Задверье: правдоискательница.

Маленькая девочка медленно шагала по темному и длинному коридору. В нем не было абсолютно никаких звуков, помимо ее собственных шагов. Такие же маленькие белоснежные туфельки, которые родители подарили ей на девятилетие были окроплены алой кровью. Ее платье и руки — прежде такие же белые окрасились в красный цвет. Кровь была повсюду. С каждым новым шагом она появлялась на стенах, полу, потолке. Алые мокрые капли падали ей на плечи и голову. Ее горькие слезы смешались с алой субстанцией, превращаясь в сплошное месиво на детском личике. Девочка дошла до конца коридора и остановилась. Там, в тупике на ржавых цепяк висела ее сестра-близнец. Живот ее был вспорот, лицо обезображено, руки и ноги неестественно выгнуты. Но она была жива. Ее маленькие глазки заплыли от гематом и крови. Но она изо всех сил старалась разглядеть свое отражение — живое.

— Кри́стин... — рот ее был полон крови, из-за чего заместо внятного слова, она издавала хлюпающий звук.

Кри́стин же оставалась стоять на месте. И просто молча смотрела на изуродованное тело своей сестры.

— Помоги... — вновь прохрипела она.

Девочка не могла понять, плачет ли ее сестренка, не могла разобрать слов. Все, что она знала — ее сестре не хорошо.

Позади послышались шаги. Громкие и тяжёлые. Будто стальные. И только Кри́стин собралась обернутся, как изуродованное тело ее сестры вывернулось наизнанку, являя перед собой все свои внутренности. Ее изломанные руки уже тянулись к ней, чтобы схватить и...

***

С ужасным гортанным и хриплым криком Кристиана подорвалась с постели. Короткие волосы слиплись от холодного пота. Сердце ее бешено колотилось, словно готовое выпрыгнуть из груди. Ее трясло. Щеки были мокрыми от слез. Кошмар. Снова.

Девушка отбросила от себя такое же влажное одеяло и встала с кровати. Подбежала к комоду и, открыв верхний ящик начала судорожно искать успокоительное. Конечно, она и раньше принимала таблетки, но в последствии они просто перестали помогать. Поэтому Кристиана отыскала иной способ самопомощи. Найдя то, что искала, она ринулась в ванную. Зажгя свет, встала напротив зеркала и поднесла острое лезвие к коже на своем бедре. Среди десятков шрамов всегда находилось место для новых. И каждый был сильнее и больнее предыдущего.

Она сделала надрез. Затем еще один. Алая кровь струйкой потекла вниз к голени. Кристиана блаженно вдохнула, вмиг ощутив долгожданное успокоение.

Открыв кран, она умылась. Отражение в зеркале явило ей бледное лицо с синими кругами под глазами. Она плохо спит. Но для нее подобная картинка далеко не неожиданность, а обыденность. Даже язвительные комментарии отца по этому поводу та научилась игнорировать.

— Черт... — прошептала она, видя, как кровь не собирается останавливаться.

Видимо, в этот раз надрез был глубже обычного. Раздевшись, девушка приняла душ. Вскоре рана перестала кровоточить, и, убедившись в этом, заклеила ее пластырем. Этот ритуал был заучен наизусть. В ее рюкзаке всегда было несколько пачек лейкопластырей. Она к этому абсолютно привыкла.

Руки она не трогала. Знала, что подобное осуждается, а потому привлекать к себе лишнего внимания не хотела. Особенно не хотелось, чтобы об этом узнал отец. Он то ее научит уму разуму.

Часы показывали четыре утра. Девушка была сонная и могла бы поспать еще три часа, но не стала. Была вероятность, что в таком случае она уже не проснется вовсе и опоздает на работу. К тому же, видеть эти сны было уже до безумия тошно.

Кристиана чувствовала, как ее ментальное состояние ухудшалось. Однако в приоритете всегда было нечто иное, нежели поход к специалисту. А потому она каждый раз отмахивалась от этих проблем, как от назойливой мухи.

