Тайна Александрийского кулона

Рассвет не принёс облегчения. Николь проснулась с такой тяжестью в голове, будто не спала, а всю ночь стояла по пояс в ледяной воде. Она выключила будильник и села на кровати, вглядываясь в свою ладонь. Там, где вчера алела царапина, теперь ничего не было. Только гладкая, чуть бледная кожа.

– Сон, – сказала она вслух. Слово повисло в тишине комнаты, невесомое и неубедительное.

Она встала и прошла в ванную. Иногда Николь забывала, что живет не в новой квартире с евроремонтом, а в старом замке. Владелец библиотеки сделал все для удобств дочери своих погибших друзей. Николь посмотрела в большое зеркало и увидела на фоне белоснежной кафельной плитки бледное лицо с яркими мешками под глазами. Каждое утро, когда она смотрела в зеркало, она ждала что однажды случится что–то что изменит ее жизнь, и, кажется, это случилось вчера, когда трое незнакомцев ворвались в ее дом. Николь повернула кран. Вода ударила в раковину с глухим шумом, и на секунду ей показалось, что она слышит в этом шуме нечто иное – не плеск, а тяжёлое, вязкое дыхание...

После водных процедур Николь одела свое рабочее платье, заперла комнату и спустилась вниз. В большой зал, где по утрам собиралась вся библиотечная семья. Для мистера Уайта было очень важно, чтобы весь персонал библиотеки завтракал вместе и начинал новый рабочий день за одним столом.

Когда Николь вошла в зал, там уже царила шумная гудящая атмосфера. Восемь больших столов расположенных в 2 линии, были набиты разными видами завтрака. Девушка нашла глазами Саманту, которая уже заняла ей место.

– Доброе утро Никки. Выглядишь вялой. Ты не заболела? – спросила Саманта, подавая подруге кружку с кофе.

– Доброе, Сэм. Ночью приснился странный сон… Или кошмар? Я пока не поняла. Позже расскажу, когда уйдем в Кафедральный зал на экскурсию.

Кафедральный зал встретил их не привычным холодом и запахом вековой пыли, а обновленным запахом воска и сладковатым ароматом старых книг, которые ждали часа, когда их прочтут. Высокие окна с витражами сегодня не пропускали солнца – небо затянуло серыми облаками, и разноцветные лучи, которые Николь так любила, превратились в тусклые, едва заметные блики на каменном полу.

Пятнадцать студентов из городского исторического университета толпились у входа, перешёптываясь и оглядываясь. Николь насчитала двенадцать незнакомых лиц, а тринадцатым, четырнадцатым и пятнадцатым…

Её сердце пропустило удар.

Те самые трое незнакомцев стояли в заднем ряду. Самый главный из них стоял, засунув руки в карманы длинного чёрного пальто. Сегодня он был в обычных джинсах и свитере. Но глаза остались такими же хладнокровными и смотрели на нее с загадочным интересом. Рядом с ним – кудрявый парень, который нервно теребил лямку рюкзака и делал вид, что рассматривает потолок. А девушка с длинной светлой косой отошла чуть поодаль, скрестив руки на груди, и смотрела на Николь с тем же выражением надменной скуки.

– Так, – голос Саманты звучал бодро, по–деловому. – Прежде чем мы начнём экскурсию, давайте убедимся, что все на месте.

Студенты зашевелились, подтягиваясь ближе. Кто–то достал телефон, кто–то перешёптывался. Эрик остался стоять у колонны, скрестив руки на груди. Калеб прятался за его спиной, а Доминик – Николь заметила – отошла к окну и делала вид, что рассматривает витраж.

– Джейк Андерсон, – начала Саманта.

– Здесь.

– Майк Браун.

– Здесь.

Список продолжался. Обычные фамилии, обычные голоса. Николь попыталась расслабиться, но не могла отвести взгляд от троицы.

– Харви Вилсон, – Саманта подняла глаза.

