Обещай жить

Ноябрь принёс в Хогвартс настоящий шотландский холод. По утрам на стрельчатых окнах спален Гриффиндорской башни расцветали причудливые морозные узоры, а стёкла жалобно дребезжали под напором ледяного северного ветра.

Замок, казалось, глубже вжимался в скалы, окутанный плотными серыми туманами. Студенты теперь передвигались по коридорам исключительно бегом, кутаясь в длинные шерстяные шарфы и пряча покрасневшие руки глубоко в карманы мантий.

Мия, просыпавшаяся раньше всех, любила эти тихие утренние часы. Закутавшись в свой любимый, пахнущий лавандой темно-бордовый кардиган, она первой спускалась в пустую гостиную, где в камине ещё лениво тлели вчерашние угли. Она устраивалась в глубоком кресле у окна, поджав под себя ноги, и раскрывала учебник.

Но тишина в Гриффиндорской башне никогда не длилась долго. Всего через несколько минут на лестнице мальчиков раздавался топот, и в гостиную кубарем влетали Фред и Джордж. Сонные, взъерошенные, с огненно-рыжими шевелюрами, торчащими во все стороны, они почти всегда умудрялись спорить прямо на ходу.

- Я точно знаю, что это ты украл мою расчёску, Джордж! - возмущённо бубнил Фред, пытаясь пальцами усмирить вихры на затылке.

- Братишка, у тебя её никогда и не было, - резонно отзывался Джордж, зевая во весь рот. - Ты расчёсываешься в лучшем случае по большим праздникам, и то маминым заклинанием.

- Вот именно! - победно вскидывал палец Фред. - Раз у меня её не было, значит, ты её украл ещё до того, как она у меня появилась! Чтобы я не смог её найти!

- Логика уровня Министерства магии, не меньше, - лениво комментировал Джордж.

Мия, наблюдавшая за этой картиной поверх книги, только качала головой, чувствуя, как губы сами собой расплываются в улыбке.
- Доброе утро, сони.

- Доброе, Джонс! - в один голос отзывались близнецы, мгновенно забывая о споре, и плюхались на ковёр прямо у её ног. И каждый их день, несмотря на иней на стёклах, неизменно начинался со смеха.

Мадам Трюк, оценив успехи первокурсников, к середине ноября наконец разрешила им свободные полёты над полем. И вот тут близнецы Уизли развернулись в полную силу.

Фред оказался настоящим, чистым талантом; он чувствовал метлу так, словно она была продолжением его собственного тела. Джордж ничуть не уступал брату в маневренности. Они устраивали головокружительные гонки, соревнуясь, кто быстрее облетит трибуны стадиона, закладывая такие крутые виражи, что у Мии, наблюдавшей за ними с высоты пяти метров, замирало сердце.

Сама Мия поначалу осторожничала, крепко сжимая деревянное древко. Но небо манилo, и постепенно страх уступил место чистому восторгу. В один из моментов Фред, сделав красивую петлю, плавно подлетел к ней и завис рядом, удерживая равновесие одной рукой.

- Эй, Джонс! Не смотри вниз! - крикнул он, и ветер унёс его слова в сторону замка.

- Поздно, Уизли! Уже посмотрела! - отозвалась Мия, но в её голосе больше не было паники.

- Тогда смотри только вперёд! Доверься скорости!

Она сделала глубокий вдох, наклонила корпус и впервые в жизни совершила по-настоящему смелый, красивый и плавный вираж, взмывая чуть выше к серым облакам. Фред, летевший чуть позади, восторженно захлопал в ладоши и свистнул.

- Видишь? Я же говорил, что у тебя получится! Из тебя вышел бы отличный загонщик, Джонс, у тебя удар тяжёлый, я помню, как ты меня локтем в теплице пихнула.

Мия рассмеялась, ловя лицом холодные капли начинающегося дождя, и подумала, что ради этих мгновений стоило приехать в Хогвартс.

