Тёплый прилив

- Что это значит? Разве в самом заявлении не написано ясно и понятно? - усмехнулась Мэн Нин.

Раз уж она осмелилась это сказать, Вэнь Цзэнянь и вправду посмела зачитать по этой бумажке слово в слово:

- В связи с конфликтом между рабочими обязанностями и личными планами на будущее вынуждена подать заявление об увольнении.

Мэн Нин смотрела на табличку с именем перед собой - последняя черта в букве «G» в имени Gwyneth была вытянута особенно длинно, отчего казалась изящной музыкальной нотой.

Вэнь Цзэнянь так и стояла, наполовину присев на край стола рядом с ней; стоило чуть скосить взгляд - и можно было увидеть её слегка скрещённые ноги, обтянутые капроновыми чулками, отливающими лёгким блеском.

Вэнь Цзэнянь вдруг наклонилась ближе, отчего Мэн Нин невольно отпрянула назад.

Та, держа сигарету между губами, невнятно произнесла:

- Где твоя зажигалка? Прикури мне.

При движении губ на фильтре остался лёгкий отпечаток нюдовой помады, тонкий узор, похожий на лепесток розы.

Мэн Нин пришлось достать зажигалку и чиркнуть кремнем; Вэнь Цзэнянь чуть изогнула свою лебединую шею - в кабинете не было ветра, но она по привычке прикрыла ладонью пламя. С более дальнего ракурса могло бы показаться, что их руки соприкасаются.

Прикурив, Вэнь Цзэнянь снова выпрямилась и отстранилась.

На самом деле Мэн Нин хотела спросить: разве в кабинете можно курить?

Но тут же подумала - судя по тем самым «выдающимся достижениям» Вэнь Цзэнянь за время её пребывания здесь, о которых она уже наслышана, той, наверное, позволено было бы устроить в этом кабинете хоть скачки на лошадях.

На мгновение воцарилась тишина, слышался только тихий треск тлеющего табака. Жалюзи в кабинете Вэнь Цзэнянь были наполовину подняты, за окном виднелись зелёные деревья и золотисто-оранжевые канны.

- Какие у тебя личные планы на будущее? - спросила Вэнь Цзэнянь.

Мэн Нин чуть было не ответила: разве мои личные планы на будущее нужно докладывать отелю? Но тут же подумала - если бы сейчас с ней разговаривала не Вэнь Цзэнянь, сказала бы она так же?

Поэтому честно ответила:

- Путешествие.

Вэнь Цзэнянь поднялась, обошла стол и вернулась на своё место. Тонкие каблуки цокали по полу; металлическая цепочка на поясе отражала свет из окна, слепя глаза и невольно притягивая взгляд к тонкой талии.

Вэнь Цзэнянь села обратно в своё рабочее кресло и внимательно оглядела Мэн Нин.

Той стало немного неуютно, она попыталась отодвинуться, но кресло позволяло не так уж много пространства. Ей казалось, что взгляд Вэнь Цзэнянь способен видеть её насквозь.

- Ты куришь? - спросила Вэнь Цзэнянь.

- А?

Разговор с Вэнь Цзэнянь всегда шёл в каком-то непредсказуемом темпе, за которым Мэн Нин постоянно не успевала. Но та и правда достала пачку сигарет, наполовину вытащила одну и протянула ей.

Вэнь Цзэнянь курила женские сигареты - иностранной марки, которую, впрочем, можно было купить и здесь, но Мэн Нин никогда их не пробовала. Почему? Мэн Нин задумалась на секунду - отчасти дело было в цене, но ещё и в самой форме сигареты: тонкой, целиком белой от фильтра до кончика, настолько хрупкой на вид, что казалось, стоит чуть сильнее сжать пальцами - и она переломится.

Казалось бы, просто сигарета - но откуда в ней столько хрупкой красоты.