Молчание.

– Вилсон? – повторила она громче.

– Здесь, – раздался голос от двери. Опоздавший студент, запыхавшийся, с рюкзаком на одном плече, вбежал в зал. – Простите, автобус задержали.

Саманта сделала пометку в планшете и продолжила.

– Доминика Грей?

– Здесь, – отозвалась девушка с длинной косой и, отойдя от окна, присоединилась к своим друзьям.

– Дэвис?

Калеб дёрнулся, словно его ужалили. Он посмотрел на Эрика, потом на Николь, потом снова на Эрика. Эрик едва заметно кивнул.

– Здесь, – сказал Калеб. Голос у него был тихим, почти детским.

Саманта записала и двинулась дальше. И перечислила почти все фамилии кроме одной. Последняя фамилия прозвучала в пустоте.

– Эшфорд, – Саманта подняла голову и обвела взглядом группу. – Эрик Эшфорд?

Николь задержала дыхание. Эрик медленно отлепился от колонны. Его лицо ничего не выражало – ни вины за отсутствие отклика, ни желания объясняться. Он просто стоял и смотрел на Саманту сверху вниз.

– Я здесь, – сказал он. И добавил, после паузы, достаточно длинной, чтобы все в зале почувствовали неловкость: – Простите. Задумался.

Саманта прищурилась, но ничего не сказала. Просто поставила галочку в планшете. Затем она начала рассказывать о правилах поведения в Кафедральном зале. Николь слышала её голос как сквозь вату. Перед глазами всё ещё стояло лицо Доминик – и её улыбка, которая не сулила ничего хорошего.

– Николь? – Саманта тронула её за локоть. – Ты в порядке?

– Да, – сказала Николь, заставляя себя улыбнуться. – Всё отлично. Начинаем.

Она сделала шаг вперёд и сразу почувствовала на себе холодный взгляд Эрика. Экскурсия началась.

Николь вела группу по центральному нефу, рассказывая о готических сводах и реставрации витражей. Голос её звучал ровно и уверенно – слова вылетали сами, пока мысли кружились вокруг другого.

Эрик шёл в конце группы и осматривал все, что только мог. И, каждый раз, когда Николь оборачивалась, их взгляды встречались.

– А теперь прошу пройти в южный трансепт, – сказала она, жестом указывая направление.

Внезапно, ей показалось что воздух стал настолько густым и вязким, что дышать стало невозможно. Голова закружилась. Николь успела подумать: «Что происходит?». А потом мир качнулся и исчез во тьме, но тьма не была пустой. Она была живой, густой, маслянистой – как та вода из сна. Николь падала сквозь неё медленно, чувствуя, как время растягивается, превращаясь в резину. А потом падение прекратилось.

Она стояла на каменном полу. Но это был уже не Кафедральный зал. Своды были теми же – высокими, готическими, теряющимися во тьме. Но витражи сияли. Сотни свечей плавали в воздухе, закреплённые на тонких цепях, спускающихся с потолка. Они горели ровным золотым светом, отражаясь в чьих–то украшениях, в чьих–то глазах, в чьих–то тяжёлых парчовых платьях.

Люди. Повсюду люди.

Мужчины в камзолах с кружевными манжетами, женщины в платьях с корсетами, затянутыми так туго, что они едва дышали. Они кружились в танце, смеялись, перешёптывались. Музыка лилась откуда–то сверху – скрипки, флейты, клавесин.

Николь смотрела на свою руку. Она была в перчатке – тонкой, шёлковой, белой. На ней – платье, которого она никогда не носила. Тёмно–синее, с серебряной вышивкой по подолу. Тяжёлое и по ощущениям – чужое.

– Вы не танцуете? – мужской голос заставил её вздрогнуть и обернуться.

