За тебя — хоть в Азкабан

Через два дня после великого черничного бедствия Сириус Блэк пришёл к выводу, что пирогов явно недостаточно для завоевания твоего сердца. Раз уж другие парни Хогвартса всё ещё смели дышать в твоём присутствии, Сириус решил бахнуть по проблеме тяжёлой любовной артиллерией.

В час ночи в спальне мальчиков Гриффиндора было не протолкнуться от подозрительного фиолетового дыма. Сириус сидел на кровати, скрестив ноги, и усердно листал древний, покрытый плесенью фолиант, который он втихаря выменял у какого-то третьекурсника за три навозные бомбы.

— Нашёл! Нашёл, лузеры! — победоносно рявкнул Сириус, ткнув пальцем в страницу. — Слушайте: «Заклятие абсолютного сияния и вечной гриффиндорской привлекательности». Тут написано, что объект любви потеряет дар речи и не сможет смотреть ни на кого, кроме мага. Поттер, держи зеркало, живо!

Джеймс, сидевший на полу в пижаме в весёлый квиддичный мячик и лениво сосавший мятную конфету, тяжело вздохнул.

— Бродяга, судя по обложке, эту книгу написали во времена, когда Салазар Слизерин ещё под стол пешком ходил. Ты уверен, что…

— Поттер, не зуди, ты звучишь как Эванс в свои худшие дни! — отмахнулся Сириус, пафосно поднимая палочку. — Я просто направлю луч в зеркало, он красиво отразится, сделает моё лицо ещё более идеальным, Т/И увидит меня на завтраке и сразу пошлёт всех когтевранских зануд к чертям!

— Сириус, умоляю, не надо, — подал голос Римус из-под одеяла. — Твои эксперименты всегда заканчиваются либо Больничным крылом, либо Большим залом в слезах.

— Лунатики слова не имели! — крикнул Сириус. Он зажмурился, принял позу рокового соблазнителя из магловских журналов, сделал глубокий вдох и громко выкрикнул: — Абсолюто Шайн Пулхрум!

По спальне пронёсся оглушительный звук «БАНГ!», похожий на взрыв начиненного динамитом пудинга, а следом за ним комнату заволокло густым, липким, ядерно-розовым дымом с жутким запахом дешёвой маминой помады.

— Ой, мамочки… — закашлялся Питер, зарываясь носом в подушку.

Когда дым немного рассеялся, Джеймс посмотрел на Сириуса, и его челюсть медленно отвисла, а мятная конфета вывалилась прямо на ковёр.

— Бродяга… — пискнул Поттер, округляя глаза за стёклами очков. — Твоя привлекательность… она теперь очень… заметная. Даже слишком.

— В каком смысле? — Сириус выхватил зеркало и уставился на своё отражение.

Его роскошные, всегда идеально уложенные чёрные кудрявые волосы превратились в огромную, пушистую, шарообразную копну ядерно-розового цвета — точь-в-точь как шерсть взбесившегося карликового пушистика, которого бахнули током.

— Отрежьте мне голову, — ледяным, загробным тоном произнёс Блэк, глядя на этот кошмар. — Напишите моей матери, что я погиб в бою с трёхголовым псом. Я не выйду из этой комнаты до конца седьмого курса. Джеймс, принеси мне топор.

— Зачем? — спросил Джеймс, едва сдерживая подступающий к горлу хохот.

— Буду стричься под корень! О Мерлин, я похож на гигантский кусок сахарной ваты!

------------------------------

Утром в Большом зале было прохладно, октябрьское солнце едва пробивалось сквозь заколдованные тучи. Ты сидела рядом с Лили и мирно мазала джемом гренку, когда за гриффиндорским столом началось странное шевеление.

Мародёры во главе с Джеймсом заходили в зал с самым серьёзным видом, но их плечи подозрительно подрагивали, а Поттер и вовсе кусал свои губы до крови, чтобы не заржать. Посередине этой процессии, низко опустив голову, шёл Сириус. На его голове красовался огромный, бесформенный, косо и криво связанный шерстяной кошмар — гигантская серо-бурая шапка с помпоном размером с хорошую дыню, которую ему на прошлый Новый год прислала миссис Поттер. Надвинута она была до самого подбородка, так что Блэк едва видел дорогу и постоянно натыкался на углы столов.

— Привет, — глухо, как из бочки, буркнул Сириус, с грохотом плюхаясь на скамейку прямо напротив тебя. Он сразу попытался натянуть шапку ещё ниже, но умудрился зацепить ухом несчастный помпон.

— Блэк, ты что, ограбил гардероб Хагрида? — удивлённо спросила ты, оглядывая это шерстяное чудовище. — На улице октябрь, а не полярная зима. Сними это немедленно, ты похож на очень грустный, депрессивный гриб.

— Не сниму! — огрызнулся он, упрямо скрестив руки на груди и смешно надув губы под шерстью. — У меня… голова болит. Простудил ушные раковины. Мне нужен термосберегающий режим для поддержания остатков интеллекта.