Кристиана никогда не курила, но в такие моменты очень хотелось начать. Но сигарет у нее не было, а коротать время до работы как-то нужно. Поэтому, включив музыку на плеере, она заварила себе крепкий кофе и села возле окна, меланхолично наблюдая, как город потихоньку пробуждается ото сна.

***

Знойный ветер спутывал непослушные волосы, поэтому Кристиан второпях заплела их в небольшой хвост. Пиццерия "Фредди Фазбера" встретила ее не очень дружелюбно. Вывеска не горела, не было посетителей.

В этот раз девушка решила не зацикливаться на своих мыслях, а потому, дабы не топтаться на месте не раздумывая вошла в здание. Сотрудники уже во всю работали. Спускали стулья со столов, протирая их. Надували воздушные шары. Повора на кухне готовили заготовки и подготавливали технику к рабочему дню. Во всей этой суматохе Кристиан старалась отыскать Джулс, которая на момент стажировки будет ее руководителем. И та нашлась: она стояла рядом с администратором заведения, обговаривая сегодняшний план. Не теряя времени, Кристиана направилась к ней.

— Привет. — поздоровалась она.

Джулс смерила ее задумчивым взглядом, и, кивнув администратору, сказала:

— Пойдем, переоденешься в униформу.

Войдя в комнату для персонала, Джулс показала Кристиане какой ее шкафчик, где можно хранить свои вещи.

— Здесь мы переодеваемся, хотя обычно сотрудники приходят уже в форме. — начала объяснять та. — До открытия пиццерии мы убираем помещение и приходим за час, чтобы все подготовить. Не знаю, почему ты пришла позже.

— Мистер Эмили сказал прийти в пол девятого. — стушевалась Кристиана.

— Ладно, неважно. — скрестила руки на груди Джулс. — В общем, мы моем туалеты, зал и полы. Дальше по классике: приходят клиенты, мы их обслуживаем. У тебя есть опыт, так что с этим, надеюсь, проблем не будет.

Кристиана кивнула.

— Эй, Джулс! — послышался звонкий мужской голос. — Снова на тебя повесили новичка?

— Иди куда шел, Дэвид. — недовольно ответила ему Джулс.

— Как звать тебя? — проигнорировав слова коллеги, парень обратился к новенькой.

— Кристиана.

— Кристиана? — он недоуменно выгнул бровь. — Что за имя такое?

— Имя как имя. — буркнула девушка.

— Иди займись своим любимым делом, Дэвид. Помой туалеты.

— Нет, Джулс, тут ты не угадала. — спрятал руки в карманы. — Я не мою туалеты.

— А кто тогда должен?

Дэвид как бы невзначай посмотрел на притихшую Кристиану. Конечно, именно мытье сартиров было одной из самых неприятных моментов, которое все пытались избегать. Поэтому Джулс призадумалась. И, не видя в этом большой проблемы, сказала:

— Тряпка с ведром и моющими средствами в кладовой, я покажу. Тебе же не трудно помыть в туалете? — выжидательно смотрела Джулс на Кристиану.

— Нет, не трудно. — удрученно выдохнула та.

У новеньких всегда один удел — выполнять всю грязную работу, за которую не хотят браться остальные. Но это по началу. Впоследствии к тебе привыкают и ты адаптируешься. Но сейчас, когда нужно завоевать всеобщее доверие и уважение отказываться не стоит. Главное вовремя увидеть грань между помощью и паразитированием.

***

Весь рабочий день прошел в некой суматохе. К своему сожалению, замечаний Кристиана получала немало. Мысль о том, что произошло здесь не давала покоя и девушка вечно отвлекалась. Краем глаза она замечала, как некоторые сотрудники мельком поглядывают на нее, стараясь всеми силами скрыть усмешки или свое недовольство. От того на душе становилось ещё тяжелее. Работать в месте, где пропал твой самый родной человек оказалось до ужаса непросто. Каждый угол, каждый рисунок на стене — были молчаливым напоминанием. И это сводило с ума.

