Тайна Александрийского кулона

Николь проснулась оттого, что в комнате было слишком тихо. Обычно замок гудел по утрам голосами работников, звоном посуды, шагами по каменным лестницам. Сегодня тишина стояла плотная, как вода. Она давила, заставляла сердце биться чаще.

Девушка не сразу поняла, что разбудила ее не тишина, а присутствие магии в ее жизни. Кулон лежал на ее груди. Николь чувствовала от него легкую прохладу и точно помнила, что не надевала его на ночь. Но вот он, синий камень, увитый серебряными лозами, мерцающий ровным, спокойным светом. Будто он сам решил, где ему быть.

Николь села на кровати и взяла кулон в руки. Металл был гладким, отполированным временем и, возможно, сотнями прикосновений. Она провела пальцем по его краю — и на секунду ей показалось, что камень под пальцем стал еще холоднее. Вслед за этим холодом она почувствовала мурашки на ладонях. В голове затаилось чувство, что вот—вот должно произойти что—то невероятное, но присущая человеку боязнь неизвестного застигла ее врасплох и девушка отпустила кулон. Мурашки прошли, как и непонятные ощущения.

Она медленно оделась в свою обычную одежду. В выходной работники замка могли одеваться в простую одежду и заниматься своими делами, поэтому, одевшись, Николь спустилась на завтрак, чтобы увидеться с Самантой. Девушка сунула кулон под воротник и вышла из комнаты.

В обычно шумной столовой было пусто. Длинные дубовые столы, за которыми час назад сидели десятки людей, теперь казались заброшенными. Работницы столовой убирали со столов грязную посуду, вытирали скатерти, поправляли стулья.

Только Саманта сидела у окна, в одиночестве. Ее чашка остыла, кофе покрылся пленкой, но она все еще помешивала его ложкой, глядя в одну точку за стеклом. Когда Николь вошла, она подняла голову, и на ее лице мелькнуло облегчение, смешанное с тревогой.

— Я думала, ты решила проспать весь день, — сказала Саманта. Голос ее звучал ровно, но в нем чувствовалась натянутая струна.

— У меня вчера был насыщенный день, поздно легла, — ответила Николь, садясь напротив.

Саманта ничего не сказала. Она просто смотрела на подругу, и в этом взгляде было столько узнавания, что Николь почувствовала себя прозрачной. Будто Саманта видела каждую мысль, каждый страх, каждое сомнение, которые пульсировали в ее голове.

— Ты в порядке? — спросила Саманта.

Николь задумалась. Вопрос был простым, но ответ на него — нет. Она открыла рот, собираясь сказать: «Да, все хорошо», — но слова застряли в горле. Вместо этого она почувствовала, как кулон под воротником становится тяжелее. Как будто он ждал этого момента.

— Нет, — сказала она. Голос прозвучал глухо, как эхо в пустом зале. — Не в порядке.

Саманта наклонилась ближе, и Николь увидела в ее глазах тихую готовность. Она была готова слушать и быть рядом, что бы ни случилось.

— Ты знаешь, я всегда готова выслушать все, что тебя тревожит. От неудачно уложенной челки до твоих постоянных кошмаров про зомби, — сказала подруга и улыбнулась.

Николь рассказала все, что произошло с прихода тех незнакомцев. Она начала с фонтана. Рассказала про странных ангелов, про их каменные крылья, сложившиеся, как у птиц, готовящихся к падению. Про землю, которая разверзлась под ее ногами в тот момент.

— Я упала, — сказала она. — Упала в черную воду. Она так сильно пахла кровью и железом. А когда я вынырнула, он уже был там.

— Кто? — спросила Саманта.

Николь посмотрела на нее. В памяти всплыли серые глаза, которые смотрели сквозь нее, которые ждали ее.

— Его зовут Рафаэль, — ответила она. — Он был прикован цепями к полу. Одежда на нем сгнила, кожа была бледной, как у мертвеца. Но он улыбнулся мне. И когда я обняла его, пытаясь не упасть, он просто… разорвал цепи.

Она замолчала, давая словам осесть в воздухе.

— Он хотел убить тебя? — тихо спросила Саманта.

— Хотел, — согласилась Николь. — Но не убил.

Она на мгновение закрыла глаза и почувствовала, что начинает плакать.

— Саманта, я видела его во сне. До того, как упала в тот фонтан. Он ждал меня. Он знал, что я приду.

