Обещай жить

День похорон Фреда Уизли выдался невыносимо, до боли теплым.
Яркое июньское солнце заливало зеленеющую землю жидким золотом, искрясь в каплях росы на листьях.

Голубое небо простиралось над головами без единого облачка. Легкий, ласковый ветерок тихо качал верхушки старых дубов, а в ветвях азартно и беззаботно пели птицы.

Мир жил. Он продолжал вращаться, цвести, дышать и радоваться теплу.
И именно эта непоколебимая, равнодушная красота природы казалась всем присутствующим самой жестокой, самой несправедливой вещью на свете. Как этот мир мог сметь быть таким солнечным и живым... когда Фреда больше не было? Когда его звонкий, заразительный смех больше никогда не раздастся под этими сводами?

Гроб из светлого ясеня стоял под высоким старым деревом в саду «Норы». Вокруг него собрались сотни людей - казалось, вся волшебная Британия пришла проститься с человеком, который учил их улыбаться даже в самые темные времена.

Здесь была вся семья Уизли, члены Ордена Феникса, преподаватели Хогвартса, бывшие одноклассники, друзья, покупатели их магазина.
Молли Уизли, почерневшая от горя, намертво вцепилась в руку Артура, ее плечи непрерывно вздрагивали от беззвучных рыданий. Джинни уткнулась лицом в грудь Гарри, и тот бессильно гладил ее по волосам, вытирая собственные слезы. Рон стоял рядом с Гермионой, не мигая всматриваясь в светлое дерево и, кажется, вообще не воспринимая реальность.

А Джордж... На Джорджа было больно смотреть. Он словно потерял половину собственного тела, половину своей души. Его лицо превратилось в каменную маску, глаза были абсолютно пустыми и мертвыми. За всё утро он не произнес ни единого слова.

Ли Джордан стоял чуть позади. Навсегда умолк и затих главный комментатор Хогвартса - впервые за много лет Ли молчал, бессильно сжав кулаки до белых костяшек.

Мия не могла идти сама. Ноги просто не держали ее, подкашиваясь при каждом шаге. С самого утра, не отходя ни на шаг, рядом с ней находились Гарри и Ли. Один бережно придерживал ее под руку справа, другой - слева. Фактически они несли её на себе, потому что собственное тело больше не слушалось девушку.

Она не плакала. У нее просто не осталось слёз - все они были выпиты и выжжены еще там, в Большом зале, над остывающим телом мужа. Внутри Мии образовалась оглушающая, ледяная, беспросветная пустота.

Когда пришло время сказать прощальные слова... никто долго не решался выйти первым. Тишина, нарушаемая лишь пением птиц да редкими всхлипами, казалась бесконечной.
Пока Мия медленно, преодолевая сопротивление собственного тела, не шагнула вперед. Гарри порывался пойти за ней, но она лишь едва заметно качнула головой, не оборачиваясь:
- Я сама, Гарри... Пожалуйста.

Каждый шаг до гроба казался ей маршем по раскаленным углям. Она остановилась в изголовье и дрожащими, обессилевшими пальцами провела по гладкому дереву крышки. Словно ласково, как делала это каждое утро, гладила его густые рыжие волосы.

Потом Мия подняла взгляд на собравшихся людей. Голос ее сначала сорвался, превратившись в хриплый шепот, но она сжала кулаки, и он постепенно набрал стальную, трагическую уверенность.

- Мой дорогой Фредди... Мой любимый, невероятный мальчик... Моя опора, мой лучший друг... Мой муж.

По лицам стоящих в первом ряду людей заструились слезы. А Мия продолжала, всматриваясь куда-то сквозь кроны деревьев:
- Ты погиб как настоящий герой... Защищая наш дом, наш Хогвартс... Защищая меня. И я... Мерлин видишь, я бы отдала абсолютно всё на этом свете: свою жизнь, свою душу, всю себя до капли - лишь бы тогда, на той галерее, оказаться на твоем месте. Потому что учиться жить в мире, где больше нет тебя... Невероятно, невыносимо тяжело, Фред.

Она сделала судорожный, рваный вдох, пытаясь укротить подступающий к горлу ком:
- Я до мельчайших деталей помню наш третий курс. Поезд. «Хогвартс-Экспресс». Ты тогда наглый, рыжий, с этой своей невозможно рожицей, абсолютно серьезно заявил мне... Что однажды я обязательно стану твоей женой. Миссис Уизли. Я тогда рассмеялась тебе в лицо. Я сказала: «Никогда, Уизли! Слышишь? Никогда!». А ты только ухмыльнулся, посмотрел на меня с этой своей озорной искрой и ответил: «Никогда не говори „никогда", Джонс».