Под конец смены девушка была полностью вымотана. Голова ее была тяжелой, ноги ватными. И когда она несла тяжелый поднос к одному из столиков, ноги ее подкосились и она неуклюже рухнула на пол. Помещение наполнил звук разбившихся стаканов, а липкие газированные напитки растеклись по черно-белой плитке. Все голоса и звуки словно в один миг стихли, являя на всеобщее обозрение сей позор. На девушку уставились десятки любопытных глаз. Кристиана чувствовала такой силы стыд, что хотелось прямо сейчас все бросить и бежать отсюда куда подальше. Но она, сжав до боли челюсть, неловко поднялась с пола, отряхивая испачканный в пыли фартук. Не прошло и минуты, как к ней подбежала нервная Джулс, и, схватив девушку под руку увела в комнату для персонала.

— Что с тобой такое? — спросила она.

Кристиана выглядела растерянным маленьким ребёнком, которого взрослые отчитывают за проступок.

— Не знаю, я... — начала лепетать девушка. — Боже, стыдно то как.

Она спрятала лицо в ладонях. В носу неприятно защипало, предвещая о скорых слезах.

— Так, не раскисай. Ты сейчас успокоишься и пойдёшь все уберешь, ясно?

— Да.

Выйти снова в зал после случившегося конфуза было непросто. Ей казалось, будто все находившееся в помещении люди только и ждут как посмеяться над чужой неудачей. Но все были заняты своими делами. Помимо персонала, который искося поглядывал на девушку. Единственное о чем стоит переживать, так это о том, чтобы ее не уволили.

***

Наконец смена подошла к концу. Залы были убраны, посетители все ушли. Кристиана стояла около своего шкафчика, разглядывая свое унылое выражение лица в зеркале, находившемся в нем. Позор.

По плечу кто-то аккуратно постучал, и, обернувшись, девушка увидела Дэвида — такого же вальяжного и спокойного, как утром.

— Тяжелый день, а?

На первый взгляд могло показаться, что он проявляет искреннее участие, сочувствует. Но его игривый взгляд и еле заметная улыбка говорили об обратном. Его явно забавляло случившееся. И Кристиане это совсем не понравилось.

— Ага. — слабо кивнула она.

Дэвид выгнул бровь и нарочито сильно наклонился, упирая руки в бока, заглядывая в глаза собеседницы.

— Боже, как ты умудрилась? Никто же не бежал за тобой с палкой. Нужно быть аккуратнее, посетители видели.

Кристиана нервно пожала губы. Она всеми силами старалась не думать об этой ситуации, забыть. Но Дэвид явно хотел ударить побольней, и к сожалению, у него получалось.

— Не знаю, — начала оправдываться девушка. — видимо, слишком сильно задумалась и...

— Смотри на это с положительной стороны: теперь все мужики в зале точно запомнили твое имя. Правда, как "ту неуклюжую".

Кристиане хотелось провалиться сквозь землю. Его глумливые комментарии совсем не спасали ситуацию, наоборот: лишь усугубляли и без того неловкое положение.

— Смена закончилась, Дэвид. — сказала Джулс, подошедшая к ним. — Обычно ты сбегаешь, как только часы пробьют девять. Что такое?

— Я просто... — сунул руки в карманы он, — пытаюсь поддержать нашу новенькую. Это запрещено?

Джулс ничего не ответила. Дэвид перестал ее интересовать, и она, повернувшись к Кристиане, сказала:

— За испорченный товар, кстати, обычно вычитают из зарплаты. Но, думаю, тебе повезет — как новенькой.

Кристиана прекрасно понимала, что ее профессионализм уже поставили под сомнение. И, прикрываясь заботой и поддержкой над ней попросту смеются.