В конце ноября состоялся первый в этом году настоящий матч по квиддичу. В этот день стадион напоминал бушующее море из разноцветных знамён, шарфов и кричащих студентов. Весь Хогвартс собрался на трибунах, несмотря на пронизывающий ветер.

Для Фреда, Джорджа и Мии это было первое масштабное магическое зрелище. Ли Джордан, сидевший рядом с ними, орал громче всех, размахивая гриффиндорским флагом, а Анджелина Джонсон, затаив дыхание, следила за каждым движением охотников. Мия то и дело вздрагивала, когда бладжеры со свистом пролетали мимо игроков, но азарт игры захватил её целиком.
Когда матч закончился победой Гриффиндора и счастливая, ревущая толпа хлынула обратно к замку, их четвёрка ещё долго не уходила. Они сидели на опустевших деревянных трибунах, кутаясь в один огромный плед, который Мия предусмотрительно захватила с собой.

Фред молча смотрел на пустое, притихшее поле, над которым кружили редкие снежинки. Его карие глаза горели каким-то особенным, глубоким внутренним светом.

- Когда-нибудь... - тихо начал он, и в его голосе не было привычной шутливости.

- ...мы будем играть здесь. Обязательно, - закончил за него Джордж, точно так же глядя на ровную зелёную траву стадиона.

Ли Джордан широко улыбнулся, поправляя съехавший шарф:
- А я буду сидеть в судейской будке и комментировать ваши лучшие финты. Буду орать на весь замок, какая вы крутая команда.

Мия тихо рассмеялась, плотнее кутаясь в плед:
- Ну а я, получается, буду сидеть вот здесь, на самом верхнем ряду, жутко переживать, пить горячий чай и закрывать глаза каждый раз, когда в вас будет лететь бладжер.

Фред медленно повернул к ней голову. На его лице появилась мягкая, удивительно тёплая улыбка, от которой у Мии почему-то забилось сердце.
- Нет, Джонс. Не угадала.

- Это ещё почему? - удивилась она.

- Потому что ты будешь первой, кто выбежит на это поле поздравлять нас после победы. Первой, поняла? Мы без тебя кубок в руки не возьмём.

Мия замерла на секунду, глядя в его уверенные глаза, а потом тихо ответила:
- Договорились, Уизли. Попробуйте только проиграть.

Они сидели на трибунах, маленькие одиннадцатилетние дети, и даже не догадывались, что именно так однажды и будет.
Но пока их ждала суровая реальность в лице Аргуса Филча. Срок их хэллоуинской отработки наконец наступил. Завхоз запер их в галерее славы, выдав по пачке старых тряпок и огромной банке вонючей пасты для чистки металла.

- Будете чистить доспехи, - прохрипел Филч, злорадно потирая руки. Миссис Норрис у его ног согласно мяукнула. - И чтобы никакой магии! Поймаю хоть на одном заклинании - будете драить полы в подземельях до самого Рождества.

Фред уныло посмотрел на бесконечный ряд потускневших рыцарских лат, а затем перевёл взгляд на брата.
- Это жестоко. Это ущемление прав юных волшебников на творческое самовыражение.

Однако без творчества близнецы обойтись не могли. Примерно через полчаса, когда Мия аккуратно протирала щиты, а Ли оттирал наградные кубки, из конца коридора раздался подозрительный скрежет.

- Мистер Уизли! - раздался яростный вопль Филча, который вернулся проверить их работу.

- Какой именно, сэр? - невинно отозвался Фред.

- Оба! - Филч хватал себя за редкие волосы, указывая пальцем на монументальные доспехи сэра Кадогана.

Оказывается, близнецы, пока завхоз не видел, тайно применили какое-то слабое, но очень упрямое бытовое заклинание полировки, смешав его со своей пастой. Шлем рыцаря был начищен до такого зеркального блеска, что заколдованные латы впервые в жизни разглядели собственное отражение. Теперь доспехи стояли в позе самовлюблённого нарцисса, кокетливо повернув голову к стене, и наотрез отказывались шевелиться.