По толпе пронесся единый, тихий, разрывающий душу всхлип. Мия на секунду зажмурилась, и на её бледном лице вспыхнула невероятно светлая, хотя и бесконечно печальная улыбка сквозь подступающую влагу:
- Какой же ты был невозможный... Самоуверенный, упрямый, дерзкий мальчишка... Но знаешь что, Фредди? Ты снова оказался прав. Ты всегда оказывался прав. Я действительно стала миссис Уизли. И эти годы рядом с тобой... Были самыми счастливыми, самыми яркими годами в моей жизни
.
Она опустила обе ладони на крышку гроба, отдавая ему всё тепло своего сердца:
- Спасибо тебе... Спасибо за каждое наше утро. За каждый вечер. За наши долгие прогулки, за наш коттедж, за сад... За качели под кленом, которые мы с тобой так и не успели покрасить. За все фотографии в альбоме. За все твои шуточные письма. За каждый твой поцелуй и за каждый взрыв смеха. Спасибо за то, что однажды ты так сильно и беззаветно полюбил простую кудрявую девочку из магловской семьи.

Голос Мии окончательно прервался, превратившись в тихий, надрывный плач:
- Я никогда... Слышишь меня, Фред?! Я никогда в жизни не забуду тебя. Я люблю тебя. Мы все тебя бесконечно любим. Нам безумно тебя не хватает... И... Прости нас... Прости меня, мой родной, что мы не смогли тебя уберечь... Не смогли спасти...

Она наклонилась к самому дереву и прижалась губами к крышке гроба в долгом, трепетном поцелуе. И едва слышно, одним лишь дыханием, прошептала:
- До встречи, мой любимый... Подожди меня там.

После этих слов в саду уже не осталось ни одного человека, который смог бы сдержать слезы. Плакал весь сад. Даже суровый Кингсли Бруствер отвернулся, вытирая глаза плащом.

Гарри откровенно плакал, утыкаясь в рукав куртки, Рон плечами содрогался от рыданий, не скрывая своего горя. Артур изо всех сил сжимал в объятиях рыдающую Молли.

Джордж впервые за все эти дни закинул голову назад и зарыдал в голос - страшно, надрывно, отчаянно. А Ли Джордан просто упал на колени в траву, закрыв лицо руками.

Казалось, в этот солнечный майский день они хоронили не просто Фреда. Вместе с ним в землю уходила вся их юность, вся беспечная радость и целая эпоха их жизни.

Прошел целый месяц.
Дом на окраине деревни, который они с таким трепетом выбирали и обустраивали вместе, стал для Мии слишком большим. Слишком холодным. Слишком гулким и тихим.
На кухонном столе по-прежнему стояла его любимая большая кружка с отбитой ручкой. У входной двери все так же аккуратно стояли его высокие кожаные ботинки. На вешалке в прихожей висела его рабочая куртка, всё еще хранящая слабые нотки корицы и пороха.

А в их спальне... Его половина кровати оставалась неприкосновенной. Мия каждую ночь ложилась исключительно на свою сторону, калачиком сворачиваясь на самом краю. Ей казалось: если она займет его место, рухнет последняя надежда. Ей казалось, что он просто задерживается в магазине, что за ним закрылась дверь, и он вот-вот вернется.

Каждый вечер она разговаривала с ним в пустой комнате. Рассказывала, как прошел день, поливала их магические цветы в саду, тихонько качалась на качелях под кленом. Иногда, на грани сна и бодрствования, ей казалось, что стоит только открыть глаза - и из коридора раздастся его бодрое, родное: «Кучеряшка! Я дома!»

Но дом отзывался лишь тихим шелестом листвы за окном.
Мия любила его. Любила с той же отчаянной, всепоглощающей силой, что и при жизни. И она понимала с абсолютной ясностью: эта любовь не умрет в ней никогда.

Однажды утром Мия ощутила резкое, сильное недомогание. Сначала она списала это на истощение и бессонницу - она почти не ела последние недели. Но когда головокружение повторилось на следующий день, Тонкс, приехавшая навестить её с маленьким Тедди, проявила жесткую суровость и буквально силой трансгрессировала подругу к опытному целителю в Святого Мунго.

После долгого осмотра и нескольких диагностических чар пожилая женщина-целитель опустила палочку. На её строгом лице вдруг расцвела нежная, невероятно теплая улыбкой.
- Поздравляю вас, милочка, - тихо проговорила она, сочувственно и ласково глядя в бледное лицо Мии. - Вы станете мамой.

Мия долго, абсолютно не мигая, смотрела на нее. Мозг отказывался воспринимать слова.
- Что?.. Что вы сказали?..

- Вы беременны. Сроку около десяти недель. Ребеночек здоров, хотя вам нужно срочно начать нормально питаться.

Мия бессознательно, дрожащими пальцами опустила ладонь на свой плоский животик. И в ту же секунду из её глаз брызнули слезы - но на этот раз это были не только слезы горя. Это были слезы шока, сокрушительного трепета и вспыхнувшего, как вспышка света во тьме, откровения.

