Тёплый прилив

Когда принесли набор Б для Мэн Нин, ей уже было не до того, чтобы разглядывать, как выглядят наборы А и С, заказанные Ци Сяо и Сун Сяо.

Потому что Вэнь Цзэнянь стояла рядом с ней, и от неё исходил тот самый аромат чая с тимьяном - вечером он казался прозрачным и светлым, а сейчас, днём, отдавал более выраженной терпкостью, будто затягивая куда-то в полночь.

Может, в самых прекрасных снах время и пространство теряют всякий порядок: снежинки могут встретиться с розами, полуденное солнце - поцеловать усыпанное звёздами небо, и когда сталкивается прекраснейшее с прекраснейшим - в душе рождается бесконечное чувство наваждения.

Тонкими пальцами Вэнь Цзэнянь развернула белоснежную салфетку и, слегка присев на колено, расстелила её на коленях у Мэн Нин, сказала: «Приятного аппетита» - и отошла.

С того места, где сидела Мэн Нин, было не видно, где именно расположилась Вэнь Цзэнянь вместе с остальным сегодняшним персоналом. У отеля C всегда была своя философия: сделать так, чтобы гость вообще не замечал присутствия обслуживающего персонала, чтобы роскошный сервис ощущался естественно, как дыхание.

А кто вообще замечает, что дышит? Именно к такому эффекту и стремился отель C, мастер по созданию снов.

Мэн Нин просто чувствовала, что на неё смотрят - какой-то взгляд будто окутывал её. Она нарезала ягнёнка более осторожными движениями; насыщенный, маслянистый аромат мяса раскрывался на языке, а послевкусие даже отдавало явной сладковатой ноткой.

После основного блюда именно Вэнь Цзэнянь снова убирала тарелки; взглянув на оставшиеся на тарелке полморковки, она ничего не сказала, лишь снова слегка улыбнулась.

Строго по времени, когда пищеварение проходит наиболее комфортно, подали десерт. Мягкий кусочек кокосового бисквита с соусом из маракуйи и манго, покрытый лёгким кокосовым муссом. Десерт совсем не был приторным - казался лёгким облачком на языке, будто неспешный сон в полуденный час.

После обеда Вэнь Цзэнянь исчезла.

Подошёл сопровождающий, чтобы напомнить:

- Можно посидеть в баре, полюбоваться видом, у нас подаётся послеобеденный чай, но, конечно, рекомендуем всем сходить на частный пляж для гостей отеля C - сегодня солнце не слишком яркое, температура комфортная, отлично подходит для отдыха на воздухе.

Раз уж приехали в отель C, никто, конечно, не хотел пропустить самый знаменитый пляж.

Мэн Нин и Ци Сяо, как обычно, переоделись в купальники в служебной раздевалке; сегодня не было нужды долго дежурить на вышке, поэтому Мэн Нин надела тот самый безрукавный купальник, в котором обычно плавала по ночам.

Снова собрав волосы в пучок, она вышла на пляж.

Ци Сяо стояла рядом с ней плечом к плечу, потирая глаза:

- И что теперь делать? У меня уже рефлекс - постоянно смотреть на воду.

На самом деле сегодня дежурили и другие коллеги, у которых не было приглашённых гостей, так что они вдвоём могли полностью расслабиться.

Мэн Нин стояла у кромки воды, вглядываясь в накатывающие одна за другой волны. Ци Сяо взглянула на неё:

- О чём думаешь?

- А?

- Каждый раз, когда ты вот так стоишь у моря и смотришь на воду, у меня такое чувство, что ты о чём-то задумалась.

- Разве? - лицо Мэн Нин было удивительно пластичным: могло быть холодным и неприступным, а могло вот так же непринуждённо расплыться в улыбке.

- Поплаваем? - спросила она у Ци Сяо.

- Конечно... эй!

Не успела Ци Сяо договорить, как увидела, что Мэн Нин уже побежала к волнам. Они с Мэн Нин проработали вместе два года, вполне сблизились, но каждый раз, видя, как та бросается в воду, Ци Сяо всё равно немного вздрагивала.

Слишком уж... бесповоротно это выглядело.

Прямо как в тот раз на корпоративе, когда она залпом влила в себя два стакана абсента, не оставляя себе пути назад.

Мэн Нин плыла, ныряя и всплывая среди волн.

С детства она отлично плавала - река у неё на родине выглядела спокойной, но на деле была такой же переменчивой и коварной, как море. Тот, кто хочет укротить речную воду, должен уметь бороться с волнами, поддаваясь и сопротивляясь попеременно.

Повзрослев и уехав из родного Хэчэна, Мэн Нин часто слышала, что люди из Хэчэна - люди со сложным, задумчивым характером. Про себя она думала: наверное, это оттого, что они с детства привыкли бороться с речным течением, то поддаваясь, то сопротивляясь.

Неизвестно, сколько времени она проплавала.