Хотя в пальцах Вэнь Цзэнянь эта сигарета смотрелась удивительно органично - ведь и сами эти пальцы были такими же тонкими и белыми. Мэн Нин смотрела на пачку, на логотип, будто складывающийся в некий бесконечный символ, но взгляд её невольно уплывал дальше.

Рука Вэнь Цзэнянь, державшая сигарету, лежала на краю стола; манжета делового пиджака собралась изящной лёгкой складкой, тонкое белое запястье проглядывало из-под рукава рубашки, дымок вился между пальцами в утреннем свете - пальцы были тонкими, но не костлявыми, кожа казалась почти полупрозрачной, слабый оттенок вен на тыльной стороне ладони поднимался к самым основаниям пальцев.

Даже самая ценная античная греческая скульптура в музее не выглядела бы настолько красиво.

Потому что скульптура - мёртвая. А эта рука - живая.

Её пульс мог биться в такт твоему сердцу, теплеть от твоей нежности, холодеть от твоего отказа - настолько живая, что ресницы сами дрожат вслед за сердцем.

Так, стоп, разве она не топ?

Что она вообще уставилась на чужую руку? Да ещё и загляделась так, что забылась.

Но её замешательство вызвало у Вэнь Цзэнянь тихий смешок - Мэн Нин предположила, что та, должно быть, улыбнулась. Но когда она подняла взгляд, эта тень улыбки исчезла так же быстро, как солнечный луч, скользнувший по золотисто-оранжевым каннам.

Просто атмосфера в кабинете стала немного легче.

- Так будешь или нет? - спросила Вэнь Цзэнянь.

Мэн Нин покачала головой.

Она была ещё не настолько безрассудна, чтобы курить в кабинете руководства.

Вэнь Цзэнянь равнодушно убрала пачку обратно, сделала ещё одну затяжку - свежий влажный след губ лёг поверх прежнего отпечатка помады, будто свежий лепесток розы упал на засушенный, хранящийся между страниц книги.

На этом сказочном острове единственным по-настоящему редким цветком была именно роза - субтропический муссонный климат не подходил для такого нежного цветка.

Вэнь Цзэнянь, куря, спросила будто невзначай, как в лёгкой беседе:

- Путешествие? Куда собираешься?

Мэн Нин на секунду замешкалась и чуть было не поддалась на эту уловку Вэнь Цзэнянь.

Опомнившись, послушно улыбнулась:

- Пока не знаю, ещё буду думать.

Вэнь Цзэнянь взглянула на неё.

Взгляд будто говорил: и что ты тут строишь из себя послушную девочку.

Она пыталась уходить от прямых ответов, но Вэнь Цзэнянь умела притворяться ещё лучше и снова взяла со стола тот самый лист с распечатанным заявлением об увольнении.

Это заставило Мэн Нин заново задуматься, что же такого ценного она вообще написала в этом заявлении, раз его сочли достойным распечатать на этой особой бумаге с логотипом отеля C. Она слышала от коллег, что один такой лист стоит немало - и хранит слабый аромат.

- Я подумаю над этим, - сказала Вэнь Цзэнянь.

Мэн Нин хотела что-то сказать, но осеклась.

Вэнь Цзэнянь выглядела сейчас как снисходительный руководитель:

- Говори.

- Слышала от людей, что из спасательной команды собираются сократить двоих.

Вэнь Цзэнянь:

- От кого именно ты слышала?

Мэн Нин замялась.

На столе Вэнь Цзэнянь стоила маленькая хрустальная пепельница, прозрачная; она пододвинула её ближе к себе, стряхнула пепел лёгким движением пальца - серебристо-серый пепел посыпался вниз, точно снег.

Вэнь Цзэнянь, не глядя на неё, смотрела на осыпающийся пепел:

- Если в будущем захочешь узнавать такие вещи, лучше спрашивай у меня напрямую - только у меня информация из первых рук.

На первый взгляд фраза звучала чисто по-деловому, но если вдуматься, в ней сквозила некая двусмысленность.

