Обещай жить

Декабрь начался с чуда. В один из сутра серых, хмурых дней, когда первокурсники уныло ковырялись в овсянке за гриффиндорским столом, огромный заколдованный потолок Большого зала вдруг мягко просветлел. Чернильные тучи разошлись, и сверху, кружась в медленном, беззвучном танце, полетели первые пушистые хлопья снега. На пол они, конечно, не падали, тая в паре метров над головами учеников, но за высокими готическими окнами замка уже разворачивалась настоящая белая сказка.

Мия заметила это первой. Бросив ложку, она буквально прижалась носом к холодному стеклу, заворожённо глядя, как серые столетние башни Хогвартса стремительно укрываются пушистым пуховым одеялом.

- Эй, Джонс, ты чего там караулишь? - Фред подошёл сзади, жуя на ходу тост с джемом. - Кальмар снова пришёл за добавкой?

- Смотри, Фред! - Мия обернулась к нему, и её глаза сияли так ярко, словно ей только что подарили целую гору сладостей из «Сладкого королевства». - Снег. Самый первый.
Фред скептически приподнял бровь, глядя в окно.

- Ну да. Белый, холодный, падает сверху. Ты его никогда не видела, что ли? В Лондоне зимы отменили?

- Видела, конечно, - она тихо рассмеялась, не отводя взгляда от кружащихся хлопьев. - Но это же первый снег в Хогвартсе. Понимаешь? Здесь всё по-другому. Это... волшебно.

Фред замер на секунду, переводя взгляд с заснеженного пейзажа на её профиль. Розовый румянец на щеках, восторженная улыбка и эти её невозможные зелёные глаза, в которых отражались искры свечей. Внутри у одиннадцатилетнего Уизли странно ёкнуло.

- Ну, раз волшебно, - Фред хитро прищурился, - тогда чего мы тут сидим?

Через минуту вся их компания - Фред, Джордж, Мия и Ли Джордан - с диким топотом неслась через вестибюль прямо во внутренний двор.

Воздух снаружи был пронзительно чистым и кусачим. Стоило Мие сделать шаг по нетронутому белому ковру, как ей в лицо с глухим шлепком прилетел идеально круглый, плотный снежок.

- Ой! - она отшатнулась, отплевываясь от холодного крошева.

- Это ещё кто?!

- Понятия не имею! - Фред уже стоял в паре метров, картинно пряча руки за спину и насвистывая какой-то мотивчик, хотя его уши предательски покраснели от смеха. - Наверное, проделки Пивза, Джонс. Атмосферные осадки повышенной меткости.

- Ах так, Уизли...

Через пару секунд во дворе развернулась настоящая, полномасштабная снежная война.

Джордж и Ли построили оборонительную баррикаду из разбитой статуи горгульи, а Фред и Мия устроили дуэль прямо посреди поляны. Разумеется, численный перевес в опыте был на стороне рыжего, и очень скоро Мия, запыхавшаяся, смеющаяся и совершенно счастливая, оказалась по уши в снегу, с ног до головы белая, как заправский снеговик. Фред, подбежав, помог ей подняться, бережно стряхивая снег с её темно-бордового кардигана, и его смех был самым громким в этом морозном дворе.

С этого дня Хогвартс начал стремительно преображаться, готовясь к Рождеству. Замок наполнился запахами корицы, печёных яблок, хвои и магии. Профессор Флитвик вместе с Хагридом украсили Большой зал двенадцатью огромными пушистыми елями. На их ветках вместо игрушек светились живые свечи, а на верхушках сидели настоящие поющие золотые птички. С потолка свисали гирлянды из омелы и падуба, а из кухни доносились такие умопомрачительные ароматы имбирного печенья, что у студентов на уроках урчало в животах.

Мия не могла перестать рассматривать всю эту красоту. Каждый вечер, заходя в Большой зал, она замирала на пороге, словно видела это впервые.

В один из таких вечеров Фред, шедший рядом, негромко, почти шепотом произнес:
- Знаешь, Джонс...

- Что? - она повернулась к нему.