Перед ней стоял молодой мужчина в тёмно–синем камзоле, расшитом серебряными нитями – такими же, как на её платье. Светлые волосы, чуть вьющиеся на концах, падали на высокий лоб. Зеленые глаза смотрели на нее так игриво, как лиса смотрит на зайца. И Николь узнала его.

– Ты… – прошептала она. – Ты тот, из сна.

Он улыбнулся уголками губ. А потом тихо рассмеялся.

– Я уже снюсь вам, молодая леди. Меня зовут Рафаэль Дримсон. А вы мисс Алира Пирс, как я полагаю.

Она хотела спросить, что происходит, где она, почему он здесь. Но слова застряли в горле, потому что сквозь толпу танцующих к ним направлялся человек в чёрном.

Высокий и смуглый. Волосы уложены назад. Это был Эрик. Другой Эрик. Или тот же самый? У этого в глазаах была какая–то странная печаль и одновременно неудержимая ненависть.

– Мистер Дримсон, – голос человека в чёрном был низким, предостерегающим. – Вы оставили её одну. Неблагоразумно.

– Она не одна, мистер Эшфорд, – ответил Рафаэль спокойно. – Она со мной.

Николь переводила взгляд с одного на другого. Они стояли напротив друг друга, и воздух между ними дрожал от напряжения.

– Кто вы? – выдохнула она.

Рафаэль посмотрел на неё – и на секунду его тёплые глаза стали бездонными.

– Боюсь, что мисс Пирс утомилась в этом душном месте, я выведу ее на свежий воздух, – Рафаэль мягко взял Николь за талию и увел в сад.

В его движениях чувствовалась сила. По его глазам можно было понять, что он не терпит неподчинения. Николь тонула в его бездонных глазах, напоминающих озеро посреди леса. Ее сердце забилось быстрее, но она не поняла, от страха или от чего-то другого.

Они вышли в сад, где цвели экзотические цветы, а в самом центре находился огромный фонтан. Плеск воды в нем мог заглушить любой звук. Тем не менее, звук падающей воды успокаивал девушку.

– Спасибо. Мне гораздо легче.

Николь было сложно осознавать, что происходит, но постепенно она поняла, что ее перенесло в прошлое. А, возможно, она просто упала в обморок и сейчас бредит.

– Как красивы звезды. Не так ли? – Рафаэль поднял голову и посмотрел на иссиня черное небо покрытое миллиардами звезд.

– Да они просто чудесны, – Николь взглянула на небо и застыла. Красота звездного неба поразила ее до глубины души. Немного помедлив она добавила: – Когда я была маленькая, знала названия многих созвездий…

Рафаэль подошел ближе и сел рядом, на лавочку возле фонтана.

– Неужели вы забыли все названия?

– Я помню лишь некоторые. Например, вон то. Это созвездие Ориона. А вон там, немного правее созвездие…

– Вы знаете легенду об Орионе? – он прервал девушку очень резко, но мягко, словно хотел перевести тему.

– Да, я читала о нем. В папиных книгах были греческие мифы. Иногда он читал мне их вместо сказок.

– Значит, вы ее знаете, – он хотел, чтобы Николь рассказала ему историю Ориона.

– Орион был великим охотником и единственным мужчиной, которому Артемида разрешила охотиться вместе с ней. Но ее брат Аполлон приревновал ее и послал ядовитого скорпиона на путь охотника. Когда он умер, она посвятила ему созвездие.

– Вы так умны.

– Благодарю.

– Вы думаете, Аполлон поступил правильно?

– Он боялся, что сестра забудет про него, и проявил эгоизм, когда поступил так.

– Эгоизм?

– Да, эгоизм. А как это иначе назвать? Когда он посылал скорпиона, он не подумал, что же будет чувствовать Артемида.

Их спор закончился так же внезапно, как и начался. Рафаэль отвернулся, и, похоже, обдумывал ее слова.

– Николь! Очнись! – она услышала голос Саманты далеко–далеко, но он становился все ближе и ближе.

