Обещай жить

После прибытия делегаций из Дурмстранга и Шармбатона древний замок словно наполнился новой, небывалой энергией.
В коридорах то и дело звучала французская речь и суровые говоры северных стран, за длинными столами Большого зала появились незнакомые лица в изящных голубых мантиях из шёлка и тяжелых меховых накидках. Ученики Хогвартса беспрестанно сравнивали учебные программы, обсуждали заморские магические искусства и горячо спорили, кто же станет чемпионом и унесёт с собой заветную славу и Кубок Трёх Волшебников.

Даже обычно строгое преподавательское сословие выглядело непривычно одухотворенным и подтянутым.

На следующий же вечер весь Хогвартс снова заполнил Большой зал.
Прямо по центру помещения, на массивном каменном постаменте, возвышался древний Кубок Огня. Внутри его чаши буйствовали и медленно танцевали завораживающие, сине-белые языки пламени.

Профессор Дамблдор поднялся со своего резного кресла, подзывая всех к тишине:
- Турнир Трёх Волшебников - это не просто состязание в силе и ловкости, это опаснейшее испытание магии и духа, - громко произнёс директор. - Именно поэтому, учитывая трагический опыт прошлых столетий, участвовать в нём смогут только совершеннолетние ученики, достигшие семнадцати лет.

Чтобы закрепить свои слова, Дамблдор взмахнул палочкой и описал вокруг Кубка тонкую, золотисто светящуюся Линию Возраста.

По Большому залу тут же прокатился разочарованный, возмущенный гул младшекурсников. Фред и Джордж одновременно переглянулись, и на их лицах расплылись абсолютно одинаковые, азартные хищные ухмылки.

Мия, сидевшая напротив, моментально прочла эти взгляды и поняла: для их компании спокойные дни закончились.

- Даже не думайте, Уизли, - строго предупредила она, опираясь подбородком на ладони.

- Мы? Да о чём ты, Мия! - состряпал невинное лицо Фред.

- Мы - сама законопослушность и осторожность, - подхватил Джордж.

Мия глубоко вздохнула:
- Вот именно это меня в вас больше всего и пугает.

Следующие несколько дней близнецы практически не вылезали из своей секретной лаборатории. Вокруг них росли стопки фолиантов, кипели котлы с подозрительными жидкостями и шелестели пергаменты с расчетами. Они без конца совещались с Ли, что-то чертили и ожесточенно спорили.
А однажды утром они буквально ввалились в Большой зал - растрепанные, с темными кругами под глазами, но с абсолютно торжествующими лицами.

- Получилось!

- Победили! Парни, это победа!

Мия и Гермиона, спокойно пившие чай за гриффиндорским столом, одновременно подняли головы.
- И что же на этот раз вы сотворили? - с подозрением спросила Гермиона.

Фред с гордой, победной улыбкой поставил на стол маленький стеклянный флакон с мерцающим золотистым зельем:
- Старящее зелье. Наша собственная, усовершенствованная формула.

- Всего пару капель - и нам на несколько минут по семнадцать лет, - прищурился Джордж. - Сегодня вечером бросаем свои имена в Кубок!

Гермиона даже не подняла глаз от своего фолианта по Нумерологии:
- У вас ничего не выйдет.

- Это ещё почему, Грейнджер? - в один голос возмутились близнецы.

- Потому что заклинание Альбуса Дамблдора невозможно обойти при помощи банального зелья. Линия Возраста видит истинную сущность, а не иллюзию.

- Это не банальное зелье! - фыркнул Фред. - Это шедевр высшей алхимии от Уизли и Уизли!

- Всё равно ничего не получится, - пожала плечами Гермиона.

Мия тихо, но заразительно рассмеялась, смотря на горячащихся братьев:
- Какие же вы всё-таки невероятные балбесы.

- Спасибо, Джонс, - приложил руку к сердцу Фред. - Мы старались.

Мия покачала головой:
- Нет, ты не понял. Я имею в виду - от рождения балбесы.

- А-а-а... Ну тогда тут даже спорить не будем, - рассмеялся Фред, подмигивая ей.

Вечером возле Кубка Огня собралась добрая половина школы.
Под подбадривающие крики толпы Фред и Джордж торжественно отпили по глотку своего зелья.
- Готов, брат? - спросил Фред, сжимая в руке пергамент со своим именем.

- Готов как никогда, - отозвался Джордж.

Они одновременно сделали шаг и переступили через золотую светящуюся линию.
На пару секунд в зале воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Братья победно улыбнулись...
И тут же - БА-А-АХ!
Яркая синеватое вспышка вырвалась из Линии Возраста, с треском отбросив обоих братьев назад прямо на каменный пол.

