Обещай жить

Время не лечит.
Оно не стирает шрамы и не заполняет пустоту, оставленную теми, кого у нас забрали. Оно лишь бережно учит нас жить рядом с этой болью, дышать глубоко и снова улыбаться утреннему солнцу.

Годы неслись вперед с поразительной неумолимостью. Сменялись суровые зимы, цветущими коврами зацветали сады в магической Британии, подрастали дети. В загородном доме Мии - тихом, окруженном пышными розами и лавандой - постепенно снова зазвучал искренний детский смех.

И всё же, несмотря на этот свет, иногда, в коротких паузах между разговорами, Мие казалось, что в этом доме всё ещё не хватает одного-единственного голоса.

Самого родного. Смешливого, немного хрипловатого, задорного голоса Фреда.
Жизнь постепенно возвращалась в свое русло, расцветая новыми красками.

Джордж и Анджелина спустя три года после окончания войны переехали в свой дом. А когда у них родился первенец - рыжеволосый мальчишка с озорным взглядом, - они, не задумываясь ни на секунду, назвали его... Фред.

Ли Джордан и Алисия Спиннет тоже стали счастливыми родителями. И когда Ли держал на руках своего новорожденного сына, он тихо посмотрел на друзей и сказал, что его первенца тоже будут звать... Фред.

Когда Мия впервые услышала, что теперь в их большой семье подрастают еще два маленьких Фреда Уизли и Фред Джордан, она закрыла лицо руками и заплакала. Но это были слезы не от сокрушительной боли. Это были слезы глубокой, бесконечной любви. От осознания того, что её Фреда продолжали искренне любить и помнить.

Как-то осенним теплым вечером вся их давняя, взрослая компания снова собралась вместе. На этот раз - в доме у Мии.

Огромный дубовый стол в гостиной едва помещал всех гостей. Повсюду - по коврам, по диванам и лестницам - бегали и ползали дети разных возрастов. Кто-то громко хохотал, кто-то спорил из-за игрушечной метлы, а трое рыжих сыновей Мии уже вовсю подговаривали маленького Тедди Тонкс устроить в саду взрыв волшебных хлопушек.

Мия, стоя в дверях кухни с подносом, взглянула на этот хаос и лишь качнула своей кудрявой головой:
- Рыжие... Вы просто неисправимы. Совсем как ваши родители.

За столом пронесся дружный, ностальгический смех.
Когда угомонившиеся дети наконец уснули, взрослая компания выгла на свежий воздух. Они уселись на широкие качели под кленом и на деревянную террасу. Те самые качели, которые когда-то в мечтах выбирали Фред и Мия.

Джордж долго и молча всматривался в темное звездное небо, крутя в руках бокал с огненным виски.
- Помните наш первый курс в Хогвартсе? - тихо проговорил он.

- О да... - мягко улыбнулся Ли Джордан. - Отлично помню двух рыжих идиотов, которые в первый же день в поезд зашли так, будто замок принадлежит им по праву.

- Нам действительно было можно абсолютно всё, - ухмыльнулся Джордж.

- До тех пор, пока вас не ловил Филч или Макгонагалл! - рассмеялась Анджелина, прижимаясь к плечу мужа.

Мия тихо улыбнулась, смотря на играющих в траве светлячков:
- А я тогда, сидя в купе, искренне думала, что вы - самые невозможные, наглые и самоуверенные мальчишки на всем белом свете.

- Особенно один из нас, - с глубокой нежностью добавил Ли.

Все на мгновение замолкли. В воздухе зависла звенящая, трепетная тишина. Его имя никто не произнес вслух. Но абсолютно каждый из присутствующих в этот миг думал именно о нем.

Старая рана в их сердцах так и не затянулась до конца. Да и не могла затянуться. Они просто научились улыбаться, живя сквозь нее.

Тройняшки Мии - Фабиан, Гидеон и маленький Фред - росли точнейшими копиями своего отца.

Такие же неугомонные, жизнерадостные, бесстрашные. Шалости и изобретения были их любимым занятием с самого детства.

Теневые лазы замка, секретные записки, волшебные розыгрыши из магазина дяди Джорджа - мальчишки опережали своих сверстников во всем.