Когда она открыла глаза, ее ослепило светло–серое хмурое небо. Она сидела на лавочке возле фонтана во внутреннем дворике. Рядом сидела Саманта и придерживала ее за плечи.

– Сэм… Что… случилось? – голос Николь был таким слабым.

–Ты упала в обморок. У тебя что–нибудь болит? Я вызвала медсестру Кристину из медпункта. Она скоро будет.

– Скажи, чтобы не приходила. Мне уже лучше, – Николь сделала несколько глубоких вдохов и осмотрелась. В голове прояснилось. Неподалеку возле раскидистой яблони стояли студенты. Эрик был там. А вот его друзья нет…

– А как я оказалась тут?

– Когда ты упала в обморок, один из студентов сказал, что ты придешь в себя на свежем воздухе. Вот мы и перенесли тебя сюда кое–как.

Саманта сначала понаблюдала за Николь и только через 5 минут написала СМС медсестре.

– Ладно, давай продолжим экскурсию, – сказала Николь и встала с лавочки. Саманта встала вслед за ней.

– Давай ты останешься тут и подышишь свежим воздухом, а я продолжу. Все нормально, – сказала Саманта и усадила подругу назад на лавочку.

Николь кивнула и решила обдумать все, что она увидела. Погрузившись в свои мысли, она даже не заметила, что один из студентов остался и сел рядом.

– Почему ты не пошел со всеми? – она подняла взгляд и резко замолчала. Серые холодные глаза смотрели на нее, и Николь показалось, что она смотрит на снежную бурю.

– Потому что я знаю, что ты мне не договариваешь. И видела то, чего не должна была, – он положил правую руку на спинку лавочки и уставился на нее неприлично пристально.

– Прошу прощения, но я не знаю о чем ты говоришь, – Николь встала и ее голова снова закружилась. Подул сильный ветер, небо заволокли тучи и грянул гром. Где–то недалеко блеснула молния.

Эрик видимо, решив, что ничего не добьется ушел к остальным. Николь вздохнула с облегчением и села на кромку фонтана, чтобы умыться и освежиться. С уходом Эрика, погода поутихла, но небо оставалось серым. Запахло дождем.

Фонтан на который смотрела сейчас Николь был высечен из светлого камня, который теперь покрылся тёмным налётом времени. Три ангела стояли на круглом пьедестале в центре большой каменной чаши, их крылья были расправлены, но казались слишком тяжёлыми для полёта. Каждое перо, выточенное из камня, напоминало лезвие, но не защищающее, а карающее.

Тонкие струи воды поднимались из–под ног ангелов, огибали их каменные ступни и падали обратно в чашу с тихим, почти жалобным звоном. Вода была чистой – слишком чистой для замка, где всё покрывала пыль столетий. Она не пахла ни хлоркой, ни ржавчиной, ни тиной. Она пахла дождём. Или слезами. Или чем–то, чему у Николь не хватало названия.

Струи били ровно, без остановки, день и ночь. Кто–то когда–то сказал Саманте, что фонтан подключён к подземному источнику.

На светлом камне чаши, там, где вода касалась бортика, остались солёные разводы – белые, известковые, похожие на потёки воска. Они напоминали Николь слёзы каменных святых, которые плакали, когда никто не видит.

Скульптор, создавший ангелов, явно не верил в небесную благодать. Лица трёх фигур были прекрасны – точеные скулы, гладкие лбы, изогнутые брови. В их глазах не было тепла, только холодное, бесконечное терпение.

Первый ангел смотрел вверх – туда, где когда–то, возможно, жили боги. Его правая рука была поднята в жесте благословения, но пальцы были сжаты слишком сильно, будто он не благословлял, а проклинал.

Второй ангел смотрел прямо перед собой – на людей, на тех, кто подходил к фонтану. Его лицо ничего не выражало. Ни гнева. Ни милосердия. Этот ангел оценивал. Он смотрел на Николь так же, как Эрик. Будто вычислял, анализировал, пытался узнать что–то.