С чего бы ей, простой спасательнице на пляже, получать сведения из первых рук от самого почётного исполнительного менеджера?

Вэнь Цзэнянь продолжила:

- Так что не нужно самой пытаться "разгрузить" отель - я подумаю над твоим увольнением.

Мэн Нин:

- Можно вопрос?

Вэнь Цзэнянь надменно чуть склонила подбородок.

- Неужели даже назначения и увольнения простых спасателей должны проходить через исполнительного менеджера?

Вэнь Цзэнянь ничуть не обиделась, лишь чуть приподняла уголок губ:

- Пока я занимаюсь оптимизацией отеля C, я решаю сама, какие вопросы требуют моего внимания.

Такая фраза в старых романах про властных боссов легко скатилась бы в пошлость, но в устах Вэнь Цзэнянь почему-то звучала абсолютно к месту.

Может, дело было в остром воротнике её форменной рубашки. Может - в лебединой шее, видневшейся из-под собранных волос. Может - в чуть полноватой мочке уха с маленькой бриллиантовой серёжкой.

Всё это было мягким и красивым. А та едва уловимая властность, что порой в ней проскальзывала, служила лишь дополнительным штрихом, создавая пьянящий контраст.

Да кому вообще было дело, путает ли она личное с рабочим.

Но, договорив, лицо Вэнь Цзэнянь снова стало бесстрастным - будто речь и правда шла только о судьбе рядового сотрудника. Она покрутила запястье с сигаретой, взгляд снова упал на почти догоревший окурок:

- Можешь возвращаться к работе.

Мэн Нин хотела что-то ещё сказать, но та заговорила первой:

- Как только решу - сообщу тебе.

Мэн Нин кивнула и встала.

Она строго соблюдала деловой этикет - уходя, не забыла закрыть за собой дверь.

Последнее, что она увидела, оборачиваясь - Вэнь Цзэнянь, стоящую у окна на фоне цветущих канн: одна рука обхватывала грудь, поддерживая локоть другой, предплечье поднято вертикально, окурок в пальцах стал совсем коротким - и вместе с очертанием её плеча его поглощал свет из окна.

Мэн Нин ещё раз взглянула на её силуэт со спины - и вышла.

******

На самом деле особой паники в душе у неё не было.

Что до увольнения - если есть твёрдое решение, никакой руководитель на деле удержать не сможет. В конце концов, раз уж собираешься уходить, повышение и прибавка тебя уже не интересуют, ты ничего не хочешь получить от коллектива - а стоит человеку перестать чего-либо желать, он тут же оказывается в самой выгодной позиции для переговоров.

Ещё до того как Вэнь Цзэнянь вышла на связь сама, Мэн Нин снова увидела её.

Вэнь Цзэнянь сопровождала на пляж нескольких инвесторов с сёрфбордами. Нынешние инвесторы давно уже не соответствовали стереотипному образу пузатых толстосумов - один из них, из Нидерландов, обладал рельефным прессом, как шоколадная плитка, и явно неплохо владел сёрфингом, а прибрежные воды отеля C ничуть не уступали лучшим мировым локациям для этого спорта.

Вэнь Цзэнянь при этом была в безупречной форме и коротко переговорила с ними на пляже.

Обсуждая дела, она всегда держалась подчёркнуто бесстрастно, без малейшего оттенка заискивания. Мэн Нин в тот момент как раз дежурила, сидя на вышке, глядя издалека вниз - и ей показалось, что даже макияж на лице Вэнь Цзэнянь сегодня выглядел чуть более сдержанным, чем обычно.

Это делало её женственность почти неощутимой - она держалась с этими на вид облечёнными властью мужчинами на равных, а не как объект их взглядов.

Мэн Нин почему-то стало от этого приятно.

Инвесторы вскоре зашли в воду; по одной только манере держать доску Мэн Нин сразу поняла - не только тот, с прессом-шоколадкой, но и все остальные оказались опытными сёрферами.