Иногда Мия в шутливом отчаянии хваталась за голову, глядя на очередную взорвавшуюся в гостиной дымовую шашку:
- О Мерлин... Вы же один в один ваш папа! Никакого спасения от вас нет!

- Спасибо, мам! - хором заявляли трое с абсолютно одинаковыми, сияющими ухмылками.

- Это вообще-то был не комплимент, мальчики!

- А мы всё равно приняли это за лучшую похвалу!

Но больше всего на свете мальчишки любили те редкие, тихие вечера, когда они собирались вокруг мамы. Особенно когда Мия снимала шпильки и распускала свои густые, каштановые кудри.

Три рыжие головы тут же с уютом устраивались возле неё на диване. Один перебирал пальцами мягкие пряди, другой аккуратно заплетал маленькие косички, а третий просто ласково гладил её по волосам.
- Мам, у тебя такие мягкие и красивейшие волосы... - тихо шептал маленький Фред. - А папа тоже любил так делать?

Мия улыбалась, закрывая глаза от нежности:
- Очень часто, родной. Ваш папа постоянно крутил мои кудри на палец, когда думал об очередном изобретении. Он просто обожал мои волосы.

Тогда мальчики начинали ещё бережнее касаться её прядей. Словно через эти каштановые кудри они могли незримо прикоснуться к рукам отца, которого им так не хватало.

На четвертом курсе в Хогвартсе
произошло событие, заставившее сердца мальчишек биться чаще.
Исследуя дальние коридоры подземелий, трое братьев случайно наткнулись на тайную дверь за гобеленом. За ней находился заброшенный кабинет... Их папин кабинет.

Они провели там несколько часов, затаив дыхание. Рассматривали движущиеся фотографии, читали старые свитки с набросками шуточных заклинаний, пергаменты, смешные записки. На одной из стен висел большой снимок: четверо друзей - Фред, Мия, Джордж и Ли. Молодые, безудержные, беззаботные и бесконечно счастливые.

В зимние каникулы мальчишки буквально ворвались в родной дом с поезда:
- Мам! Мама, мы нашли его!

- Мы нашли ваш тайный кабинет в замке!

- Это правда были вы?! Вы создали «Вредилки» прямо там?!

Мия тихо, светло рассмеялась. Она поднялась на носочки, достала с верхней полки шкафа старый, обтянутый бархатом фотоальбом - тот самый, который когда-то подарила друзьям на школьном балконе.

- Садитесь рядом, мальчики, - ласково сказала она. - Я расскажу вам всё с самого начала.

И она рассказывала им до самой глубокой ночи. Про их первую встречу в «Хогвартс-Экспрессе», про победы на квиддичном поле, про Святочный бал, про тайное общество, про их великую любовь и про то, каким невероятным человеком был их отец.

С годами Мия почти не менялась. В её глазах всё так же жила мудрая теплота, а каштановые кудри обрамляли то же юное, красивое лицо.

Однажды вечером, когда сыновья уже учились на старших курсах, младший - Фред - неожиданно остановился у камина и тихо спросил:
- Мам... А почему ты больше никогда, за все эти годы, не вышла замуж?

Мия подняла глаза. Над каминной полкой висел тот самый живой портрет. На нем Фред с улыбкой обнимал её за плечи.

Она улыбнулась - очень спокойно, с глубоким внутренним достоинством:
- Потому что так, как любил меня ваш папа, меня больше не сможет полюбить ни один мужчина на этом свете.

В гостиной воцарилась трепетная, уважительная тишина. Фабиан осторожно подался вперед:
- Но ведь... Тебе же делали предложение? Мы знаем, что к тебе сватались.

Мия кивнула:
- Делали. И не раз.

- И почему ты всем отказала?

Она взглянула на свое пальцы. Обручальное кольцо, надетое Фредом много лет назад, всё так же блестело на её руке.
- Потому что я слишком сильно люблю своего мужа. Мое сердце принадлежит ему. Навсегда.

Больше никто из сыновей не задал ни единого вопроса. Ответ был понятен без слов.

В тот же вечер Гидеон вдруг замер, всматриваясь в маму:
- Мам...

- Да, солнышко?

- Это же... Папин свитер?