Саманта взяла ее за руку. Пальцы у нее были теплыми и сухими.

— А тот парень, Эрик? — спросила она. — Он что тут делает?

— Он хочет защитить меня, — ответила Николь. — Он говорил, что Рафаэль опасен. Что он должен быть заточен. Но я не знаю, кто из них говорит правду. Все они выглядят такими… одинаковыми. Спасителями или убийцами.

Она вдруг улыбнулась, несмотря на слезы.

— Я не знаю, чему верить.

Саманта молчала. Потом взглянула на окно, за которым только начинался день, и сказала:

— Если все это правда… То Эрик кажется наименьшим из зол. Если он снова тут появится, ты должна узнать у него, что происходит и зачем Рафаэль приходит к тебе во снах.

Николь встретила ее взгляд. Она не знала, что сказать, просто взяла руку Саманты и сжала ее. Именно в этот момент в столовую вошел Эрик.

Он стоял на пороге, и свет утреннего окна падал на него сзади, очерчивая силуэт. На нем был строгий темный костюм, волосы были уложены с аккуратностью человека, который привык контролировать каждую деталь своей жизни. Но под глазами залегли тени — следы бессонной ночи.

— Николь, — сказал он. Голос его был ровным, но в нем чувствовалась осторожность, к которой она не привыкла. — Мне нужно поговорить с тобой.

Саманта перевела взгляд с него на подругу. Они кивнули друг другу в знак понимания, и Саманта вышла из столовой. Николь почти улыбнулась. Эрик странно посмотрел на Саманту, когда та проходила мимо него, но Николь не придала этому значения. Сейчас уже ничего не казалось ей необычным. Она встала из—за стола, сделав глоток горького кофе, и подошла к Эрику. Его серые глаза, обычно такие холодные, сегодня казались уставшими, почти... робкими.

— Итак, давай поговорим, — сказала Николь, встречая его взгляд.

— Я лучше покажу тебе кое—что.

— Что?

— Правду.

Он щелкнул пальцами — и воздух вокруг них замерцал, как вода в пруду. Мир вокруг Николь качнулся. Сначала она почувствовала это кожей. Воздух стал другим — более влажным, пропитанным запахом старого дерева и воска. Запах, который она знала, но не могла вспомнить. Как будто кто—то открыл дверь в комнату, где сто лет никто не был. А потом изменился свет.

Серебряный лунный свет лился сквозь высокие окна, разливаясь по каменному полу молочными озерами. Вместо привычных утренних бликов, витражи теперь отбрасывали на стены и мебель причудливые тени, словно каменные святые на стеклах ожили и смотрели вниз, на застывшую в полумраке комнату. Окна выходили на ночной сад, где ветер шевелил кроны деревьев, и их тени плясали на стенах, как призрачные пальцы.

Дубовые столы, за которыми она сидела минуту назад, исчезли. На их месте стояли тяжелые кресла с высокими спинками, обитые потертым бархатом. В центре комнаты — круглый стол, покрытый белой скатертью, на которой догорали свечи в серебряных подсвечниках. Воск стекал по металлу, застывая прозрачными каплями.

Николь обернулась.

Стены столовой стали выше. Гораздо выше, чем она помнила. Темные деревянные панели, покрытые резьбой, уходили вверх, к потолку, который теперь был расписан фресками — ангелы, облака, сцены из охоты. Люстра, которой никогда не было в этой комнате, висела над столом — хрустальная, тяжелая, с сотнями маленьких свечей, которые горели ровным, спокойным светом.

— Это не мой замок, — прошептала Николь.

— Это мой, — ответил Эрик.

Он смотрел прямо ей в глаза, будто пытался разглядеть что—то очень важное, но так и не смог.

— Добро пожаловать в мое прошлое, — сказал он. — Время, когда я еще не знал, что такое потеря. И когда стены этого замка помнили только смех и…— его прервал звук шагов из коридора.

Николь обернулась и увидела девушку в серебряном платье, которая была похожа на нее как отражение в зеркале.

— «Алира…» — подумала про себя Николь, продолжая наблюдать за тем, как девушка уверенно идет к выходу на улицу.

— Пойдем за ней, — мягко сказал Эрик и Николь двинулась вслед за ним.

Алира, конечно, не слышала потусторонних гостей, но услышала что-то другое. Она резко остановилась перед самым выходом на улицу и прислушалась. Николь и Эрик стояли в напряженном состоянии минуты две, после чего Алира расслабилась. Она легко и весело подошла к фонтану. К тому самому фонтану.

