Тёплый прилив

Мэн Нин застыла на месте.

В этот момент телефон в кармане завибрировал:

- Дзынь-дзынь.

Со стороны дивана донёсся тихий шорох - тот слегка утопленный участок дивана в этот момент выглядел, словно бассейн, до краёв наполненный лунным светом. Вэнь Цзэнянь поднялась, немного постояла, глядя на ночной ветер за окном, а затем повторила тот самый жест - заправила выбившуюся прядь за ухо.

В этом освещении её затылок казался светящимся, до странности белым. Затем она обернулась - без улыбки.

Трудно было сказать, шла ли ей больше улыбка или её отсутствие: без улыбки в ней проступала некая величавая утончённость - возможно, от классической линии носа, а может, от изящных, но не лишённых остроты бровей. Она стояла лицом к Мэн Нин, всё в той же дневной деловой форме.

Ночной ветер тихо колыхал её сзади; никто не смел приблизиться к ней - лишь ветер осмеливался вновь и вновь теребить воротник её рубашки.

Она безразлично поправила воротник и, наконец, разомкнула губы, обратившись к Мэн Нин:

- Ответь.

Только теперь Мэн Нин осознала, что телефон у неё в кармане всё это время продолжал вибрировать.

Вэнь Цзэнянь, стоя у дивана, и не подумала отвернуться или выйти - она смотрела, как Мэн Нин достаёт телефон из кармана джинсов, будто ожидая, что та ответит на звонок; вся её поза была такой же естественной, как и та фраза «Ответь».

Будто они были знакомы бесконечно давно, близко и просто.

Мэн Нин взглянула на экран и, действительно, ответила на звонок:

- Алло.

Звонила Ци Сяо:

- Мэн Нин, ты уже в номере?

- Да, уже пришла.

Мэн Нин казалось, что её реплики в этом разговоре, звучащие только с одной стороны, должны были показаться Вэнь Цзэнянь мелкими и бессмысленными обрывками, но та просто стояла, без малейшего нетерпения на лице - то ли внимательно слушая, то ли слегка витая мыслями где-то в другом месте.

- Ну и хорошо, а то я уже начала за тебя переживать, - продолжила Ци Сяо.

Разумом Мэн Нин понимала, что сейчас ей следует повесить трубку, но, не зная, как реагировать на стоящую перед ней Вэнь Цзэнянь, она крепко сжимала телефон, будто хватаясь за соломинку в последней надежде - возможно, именно этот простодушный, беззаботный голос Ци Сяо давал ей хоть какую-то опору, хоть немного спокойствия.

И от этого мир в трубке телефона и мир перед её глазами оказались полностью разорванными надвое.

В телефоне звучал совершенно обычный, будничный разговор:

- Я забыла посмотреть на твою ключ-карту. Ну как у тебя с удачей? Достался люкс-апартамент или нет?

А перед глазами был... пышный, зыбкий сон.

Кожа Вэнь Цзэнянь в этом тёплом свете казалась такой же мягкой, светящейся белизной, как и тонкая занавесь позади неё - цвета лунного света; распахнутая настежь терраса раскрывала естественное величие пейзажа, волны разбивались о скалы, а тёмно-синее, бархатное ночное небо было лишено звёзд.

Но убранство самой комнаты было слишком чувственным, слишком роскошным. Честно говоря, за пять лет работы в отеле C Мэн Нин впервые оказалась в люкс-апартаменте - и впервые обнаружила, насколько томным и утончённым может быть южноазиатский интерьер. Здесь смешивались французский, английский и китайский стили, сталкиваясь между собой с полной уверенностью в своём праве на существование; сплетенная из натурального ротанга кушетка по форме напоминала изящное ложе наложницы, лёгкий полог кровати трепетал тончайшим шёлком, вздымая волны бледно-лилового оттенка - казалось, стоит подуть ветру, и всё это растворится без следа.

А Вэнь Цзэнянь, стоя в этом чувственном, томном интерьере в своей строгой форме, будто бы одним своим видом оттеняла собственную аскетичность на фоне всей этой роскоши.

Мэн Нин про себя подумала: что за странное, беспорядочное смешение стилей.

Но стоило по-настоящему оказаться в этой обстановке, как ощущение диссонанса исчезало полностью. Потому что сну не нужна единая тема. Потому что сон - это наслоение всего прекрасного, это свободное, непринуждённое сочетание всех самых красивых элементов.

В этот момент Ци Сяо в трубке рассмеялась:

- Я только что звонила Сун Сяо, она в полном восторге, говорит, слоган отеля C написан просто гениально, здесь и правда как во сне.