Третий ангел смотрел вниз. Он стоял на колене, опустив голову так низко, что его лоб почти касался воды. Казалось, он рассматривал что–то на дне чаши – или под ней. Его крылья были сложены, как у птицы, которая готовится к падению, а не к полёту. Вода под ним била слабее, чем под другими – или Николь просто казалось?

Она никогда не решалась заглянуть в ту часть фонтана, куда же смотрит этот ангел.

Иногда, в тишине, когда она оставалась у фонтана, чтобы почитать, она слышала как кто–то кричит, но это было так тихо, что девушка принимала это за шум воды.

Николь взглянула мельком туда же, куда смотрел третий ангел, и увидела в воде серебряный нимб. Он слабо поблескивал и манил Николь поднять его со дна, что она и сделала. В ее руках он засветился еще ярче, а она почувствовала такую силу и энергию, какую никогда еще не чувствовала. Николь увидела себя будто со стороны, увидела, что она делает что–то неправильное и тут же бросила нимб назад в воду. Она резко встала и ушла внутрь замка.

***

Замок, который находился в далеком городке, давно считался заброшенным и никому не нужным. Сотни лет он простоял без хозяина. Темные башни внушали людям ужас. Среди детей и подростков шел слух, что кто–то видел там свет.

– Говорю тебе, это призраки хозяев. Дедушка рассказывал мне, что когда был маленьким, вся семья, которая жила в этом замке, пропала. Однажды ночью, когда слуги проснулись, никто из них не застал хозяев.

– Враки все это. Ты та еще выдумщица. Сказку, про злого колдуна, который спит в пещере и ждет красавицу, что разбудит его поцелуем, тоже ты сочинила. Только вот нет в наших лесах ни одной пещеры.

– Пещера существует! Просто она заколдована и никто ее не найдет, кроме той красавицы.

– Моя сестра самая красивая в нашем городке, но она же не нашла пещеру.

– Потому что она – не та красавица.

– Смотри! – пальчик одного из детей взметнулся и показал на одну из темных башен. Полная луна светила высоко–высоко, и светила так ярко, что ее свет можно было принять за свет утреннего солнца, которое еще не встало, но уже освещало землю своими холодными лучами. Из окна башни выглянула чья–то голова. Один из детей немедленно потушил фонарь и пригнул своего собеседника под низкую крышу шалаша. Сквозь веточки они могли увидеть темную фигуру человека, который постоял у окна еще немного и продолжил свой путь на самую высокую точку замка.

– Я же говорила! – воскликнула девочка громче обычного, а потом одумалась и повторила шепотом,– я же говорила.

– Пошли домой. Я теперь всю ночь не смогу заснуть. А все из–за тебя, – мальчик обиженно надулся и его дрожащие от страха ноги зашагали из шалаша. Он пытался унять дрожь, чтобы не струсить перед девочкой. Она же, слегка ухмыльнувшись, пошла следом.

Теперь ей удалось доказать хотя бы одному человеку, что ее истории правда.

– Ладно, про призраков я поверил. Но про колдуна все равно не верю.

– Не хочешь – не верь, а он все равно существует.

Дети зашагали домой и разошлись. Об их присутствии в шалаше, говорил только еще теплый шерстяной плед.

На следующий день в город приехал незнакомец, который заявил, что он является владельцем замка. Подписав все нужные документы, он и еще несколько людей, которые, по–видимому, были его друзьями, пошли по заросшей сорняками тропинке ведущей к воротам замка.

– Я думаю, будет лучше, если все это очистить от сорняков, – говорил он с мужчиной, который шел справа от него и записывал что–то на планшете. После того, как он кивнул, новый владелец замка продолжил:

– Ветки деревьев следует немного обрубить, чтобы сюда пробивался солнечный свет. Кое–где поставить клумбы с цветами. Не помешало бы пару фонтанов. А вон там,– незнакомец показал чуть поодаль, – выкопать пруд.