— Мистер Эмили знает? — спросила она, надеясь, что о ее позоре хотя бы не знает начальство.

— Если ты переживаешь, не уволят ли тебя, то — нет. Не уволят.

Кристиана кивнула. Конечно, это не могло не принести хоть какого-то облегчения.

— А теперь давайте по домам. Ресторан скоро закроют.

***

*1986 год*

События в Харрикейне не могли пройти бесследно. Бесконечная скорбь изматывала, уводила твердую почву из под ног. Все те дни, после пропажи дочери проходили словно под дымкой непроглядного тумана. Гаррет — отец когда-то полноценной и счастливой семьи не придумал ничего лучше, как сбежать, поджав хвост. Расследование застряло на мёртвой точке и дело поспешили закрыть. Чувство безысходности и полной беспомощности съедало его изнутри. Поэтому, собрав оставшиеся пожитки, и, заверив уже единственную дочь, что все наладится — первым же автобусом забрал ее в другой город, дабы начать все с чистого листа.

Но как бы он не надеялся на лучший исход — рана была слишком глубокая, чтобы о ней забыть. Горе свое он глушил в алкоголе, а Кристиана для него стала лишь безымянным призраком, напоминающим ему о Кейтлин.

С работой тоже было не все складно. Его увольняли то за прогулы, то за скандалы. Еще никогда его трудовая книжка не была настолько исписанной, а его характеристика — настолько ужасной. Из-за чего его просто отказывались принимать куда-либо. Подобный тупик лишь сильнее загонял в отчаяние и желание напиться до отключки. Выживали они на то небольшое социальное пособие, как малоимущим.

Самой Кристиане было не лучше. Открывшиеся возможности нового города принести лишь дополнительные проблемы. В новой школе ее не приняли. Нет, над ней не издевались, как это показывают в подростковых сериалах, ее скорее, просто не замечали. Она была пустым звуком как для учеников, так и для учителей. Оценки ее быстро испортились, хотя девочка всегда отличалась особым усердием и прилежностью. Таким образом, она не могла найти безопасного места ни дома, ни в школе. Из одной ловушки, представляющей из себя вечно пьющего и пропадающего ночами отца — попадала в другую: холодную и не принимающую.

Она для всех в действительности была призраком. Тенью когда-то веселого и жизнерадостного ребёнка.

Конечно, во всем этом неприглядном мраке случались и хорошие моменты: когда отцу все же повезло и он устроился на новую работу. В такие дни он был трезв и даже ве́сел. И в моменты зарплаты приносил дочери мороженое или другие сладости.

Эти моменты рождали в Кристиане надежду на лучшее. Но эта надежда каждый раз разбивалась вдребезги, стоило только отцу вновь пригубиться к бутылке.

В один из промозглых дней, получив очередную неудовлетворительную оценку, Кристиана вернулась домой в подавленном настроении. Отец ее сидел на диване перед телевизором, передача на котором вещала о "магазине на диване". Рядом с ним на кофейном столике стояли банки с пивом — это девочка примечала моментально.

Несложно было догадаться, что отец не трезв.

Говорить о своих школьных неудачах она боялась. Ведь кто бы мог подумать, что за неуты ее будут лупить ремнем. Она ведь никогда не получала плохих оценок, а если это когда-то и случалось, мама заступалась, что за нее, что за Кейтлин.

Гаррет лениво повернулся на звук открывшейся входной двери. И, заметив на пороге дочь, тихо констатировал:

— Пришла, значит...

В присутствии отца девочка старалась молчать. Ведь никогда не знаешь, какое слово могло спровоцировать гневную тираду обидных слов.

Но сегодняшний день отличался от остальных тем, что отец решил не игнорировать присутствие дочери:

— Как в школе дела?

Проигнорировать его вопросы — значило нарваться на ссору. Кристиана оказалась в замкнутом круге, ведь что бы она не сказала сегодня, исход будет лишь один.