Мия опустила взгляд на бордовый, слегка растянутый вязаный свитер с буквой «Ф» на груди. Самый любимый свитер Фреда. Она аккуратно погладила рукав:
- Да, Гидеон. Ваш папа очень любил его в холодные вечера. И я тоже.

- Ты поэтому постоянно носишь его дома?

Мия кивнула, уткнувшись подбородком в высокий воротник:
- В нем всё еще живет его тепло. И его запах.

Трое взрослеющих мальчишек переглянулись. Послушно, в едином порыве они подбежали к матери, обняли её со всех сторон, уткнулись носами в ткань свитера и глубоко вдохнули. Им до слез хотелось запомнить этот родной аромат. Запах отца, которого они не успели узнать лично, но которого любили всей душой.

Мия крепко прижала всех троих к себе, гладя их рыжие головы и не скрывая слез счастья:
- Мам... Мы так жалеем, что никогда не смогли обнять папу... - шепнул маленький Фред.

Она поцеловала каждого в веснушчатую макушку:
- Поверьте мне, мальчики... Он смотрит на вас с небес и безумно вами гордится. Каждым из вас.

Годы неумолимо шли вперед.
Мальчики окончательно выросли, с отличием окончили Хогвартс, разъехались, начали работать в «Вредилках» вместе с дядей Джорджем. У каждого из них со временем появилась своя семья, свой дом, своя взрослая жизнь.

Но каждое воскресенье двери загородного коттеджа Мии снова настежь открывались.
Первым приезжал Фабиан с молодой женой. Следом - Гидеон. Затем - Фред-младший. А вскоре по изумрудному газону и вокруг качелей уже вовсю бегали маленькие, шумные рыжие внуки!

Дом снова наполнялся таким громким, заразительным хохотом, что Мие иногда казалось: если прислушаться, среди этого детского гама отчетливо звучит счастливый смех её мужа.

Когда дети окончательно создали свои гнезда, в доме снова стало слишком тихо.

И однажды осенним днем на крыльце появилась Нимфадора Тонкс с небольшой дорожной сумкой в руках. Дора тепло улыбнулась подруге:
- Примешь сожительницу, Мия? Тедди уже совсем взрослый, улетел из гнезда... А одной в пустом доме так тоскливо.

Мия вместо ответа лишь крепко, с любовью обняла подругу:
- Спрашиваешь! Заходи, Дора. Этот дом - твой.

Две подруги, две вдовы великой войны, снова стали жить под одной крышей. По вечерам они вместе пили чаи из травы, ухаживали за цветами в саду, упобщались с портретами, вспоминали прошлое, смеялись, иногда тихо плакали... Но они больше никогда не были одиноки.

Однажды летним вечером маленький внук Мии, сидя у неё на коленях на качелях, тихо спросил:
- Бабушка Мия... А дедушка Фред был настоящим великим героем?

Мия подняла взгляд к темнеющему небу, где одна за другой медленно загорались яркие майские звезды, и ласково улыбнулась:
- Да, малыш. Он был очень храбрым волшебником. Но знаешь что? Для меня он прежде всего был тем самым озорным мальчиком, который однажды в поезде уверенно сказал мне, что я обязательно стану его женой... И оказался абсолютно прав.

Есть любовь, которая длится лишь короткие годы.
Есть любовь, которая бережно сопровождать человека всю его земную жизнь.
А есть любовь... Которую не в силах победить и разрушить даже сама смерть.
И пока в этом старом доме под кленом звучит звонкий детский смех...
Пока в цветочной лавке на главной улице распускаются благоухающие лилии...
Пока в замке Хогвартс юные студенты случайно находят старый тайный кабинет близнецов Уизли...
Пока дети, внуки и друзья с теплотой рассказывают истории о великом рыжем шутнике по имени Фред...
Он продолжает жить.
Не просто на выцветших фотографиях, не на живописных портретах и не в холодных мемориалах. Он живет в каждом сердце, которое он однажды научил искренне, беззаветно и храбро любить.

И где-то там, очень-очень высоко за звездным небом, Фред Уизли, обнимая за плечи Римуса и смотря на свою большую, счастливую семью, наверняка всё так же широко и озорно улыбался.
Потому что когда-то он сказал в купе поезда: «Никогда не говори „никогда"»
И оказался прав.