– Вот это размах, Геральд,– сказал один из мужчин, стоящих сзади.

– Как говорила моя бабушка «Делай все и сразу, чтобы не успеть передумать», – и вся компания дружно захохотала.

Замок преображался прямо на глазах у жителей городка. Его стены стали ярче. В прозрачно–чистых окнах все чаще загорался свет. А природа вокруг замка была изменена и походила на Эдемский сад. Правда вот никто еще не видел, что находится внутри. Новый владелец внезапно заявил, что некоторая часть замка будет отведена под библиотеку.

В тот же день жители устроили праздник. Дети и родители радовались. Казалось, что когда ожил замок, ожил и сам город.

***

Весь день прошел как в тумане, поэтому Николь ушла отдыхать в свою комнату пораньше. То, что случилось с ней сегодня, все никак не выходило у нее из головы. Она лежала на своей кровати и пялилась в потолок, пока не заснула.

Ее мысли медленно вели ее назад в кафедральный собор. Все тело будто погрузилось в вязкую жидкость и налилось свинцом, но она продолжала идти на странный звук. Как будто ее звал давно забытый друг, которого она очень хотела увидеть. Она очнулась у полки с книгами. Дремота прошла и она не сразу поняла, уснула ли она в кафедральном соборе, когда проверяла все после экскурсии, или это до сих пор сон и она может проснуться.

Николь решила проверить это. Она слышала, что во сне людям очень тяжело читать, поэтому она решила взять с полки книгу и попытаться прочитать ее. Однако, не успела Николь дотронуться до книги, как рядом стоящая выпала с полки сама по себе и раскрылась перед Николь на полу. Девушка присела, чтобы поднять ее и ужаснулась. На раскрытых страницах книги она увидела ту самую статую с тремя ангелами и девушку со спины, которая подносила нимб к голове одного из ангелов. Под иллюстрациями был текст на неизвестном Николь языке, поэтому она не могла понять, плохо ли то, что делает эта девушка или хорошо. Она решила перелистнуть страницу в поиске подсказок, но дальше книга была пуста – ни текста ни картинок.

– Ну так что, Вы нашли книгу, которую я попросил? – мужской голос раздался за спиной у Николь так внезапно, что она вздрогнула и выронила книгу вновь, та закрылась.

– Что Вы тут делаете? – девушка собрала всю волю в кулак, чтобы не убежать тут же, но ее руки заметно дрожали.

– Я же сказал, что приду и что Вы должны найти мне книгу. Это она? – Эрик кивнул на книгу в руках Николь.

Судя по всем этим вещам, которые случились с ней за эти пару дней, девушка догадывалась, что это действительно та книга, которую искал Эрик, но что–то подсказывало, что книгу отдавать не стоит. Только эта мысль проникла Николь в голову, как Эрик выхватил книгу из ее рук и начал листать ее. Девушка опешила и ждала какой–то реакции, но Эрик листал книгу будто что–то в ней искал и не мог найти.

Николь подошла ближе и увидела, что страницы книги пусты. Вся книга пустая.

– Николь, это очень важно. Вы видите что–то в этой книге? Тут что–то написано? – в этот момент голос Эрика приобрел такой заботливый тон, что Николь показалось, что это совсем другой человек.

– Нет, страницы пустые… – Николь облегченно вздохнула, сказав правду, но тихий голос в ее голове, твердил, что она врала.

– Тогда, Вы не против если я возьму ее на некоторое время?

– Боюсь, что я не могу Вам этого позволить. Не смотря на то, что книга пустая, она находится в каталоге Кафедрального собора, поэтому находится в категории музейного экспоната. Одно то, что вы прикасаетесь к ней руками уже нарушение правил библиотеки, – Николь забрала книгу и поставила ее назад на полку. – Я провожу Вас в другой зал. Он не менее старинный, но из него можно взять книги на прочтение. Заодно и поищу книгу по Вашему запросу.

