено; уловив в воздухе тонкий аромат, она поняла - кто-то целует её.

Её разбудила поцелуем Вэнь Цзэнянь.

Свет в комнате всё ещё не горел, ночь была густой, даже свет уличных фонарей с побережья казался приглушённым; она чувствовала тепло тела Вэнь Цзэнянь и его вес, но сам силуэт оставался лишь размытым контуром.

Темнота притупляла зрение, зато обостряла остальные чувства. А тонкие губы Вэнь Цзэнянь были созданы для поцелуев - только коснувшись их, можно было понять, насколько они мягкие.

Мэн Нин легонько отстранила её:

- Подожди.

- Чего ждать?

Вэнь Цзэнянь спрашивала, но при этом сама не отступала, опираясь на локти, приподнявшись над ней. По контуру этих тонких рук Мэн Нин догадалась:

- Ты в вечернем платье?

- Да, я только что вернулась с приёма.

Мэн Нин на мгновение замолчала, принимая на себя взгляд Вэнь Цзэнянь, нависшей над ней в темноте.

Каждый раз, возвращаясь на остров после выходного, она испытывала странное чувство нереальности происходящего. Тот недавний сон был слишком пустым, и внезапный поцелуй Вэнь Цзэнянь всколыхнул в её сердце тёплую волну -

Вэнь Цзэнянь сказала, что вернётся - и правда вернулась.

В этом зыбком сне Вэнь Цзэнянь не нарушала своих слов.

Мэн Нин почти нужно было время, чтобы осмыслить это тёплое чувство, прежде чем принять то, что последует дальше. Вэнь Цзэнянь не торопила её - просто опиралась на локти, тихо глядя на неё сверху.

Не найдя, что сказать, Мэн Нин спросила:

- Какой фасон у твоего платья?

- Хочешь увидеть?

Вэнь Цзэнянь произнесла томным тоном, будто говоря нежности:

- Включи свет.

Мэн Нин не сразу поняла, что фраза адресована не ей, а голосовой системе - и в тот же миг весь свет в гостиной, соединённой с террасой, разом загорелся.

Вэнь Цзэнянь была красива почти до боли. На ней было чёрное платье с открытыми плечами, плотный корсаж подчёркивал пышные формы, а от линии талии подол внезапно расходился пышными складками. В руках менее выразительной женщины такой фасон смотрелся бы вычурно, но на Вэнь Цзэнянь он сидел безупречно, невольно напоминая распустившийся тёмный цветок.

Макияж глаз был лёгким, зато яркая помада с холодноватым красным оттенком приковывала взгляд, оттеняя её белоснежную кожу.

Мэн Нин всё ещё тянула время:

- Ты каждый раз так пышно наряжаешься на приёмы - видимо, речь идёт о серьёзных контрактах.

- Нет, - бриллиантовая серёжка поблёскивала на нежной мочке Вэнь Цзэнянь, - я просто хочу быть самой красивой женщиной в зале.

Взгляд её был слишком глубоким - у Мэн Нин на мгновение помутилось сознание.

- Ты каждый раз в таком роскошном вечернем платье выглядишь будто подарок.

- Так ты придёшь развернуть подарок? - спросила Вэнь Цзэнянь.

Мэн Нин, поддавшись её завораживающему тону - Вэнь Цзэнянь использовала форму вопроса только тогда, когда точно знала, что ей не откажут.

Пальцы Мэн Нин почти машинально потянулись вверх, пытаясь нащупать молнию платья. Но Вэнь Цзэнянь дважды качнула головой со звуком «м-м» - второе с восходящей интонацией, отрицая её попытку.

- Стяни вниз, - сказала Вэнь Цзэнянь.

Мэн Нин, держась за подол платья, медленно потянула его.

Эффект от холодновато-красной бархатистой помады был поразительным - кожа Вэнь Цзэнянь казалась ещё белее, красивый изгиб плеча приоткрывался всё больше.

Мэн Нин поняла, что ей не нужно дожидаться, пока схлынет тёплое чувство внутри - оно, будто волна, тут же было накрыто ещё более сильным приливом желания.

Не расстёгивая молнию, платье могло держаться только на талии - и именно тогда Вэнь Цзэнянь сказала:

- Остановись.

Мэн Нин отметила про себя, что та прекрасно умеет управлять темпом происходящего.

Каждый раз она показывала лишь часть - в прошлый раз чулки, сейчас - верх тела. Платье, застрявшее на талии, делало её похожей на Венеру, у которой всё ещё сохранились руки - это позволяло ей оставаться рассудительной и величественной, будто не тонущей в этом море желания. Зато взгляд самой Мэн Нин уже терял всякую ясность.

Подол платья Вэнь Цзэнянь напоминал раскрывшиеся лепестки цветка, и Мэн Нин хотела быть той пчелой, что собирает нектар.