— Ты пришла, — голос показался Николь знакомым.

— Да, Рафаэль. Все случилось именно так, как ты и сказал. Мне его жаль, — из тьмы вышел силуэт высокого и статного мужчины и подошел к Алире.

— Не стоит его жалеть, любовь моя, — он нежно дотронулся ее щеки и заправил прядь непослушных волос за ухо. В сердце Николь что-то кольнуло.

— Но он влюблен в меня, и я люблю его как друга. Он заслуживает хотя бы дружеской любви.

— Он не заслуживает ее так, как я,— Рафаэль прижал ее руку к своей щеке и поцеловал обратную сторону ладони ближе к кисти. Он смотрел прямо в ее карие, как неприступные горы глаза.

— Рафаэль я…

— Ты готова?— он поднял на нее свои зеленые глаза и впивался в нее взглядом.

— Да, я готова, — она сделала глубокий вдох и опустила руки на платье.

Рафаэль достал из—за пояса золотой обруч, диаметром с корону. Зеленоглазый колдун щелкнул пальцами и нимб поднялся в воздух, а затем опустился на голову одного из ангелов.

Сердце Николь чувствовало, что сейчас, произойдет что-то ужасное. Она посмотрела на Эрика, который смотрел на Алиру и Рафаэля как завороженный. Так люди смотрят на свою роковую ошибку, которую никогда не смогут исправить.

 — Алира, нет! – голос Эрика послышался из тьмы коридора. Он выбежал на свет уличных факелов. Воспользовавшись замешательством Рафаэля, Эрик прижал свои запястья друг к другу, будто бы чиркнул ими, как спичкой о коробок и прогремел гром, за которым последовала молния. Он прицелился в Рафаэля и «выстрелил». Рафаэль был готов отразить удар молнии, но Алира была быстрее и бездумно прикрыла возлюбленного своим телом. В следующий момент Рафаэль держал на руках бездыханное тело Алиры.

— Нет, — тихим голосом произнес Эрик.

Рафаэль медленно встал. Его голова была опущена, и потому нельзя было увидеть его лица, и того, что оно отражает. А затем, Николь услышала резкий и громкий хохот. Тело Рафаэля содрогалось то ли от смеха, то ли от истерики. Но вскоре она поняла, что он все же смеялся. Он медленно поднял голову, и можно было увидеть его дьявольскую улыбку.

— Что ты сделал?! — закричал Эрик.

— Что я сделал?— переспросил Рафаэль, удивленно передернув бровями,— может, что ты сделал? Ты убил ее Эрик. Убил, — страшно и ужасно громко прошептал Рафаэль, провоцируя врага.

Эрик без всяких слов бросился на него. Его руки зажглись молниями, и он пускал их в Рафаэля с чистой ненавистью и гневом.

На этом моменте Николь вернулась в настоящее. Они стояли у того самого фонтана. Девушка тряхнула головой, пытаясь осознать увиденное.

— А что было дальше? Как он попал в подземелье? И зачем вообще открывал его?

— Рафаэль был одним из нас, — начал Эрик. Он говорил медленно, будто пробовал каждое слово на вкус, прежде чем выпустить его в воздух.

— Учился в Академии. Работал на Совет Двенадцати. Как и я. Мы были… не друзьями. Скорее союзниками. До тех пор, пока он не наткнулся на одну книгу. В ней было описание древней магии — той, что позволяла создавать артефакты, которые переписывали законы природы.

Николь нахмурилась.

— Артефакты? Как кулон?

Эрик взглянул на неё, но ничего не сказал. Только кивнул.

— Он понял, что для этого нужен доступ к подземелью, которое хранило источник этой магии. Но вход туда открывался только через жертву.

— Чью жертву? — тихо спросила Николь.

Эрик помолчал.

— Чистую. Невинную. Такую, чья смерть была бы добровольной.

Она почувствовала, как в груди что—то сжалось.

— И он нашёл её?

— Да. Он нашёл Алиру, девушку, чье сердце не знало гнева, ненависти, зависти.

Несколько секунд они молчали. Вода в фонтане тихо плескалась, и Николь вдруг поняла, что не слышит больше ни птиц, ни ветра. Только этот плеск. И свой голос, когда она, наконец, смогла заговорить.