Эрик хотел возразить, но Николь взяла его за плечо и направила к выходу. Парень ощутил странный прилив повиновения этой девушке, будто она заколдовывала его против его воли.

Они прошли по ярко освещенным коридорам в другой зал. Дубовые двери были широко раскрыты, помещение было залито серым светом пасмурного неба за окном. В зале сидели несколько человек, которые изучали стопки книг, кто–то просто читал, кто–то что–то записывал. Где–то между книжных полок Эрик увидел девушку в таком же темно–синем льняном платье.

– В прошлый раз Вы всего лишь показали мне руны, которые изображены в этих книгах, но может у этой коллекции есть название? – Николь была любезной настолько насколько могла. Этот странный парень вызывал в ней беспокойство, будто вместо книги он хочет ее убить.

– К сожалению, название очень старое и на другом языке, вряд ли она записана у Вас так, но это книга древних пророчеств. Если Вам это чем–то поможет, – сказал Эрик, оглядывая зал, но потом посмотрел в глаза Николь и в его сердце болезненно всплыло лицо другой девушки, которую он не смог спасти в свое время.

Николь кивнула в ответ.

– Посидите тут, пока я не приду, – и ее силуэт растворился между книжных стеллажей.

Сердце Николь бешено билось от того, что она собиралась сделать. Этот странный парень подобрался к книге слишком близко и почти забрал ее. Мысль о том, что он заберет книгу, пугала Николь до мозга костей, но она не понимала откуда исходит этот ужас. Страх повел ее через тайные ходы во дворик с тем самым фонтаном и ангелами.

Николь вышла на улицу, но не почувствовала облегчения. Наоборот, внутри росло странное, тянущее беспокойство. Будто она забыла что–то важное. Будто кто–то звал её, требовал от нее действий. По мере того как она приближалась к фонтану, беспокойство росло и казалось что только одно может все исправить.

Николь залезла в воду и опустилась на колени, чтобы найти нимб. Вода была ледяной – холод пробирал до костей, но она не чувствовала боли. Лишь странное, нарастающее волнение. Нимб лежал на дне, переливаясь тусклым серебром. Она протянула руку, и её пальцы сомкнулись вокруг холодного металла. В тот же миг нимб вспыхнул так ярко и ослепительно, что девушка прикрыла глаза. В этот раз она почувствовала жгучий страх, который требовал одного.

Ноги сами понесли её к третьему ангелу – тому, который смотрел вниз. Она встала на цыпочки и осторожно, почти благоговейно, надела нимб на его каменную голову. Секунду ничего не происходило, а потом ангел вздохнул. Негромко и едва слышно. Но Николь почувствовала этот вздох всем телом –  будто сам замок выдохнул после долгого сна.

Вода в фонтане всколыхнулась, и из глубины поднялись пузырьки. А в следующее мгновение ангелы начали раздвигаться вперед, каждый в свою сторону, земля качнулась под ногами Николь и следующее что она почувствовала – это падение вниз.

Падение оказалось коротким. Николь упала в воду и резко вдохнула. Вода попала в ее рот, а через него в легкие. Что–то острое в воде пронзило болью ее левое ухо. От страха она начала барахтаться в воде. Ей казалось, что она тонет. Но через некоторое время она поняла, что тут совсем не глубоко, а тонула она, потому что ее тело парализовало и она не могла встать. Осознав это, через силу, она смогла сесть в воде и наконец вдохнула воздух в легкие.

Вокруг было темно и мрачно. Единственным источником света было отверстие сверху. Николь не знала, куда попала, а когда решила встать, тут же споткнулась обо что–то железное в воде и почти упала.

