Тёплый прилив

Много-много лет спустя Мэн Нин однажды весной оказалась на севере страны и, глядя на кружащий в воздухе тополиный пух, подумала: наверное, настоящая печаль устроена именно так же - как та неровная краснота на половине лица Вэнь Цзэнянь, как разные по форме, глубине оттенка комочки пуха.

Всё одинаково не поддаётся тому, чтобы просто раствориться без следа.

Четырнадцатилетняя Мэн Нин открыто и без всякой задней мысли дарила своё добро. Двадцатисемилетняя Мэн Нин теперь тщательно прятала свою заботу за напускной небрежностью. Единственное, что связывало эти два момента, - то, что она снова, не зная точных вкусов Вэнь Цзэнянь, купила, как и раньше, две разные пачки конфет.

Вэнь Цзэнянь раскрыла перед ней ладонь, и лунный свет тут же посыпался на эту белоснежную поверхность:

- Дай сюда.

- Что?

Интонация Вэнь Цзэнянь ясно давала понять - не притворяйся:

- Вторую пачку конфет.

Мэн Нин пришлось снова достать конфеты, которые она только что убрала обратно в карман, и вручить их Вэнь Цзэнянь.

Та, зажав обе пачки в руке, пошла прочь. Через пару шагов обернулась - в другой руке дымилась сигарета, а собранные в пучок длинные вьющиеся волосы обнажали её длинную шею, придавая ей сходство с изящным лебедем.

У Мэн Нин снова мелькнула та же мысль - быть может, Вэнь Цзэнянь и правда самый подходящий на свете человек для причёски с собранными волосами.

Из-за этого две пачки самых обычных конфет из придорожного магазинчика в её руках смотрелись как-то совсем не к месту. Она окликнула Мэн Нин по имени:

- У меня было два романа. Я получала шоколад от других людей.

- Но никогда ещё никого не просила купить мне молочных конфет.

Сказав это, она ушла, оставив Мэн Нин одну на пляже.

Когда Вэнь Цзэнянь ушла, Мэн Нин, наоборот, осмелилась вернуться к береговой линии и неспешно прогуляться вдоль неё. В голове крутилась мысль: она ведь точно переодевалась, когда вернулась в общежитие.

Значит, она специально переложила те самые конфеты из кармана прежней куртки сюда.

Может быть, подсознательно она догадывалась, что встретит Вэнь Цзэнянь на пляже.

Может быть, подсознательно она уже представляла себе, что если Вэнь Цзэнянь будет выглядеть расстроенной, она сама протянет ей конфету.

Но Вэнь Цзэнянь вовсе не выглядела расстроенной.

Вэнь Цзэнянь превратилась в человека, способного вытащить из чужого кармана самые потаённые мысли - и полностью, без остатка, держать её теперь в своих руках.

******

- Ци Сяо, Ци Сяо.

- Ну чего... - донёсся сонный, невнятный голос Ци Сяо.

- Вставай, сегодня утром Гвинет будет проверять тренировку.

Ци Сяо, с трудом сползая с кровати, продирала глаза. Мэн Нин отдёрнула штору - хотя из их окна утренний свет пробивался только через небольшую половину, только-только проснувшаяся Ци Сяо всё равно зажмурилась от яркости.

Открыв глаза снова, она увидела, что у Мэн Нин слегка покраснели глаза - та как раз говорила ей:

- Я уже освободила ванную, иди скорее умывайся.

Ци Сяо взглянула на время и, слезая с кровати, спросила:

- Ты что, плохо спала ночью?

- Да так, нормально, - потёрла висок Мэн Нин.

Просто сон был обрывочным, бессвязным, без всякого порядка.

Обе переоделись в тренировочную форму и прибежали на пляж - Вэнь Цзэнянь уже стояла там. Спасатели вполголоса переговаривались между собой:

- Слышала, из спасательной команды собираются сократить двоих.

Ци Сяо толкнула Мэн Нин в плечо:

- Тебе точно не о чем волноваться, ты стабильно в тройке лучших.

И дело было вовсе не в каком-то выдающемся спортивном таланте.

Просто она заметила, что физическая нагрузка помогает ей засыпать. По вечерам плавала, а по утрам иногда приходила раньше начала общей тренировки - пробежаться в одиночку вдоль берега.

Сейчас Вэнь Цзэнянь стояла рядом с другими коллегами в деловой форме. В утреннем свете она сильно отличалась от той себя, что стояла ночью на берегу: осанка не мягкая, не плавная, а прямая, подтянутая; та самая изящность проступала через её длинную шею, тонкую талию, стянутую металлической цепочкой, и щиколотки, обтянутые капроновыми чулками.