Вэнь Цзэнянь стояла на пляже, скрестив руки на груди; солнце сегодня палило нещадно, она чуть прищурилась, глядя вдаль на море - без тени улыбки на лице.

Мэн Нин хотелось спросить: тебе не жарко на солнце?

От такого палящего солнца легко обезвоживаться, а тепловой удар возможен даже зимой. В диспетчерской, конечно, были зонтики и панамы для гостей - но сейчас, на виду у всех, когда на соседних вышках сидели её коллеги, спросить об этом у Вэнь Цзэнянь показалось бы слишком похожим на подхалимство.

Вэнь Цзэнянь стояла на самой выигрышной по золотому сечению точке пляжа, скрестив руки, оглядываясь по сторонам.

И вдруг направилась к вышке Мэн Нин - та оказалась ближайшей к ней.

Будто просто искала тень, где встать.

Мэн Нин невольно выпрямила спину.

После новогодних праздников в отеле резко наступил низкий сезон - примерно через неделю поток гостей должен был вернуться к обычному уровню. Сейчас на пляже было немного людей, было довольно тихо, поэтому тихое ругательство Вэнь Цзэнянь по-английски Мэн Нин расслышала отчётливо.

Та стояла, скрестив руки, глядя на пляж, и явно ругала именно этих инвесторов.

Она была слишком хорошим менеджером - плечи всегда держались идеально прямо, а в сочетании со сдержанным выражением лица это смотрелось очень эффектно. Но само выражение, которое она употребила, было довольно грубым, и Мэн Нин, сидя на вышке, невольно рассмеялась.

Ей полагалось неотрывно следить за морем, но она не удержалась и мельком взглянула вниз.

В поле зрения попали собственные щиколотки и профиль Вэнь Цзэнянь - линия белоснежной шеи тянулась вниз, исчезая под воротником рубашки.

Ничто не могло удержаться на этой линии шеи - всё соскальзывало прямо под воротник.

Может быть, именно эта грубость сделала Вэнь Цзэнянь для Мэн Нин чуть ближе, роднее - оказывается, каким бы высоким ни было положение человека, он всё равно втихаря ругает своих заказчиков или начальство.

Она не знала, не слишком ли гладко проходят переговоры Вэнь Цзэнянь с инвесторами, или же они идут гладко, но крайне утомительно - в конце концов, эксплуатационные расходы отеля C были поразительными, и чтобы со всем этим справляться, ей, наверное, каждый день приходилось выдерживать колоссальное психологическое давление.

В этот момент подошла на смену Ци Сяо, издалека заметила Вэнь Цзэнянь и тут же напряжённо сжала плечи, а на одном шаге даже сбилась с ноги - правая рука с правой ногой, - но быстро себя поправила.

С деланым спокойствием поздоровалась с Вэнь Цзэнянь:

- Hi, Гвинет.

Постучала по опоре вышки, зовя Мэн Нин поскорее спускаться, и сама ловко забралась наверх.

Вэнь Цзэнянь, с тех пор как пришла на пляж, ни разу не взглянула на Мэн Нин, а тут вдруг будто впервые её заметила:

- В диспетчерской есть вода?

- Есть.

Вэнь Цзэнянь совершенно естественно пошла следом за ней к диспетчерской.

Солнце обжигало каждый открытый участок кожи, тени обеих фигур ложились наискось на пляж, мягкий песок казался почти светло-белым.

Контуры этих теней были чёткими.

И тени эти оказывались друг к другу ближе, чем сами шедшие чуть впереди и чуть позади хозяйки.

Мэн Нин толкнула дверь диспетчерской; дежурный коллега внутри как раз смотрел в бинокль, другой сидел позади, уткнувшись в телефон, развалившись в кресле.

Заметив Мэн Нин, он было собрался пошутить, но вдруг увидел за её спиной Вэнь Цзэнянь.

Все разом вскочили на ноги.