— Нормально. — тихо ответила она.

— Нормально. — повторил за ней отец. — У тебя всегда "нормально".

Он медленно поднялся с дивана, изредка крехтя. Слегка покачивающей походкой подошел к дочери.

— Получила хорошую оценку — "нормально", плохую — "нормально". — отец шаткой поступью надвигался на Кристиану, словно скала, не давая возможности отступить или сбежать. — Мама погибла — "нормально", сестра пропала — "нормально".

На глазах девочки появились слезы. Отец всегда знал, как ударить побольнее и часто пользовался этим, вымещая свою злость и неудачи на дочь.

— Чего плачешь? — спросил он.

Девочка затравленно замотала головой. Еще одно табу, которое она усвоила — это слезы. Отца это бесило. Женские слезы всегда были для него моментами жалкими и глупыми.

— Хочешь сказать — ты не при чем? — не унимался Гаррет. — Все уши прожужжала про ту пиццерию. "Когда мы туда поедем, пап?" — пародировал он писклявый детский голосок. — "Там так весело, пап!"

Кристиана уже не сдерживала слёзы. Они ручьем текли из ее глаз, скатывались к подбородку и градом падали на белоснежную кофточку.

— И что в итоге? — глаза отца налились кровью. Кулаки его то сжимались, то разжимались. — Что в итоге, я спрашиваю!?

Не обращая внимания на жалобный крик дочери, он с силой ударил кулаком о стену, позади нее.

— Папа! — захлёбывалась рыданиями Кри́стин.

Они оба дрожали, вот только отец — от злобы, дочь — от страха. И, не в силах больше выдерживать этот ужас, девочка предприняла попытку бежать. Закрыться в своей комнате и надеяться, что отец ее не достанет.

— Куда собралась?!

Гаррет попытался схватить ее, но не успел. Кристиана ловко ускользнула от его хватки и уже бежала по направлению к своей комнате. Алкоголь сыграл ей на руку. Из-за того, что отец был пьян — он не мог быть таким же быстрым. А потому девочка резво убежала и уже закрыла на замок дверь своего маленького убежища.

Не успела она опомниться, как с другой стороны послышался громкий стук в дверь. Он колотил по ней так сильно, что казалось, петли не выдержат.

— Открой немедленно! — кричал тот. — Не смей закрывать дверь перед моим носом!

Кристиана упала на пол и отползла к своей кровати, не переставая плакать. Страх с головой поглотил ее. Откроет же! Ворвется в ее обитель смертоносным ураганом! Бить будет!

— Это ты виновата! — продолжал отец.

Девочка зажмурилась и закрыла своими маленькими ладошками уши, чтобы хоть немного унять дрожь в теле и успокоить быстро колотящееся сердце.

Личико ее покраснело, глаза опухли. Воротничок ее кофточки был испачкан в слезах и соплях. Она начала нервно заикаться.

Через некоторое время все стихло. Отец так и не попал в ее комнату, и, когда пыл его стих, он оставил бесполезные попытки выломать дверь.

В тот день она так и не вышла из комнаты.

А на следующий, вернувшись домой обнаружила, что замка на ее двери больше нет.

***

*сейчас*

Второй день ее рабочей смены прошел более гладко. Кристиана старалась не зацикливаться на сумбурных мыслях, лезущих в голову и настроится на работу. Она даже не обращала внимания на косые взгляды коллег. Даже Дэвид сегодня не удостоил ее своего внимания. Но то было к лучшему.

Она на автомате разносила подносы с едой к столикам, затем также протирала их.

И лишь изредка она недоверчиво поглядывала в сторону аниматроников на сцене. Те громадной горой неустанно веселили посетителей. Пели песни и неуклюже двигались из стороны в сторону, издавая механический скрежет металла их внутреннего скелета.