- Когда ты вот так улыбаешься, глядя на эти дурацкие ёлки... кажется, что весь этот праздник становится немного ярче. Ну, масштабнее, что ли. Даже магия Флитвика блекнет.

Мия удивлённо моргнула и почувствовала, как к щекам прилил густой, жаркий румянец. Она смущённо уткнулась носом в свой длинный шарф, что-то невнятно буркнув в ответ. Сам Фред в этот момент тоже смутился, толком не понимая, зачем вообще это сказал. Это было сказано не совсем так, как говорят друзьям. И если бы в этот момент кто-то со стороны посмотрел на этих двоих, он бы заметил первые, самые крошечные, едва уловимые изменения. Ещё не любовь - они были слишком малы для этого, - но то хрупкое, особенное чувство, из которого через годы вырастает нечто способное перевернуть мир.

А за три дня до каникул всё изменилось. Во время ужина сова принесла Мие письмо от родителей. Развернув пергамент, она долго всматривалась в строчки. Мама писала, что им с отцом срочно нужно уехать в долгосрочную командировку во Францию по делам Министерства, и взять её с собой они никак не смогут. Мия оставалась на рождественские каникулы в Хогвартсе.

Она очень старалась не показать виду, что расстроилась. Она спокойно доела свой ужин, улыбалась шуткам Ли и даже покивала Джорджу, который рассказывал про новые навозные бомбы. Но от Фреда Уизли невозможно было скрыть грусть в её зелёных глазах. Он заметил, как дрогнули её пальцы, когда она складывала письмо.

Поздней ночью в спальне мальчиков Фред сидел на своей кровати, обняв колени.
- Джордж, - позвал он брата. - Мы остаёмся в замке на Рождество.
Джордж, который уже наполовину стащил с себя мантию, замер и удивлённо уставился на близнеца.

- В смысле? Мама же уже приготовила кучу пирогов. Мы полгода ждали домашней еды, Фредди.

- Мия остаётся одна, - коротко ответил Фред, глядя в окно на падающий снег. - Её родители уезжают. Она будет совсем одна в пустой огромной башне.

Джордж помолчал. Он посмотрел на серьезное лицо брата, вздохнул и стянул мантию до конца, возвращая её на вешалку.
- Ладно. Хорошо. Кто-то же должен следить, чтобы вы двое не разнесли школу без меня.

На следующий день от Молли Уизли прилетела пухлая сипуха с ответным письмом. Строгий, но сквозь строчки сквозящий бесконечной любовью почерк гласил: «Вы уверены, мальчики? Нора без вас будет очень тихой. Но если вашей подруге нужна поддержка, вы поступаете как настоящие гриффиндорцы. Горжусь вами.
П.С. Перси сказал, что вы просто отлыниваете от домашней уборки, но я ему не поверила».

Фред перечитал письмо и победно улыбнулся, пихнув Джорджа локтем:
- Ну вот. Теперь мама тоже знает, что мы остаёмся.

Ли Джордан, узнав о планах близнецов, тоже пришёл в ярость. Он картинно всплеснул руками прямо посреди гостиной:
- Ах так?! Вы решили повеселиться на Рождество в пустом замке без меня?! Ну уж нет. Я тоже остаюсь. Не могу оставить вас троих без присмотра.

- Это ещё кто кого без присмотра не оставит, Джордан, - рассмеялся Фред, хватая его за шею и шутливо взъерошивая его короткие косички.

Рождественское утро встретило их звенящей, хрустальной тишиной. Мия проснулась от того, что в её спальне было непривычно светло от нападавшего за ночь снега. Спустившись в гостиную, она замерла. Возле огромной, пылающей жарким огнём портьеры камина стояла наряженная ель, а под ней... лежали подарки.

Мия удивлённо округлила глаза, переводя взгляд на Фреда и Джорджа, которые уже сидели на ковре в пушистых домашних тапочках, весело перемигиваясь.

- Но... как? - прошептала она, подходя ближе. - Я ведь никому из взрослых не говорила, что остаюсь.