Если смотреть только на её глаза, начинало казаться совершенно естественным, что все остальные коллеги вокруг неё держатся так почтительно, едва ли не с трепетом.

Капитан включил секундомер, напомнив всем не нервничать, вести себя как обычно - руководство просто пришло посмотреть, никаких решений сегодня приниматься не будет.

На старте Ци Сяо нервно похлопывала себя по бёдрам.

Капитан дал свисток, и все разом рванули вперёд.

Сначала бег на выносливость, затем спринт к пляжу, дальше - со спасательным кругом вплавь, кролем или брассом, до буйка и обратно, и снова спринт до финишной черты на берегу.

Этот порядок они отработали до автоматизма, все прекрасно знали уровень друг друга. Единственное, что сегодня было иначе - когда они выплывали из воды и бежали к берегу, вдруг раздался чей-то отчаянный крик:

- Помогите!

Они оказались ближе всех к месту происшествия, к тому же были хорошо натренированы - тут же рванули туда.

Вэнь Цзэнянь вместе с сопровождающими руководителями подоспела следом и окинула взглядом происходящее. Оказалось, шести-семилетняя девочка гуляла с мамой, ела на ходу желе - и та почему-то попала ей не в то горло.

Пустая упаковка от желе валялась рядом, вытекшая жижа уже привлекла целую вереницу мелких насекомых.

Подоспевшая группа руководства остановилась поодаль, наблюдая, как Мэн Нин с напарником, быстро выяснив, в чём дело, уже делают девочке приём Геймлиха.

Мэн Нин обхватила живот девочки и резко надавила - пока кусок желе, застрявший в дыхательных путях, не вылетел наружу. Девочка сильно закашлялась, и Мэн Нин, поглаживая её по спине, повторяла:

- Дыши.

Она будто вечно напоминала пострадавшим одно и то же:

- Теперь можешь дышать. Не задерживай дыхание, помни - дыши.

Люди в моменты сильного испуга иногда забывают даже сам инстинкт дыхания.

Мать девочки с облегчением выдохнула. Только теперь подошла Вэнь Цзэнянь и, довольно сдержанным жестом, положила руку на плечо Мэн Нин:

- Good job.

Мэн Нин, опустив голову, про себя признала: Ци Сяо была права - её британский акцент действительно слишком уж хорош, до неприличия.

Простая похвала в её устах звучала так, что человек невольно начинал верить в собственную значимость.

Девочка пришла в себя, и батлер вместе с её мамой отвёл её в медпункт на короткий осмотр. Остальные вернулись на пляж; капитан спросил у Вэнь Цзэнянь, не нужно ли повторить забег, но та покачала головой.

Она стояла на берегу и обращалась ко всем с короткой речью; восходящее над морем солнце падало на её светлое лицо. Голос её всегда звучал мягко и размеренно, но в нём была та непреклонная уверенность, что невольно заставляла хотеть следовать за ней.

Она всегда красила губы в нюдовый оттенок, отчего внимание невольно перетягивали на себя её глубокие, тёмные глаза. Наверное, из всех выстроившихся спасателей именно Мэн Нин была единственной, кто в этот момент смотрел не в глаза, а на её приоткрывающиеся губы.

Только что эти губы были опущены чуть ниже обычного - будто среди окружившей её толпы они оказались немного ближе к её собственному уху.

В момент лёгкого приоткрытия чуть влажная текстура помады делала губы слегка блестящими, и последний слог «Good job» прозвучал почти беззвучным выдохом. А затем она снова выпрямила спину, будто ничего и не было, и её тонкая рука соскользнула с плеча Мэн Нин.

******

Вэнь Цзэнянь закончила говорить, капитан объявил окончание утренней тренировки.

Вэнь Цзэнянь задержалась немного дольше - видимо, обсуждала с руководством ситуацию по спасательной команде. Мэн Нин с Ци Сяо направились в раздевалку - принять душ, переодеться в дневной купальник с длинными рукавами для защиты от солнца и снова выйти на дежурство.

- Hi.

Мэн Нин как раз что-то говорила Ци Сяо и не сразу сообразила, что это Вэнь Цзэнянь - просто невольно обернулась на знакомый голос.

Ци Сяо рядом бросила: «Hi, Гвинет» - и молниеносно испарилась. Мэн Нин про себя подумала: если бы Ци Сяо показывала такую же скорость на забегах, той бы точно не о чем было волноваться насчёт норматива.