— Тогда как я открыла подземелье?

Эрик поднял голову. Его взгляд был тяжёлым, как камень.

— После того, как я убил Алиру, — сказал он, и каждое слово давалось ему с трудом, — мне пришлось отдать всё, что у меня было, чтобы запечатать Рафаэля в том подземелье. Прошлая печать была развеяна, поэтому я наложил на вход новую печать на крови Хранителей.

— Хранителей?

— Древний род, — пояснил он. — Их кровь может обходить любые магические барьеры. Я думал, что все они давно мертвы. Но я ошибался.

Он посмотрел на неё в упор.

— Именно поэтому ты увидела нимб и смогла воспользоваться им. Твоя кровь открыла то, что я пытался закрыть навсегда.

Николь сделала шаг назад. Она не чувствовала страха. Только пустоту. Как будто она перестала быть собой на мгновение и стала лишь чьей-то ошибкой.

— Значит, я — ошибка, которую ты не успел исправить.

Эрик покачал головой.

— Ты — не ошибка, — сказал он. — Ты — доказательство того, что Хранители всё ещё существуют. И что я, возможно, не всё потерял.

Он замолчал, и когда заговорил снова, голос его был тихим, почти шёпотом.

— Жаль, что, как и в прошлый раз, я не успел вовремя тебя остановить.

Лицо Эрика было бледным, руки его слегка дрожали. Он смотрел на фонтан так, будто видел в нём не воду, а то, что осталось от прошлого.

— Ты хотел, чтобы я это увидела? — спросила Николь тихо.

— Я хотел, чтобы ты знала, — ответил он, не глядя на неё. — Что я не такой, каким ты меня видишь. Я не хотел этого. Я пытался спасти её.

— Но ты убил её.

— Да, — сказал он. Голос его был глухим, словно он говорил через толщу воды. — Я убил её. Случайно. По неосторожности. Но это не меняет того, что она мертва.

Николь молчала. Она смотрела на воду, на отражение ангелов, на собственное лицо, которое колыхалось на поверхности. И вдруг она поняла, что чувствует не страх перед ним и не отвращение. А что-то другое — то, что она не могла назвать. Жалость? Понимание?

— Ты любил её, — сказала она.

— Я любил, — ответил он.

Николь подняла голову и посмотрела на него. В его серых глазах не было холода. Только усталость. Глубокая, как та чёрная вода, в которой он стоял.

— Рафаэль тоже любил её, — продолжила она. — Он использовал её. И ты убил её, пытаясь спасти. Вы оба её потеряли.

Эрик горько усмехнулся.

— Да. Мы оба её потеряли. Но я прекрасно понимаю, он никогда не простит себе этого. Так же как и я. И каждый день я вижу её лицо в каждой женщине, которую пытаюсь защитить. В том числе и в твоём.

Николь почувствовала, как внутри неё что-то дрогнуло. Она смотрела на него, и впервые он не казался ей врагом. Просто человеком, который несёт тяжесть, которую никто не должен нести в одиночку.

— Зачем ты мне это показал? — спросила она. — Чтобы я тебя пожалела?

— Нет, — сказал он. — Чтобы ты перестала меня бояться и поехала со мной в Академию Александрийской библиотеки. Как я уже говорил, в тебе течет кровь Хранителей и я более чем уверен, что ты можешь колдовать. В академии мы сможет это подтвердить и я смогу начать обучать тебя. Там ты будешь в безопасности.

Николь хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Она просто смотрела на него, а он смотрел на неё, и в этой тишине между ними было больше смысла, чем в любых речах.

— Хорошо… Я поеду с тобой, — она перевела дыхание, будто это слово стоило ей больше, чем она ожидала.

Эрик кивнул, поджав губы.

— Ты делаешь правильный выбор. Поверь мне, — его голос прозвучал уверенно, на лице отразилась нотка облегченности. Хоть что-то на этой неделе у него получилось.

— Но у меня много вопросов... – Николь хотела задать первый, но Эрик перебил ее.

— Я все объясню тебе, когда мы будем в академии. Честно говоря, я ужасно устал и хочу поспать, — он неловко почесал затылок.

— А, точно, вы не нашли его? Рафаэля…

— Нет, но мы продолжим поиски. Отправимся в академию завтра на рассвете. Сегодня у тебя есть время попрощаться с родными и объясниться, куда ты едешь. Если не получится, то завтра утром я тебе помогу.