Мэн Нин, глядя на стоящую перед ней Вэнь Цзэнянь, что-то говорила в трубку почти невпопад, но при этом ей действительно хотелось спросить:

- А что такое сон?

- Сон - это... - Ци Сяо на секунду задумалась, а затем в общих чертах подытожила их с Сун Сяо впечатления: - Вкусный стейк и улитки, белое вино с цветочно-фруктовым ароматом, музыка виолончели, улыбки всех вокруг, от которых чувствуешь себя как дома, безалкогольные напитки и шоколадные батончики в минибаре, бесконечный выбор фильмов на экране - и всё это вместе, упакованное в дом, похожий на сказочный замок..

Мэн Нин про себя подумала: всё намного проще.

Если человек действительно способен переживать сон, не закрывая глаз.

Возможно, такой сон был бы очень простым - или, наоборот, все эти нагромождённые сложные элементы в итоге сводились бы к предельной простоте. В глубине сознания у Мэн Нин сложилась совершенно конкретная, зримая мысль: у этого сна есть точное имя, и имя это - Вэнь Цзэнянь.

А если попытаться описать его чуть подробнее - это была бы Вэнь Цзэнянь на фоне бесконечно простирающейся береговой линии за распахнутой террасой, с тонкой тканью, парящей вокруг неё, точно крылья, оседлавшие ветер.

******

Вэнь Цзэнянь всё это время слушала, как Мэн Нин болтает с Ци Сяо о чём попало, не торопя её, - пока Мэн Нин, не найдя больше, что сказать, сама не повесила трубку.

В комнате на мгновение воцарилась тишина, остались лишь ветер, далёкий шум волн и...

Мэн Нин вдруг услышала едва различимое тихое шипение, обернулась - это Вэнь Цзэнянь включила ароматизатор в комнате.

На самом деле, если бы это действительно был сон, здесь бы полагалось проснуться. Но она повесила трубку - а стоящая перед ней Вэнь Цзэнянь, шум волн в ушах, аромат палисандра и кардамона в воздухе...

Всё это никуда не исчезло.

Вэнь Цзэнянь молча смотрела на неё, и Мэн Нин пришлось заговорить первой:

- Ты почему здесь?

Вэнь Цзэнянь чуть приподняла уголок губ:

- Это моя комната. Пока я занимаюсь оптимизацией отеля C, я живу здесь.

Первой мыслью Мэн Нин было: сколько же вообще стоит ночь в этом номере? Вот это роскошь.

Но тут же она поправила себя: какую ценность создаёт для группы компаний C сама Вэнь Цзэнянь - неизвестно, во сколько раз это превышает стоимость номера.

Она, наверное, заслуживала прожить здесь хоть десять жизней подряд.

- А, наверное, мне по ошибке дали не ту ключ-карту, - кивнула Мэн Нин.

Она развернулась, собираясь уйти, но Вэнь Цзэнянь окликнула её сзади:

- Погоди.

- Думаешь, сотрудники отеля C способны на такую ошибку?

Мэн Нин пришлось снова обернуться.

- Садись. - Вэнь Цзэнянь пригласила её. - Я заметила, тебе сегодня вечером понравилось это вино - выпей ещё пару бокалов.

Эти слова выдавали одну деталь: хотя за ужином Мэн Нин не видела, где именно стояла Вэнь Цзэнянь, та всё это время незаметно за ней наблюдала.

Мэн Нин застыла на месте. Вэнь Цзэнянь достала другую ключ-карту и качнула ею в воздухе:

- Я сказала им, что мы с тобой старые знакомые и что я пригласила тебя поговорить. Вот твоя настоящая карта - к сожалению, тебе не достался люкс-апартамент.

- А, ничего страшного.

- Иди возьми, - Вэнь Цзэнянь положила карту на низкий столик и снова опустилась на диван.

Мэн Нин подошла и только теперь заметила, что Вэнь Цзэнянь так и не сняла свои туфли на шпильках. Та, взглянув на неё, сбросила их с ног - красавица есть красавица, даже в этом жесте была своя изысканность: одна из туфель как раз изящно завалилась набок на ковре.

Мэн Нин немного подумала и села на диван.

Не могла же она и правда просто взять карту и уйти.

- Будешь вино? - спросила Вэнь Цзэнянь.

- Давай.

Выпить было лучше, чем отказаться - отказ выглядел бы ещё более неловко.

- Откроешь? - спросила Вэнь Цзэнянь.

Мэн Нин доводилось пробовать хорошее вино, но всё это были угощения из сотрудничной столовой. Сама она никогда не открывала бутылку вина и никогда не владела собственной бутылкой. Она на всякий случай переспросила у Вэнь Цзэнянь:

- Мне открыть?