- Я чертовски красив! Отойдите, негодяи, вы нарушаете мою безупречную симметрию! - глухо доносилось из-под забрала. - Не трогайте меня своими грязными руками, я слишком великолепен для этого грязного мира!

Ли Джордан уже валялся на полу, согнувшись от смеха и задыхаясь. Филч багровел на глазах, а Мия, прижав тряпку к лицу, смеялась до слёз, глядя, как Фред с абсолютно серьёзным видом пытается уговорить рыцаря вернуть меч на место.

- Сэр, ну пожалуйста, Родина в опасности, а вы без меча, - увещевал Фред, едва сдерживая ухмылку.

- Пусть мир подождёт, мальчишка! Я любуюсь своим левым наплечником!

Постепенно замок открывал им свои тайны. Свободное от уроков и отработок время они проводили, исследуя скрытые уголки огромной школы. Они находили потайные ниши за гобеленами, запоминали, в какие дни недели меняют направление капризные хогвартские лестницы, и заводили дружбу с говорящими картинами.

На четвертом этаже висел портрет старого, ворчливого рыцаря в помятых латах, который каждый день, стоило кому-то пройти мимо, заводил одну и ту же длинную, занудную историю о том, как он в одиночку одолел болотного раздорника в 1402 году. Все студенты уже давно обходили эту картину дальней дорогой.

Все, кроме Фреда. Каждое утро, проходя мимо, он вежливо приподнимал невидимую шляпу и громко говорил:
- Доброе утро, сэр Дональд! Как поживает ваш раздорник?

Рыцарь сначала терялся, а через неделю уже сам, завидев рыжую макушку издалека, гордо выпрямлялся и кричал на весь коридор:
- Доброе утро, мистер Уизли! Сегодня отличный день для славной битвы!

Мия, шедшая рядом, каждый раз тепло улыбалась. В этом был весь Фред: он умел находить общий язык даже с тем, от кого все отворачивались.

Ближе к декабрю в один из таких тихих, уютных вечеров они снова сидели у камина в гостиной. Ли Джордан, развалившись на ковре, увлечённо рисовал на пергаменте проект идеальной, скоростной метлы будущего. Джордж сосредоточенно крутил в руках медную проволоку, пытаясь заставить её светиться без палочки. Мия, укутавшись в свой бордовый кардиган, читала очередную главу по Травологии, а Фред лежал на спине, закинув руки за голову и глядя на парящие под потолком искорки.

- Как думаете, ребят... - вдруг тихо, нарушая мирный треск поленья, спросил Фред. В его голосе проскользнула странная, непривычная для него серьёзность. - Мы всегда будем друзьями? Ну, вот так. Через год, через пять лет... после школы?

В гостиной на мгновение повисла глубокая, звенящая тишина. Ли оторвал перо от пергамента и первым удивлённо посмотрел на друга:
- Конечно, Уизли. Куда мы без вас? Кто ещё согласится тестировать твои безумные хлопушки?

Джордж легко пожал плечами, даже не прерывая своего занятия:
- Куда вы вообще от нас денетесь? Мы теперь повязаны летучими мышами и Филчем. Это пожизненный приговор.

Мия медленно закрыла книгу, опустив её на колени. Она посмотрела на Фреда. В отсветах каминного огня его лицо казалось совсем мягким, а в карих глазах отражались языки пламени. Она тепло, искренне улыбнулась ему - той самой улыбкой, которую он позже будет вспоминать в самые тяжёлые моменты своей жизни.

- Всегда, Фред. Что бы ни случилось, мы будем вместе. Вы - моя семья.

Фред посмотрел на неё, и внутри у него словно встал на место какой-то важный, не достающий до этого кусочек пазла. Он улыбнулся в ответ, чувствуя, как уходит глупая, беспричинная тревога.

Именно в этот момент, в тёплой гриффиндорской гостиной под вой шотландской метели, никто из них четырёх даже представить себе не мог, насколько пророческим и крепким окажется это простое детское обещание. И сколько всего им придётся пережить, чтобы сдержать его до самого конца.