Фред беспечно пожал плечами, протягивая ей продолговатый свёрток, обернутый в плотную коричневую бумагу.
- Значит, кто-то очень умный и проницательный догадался сам. Открывай давай, Джонс, не тяни.

Мия присела на корточки и аккуратно разорвала бумагу. Внутри лежал невероятно мягкий, пахнущий уютом, сушеной мятой и кондитерской глазурью шерстяной шарф глубокого, изумрудно-зелёного цвета. Точно такого же, как её глаза. И к нему была приколота маленькая открытка с аккуратными круглыми буквами:
«Никто и никогда не должен встречать Рождество без подарка. Добро пожаловать в нашу сумасшедшую семью, милая Мия. С любовью, Молли Уизли»

У Мии перехватило дыхание. В горле встал горячий ком, а на глаза навернулись слёзы - не от обиды, а от той лавины тепла, которая обрушилась на неё в этой чужой, но ставшей такой родной гостиной. Она крепко прижала шарф к груди, пряча лицо в его мягких петлях.

- Спасибо... - глухо произнесла она. - Передайте ей... спасибо.

Фред, сидевший ближе всех, мягко улыбнулся и легонько подтолкнул её плечом:
- Мама у нас такая. Видит гриффиндорца в беде - сразу вяжет шарф. Тебе идёт, кстати. Теперь ты официально одна из нас.

Весь оставшийся день они провели, исследуя абсолютно пустой, затихший Хогвартс. Это было лучшее время для мародёрства. Безмолвные коридоры казались огромными и таинственными. Заколдованные портреты, которым тоже было скучно, разговаривали с ними гораздо охотнее и дольше обычного, рассказывая старинные сплетни трёхсотлетней давности.

Доспехи в галерее славы, изрядно приняв на грудь волшебного эля (или просто подхватив праздничное заклинание профессора Флитвика), хором и жутко фальшиво пели рождественские гимны, гремя забралами вместо аплодисментов. А полтергейст Пивз летал под потолком, пытаясь украсить каждого встречного веточками омелы и выкрикивая уморительные гадости.

Фред загорелся идеей во что бы то ни стало найти вход на самую высокую астрономическую башню, Ли был абсолютно уверен, что где-то на подвальных этажах существует Тайная рождественская комната, забитая подарками, а Мия просто шла за ними, кутаясь в свой новый изумрудный шарф. И внутри неё звенело абсолютное, глубинное знание: пока рядом эти рыжие головы, в её жизни больше никогда не будет одиночества.

Вечер застал их снова в гриффиндорской гостиной. За высокими окнами густо, крупными хлопьями валил снег, засыпая шотландские холмы. Гостиная была погружена в полумрак, освещаемая лишь мягкими, багровыми отсветами догорающего камина. Ли и Джордж уже ушли спать, утомлённые дневными забегами по лестницам.
Фред и Мия сидели вдвоем на большом пушистом ковре перед самым огнём. Фред обнял свои колени, задумчиво глядя на то, как за стеклом кружится белая метель.

- Хорошее Рождество получилось, - негромко, чтобы не спугнуть тишину, произнес он. - Пожалуй, лучшее в моей жизни. Даже без Норы.

Мия тепло улыбнулась, поворачивая к нему лицо.
- Очень хорошее, Фред. Самое лучшее.

Он ответил не сразу. Он помолчал, слушая, как трещит полено в камине, а потом повернулся к ней и посмотрел прямо в глаза - серьёзно и очень открыто:
- Я просто... я очень рад, что ты в этот день была не одна, Мия. Правда.

Мия замерла. Слова застряли у неё в горле, растопленные этой внезапной, взрослой искренностью мальчика, который обычно только шутил и устраивал взрывы. Она не знала, какими словами выразить всё то, что сейчас согревало её сердце изнутри.
Поэтому она просто придвинулась чуть ближе и слегка, бережно коснулась ладонью его плеча, чувствуя тепло его свитера. Фред не шевельнулся, лишь едва заметно расслабил плечи, принимая это безмолвное «спасибо».

И они продолжили сидеть так, вдвоём угасающего камина, молча глядя на летящий за окном снег. Без лишних слов. Им они были уже не нужны.