Вэнь Цзэнянь была странным человеком. Сказать, что она держится высокомерно - нет, она вполне непринуждённо говорила всем «садитесь». Сказать, что без всякой дистанции - тоже нет: стоило ей появиться, все тут же выпрямлялись, и никакой расслабленной позы в кресле уже не было.

Вся диспетчерская погрузилась в необычную тишину; яркий солнечный свет проникал сквозь огромное смотровое стекло, было слышно даже, как тикает секундная стрелка настенных часов.

Мэн Нин пошла к барной стойке в глубине комнаты, чтобы взять для Вэнь Цзэнянь бутылку природной минеральной воды. Та пошла следом; коллега, до этого сидевший у стойки, тут же вскочил и отошёл в сторону.

- А горячая вода есть? Я не очень люблю холодную, - тихо спросила Вэнь Цзэнянь.

Такая обычная фраза в её устах прозвучала почти как интимный шёпот.

Мэн Нин:

- Есть.

Она достала одноразовый бумажный стаканчик, налила Вэнь Цзэнянь горячей воды. Та отпила глоток - температура оказалась в самый раз, тёплой, не обжигающей.

Она маленькими глотками допила воду, огляделась по сторонам, будто в поисках урны.

- Можешь просто оставить здесь, - сказала Мэн Нин.

Вэнь Цзэнянь кивнула, без лишних церемоний поставила стаканчик на стойку и вышла.

Мэн Нин показалось, что вся комната разом с облегчением выдохнула.

Но сама она смотрела только на след от помады, оставшийся на краю бумажного стаканчика.

Взяла стакан, смяла его и выбросила в мусорное ведро.

******

На следующий день сотрудники отеля C собрались на общий ужин.

Этот ужин отличался и от корпоратива, и от программы для гостей - без темы, и не в стеснительной формальной обстановке ресторана отеля, а в обычной столовой для персонала. Разве что сегодня для сотрудников готовили шеф-повара китайской, японской, тайской и французской кухни - вышел настоящий пир на весь мир.

На некоторых должностях в пятизвёздочных отелях зарплата была невысокой - из-за этого часть людей увольнялась. Но льготы были отличными - из-за этого другая часть оставалась.

Текучка кадров туда-сюда - дело вполне обычное.

О своём увольнении Мэн Нин ещё не рассказала Ци Сяо.

Наверное, именно поэтому ей и нравилось проводить время с Ци Сяо и Сун Сяо. Не настолько близко, чтобы делиться абсолютно всем, но вполне достаточно, чтобы вместе коротать время.

Как слишком насыщенный шоколад способен вызвать мигрень. Чувства, становясь слишком густыми, сначала затягивают, а потом начинают пугать.

На сегодняшнем ужине подали какой-то необычный моллюск, приготовленный в белом вине, с насыщенным сливочным ароматом - свежий и сладкий вкус будто атаковал язык.

Мэн Нин выпила чуть больше обычного - с тех пор как решила уволиться, она будто немного расслабилась.

Вино сегодня было с довольно высокой кислотностью, вязало язык. Ци Сяо, уплетая морепродукты, ныла:

- Не хочу попасть под сокращение!

Результаты её физподготовки были далеко не блестящими.

Мэн Нин смотрела на хрустальный бокал на высокой ножке, где отражение её лица искажалось в забавную дугу:

- Никого не сократят.

Ци Сяо на мгновение опешила:

- Откуда ты знаешь?

Мэн Нин тоже на секунду опешила:

- Я...

В этот момент за её спиной раздался приглушённый голос:

- Это я ей сказала.

Мэн Нин и Ци Сяо одновременно обернулись - Вэнь Цзэнянь стояла там в чёрном вечернем платье на одной бретели вокруг шеи. Ей нравились бриллианты, жемчуг она никогда не носила - эти острые, режущие грани удивительно ей шли.

Сегодня, помимо бриллиантовых серёжек, у неё добавилось ещё и бриллиантовое колье, поблёскивающее между двумя ровными ключицами.