В голову девушки пришла мысль, что аниматроников стоило осмотреть поближе. Из своих многочисленных кошмаров она ясно помнила звук железной походки позади. Конечно, крайне сомнительно, что эти роботы имеют какое-либо отношение к пропаже сестры. Не оживают же они, в конце концов.

***

Рабочая смена подходила к концу. Последние посетители покинули свой столик, оставив после себя недоеденную пиццу.

Оценив взглядом, сколько придется убираться, Кристиана пришла к выводу, что уйдет она с работы немногим позже.

— Кристиана? — окликнула ее подошедшая со спины Джулс.

— Да?

— Как новенькая, ты должна пройти посвящение.

— Посвящение?

— Не переживай, мы все через это проходили. — улыбнулась она и ободряюще похлопала девушку по плечу. — Сегодня во всех залах, помимо кухни конечно, ты убираешься одна.

Вмиг окатившее Кристиану воодушевление вмиг исчезло, оставив после себя неприятное чувство обиды и неуверенности.

— Одна?

— Ну что ты надулась, Крис? — спросил подошедший Дэвид и панибратски положил руку ей на плечо. — Все так делали, не хочешь же ты ломать традицию?

— Нет. — лишь сказала она.

— Не унывай, — похлопал он по плечу, — зато завтра ты станешь полноправным членом команды!

— И еще, — вклинилась в разговор Джулс, — мистер Афтон каждое утро тщательно проверяет чистоту в зале...

— О-ох, и он бывает крайне недоволен халтурой. — перебил девушку Дэвид.

— Вот ключи, — всунула их в руки Джулс Кристиане. — я учила тебя, как правильно закрывать ресторан, надеюсь, ты помнишь.

Девушка кивнула.

— И сигналку включить не забудь, а то сама понимаешь... — улыбнулася Дэвид, подбадривающе обнимая Крис.

Кристиана хоть и была затравленным и неуверенным в себе мышонком, но далеко не глупой. Она прекрасно поняла, что никакая это не традиция, не посвящение. На нее просто удобно вывалили всю грязную работу. Никто не хотел надолго оставаться после работы. Особенно после двенадцати часовой смены.

Однако в голову тут же прокралась назойливая мысль, которая никак не давала покоя. Если она останется в ресторане абсолютно одна, то сможет без лишних глаз осмотреться. Эта возможность слегка приободрила девушку. Сейчас она наблюдала, как Джулс и Дэвид с веселым настроем покидают пиццерию. Кристиана осталась одна. Лишь на кухне некоторые работники наводили чистоту, но и они скоро уйдут. Начальства тоже нет. А значит ее маленькой затее ничего не должно помешать.

***

Прошло около полутора или двух часов, как девушка наконец закончила уборку. Обычно после смены для этого остаются по трое дежурных, но в одиночку прибраться в нескольких огромных залах занимает гораздо больше времени. Отряхнувшись от пыли и стерев пот со лба, Кристиана потянулась. Спина неприятно ныла, и гудели мышцы от четырнадцати часов на ногах. Но она добилась того, чего хотела — в пиццерии она действительно совсем одна. Не считая ночного охранника, сидящего в своей коморке у камер.

Убрав тряпки и ведра на место, она с крайней осторожностью приблизилась к роботам. Будучи отключенными и неподвижными, они выглядели еще более устрашающе. Кристиана под их гнётом чувствовала себя совсем крошечной и ничтожной. Особенно когда свет на сцене не горел. Трое зверей-роботов будто сошли из фильма ужасов, которые по ночам терроризируют людей и отгрызают своими пастями части тел. Конечно, это лишь плод разыгравшегося воображения. В реальном мире во всех зверствах виноваты лишь люди, а не механические роботы.