Как только Мэн Нин оказывалась в воде, у неё пропадало всякое чувство времени. В какой-то момент, почувствовав, что силы на исходе, она перестала плыть вперёд, просто расслабила руки и ноги, отдавшись на волю волн. И услышала, как Ци Сяо кричит ей с берега:

- Мэн Нин!

- Мэн Нин!

Она будто очнулась, открыла глаза - и в этот момент облака вдруг разошлись, пропустив луч солнца, который на полсекунды ослепил её, отчего она хлебнула немного воды.

Терпкий привкус на корне языка был точно таким же, как в тот день, когда она глотнула воду, спасая Вэнь Цзэнянь. Силы почти иссякли, волна тяжело придавила плечи - и это напомнило ей ощущение того дня, когда Вэнь Цзэнянь обнимала её за плечо.

Выбравшись на берег и направляясь к суше, она чувствовала, как волны обвивают её щиколотки.

Как опытная спасательница, она невольно бросила взгляд в сторону диспетчерской.

Взгляд её замер.

Обычно прозрачное стекло сейчас под солнцем отливало лёгкой синевой, будто на нём отражалась бурлящая поверхность моря - а сквозь эти отражённые волны, словно двойная экспозиция, проступало лицо Вэнь Цзэнянь, которая как раз смотрела в эту сторону сквозь бинокль.

Вэнь Цзэнянь была слишком образцовым менеджером отеля - даже в форме её плечи и спина всегда держались безупречно прямо. Она наверняка почувствовала взгляд Мэн Нин, но бинокль не опустила.

Мэн Нин была слишком далеко, чтобы разглядеть, действительно ли та смотрит прямо на неё через бинокль - она лишь увидела, как та подняла руку и сквозь широкое стекло диспетчерской качнула ею в сторону Мэн Нин - снова так же легко и неспешно, раз, другой.

А потом опустила руку.

В этом жесте была та невозмутимая уверенность человека, полностью владеющего ситуацией. Если бы у самой Мэн Нин был бинокль, она, возможно, разглядела бы, приподняты ли уголки губ Вэнь Цзэнянь в той самой стандартной улыбке.

- Мэн Нин!

К ней подбежала Ци Сяо.

- Каждый раз, когда я смотрю, как ты плаваешь, чуть не умираю от страха! Ты так долго плавала, а потом просто лежала на воде - я уж думала, ты тонешь.

- Нет, просто устала, - Мэн Нин улыбнулась: - Ты как?

- Ничего, давно не плавала днём, даже как-то непривычно немного.

В этот момент к Мэн Нин кто-то подошёл:

- Привет.

Мэн Нин и Ци Сяо одновременно обернулись.

Подошедшая девушка вежливо улыбнулась:

- Вы очень красивая, можно с вами сфотографироваться?

- Извините, - Мэн Нин вежливо отказала, - я не очень люблю фотографироваться.

Девушка снова улыбнулась, они немного поболтали, и та ушла. Ци Сяо спросила:

- Это какая по счёту уже?

Неудивительно, что столько людей хотели сфотографироваться с Мэн Нин. Её тонкая, но подтянутая фигура была словно создана для купальника - особенно после воды, когда полупрозрачное солнце падало на чёрную ткань купальника, и особая гладкая фактура материала на фоне её белоснежной кожи невольно напоминала о грациозном дельфине.

А чётки на её запястье слишком бросались в глаза - та девушка тоже спросила:

- Вы верите в буддизм?

- Верю, - ответила Мэн Нин с непринуждённой улыбкой.

Сейчас она подняла руку, чтобы выжать мокрый пучок на затылке, и пара капель воды упала на шею, стекая по ложбинке позвоночника вниз, быстро исчезая - будто их впитывала та самая чёрная татуировка-мандала на её затылке.

- У мандалы ведь тоже есть какое-то значение? - спросила Ци Сяо.

- Толкований много, - кивнула Мэн Нин.

- А в какое веришь ты?

- В вечность.

- Ну это очень хорошее значение.

Мэн Нин слегка улыбнулась уголком губ. Ци Сяо тоже устала плавать; окинув взглядом даль, где Сун Сяо всё ещё качалась на воде, обнимая круг в форме единорога, она спросила у Мэн Нин:

- Посидим немного на пляже?

Мэн Нин кивнула.

Этот частный пляж отеля C, благодаря уникальному расположению, отличался особенно мелким, нежным песком. В рекламном слогане отеля это описывалось так: «Волна, словно шёлк, набегает на стопу - и так же плавно, атласно, отступает».

Мэн Нин села на песок, скрестив ноги. На этот пляж она приходила каждый день по работе, но такого спокойного, праздного момента здесь у неё никогда не было. Сейчас она смотрела на море, время от времени рассеянно зачерпывая горсть песка - и, разжимая пальцы, наблюдала, как он с шелестом высыпается сквозь них.

Зима в этом году выдалась тёплой; по пляжу с шорохом прополз рак-отшельник. Ци Сяо рядом строила замок из песка, напевая себе под нос какую-то незнакомую Мэн Нин песню.

Мэн Нин невольно обернулась - прядь выбившихся волос прилипла к затылку - и увидела, что за огромным прозрачным стеклом диспетчерской силуэт Вэнь Цзэнянь уже исчез.