Весь стол мгновенно вскочил:

- Гвинет.

- Hi, Гвинет.

На этом послепраздничном благодарственном ужине для персонала всегда была традиция - руководство лично обходило столы с тостами. Ходили слухи, что сегодня у Вэнь Цзэнянь ужин с инвесторами и она не придёт - но вот, неизвестно почему, всё же появилась.

Руководство разделилось, обходя разные столы. Итальянский генеральный директор и немецкий заместитель достались задним столам, а Вэнь Цзэнянь взяла на себя столы в этой части зала.

Вэнь Цзэнянь с улыбкой кивнула, подняла хрустальный бокал - бледно-золотистая жидкость внутри качнулась, переливаясь.

Она сделала глоток так, будто целовала бокал, и сказала всем:

- Спасибо за ваш труд, в новом году - новых успехов.

Она стояла прямо рядом с Мэн Нин, и когда заговорила, изо рта донёсся лёгкий аромат вина с цветочно-фруктовой нотой.

Мэн Нин поняла: она уже выпила бокал на ужине с инвесторами, прежде чем прийти сюда.

Вэнь Цзэнянь лёгким движением пальцев пригласила всех сесть обратно. На этом благодарственном ужине руководство и так не было главным действующим лицом - обычно, произнеся тост, они либо садились ненадолго перекусить, либо сразу уходили, отдавая время целиком персоналу.

В прошлые годы Мэн Нин всегда больше нравился именно этот непринуждённый ужин, чем корпоратив или программа для гостей.

Руководство быстро закончило с тостами; Мэн Нин окинула взглядом зал - заместитель директора остался сидеть с сотрудниками, а генеральный директор вместе с Вэнь Цзэнянь куда-то исчезли.

Только теперь Ци Сяо наклонилась ближе и тихо спросила у Мэн Нин:

- Когда она тебе это сказала?

- Когда я была у неё в кабинете.

- А зачем ты ходила в её кабинет? - Ци Сяо, уже изрядно захмелевшая, прищурилась, и Мэн Нин ясно прочитала в этом взгляде крупными буквами: «офисные ролевые игры в кабинете».

Мэн Нин решила сказать правду:

- Я решила уволиться.

- Что... - вскрикнула Ци Сяо, и Мэн Нин тут же дёрнула её за рукав:

- Тише.

- Ты, ты, ты - почему?!

- Работаю здесь уже пять лет, немного устала, да и зарплата не такая уж высокая, - улыбнулась Мэн Нин.

Всё, что она сказала, было правдой - так, что не оставляла даже повода усомниться.

Ци Сяо задала важнейший вопрос:

- Раз ты увольняешься, разве это должна одобрять именно она, такого уровня?

Мэн Нин смотрела на бокал перед собой и думала: ну надо же, Ци Сяо, оказывается, ещё не так уж и пьяна.

- И что она сказала? - снова спросила Ци Сяо.

- Сказала, что подумает.

- А вы с ней... - Ци Сяо тщательно подбирала слова: - В то утро, когда она ушла от нас, вы потом ещё о чём-нибудь говорили?

Мэн Нин покачала головой.

Это было правдой.

Разве что между этим затесался один безмолвный поцелуй, ради которого кто-то пролетел двенадцать часов.

Ци Сяо на секунду замолчала, будто размышляя вслух:

- Согласится она или нет...

- На самом деле она всё равно согласится, рано или поздно - не может же она держать моё личное дело вечно, - Мэн Нин улыбнулась.

- Так вы с ней...

Мэн Нин улыбнулась ещё шире:

- Ты видела, как она выглядит в вечернем платье?

Ци Сяо заметила: когда речь заходила о чём-то неловком или трудном для обсуждения, Мэн Нин всегда начинала улыбаться чаще.

Ци Сяо вдруг подумала: может, именно поэтому Мэн Нин и казалась такой покладистой.