Взойти на сцену и подойти к ним совсем близко девушка так и не решилась, поэтому заместо этого стала бродить по пустым и темным коридорам пиццерии. И, войдя в один из них — оторопела. Коридор был очень схож из того, что она видела в кошмарах. На стенах висят детские рисунки. И единственным отличием являлось отсутствие изуродованного тела Кейтлин в конце. Кристиана невольно вздрогнула. И, отгонав от себя эти мысли, открыла одну из дверей, в которую официантам было запрещено заходить.

Эта была небольшая темная каморка. На первый взгляд. Но стоило только включить свет, как на девушку глядели десятки пустых глаз разобранных голов аниматроников. Стало не по себе. По средине стоял стол, на котором лежал механический скелет без оболочки. Подойдя к нему, девушка осторожно, словно он мог в любой момент ожить, провела вдоль холодного металла ладонью.

— Неужели вы так выглядите изнутри? — спросила она саму себя.

Подошла к полкам, на которых лежали сами головы. То были неиспользованные расходники тех самых зайца, медведя и курицы. Кристиана попыталась взять одну из голов. Но она оказалась тяжелее, чем казалось на первый взгляд.

В один миг девушка осудила себя за глупость. Что она пыталась тут найти? Конечно же средь этих пустых туловищь не могло быть следов, указывающих на пропажу Кейтлин. Зато ей вполне мог грозить выговор за любопытство, если охранник, увидь ее на камерах, доложит руководству.

Уже собираясь уйти, внимание девушки привлёк чертёж аниматроника, весевшего на стене. Столь проработанные детали не могли не удивлять. И каким нужно быть мастером инженерии, чтобы соорудить такое? Наверное, на такую разработку ушел не один год и...

— Кхм-кхм.

Чуть было не вскрикнув от страха, девушка молниеносно развернулась на голос, потревоживший ее. Конечно, охранник не мог оставить подобное без внимания. Схватившись за сердце, она нервно засмеялась от того, что попалась с поличным.

— Боже, вы напугали меня. — сказала она то, что первое пришло на ум. — Простите пожалуйста, я уже ухожу.

— Интересно? — спросил мужчина.

Подняв на него взгляд, Кристиана поняла, что действительно влипла. Перед ней стоял не охранник, как она изначально подумала, а сам владелец ресторана. И, если бы это был мистер Эмили — можно было бы перевернуть все в шутку и надеятся на некое снисхождение. Но как оправдать себя перед мистером Афтоном — девушка совсем не знала.

— Да, я просто... — начала лепетать она. — Мне стало любопытно. Этого больше не повторится. Я уже ухожу.

— Очень надеюсь. — ответил он, скрестив руки на груди.

Немного смутившись и потоптавшись на месте, Кристина направилась к выходу из каморки, как вновь услышав вопрос:

— Почему ты одна здесь?

— Я осталась на уборку после смены.

— Одна? — вновь спросил он, только вместо привычной строгости на его лице было явное недоумение.

— Ну да. — стушевалась она. — Это традиция посвящения... Ну, новичков.

Мысленно Кристиана стукнула себя по лбу за свой неуверенный лепет. Более глупой ситуации, в которой она могла оказаться было сложно придумать. И ей хотелось как можно скорее оказаться подальше отсюда.

— Вот как. — сказал мистер Афтон, делая про себя некоторые выводы. — Знаешь, ты не первая, — вдруг перевел тему мужчина, — кто приходил сюда.

— В эту комнату?

— Да. — кивнул он. — Особенно новички, как ты. Для вас подобный вещи, — положил руку на одну из голов, — в диковинку.

— Да. Эти роботы... Такие... Необычные.

Несколько секунд они молча стояли, каждый погруженный в свои мысли. Но вдруг Уильям порядком оживился и сказал:

— Пойдем.

Он поманил ее рукой, настаивая следовать за ним. Будучи в таком подвешенном положении отказаться было нельзя, хотя очень хотелось.