Кожа была настолько нежной, что подчёркивала грубость капроновых чулок под пальцами.

Мягкость губ Вэнь Цзэнянь проявлялась не только в поцелуях - сейчас её губы совсем не оставались сомкнутыми, то и дело выдавая прерывистое дыхание и имя Мэн Нин.

Она снова произнесла тем самым тоном:

- Мэн Нин.

Руки её, опирающиеся на диван, слегка дрожали от напряжения, но она удерживала позу, позволяя Мэн Нин действовать всё смелее.

Но когда Мэн Нин собралась пойти вымыть руки, та сказала:

- Сними чётки.

- Что? - Мэн Нин тут же возразила: - Нет.

- Не люблю, когда между нами остаётся преграда - даже такая, как чётки.

- Но ты тоже каждый раз остаёшься в одежде, - в те моменты, когда сама Вэнь Цзэнянь хотела её.

- Но сейчас ты хочешь меня, и правила устанавливаю я, - Вэнь Цзэнянь была прирождённым переговорщиком - её тон умел сделать любую вещь звучащей само собой разумеющейся.

Мэн Нин:

- ...Всё остальное можно, но чётки - правда нет.

- Тогда и я откажу тебе - ты не можешь хотеть меня, - жвижения Вэнь Цзэнянь были томными, но тон отстранённым: - Только я могу делать с тобой всё, что захочу.

Вэнь Цзэнянь поднялась, чтобы вымыть руки, и снова принесла ту маленькую синюю коробочку.

Мэн Нин чувствовала, что делает успехи. В первый раз ей почти не хватало воздуха. Во второй - возникало почти неудержимое желание расплакаться. А на третий раз, когда Вэнь Цзэнянь напомнила ей «дыши», она уже сама, не сдержавшись, потянулась коснуться той самой складочки между бровями Вэнь Цзэнянь.

Вэнь Цзэнянь хмурилась вместе с ней, чуть закусив уголок губ - будто разделяя её ощущения.

Вэнь Цзэнянь никогда не была нежной, сдержанной любовницей - потому что слишком глубоко отдавалась происходящему.

Мэн Нин поднялась привести себя в порядок сама. Вернувшись в гостиную, она увидела, что Вэнь Цзэнянь откинулась на спинку дивана - после подобных моментов та всегда выглядела очень уставшей.

В Вэнь Цзэнянь то и дело сталкивались эти пленительные противоречия. Она была настолько сдержанной, что не позволяла Мэн Нин прикасаться к себе, но при этом ничуть не боялась показывать собственную красоту - просто откинулась назад, совершенно не заботясь о том, что вечернее платье так и осталось висеть на талии.

Глядя на неё, Мэн Нин удержалась от вопроса «а где сегодняшняя история?».

Каждый раз именно она была той стороной, с которой это происходило. Но почему тогда именно она каждый раз выглядела так, будто «сбегает сразу после близости»?

В комнате повисла тишина.

Мэн Нин подумала, что, пока сердце ещё не успокоилось после пережитого, лучше следить за словами - иначе легко можно случайно выпалить то, что на самом деле думаешь:

- Ты получаешь от этого удовлетворение?

- Что? - Вэнь Цзэнянь, до этого полуприкрыв глаза, распахнула их - веки всё ещё хранили лёгкий румянец.

Мэн Нин решила промолчать.

Вэнь Цзэнянь немного отдохнула и предложила:

- Ты можешь не оставаться здесь на ночь, но не подождёшь, пока я приму ванну? Немного перебрала на приёме, правда устала. Сегодняшнюю историю прочитаю тебе, пока буду купаться.

Мэн Нин на мгновение заколебалась.

Вэнь Цзэнянь чуть изогнула губы:

- Я же не зову тебя купаться вместе, чего ты так напряглась.

- Кто там напрягся, - Мэн Нин согласилась: - Хорошо.

Ночь казалась густой и бесконечной; до рассвета у них было ещё достаточно времени.

Вэнь Цзэнянь поднялась, привела платье в порядок и направилась в ванную. Проходя мимо Мэн Нин, она наклонилась к её уху:

- Я была тайно влюблена в тебя ещё в подростковом возрасте.

- Спрашиваешь, получаю ли я удовлетворение сейчас? Стоит мне увидеть, как ты хмуришься, и я уже могу... - она понизила голос, и последние слова растворились в еле слышном дыхании у самого уха - достаточно, чтобы заставить покраснеть даже кончики ушей.

******

Пока Вэнь Цзэнянь набирала воду в ванну, Мэн Нин стояла, заложив руки за спину, прислонившись к матовой стеклянной двери.

По обычным меркам, на то, чтобы наполнить ванну, обычно уходит немало времени. Но в отеле C старинная ванна на львиных лапах в считаные минуты наполнилась дымкой пара; Вэнь Цзэнянь лёгким движением тонких пальцев разогнала аромат масел по воде.