И правда, Вэнь Цзэнянь в вечернем платье выглядела настолько царственно - белоснежные прямые плечи, выступающие из-под бретели на шее, даже форма косточки плечевого сустава смотрелась красиво. Туши для ресниц она, видимо, не пользовалась - только тени землистого оттенка с лёгким перламутром, отчего её глубокие глаза казались ещё ярче, а в свете ламп в них всё так же угадывался слабый фиолетовый отблеск.

Коллеги рядом обсуждали, что Вэнь Цзэнянь, курсируя между отелями разных стран, всегда летает на частном самолёте.

Ци Сяо вздохнула.

А Мэн Нин, сказав всего одну фразу про вечернее платье Вэнь Цзэнянь, с улыбкой быстро закрыла тему.

Она и правда выпила чуть больше обычного - свет ламп скользнул по ней, и хотя она вполне спокойно сидела на стуле, плечи её вдруг непонятно качнулись.

Она попрощалась с Ци Сяо:

- Пойду проветрюсь немного.

Едва выйдя из столовой, она неожиданно наткнулась на светловолосого голубоглазого мужчину - Мэн Нин узнала его: один из инвесторов, которого она видела на сёрфинге на пляже.

Она спросила по-английски:

- Могу я вам чем-то помочь?

Мужчина взглянул на стоящую перед ним китаянку.

Она была молода, но не чрезмерно юна. Если приглядеться, её светлая, подтянутая кожа выдавала молодость - с той лёгкой приподнятостью черт лица, что приходит от постоянных тренировок. А вот её ясные чёрно-белые глаза выглядели удивительно спокойными, отчего она казалась совсем не наивной.

Мужчина вспомнил, что видел её на пляже - в чёрном купальнике с длинными рукавами, с бесстрастным лицом глядящую на море.

Сейчас на ней была форма цвета туманно-голубого моря, а взгляд всё так же оставался спокойным - значит, дело было не в эффекте чёрного купальника. Разговаривала она вежливо, но с ощутимой дистанцией.

Как море. Все думают, что могут его укротить, а после первой же волны понимают, насколько наивны были.

Мужчина так же вежливо назвал имя заместителя директора.

Мэн Нин кивнула. На самом деле мужчине вовсе не обязательно было самому бежать искать его - непонятно, то ли он тоже перебрал на ужине и вышел проветриться.

Она не слишком любила напрямую иметь дело с руководством, поэтому нашла управляющего, отвечавшего сегодня за ужин, и попросила его позвать заместителя директора.

Сама же обошла через другой выход и пошла прочь.

Она хорошо знала такие укромные места, где можно побыть одной. Например, мало кто знал, что за столовой для персонала есть небольшой открытый участок, окружённый огненными деревьями и баньянами. Баньян, судя по всему, был очень старым - его переплетённые узловатые ветви несли на себе печать древности, разрезая тёмное ночное небо над головой на отдельные фрагменты.

Мэн Нин достала из кармана сигареты и зажигалку.

Мелкая воровка.

Так она сама себя мысленно назвала.

Сигареты были Вэнь Цзэнянь. Зажигалка тоже была Вэнь Цзэнянь. А она ещё имела наглость сказать той прямо в кабинете: «Не знаю, не видела».

Ей предлагали закурить - она отказалась. А теперь вот пряталась здесь и курила тайком.

Стоило прикурить, как резкий ментоловый вкус чуть не заставил её закашляться. Но послевкусие тут же стремительно смягчалось - этот контраст заставлял снова и снова вспоминать тот первый острый укол.

Мэн Нин ни с того ни с сего подумала: Вэнь Цзэнянь и правда мастерица в этой игре на контрастах.

Курить чужую сигарету - и при этом думать о самой хозяйке. Курение вовсе не отрезвляло, а, наоборот, будто усиливало хмель. Держа сигарету в пальцах, она вдруг резко обернулась, невольно подумав -

а вдруг там, в этой окутанной ночной тьмой темноте, сейчас стоит сама Вэнь Цзэнянь.