- Фред... - выдохнула она, уткнувшись лицом в ладони, содрогаясь от плача. - О Мерлин... Фредди... Ты всё-таки оставил мне себя... Ты не ушел совсем...

Второго июня, месяц со дня смерти Фреда, вся семья Уизли снова собралась в «Норе».

Это был тяжелый день.
За большим столом в саду собрались все: Молли, Артур, Чарли, Перси, Джордж, Гарри с Джинни, Билл с Флёр, Рон с Гермионой, Ли, Алисия, Анджелина, Тонкс с малышом Тедди. Атмосфера была гнетущей, разговоры не клеились.

Когда скрипнула садовая калитка, все одновременно повернули головы.
На дорожке стояла Мия. На ней была надета огромная, застиранная ярко-красная футболка с логотипом «Вредилок Уизли» - любимая футболка Фреда. Она висела на тонкой фигуре Мии почти до самых колен и всё ещё хранила едва уловимый, родной аромат его парфюма и сухих трав.

Мия долго искала способ сохранить этот запах - и с помощью Ли нашла редкое, древнее зелье-фиксатор, которое не позволяло времени стереть этот любимый аромат с ткани.

Каждой ночью она прижимала эту футболку к лицу, и ей казалось, что муж держит ее в своих руках.

Первым из-за стола поднялся Рон. Он подбежал к ней и без лишних слов крепко, по-братски обнял её. Так же крепко, как когда-то в школьные годы

Мия обнимала его самого после очередного пережитого ужаса.
- Я так скучаю по нему, Мия... - уткнувшись ей в плечо, прошептал Рон. - Мне так его не хватает...

- Я тоже, Ронни... - тихо ответила она, гладя его по спине. - Я тоже. Очень.

Они прошли к столу. Мия села на свое привычное место - между Джорджем и Ли Джорданом. Двумя людьми, для которых Фред был воздухом и частью жизни.

За столом царило молчание. Все пили чай, опустив глаза, не зная, какие слова подобрать в этот день.

Пока Мия неожиданно для всех не поднялась со своего места. Её пальцы нервно, судорожно переплелись на груди. Все присутствующие мгновенно устремили на неё свои взгляды.

Мия глубоко, дрожаще вдохнула. Она посмотрела на Молли, на Артура, на Джорджа... И тихо, невероятно трогательно улыбнулась сквозь подступающие к глазам слезы.
- Я... Я должна сказать вам кое-что очень важное.

В саду воцарилась абсолютная, звонкая тишина. Слышно было лишь, как шуршит листва.
- Фред... Фред ушел от нас, - ее голос задрожал, но она удержала его. - Но он не оставил нас одних. Он... Он оставил нам частичку себя. Частичку своего солнца. Я... я беременна. У нас будет ребенок.

Наступила такая тишина, что казалось, остановилось само время.
А затем... Молли Уизли ахнула, закрыла лицо обеими руками и громко, неудержимо расплакалась. Но впервые за эти адские тридцать дней в её слезах брызнула не только отчаянная боль - в них вспыхнула живая, сжигающая тьму надежда!

- Мой мальчик... - всхлипывала Молли, подбегая к Мие. - О Мерлин... Мой мальчик живет!..

Артур Уизли бессильно опустил голову на руки прямо за столом. Его широкие плечи содрогались от рыданий, а по усатому лицу текли слезы благодарности.

Джордж... Джордж резко, буквально вышибая стул, поднялся на ноги. Он сделала два шага, притянул Мию к себе и сжал её в своих объятиях с такой невероятной, сумасшедшей силой, словно боялся, что это откровение сейчас испарится.

- Спасибо... - рыдал Джордж прямо ей в шею, не стыдясь своих слез перед всеми. - Спасибо тебе, Мия... Спасибо, что он... Что он останется с нами... Что он не ушел совсе-ем...

Ли Джордан подошел сзади и обнял их обоих, уткнувшись лбом в плечо Джорджа. И трое лучших друзей - всё, что осталось от их легендарной четверки - долго стояли посреди сада, крепко обнявшись и плача вместе. Они плакали о тех годах, что ушли, и о той новой жизни, которая только что зародилась.

Когда первая буря эмоций немного утихла, Мия ласково, с бесконечной нежностью положила обе ладони на свой живот. Она посмотрела на заплаканные, но впервые за долгое время улыбающиеся лица семьи Уизли и тихо проговорила:
- Помните... Он всегда мечтательно говорил, что по нашему саду обязательно должны бегать рыжие, кудрявые дети? Кажется... Кажется, его самая большая мечта всё-таки сбудется.

И где-то там, очень-очень высоко... Далеко за пределами ласкового июньского солнца... Фред Уизли наверняка стоял, скрестив руки на груди, и улыбался своей самой широкой, самой озорной и счастливой улыбкой на свете.

Потому что он точно знал: его история не окончена. Она продолжалась. Она билась в маленьком, сильном сердце, которое уже зарождалось под сердцем женщины, которую он любил больше своей жизни.