Мэн Нин вдруг подумала: тот рекламный слоган, описывающий этот пляж, вполне подошёл бы и для описания улыбки Вэнь Цзэнянь.

Общее у них было одно - их невозможно было удержать.

******

Ужин был более лёгким по составу блюд, чем обед; главным акцентом стало полусладкое рейнское белое вино, с лёгкой сбалансированной кислинкой, поданное к запечённым в масле с петрушкой улиткам.

Состав обслуживающего персонала не поменялся с обеда, Вэнь Цзэнянь по-прежнему была в форме, одной рукой заложенной за спину, разливала вино для Мэн Нин, тихо произнеся:

- Приятного аппетита.

Тон, каким она это произнесла, был слишком сдержанным. На деле же вкус белого вина оказался настолько мягким, что незаметно можно было легко захмелеть - голова начинала слегка кружиться, и казалось, будто каждый луч прожектора направлен именно на тебя.

Сун Сяо не выдерживала спиртного - быстро начала глуповато посмеиваться, а от первоначального «я ни за что не буду есть улиток» дошла до того, что съела уже несколько штук.

На самом деле высочайший уровень обработки продуктов позволял сохранить их естественный вкус, но при этом убрать те текстуры, которые большинству людей трудно принять. Мягкость на языке, цветочно-фруктовый аромат вина, звуки виолончели и арфы сплетались вместе, порождая какое-то смешанное, синестетическое ощущение.

Пока пальцы не начало приятно покалывать, они, слегка пошатываясь, поднялись и вышли из ресторана.

Консьержи подошли раздавать ключи-карты от номеров, а сотрудники, уже участвовавшие в подобных мероприятиях раньше, переговаривались между собой:

- Кому в этом году так повезло, что достался номер-люкс?

Мэн Нин развернула конверт с логотипом отеля C, достала карту-ключ и мельком взглянула на неё.

Как спасательница, она не слишком хорошо ориентировалась в распределении номеров отеля C, но по этажу поняла, что, вероятно, это тот самый люкс-апартамент.

Такое везение казалось почти нереальным, будто предсмертной вспышкой удачи.

- Идёшь в номер? - спросила Ци Сяо у Мэн Нин.

В номере ждал огромный телевизор с ЖК-экраном, роскошный вид на побережье, минибар со всевозможными безалкогольными напитками и закусками - и можно было завернуться в халат из египетского длинноволокнистого хлопка и утонуть в огромной пуховой кровати.

Может быть, именно это ощущение и воспевали все, называя это место - «раем».

Мэн Нин немного подумала:

- Кажется, я слегка перебрала. Пойду прогуляюсь у моря, а потом уже в номер.

- Ты выпила, так что больше не плавай, - предупредила Ци Сяо.

- Знаю, - улыбнулась Мэн Нин.

Прогуливаясь вдоль берега, она чувствовала, что и тонкой толстовки достаточно, чтобы защититься от ветра. По сравнению с настоящей жизнью, здесь и правда было похоже на сон: даже лето здесь никогда не кончалось, крабы-отшельники здесь почти никогда не впадали в спячку.

Мэн Нин, засунув руки в карманы, оставляла лёгкие следы шлёпанцев на мягком песке, думая про себя: я уже спасла сотого человека.

Она снова обернулась, взглянув на величественное, роскошное здание отеля - в разных окнах горел неодинаковый свет.

Стряхнув песок с подошв, она подумала, сколько же морских существ, как и она сама, всё ещё не спят в этот час. В конце концов она направилась обратно в отель. В лифте металлические поручни хранили сильный отпечаток ретро-стиля; она достала карту-ключ и снова взглянула на номер комнаты.

Лифт тихо звякнул, и Мэн Нин вышла.

Идя по мягкому, до головокружения приятному светло-бежевому ковру, минуя один за другим плетёные светильники, Мэн Нин только теперь заметила, что доставшийся ей номер действительно оказался тем самым люксом - но располагался в самом конце коридора.

Раздался тихий сигнал - карта сработала, и дверь открылась.

Внутри, как ни странно, горел свет.

Первым бросилось в глаза распахнутое окно на роскошную террасу; полупрозрачная лунно-белая занавесь, тонкая, как крыло мотылька, колыхалась на ночном ветру. Напротив террасы стоял мягкий диван, огибающий пространство с трёх сторон - в нём можно было полностью свернуться калачиком и любоваться морем и луной. На низком столике посередине стояла бутылка белого вина - того же самого, что подавали на ужине.

Рядом - два прозрачных хрустальных бокала.

Мэн Нин только что немного прогулялась, морской ветер выветрил часть хмеля, но не смог избавить голову от лёгкой заторможенности.

Прежде чем она успела осознать, что означает эта картина, из глубины белого дивана раздалось тихое, чуть хрипловатое приветствие:

- Привет.

Мэн Нин застыла на месте.

У такого голоса мог быть только один хозяин - Гвинет Вон.

Вэнь Цзэнянь.