Вэнь Цзэнянь совершенно естественно подошла к Мэн Нин, заложив руки за спину; узкая юбка заставляла её делать мелкие шаги. Мэн Нин пришлось нарочно укоротить свой шаг, чтобы идти с ней в ногу.

Все остальные коллеги вокруг уже растворились без следа.

- Вы, спасатели, наверное, ведёте счёт? - спросила Вэнь Цзэнянь у Мэн Нин.

- Чему?

- Ну, скольких людей спасли, что-то в этом роде.

- Не считала.

Вэнь Цзэнянь хмыкнула, но не стала уличать её во лжи.

Мэн Нин молча прошла с ней немного и вдруг сказала:

- Сегодня - сотый человек, которого я спасла.

- Какое совпадение?

- Есть кое-что ещё более совпадающее: если расширить рамки - не ограничиваться только гостями отеля, - то сотым человеком, которого я спасла, была ты.

Вэнь Цзэнянь на мгновение застыла.

Но тут же вернула лицу привычное выражение:

- А есть ли какой-то особый ритуал по случаю такого числа - сто спасённых?

- Кое-что запланировано, - Мэн Нин чуть изогнула губы: - Собираюсь сходить в библиотеку, вернуть книги.

Вэнь Цзэнянь снова слегка удивилась.

Мэн Нин улыбнулась ещё шире:

- Взяла несколько романов в библиотеке отеля C, скоро истечёт срок - пора возвращать.

******

Закончив сегодняшнее дежурство, Мэн Нин с Ци Сяо вернулись в общежитие.

Через неделю наступал китайский Новый год, и отель C с каждым днём становился всё более хлопотным местом. Ци Сяо уже несколько дней подряд твердила про «обновление к новому году» и намерение хорошенько прибраться в комнате перед праздником - но всё откладывала до сегодняшнего дня, пока не поняла, что дальше будет только суетливее, и наконец взялась за дело.

Суккуленты. Рамки для фото. Слепые коробки-сюрпризы. Помада. Ещё слепые коробки. И ещё. Редкая коллекционная фигурка из слепой коробки. Просроченные журналы. Солнцезащитный крем.

Полюбовавшись немного на ту самую редкую фигурку, покрутив её и так, и этак, Ци Сяо наконец бросила просроченные журналы и крем в пакет для мусора, обернулась к Мэн Нин:

- А у тебя? Есть что выбросить, от чего пора избавиться?

Один взгляд на стол Мэн Нин - и стало ясно, что вопрос был задан впустую.

Мэн Нин никогда не красилась: ни кушон-основы, ни теней, ни помады у неё не водилось. Суккуленты не разводила, фотографироваться не любила. Даже солнцезащитный крем - использовала до последней капли и только потом покупала новый, никогда не запасалась впрок.

Её стол был таким же аккуратным и пустым, как и её собственное лицо.

Единственное, что стояло стопкой в углу стола - три романа. Мэн Нин взяла их в охапку:

- Прибирайся, а я схожу в библиотеку.

Библиотека отеля C тоже была довольно известной достопримечательностью. Располагалась на пляже, но далеко от того самого частного участка, где купались, катались на сёрфе и загорали. Как бы ни бурлил людской поток в высокий сезон, здесь царило собственное, ничем не нарушаемое спокойствие: белоснежная остроконечная крыша в церковном стиле, под которой висел бронзовый колокол - по будням он молчал.

Внутри пространство было небольшим, но зона для чтения была спроектирована особо: одна целая стена - сплошное стекло с видом на море. Устанешь читать, поднимешь голову - а перед глазами сплошная синева.

Библиотекой пользовались и гости, и персонал: книги можно было взять по карте-ключу номера или по служебному пропуску. Мэн Нин подошла к стойке и протянула три книги, которые держала в руках.

За пять лет работы здесь она неплохо сдружилась с сотрудниками библиотеки. Та, приняв книги, улыбнулась:

- Дочитала?

- А четвёртый том появился? - спросила Мэн Нин.

Речь шла о серии научной фантастики про червоточины, написанной малоизвестным норвежским автором - изначально серия состояла из четырёх книг, но когда Мэн Нин впервые брала их здесь, в наличии было только три. Она сперва решила, что четвёртую кто-то уже взял, но, спросив снова через какое-то время, узнала: издательство просто не стало выпускать четвёртый том на местном рынке из-за слабых продаж первых трёх.

Библиотекарь покачала головой:

- Нет, и, наверное, уже никогда не привезут - сейчас же рынок решает всё.

Налетел вечерний ветер, качнув бронзовый колокол под остроконечной крышей - тот отозвался тихим, дробным звоном.