Вэнь Цзэнянь лениво кивнула.

В самом деле - подумаешь, бутылка вина, насколько бы дорогой она ни была, для нынешней Вэнь Цзэнянь это было сущим пустяком.

Мэн Нин умела открывать вино - всё-таки работала в пятизвёздочном отеле. Она откупорила бутылку и, разливая по двум хрустальным бокалам на столике, налила ровно до той черты, что помнила как правильную.

Пододвинула один бокал к Вэнь Цзэнянь:

- Прошу.

Вэнь Цзэнянь всё тем же ленивым тоном сказала ей «спасибо». Наклонившись с дивана, она взяла бокал, слегка покрутила его в руке и спросила, будто невзначай:

- Тебе ведь нравится это вино, да?

Не дожидаясь ответа Мэн Нин, она сделала глоток, поставила бокал обратно на стол и потянулась за роскошной сумкой, лежавшей с другой стороны дивана. Мэн Нин взглянула на сверкающую металлическую фурнитуру - она слышала, что на эту марку нужна очередь, а этот самый популярный фасон да ещё в самом ходовом золотисто-коричневом цвете - разве его можно просто купить, имея деньги?

Но Вэнь Цзэнянь обращалась с этой сумкой совершенно небрежно: подтянула её к себе, раскрыла, достала ручку, затем, снова наклонившись, взяла со стола ещё одну неоткрытую бутылку того же вина и, взяв ручку, начала что-то писать на этикетке.

У Мэн Нин ёкнуло сердце.

И правда, взглянув снова на бутылку на низком столике, Мэн Нин увидела, что на ней написано её имя - не «Кара Монг», а «Мэн Нин».

Вэнь Цзэнянь снова взяла бокал, слегка вскинув подбородок:

- Сегодня мы выпьем одну бутылку, а вот эта, неоткрытая, - теперь твоя.

- Правда, хранится она будет у меня в баре, в номере.

Она подняла бокал в сторону Мэн Нин и медленно, почти лениво, моргнула.

Мэн Нин промолчала, взяла со стола свой бокал и выпила его почти рассеянно, невольно чувствуя, что переводит такое добро впустую.

Осушив бокал, она поставила его:

- Мне, пожалуй, пора...

Но Вэнь Цзэнянь совершенно естественным движением наклонилась и снова наполнила её бокал. При её положении наливать вино можно было небрежно, без той скованности, с которой это делала Мэн Нин - уровень бледно-золотистой жидкости в двух бокалах оказался неодинаковым, но именно это несовершенство и придавало картине особое очарование.

Вэнь Цзэнянь взяла один из бокалов:

- Почему у меня ощущение, что ты меня избегаешь?

- Вовсе нет, - тут же возразила Мэн Нин.

- Ну а по логике вещей, раз уж мы вот так снова встретились, не стоит ли нам вспомнить прошлое? - спросила Вэнь Цзэнянь. - Как у тебя сложилась жизнь за эти годы?

В этот момент Мэн Нин была безмерно благодарна Вэнь Цзэнянь за тот налитый бокал. В горле у неё пересохло, и она залпом осушила его.

- Нормально.

Вэнь Цзэнянь тихо усмехнулась.

Будто посмеиваясь над тем, что всё их общее прошлое, все эти годы разлуки, сейчас, здесь, в этом зыбком, будто сотканном из сна вечере, в итоге сжались до одного сухого, ничего не значащего слова - «нормально».

Но она и правда не знала, как описать словами все те годы, что прожила.

Она тоже не спросила у Вэнь Цзэнянь, как та жила все эти годы - глядя на её нынешний облик, этот вопрос казался совершенно излишним.

Вэнь Цзэнянь снова наполнила её бокал.

Это вино и правда было слишком мягким на вкус: его бледно-золотистый оттенок, скользящий по горлу, точно лунный свет, опускался в желудок, превращаясь там в беспокойную, обжигающую луну.

- Мне больше нельзя пить, - сказала Мэн Нин.

Вэнь Цзэнянь снова усмехнулась.

Для человека, который не любит улыбаться, сегодня вечером она, кажется, улыбалась слишком часто.

Она пододвинула бокал на столике поближе к Мэн Нин:

- А я всё-таки советую тебе выпить ещё немного.

- Почему?

- Потому что ты выглядишь очень напряжённой. - Она поднялась, подошла к Мэн Нин и, садясь рядом, принесла с собой шлейф обволакивающего аромата: - Боюсь, скоро тебе станет ещё тревожнее.