Выйдя из тесной и душной каморки, они направились в главный зал, прямиком к сцене. Кристиана насторожилась, не зная, чего именно ожидать. Вся эта ситуация походила на короткометражный хоррор, где маньяк-убийца под видом доброжелательного соседа, затуманив разум главного героя, ведет его на верную смерть. Вот только девушка не в фильме, а ее начальник далеко не доброжелательный. По крайней мере, от сотрудников она слышала о нем лишь то, насколько тот холоден и строг по своей натуре.

Уильям ориентировался в пиццерии как рыба в воде. Походка его была быстрая и уверенная, словно он знает расположение каждого стола в здании. И, подойдя к сцене он также уверенно открыл, как показалось девушке, потайную дверь под ней. Мужчина вошел туда, и, нажав на несколько кнопок, прожекторы вмиг осветили сцену с аниматрониками. Красный, синий, желтый и другие цвета на секунду ослепили девушку, привыкшей к темноте помещения. Но когда в зале основной свет выключен и горят лишь лампы над сценой — все кажется совсем иначе. На секунду ей подумалось, будто она находится в сказке. А когда Уильям нажал на очередную кнопку, медведь, стоявший посередине зашевелился. Его механическая лапа, держащая микрофон, монотонно двигалась из стороны в сторону, словно медведь действительно сейчас начнет петь. Но музыки не было.

Отряхнувшись, мужчина вышел из маленькой комнатки встал рядом с Кристианой. Он смотрел на аниматроников с гордостью, присущей создателю. Ведь именно от его рук увидели свет эти необычные роботы.

— Твое любопытство утолено? — спросил он, не отрывая взгляда от аниматроников.

— Да, думаю. — не скрывая своего восторга ответила девушка.

Мужчина вновь поманил ее за собой, поднимаясь уже на сцену. Кристиана недоверчиво заозиралась, не зная, стоит ли подходить к аниматроникам ближе.

— Не нужно бояться. — заверил ее Уильям.

Неуверенными шагами она все же поднялась на сцену. И, встав рядом с мужчиной, трепетно ждала, что будет дальше.

Подойдя к аниматронику, который не двигался, Уильям с лёгкостью нажал на некоторые скрытые части деталий, и корпус стального зверя с резким щелчком открылся, являя на всеобщее обозрение механический скелет, который девушка видела ранее.

— Это экзоскелет. — уточнил он. — Металлическая основа, с помощью которой, аниматроника приходит в действие.

— Как скелет у людей. — провела параллель Кри́стин.

— Вроде того. — кивнул. — Все эти провода подключаются к спрятанной электрической пластине, а также, идут вниз к подставке, на которой стоит аниматроник. И с помощью того помещения под сценой, инженер управляет роботами.

— Это поразительно. Как вы это все придумали?

— Ну, — усмехнулся он, — на это ушли годы. Много неудачных попыток. Много избитых нервов. Пота и крови.

— И слез? — не подумав, спросила девушка.

— Слезы — это по части Генри. — отшутился Уильям.

— Ну, результат того стоил.

— Непременно.

Также ловко и быстро мужчина захлопнул туловище аниматроника, и, спустившись под сцену, отключил питание и освещение.

— И вы каждому новичку проводите подобный экскурс?

За время проведённое с мужчиной, Кристиана заметно успокоилась и перестала волноваться. Ни он, ни аниматроники не оказались столь страшными.

— Нет. Только самым любопытным. — ответил мужчина и посмотрел на время на наручных часах. — Почти двенадцать. Тебе пора ехать домой, я не хочу видеть завтра на смене невыспавшийся полутруп.

— У меня завтра выходной.

— Тогда тебе повезло. И все же я намерен закрыть ресторан.

Противиться Кристиана не стала. Сонливость все же требовала свои права.

И обо всех дурных и тяжёлых мыслях хотелось поскорее забыть, укутавшись в теплом одеяле.

Конечно, ничего полезного девушка своевольной вылазкой не выяснила. Зато сделала иной вывод: мистер Афтон не столь страшен, как о нем малюют.