Через секунду весь зал взорвался оглушительным, несмолкаемым хохотом. Фред и Джордж поднялись на ноги, ошеломленно переглядываясь... На их лицах красовались пышные, длинные седые бороды до самого пояса!

- Великолепно! Просто родовитые волшебники! - расхохотался Ли Джордан, едва не падая со скамьи. - Вам невероятно идет эта седина, парни!

Даже профессор Макгонагалл, подошедшая к Кубку, отвернулась, пряча едва сдерживаемую улыбку за строгим жестом.

Мия смеялась настолько сильно, что у неё из глаз брызнули слёзы, и ей пришлось опереться на плечо смущенного Фреда.

- Ну, я же предупреждала... - вытирая слезы, выдохнула она.

Фред, поглаживая свою пышную седую бороду, попытался сохранить максимально невозмутимый и серьезный вид:
- Зато... этот научный эксперимент мы считаем абсолютно успешным!

- И в чём же его успех, Уизли? - ухмыльнулась Мия.

- Мы экспериментальным путем доказали, что Гермиона была права. А это, знаете ли, тоже ценный вклад в науку!

На следующий день в зал вошли ученики Дурмстранга. Впереди уверенной походкой шел их признанный чемпион - знаменитый ловец Виктор Крам. Девушки вокруг моментально зашептались, вытягивая шеи.

Но сам Крам шел со строго опущенным взором, словно не замечая всеобщего ажиотажа. Впрочем, проходя мимо гриффиндорского стола, он на секунду замер и задержал взгляд на Гермионе, читающей очередную книгу. Совсем ненадолго - но Мия подметила этот нюанс.

Она подтолкнула подругу локтем и лукаво улыбнулась:
- Кажется, Гермиона... кое-кто из всемирно известных ловцов не сводит с тебя глаз.

- Перестань говорить глупости, Мия! - моментально вспыхнула Гермиона, уткнувшись носом в пергамент.

В этот момент следом за Крамом проходил другой дурмстранговец - высокий, статный блондин в меховой накидке. Заметив Мию, он неожиданно остановился прямо возле неё, слегка поклонился и, осторожно взяв её ладонь, галантно коснулся губами её пальцев:
- Вы невероятно красивы, юная леди. Вы украшение этого замка.

Мия от такой неожиданной светской вежливости слега растерялась, но тепло улыбнулась:
- Спасибо. Это очень приятно слышать.

Парень пожелал ей хорошего дня и спокойно проследовал дальше за своей группой.

Фред, сидевший рядом, медленно, с каменным выражением лица повернулся к Мие. Его глаза были сужены, а брови сошлись на переносице:
- Он... Он только что... прямо при мне... поцеловал твою руку?!

- Фред, ну это же просто обычная европейская вежливость! - улыбнулась Мия.

- Нет, Джонс. Это не вежливость. Это прямой наглый выпад и покушение!

- На что покушение? - приподняла бровь Мия.

- На мои и без того расшатанные нервы! - фыркнул Фред.

Джордж, сидевший напротив, заразительно расхохотался:
- Ну ты и ревнивец, брат!

- Да, ревнивец! И даже скрывать этого не собираюсь! - честно отрекомендовал себя Фред, скрестив руки на груди.

Мия тихо, ласково засмеялась, опустила ладонь на его сжатые пальцы и переплела их:
- Глупый ты, Фредди... Перестань. Я ведь всё равно из всех волшебников мира выбрала тебя.

Эти простые, искренние слова действовали на Фреда лучше любого успокоительного елея. Напряжение с его плеч тут же спало, и он смущенно, но бесконечно тепло улыбнулся ей в ответ.

Вечером в гостиную буквально влетел сияющий, как новенький галлеон, Ли Джордан.
- Друзья! Нация! У меня грандиозная новость! - выкрикнул он на всю комнату.

- Ну и какая же? - улыбнулась Мия, поднимаясь с кресла.

Ли расплылся в самой счастливой ухмылке:
- Мы с Алисией... Всё официально. Мы теперь встречаемся!

Джордж первым с победным криком заключил друга в крепкие объятия:
- Ну наконец-то, Джордан! Мы уж думали, ты до седьмого курса будешь собираться с духом!

Фред хлопнул его по плечу:
- Добился-таки своей цели, отчаянный парень!

- Естественно! - гордо выпятил грудь Ли.

Мия искренне и радостно обняла друга. Смотря на них, она ощущала, как их привычный школьный круг постепенно меняется. Все они взрослели, учились любить, открывали сердца и находили своё собственное счастье.