– Не думал, что моя спасительница сразу кинется в объятья, – голос прозвучал у самого уха Николь, когда в поисках опоры она обняла молодого человека. Его руки и ноги были прикованы цепями к земле. Одежда давно сгнила и лишь малая часть сохранилась в пригодном состоянии. Темно–русые волосы достигали длиной до плеч. Парень был таким худым, а его голос напоминал крики наполовину утонувшего человека.

– Это ты… – Николь отшатнулась. – Мой сон…

– Да, это я. Благодаря тебе я теперь свободен.

Заключенный в цепи парень, порвал их так просто, как человек рвет паутину. Все залило ярко синим цветом, когда раздался еще один голос.

– Николь! – Эрик спрыгнул в пещеру. Девушка была в замешательстве и не до конца понимала, что происходит.

– Какое красивое имя. Просто услада для моих ушей, – сказал худощавый парень и разорвал цепи на своих ногах.

Эрик не стал мешкать и сразу напал. Он вскинул руку – и воздух в пещере изменился. Стал тяжёлым, плотным, как перед самой страшной грозой. Запахло озоном – тем резким, металлическим запахом, который бывает после удара молнии. Из ладони Эрика вырвался сгусток света. Самая настоящая, живая и слепящая молния. Она ударила в пол у ног Рафаэля, оставив на камне чёрную трещину. Воздух взорвался грохотом, от которого у Николь заложило уши.

Рафаэль уклонился с лёгкостью, которую Николь не ожидала от обессиленного узника. Его движения были текучими, почти танцевальными – он уходил от молний, как сухой лист от ветра, не касаясь земли, скользя над водой.

– Ты стал слабее, Эрик, – голос Рафаэля звучал спокойно, почти скучающе. – Долгие годы в темнице не пошли мне на пользу, но и ты… ты растерял свою хватку.

Эрик не ответил. Он поднял обе руки. В этот раз громыхнуло так, что посыпалась каменная крошка с потолка. Запах озона стал невыносимым – Николь закашлялась, прикрывая рот ладонью. В этот момент Рафаэль кинул на нее беспокойный взгляд, но тут же отвернулся не давая врагу, раскрыть свои слабости.

Вторая молния вырвалась из пальцев Эрика, но не одна, а с десяток, разветвлённых, как корни дерева. Они били во все стороны, высекая искры из стен, из воды, из воздуха.

Рафаэль выставил руку, и перед ним возник прозрачный щит. Удар был такой силы, что щит пошёл рябью, но выдержал. Магия Эрика отскочила от него и ударила в стену, выбив фонтан каменных осколков.

Николь отползла к колонне, прикрывая свое лицо от каменных осколков, которые летели во все стороны. В ушах звенело. Вода в пещере всколыхнулась, как во время шторма.

Сверху раздался треск. Кто–то спрыгнул с края отверстия – Николь увидела кудрявый силуэт. Это был Калеб. За ним, бесшумно как кошка, спустилась Доминика. Её длинная коса хлестнула по воздуху.

– Эрик! – крикнул Калеб. – Мы пришли!

Эрик не обернулся. Его взгляд был прикован к Рафаэлю, но голос звучал чётко:

– Калеб, уведи ее. Она не должна пострадать.

– А ты? – Калеб сделал шаг вперёд.

– Я справлюсь. Доминика остаётся.

Доминика молча кивнула и встала за спиной Эрика, встав в боевую стойку. Её лицо ничего не выражало – только холодная готовность.

Калеб колебался секунду, не больше. Потом подошёл к Николь, протянул руку:

– Идём. Быстро.

Николь не знала, можно ли ему верить. Но ещё меньше она хотела оставаться в этой пещере, где воздух пах грозой, а по стенам били молнии. Она кивнула и схватилась за его ладонь.

Калеб потянул её к выходу.

– Если главная гостья ушла, то и мне пора, – Рафаэль щелкнул пальцами и исчез в красной дымке. Его силуэт исчез не сразу и потому Эрик смог разглядеть хищный оскал врага.

– Он не мог далеко уйти. Надо его найти.