Хотя Мэн Нин прекрасно понимала, что дело всего лишь в продвинутой системе подачи воды отеля C, ей всё равно казалось, что здесь всё вокруг похоже на явь и сон одновременно.

Время теряло силу. Обычная логика переставала действовать.

Всё менялось по одному лишь движению её руки.

Поэтому этих нескольких минут хватило Мэн Нин лишь на короткую задумчивость - она пыталась осмыслить отголосок недавних слов Вэнь Цзэнянь.

Странность этой фразы была в том, что в ней явно звучало неприкрытое желание.

Но в то же время сквозила и тихая, невысказанная нежность.

Вэнь Цзэнянь не отрицала, что сама больше склонна к роли принимающей стороны, но, поскольку речь шла именно о Мэн Нин, ей доставляло удовольствие отдавать.

Будто прежнее чувство и правда протянулось через все эти годы до сегодняшнего дня, и она наконец получила отложенное удовлетворение своей подростковой влюблённости.

Но.

Звук того, как Вэнь Цзэнянь опустилась в воду, вырвал её из раздумий; она обернулась - фигура Вэнь Цзэнянь уже погрузилась в воду, на поверхности оставалась только её длинная шея.

Обычно безупречно уложенная причёска после недавних бурных событий немного растрепалась - одна прядь выбилась и, намокнув от пара, прилипла к этой лебединой шее.

Вэнь Цзэнянь не смыла макияж; в изящном, сдержанном убранстве ванной комнаты только её алые губы оставались единственным ярким пятном, отчего даже черты её лица казались приглушённее обычного.

Непонятно было, какой марки эта помада - она совсем не растекалась.

Она говорила, что всегда хочет быть самой красивой женщиной в зале. Мэн Нин подумала: она и правда самая красивая женщина.

Одной рукой Вэнь Цзэнянь взяла конверт с ближайшего столика, вытащила лист бумаги; капли воды с её пальцев попадали на бумагу и расплывались - если бы эти капли были бледно-розовыми, они бы выглядели точь-в-точь как лепестки персикового цвета, придавая ничем не примечательному листу невольную томность.

При этом движении её фигура слегка качнулась, ровные белоснежные ключицы на миг показались над водой и снова скрылись. Прежде чем начать читать, она взглянула на Мэн Нин - и на её лице, неизвестно с какого момента, проступила лёгкая улыбка.

Уголки губ не дрогнули, но Мэн Нин показалось, что в самом взгляде промелькнула улыбка.

Мэн Нин, спрятав руки за спиной, невольно сжала пальцы:

- Что такое?

- Начинать? - покачала головой Вэнь Цзэнянь.

- Угу.

Как всегда, она читала и переводила одновременно, поэтому темп речи был неспешным. Внимание Мэн Нин разделилось на три части: одна была погружена в саму историю, другая - плыла вместе с паром, пропитанным ароматом масел, оседающим на кончиках волос Вэнь Цзэнянь.

А ещё одна часть - тонула в том мимолётном отблеске улыбки в её взгляде.

С детства многим нравилась внешность Мэн Нин.

У неё было изящное овальное лицо, светлая кожа, даже форма ушей и носа были тонкими, аккуратными, длинные ресницы - всё это идеально соответствовало восточным канонам красоты. Все эти комплименты легко пролетали мимо её ушей, она никогда не придавала им особого значения.

Но взгляд Вэнь Цзэнянь только что заставил её впервые почувствовать - она и правда красива.

Часть своего внимания она потратила, размышляя, почему так вышло.

Наверное, чужие комплименты были ближе к простому объективному описанию. А во взгляде Вэнь Цзэнянь читалось нечто вроде особой ценности.

От этого она чувствовала себя по-настоящему дорогой кому-то.

Подумав об этом, она снова взглянула на Вэнь Цзэнянь.

Та полулежала в ванне; чтобы удержать эту удобную позу, рука с листом бумаги была чуть приподнята. Обычно она держалась надменно, только в такие моменты после близости, разморённая горячей водой, её взгляд приобретал непривычную томную нотку.

А та недавняя серьёзность и трепетная бережность будто уже испарились без следа.

Вэнь Цзэнянь вдруг подняла голову; Мэн Нин не успела отвести взгляд, их глаза встретились, и та спросила:

- Что ты на меня так смотришь?

Мэн Нин решила сказать правду, прикрывшись шуткой:

- Смотрю, какая ты красивая.

Судя по всему, Вэнь Цзэнянь это польстило - хотя выражение лица оставалось сдержанным, но голос, которым она заговорила с Мэн Нин, стал чуть мягче:

- Тогда прочитаю последнюю фразу на сегодня?

- Угу.

Вэнь Цзэнянь опустила взгляд на лист:

- Если что-то кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой, то чаще всего это действительно неправда.

Сердце Мэн Нин вдруг резко ёкнуло.