И вот наступил долгожданный вечер выбора чемпионов.
Большой зал погрузился в торжественный полумрак, и только синее пламя Кубка ярким факелом освещало лица собравшихся.

Пламя взвилось кострами, изменило цвет на ярко-алый, и из него вылетел первый обугленный кусочек пергамента.

- Чемпион Дурмстранга - Виктор Крам! - объявил Дамблдор.

Зал взорвался аплодисментами.
Вторым алым сполохом Кубок отдал имя чемпионки Шармбатона:
- Флёр Делакур!

Третьим выбор пал на Хогвартс:
- Седрик Диггори!

Факультет Хаффлпафф буквально зашелся в радостных криках и овациях. Все поднимались со своих мест, поздравляя Седрика.

Но внезапно пламя Кубка Огня вновь налилось зловещим, кроваво-красным цветом. По залу мгновенно распространилась гробовая тишина. Из самого сердца огня медленно вылетел четвёртый, незапланированный пергамент.
Дамблдор подхватил его в воздухе. Несколько долгих, мучительных секунд он молча вглядывался в написанные буквы, а затем тихо, но так, что его услышал весь зал, произнес:
- Гарри Поттер.

В помещении повисла оглушительная, давящая тишина. Сотни глаз устремились на четырнадцатилетнего гриффиндорца. Гарри сидел абсолютно неподвижно, его лицо выражало глубочайший шок и крайнее замешательство.

- Иди, Гарри... - спокойным, напутственным тоном произнес Дамблдор, указывая на дверь для чемпионов.

Мальчик медленно поднялся и под тяжелыми, недобрыми взглядами учеников ушел во внутренние помещения замка.

На следующий день атмосфера в Гриффиндорской башне стала невыносимо тяжелой.
Рон, ослепленный обидой и завистью, практически напрочь отказался разговаривать с Гарри, считая, что тот обманул его и пробрался к славе втайне. Гермиона судорожно пыталась примирить друзей, но её попытки разбивались о глухую стену молчания.

Мия сначала нашла Гарри, сидевшего в одиночестве на Астрономической башне.
- Ты не бросал своё имя в Кубок, Гарри, - произнесла она, садясь рядом на каменные ступени. Это был не вопрос, а утверждение.

Гарри качнул головой, в его глазах стояла горечь:
- Конечно нет, Мия... Зачем мне эта сумасшедшая слава? Но мне никто не верит... Даже Рон.

Мия мягко улыбнулась и опустила руку ему на плечо:
- Я знаю, Гарри. И я верю тебе безоговорочно.

Позже она нашла Рона. Он сидел один в самом дальнем углу гостиной, мрачно глядя в угасающий камин.
- Можно присесть, Ронни? - тихо спросила Мия.

Он молча кивнул, не поднимая глаз.
- Ты ведь знаешь Гарри лучше всех на свете. Неужели ты правда думаешь, что он пошел бы на это ради славы?

Рон долго молчал, сжимая кулаки, а потом тяжело выдохнул:
- Дело не в славе, Мия... Просто... мне кажется, что он снова сделал всё втайне от меня. Будто я для него - просто тень, которая вечно плетется сзади. Будто я опять остался в стороне...

Мия не стала читать ему нотаций. Она просто молча, с сестринской нежностью обняла мальчика за плечи, прижимая к себе.
- Всё обязательно наладится, Ронни. Настоящая дружба не ломается от таких глупостей. Я тебе обещаю.

Рон печально, но благодарно улыбнулся:
- Я очень на это надеюсь, Мия...

Тем же вечером вся их дружная компания - близнецы, Мия, Ли, а также Гарри, Гермиона и Рон, на время отложившие разногласия - собралась в своем Тайном кабинете.
На стене среди множества прошлых снимков появилась новая, свежая колдография: Фред, Мия, Джордж и Ли. На ней они выглядели уже совершенно взрослыми юношами и девушкой, со светлыми, осознанными улыбками.

Ли с глубоким трепетом уложил снимок в сундук. Фред бережно развернул чистый свиток пергамента, немного подумал, глядя на горевшие свечи, и вывел своим размашистым почерком:
«Если однажды вы найдёте это секретное место, запомните одну простую истину: настоящие друзья могут спорить, глупо обижаться и даже на время замолкать. Но если дружба между вами настоящая - она обязательно найдет дорогу назад, сквозь любую тьму и обиды.»

Мия молча прочитала эти строки и тепло улыбнулась, накрывая ладонь Фреда своей рукой.

Она была абсолютно, твердо уверена: пройдут года, этот сундук и эти свитки обязательно кто-нибудь найдет. И этот неизвестный читатель обязательно поймет, насколько счастливой, верной и глубокой была их хогвартская юность.