— Бродяга, у тебя помпон в чай упал, — любезно подсказал Римус, даже не поднимая глаз от своей газеты.

— Проклятье! — Сириус дёрнул головой, выдергивая мокрый, истекающий чаем шерстяной шар из твоего кубка, и издал страдальческий стон.

В этот момент за слизеринским столом послышался громкий, издевательский хохот. Северус Снейп, заметивший странный вид Блэка, ехидно крикнул на весь зал:

— Что такое, Блэк? Чистокровная гордость замёрзла? Или ты наконец решил спрятать то место, в которое обычно ешь свою дурацкую кашу?

Сириус мгновенно вспыхнул. Его серые глаза под краем шапки яростно сузились.

— Заткнись, Нюхаус! — рявкнул он, резко вскакивая со скамьи и собираясь кинуться через весь зал.

— Сириус, стоять! — крикнул Джеймс, хватая его за мантию.

Но было поздно. От этого резкого движения дурацкая огромная шапка зацепилась за спинку скамейки и с сухим треском полностью слетела с его головы.

В Большом зале наступила гробовая тишина. Ты замерла с гренкой в руке. Лили открыла рот и выронила вилку. Все четыре стола Хогвартса уставились на Сириуса, чья ядерно-розового цвета пушистая шевелюра под ярким светом свечей казалась ещё более безумной, огромной и яркой.

Секунду никто не двигался, а потом Большой зал буквально взорвался оглушительным, истерическим хохотом. Слизеринцы стучали кубками по столу, когтевранцы ухахатывались, показывая пальцами, а Джеймс Поттер уже просто лежал лицом в тарелке с беконом, содрогаясь в конвульсиях от смеха.

— О Мерлин! — Лили прыснула, закрывая рот ладонями. — Блэк, ты решил подработать пасхальным кроликом?! Это маскировка под розовый куст?!

Сириус замер. Его бледные щёки мгновенно залила густая краска стыда. Он, великий и неотразимый Сириус Блэк, гроза девчонок, стоял посреди школы с волосами цвета девчачьей сахарной ваты. Он судорожно схватил шапку, собираясь натянуть её обратно и убежать на астрономическую башню, чтобы сброситься вниз.

— Да пошли вы все! — прошипел он, едва не плача от злости. — Поттер, я убью тебя первым!

В этот момент ты поднялась со своего места. Ты подошла к нему вплотную, аккуратно перехватила его дрожащую от злости руку с шапкой и мягко опустила её вниз. Сириус зажмурился, ожидая, что ты сейчас добьёшь его какой-нибудь едкой шуткой.

Вместо этого ты протянула руку и аккуратно взъерошила пальцами его мягкие, пусть и пугающе розовые кудри, убирая их с его насупленного лба.

— А что, Блэк? Тебе идёт, — негромко, тепло сказала ты, широко улыбаясь. — Освежает лицо. И под цвет твоих покрасневших ушей очень даже подходит.

Сириус приоткрыл один глаз. Потом второй. Он уставился на тебя в полном ошеломлении, его рот смешно приоткрылся. Он судорожно сглотнул, и его губы снова непроизвольно начали сильно вытягиваться в ту самую забавную трубочку от дикого переизбытка чувств.

— Ты… ты сейчас серьёзно? — пискнул он, мгновенно растеряв весь свой гнев. — Я не похож на дебильного пушистика, которого пожевал трёхголовый пёс?

— Похож, конечно. Но на очень милого дебильного пушистика, — усмехнулась ты, возвращаясь на своё место. — Садись давай, ешь свою овсянку, чудо розовое.

Сириус стоял посреди зала ещё секунду, а потом его лицо озарила такая дикая, вселенская, абсолютно глупая и счастливая улыбка, что его розовые волосы, казалось, сейчас начнут светиться в темноте. Весь его стыд испарился. Он победоносно швырнул шапку на пол, гордо расправил плечи и обернулся к слизеринскому столу, набрав в грудь побольше воздуха.

— Слышали, вы, уроды придонные?! — заорал Сириус во всё горло, победоносно тыча пальцем в Снейпа. — Т/И сказала, что я милый! Мой новый стиль — это икона гриффиндорской моды! Снейп, завидуй молча со своими сальными патлами! Я неотразим, а ты — как всегда!

— Блэк, сядь и завали дуло, на нас Макгонагалл смотрит! — зашептал Джеймс, выныривая из бекона.

— Поттер, отвали, я на пике своей сексуальности! — отмахнулся Сириус и с грохотом прыгнул обратно на скамейку рядом с тобой. Он демонстративно навалился на твоё плечо всей своей розовой косматой головой, отчего ты чуть не упала, и начал преданно заглядывать тебе прямо в рот. — Т/И, хочешь, я ради тебя весь год буду розовым? Хочешь, я мантию в этот цвет перекрашу?

В этот момент к вашему столу подошёл староста Пуффендуя, чтобы передать Лили расписание дежурств, и вежливо улыбнулся тебе:

— Привет, Т/И. Отличная погода сегодня для прогулок, правда? Мы как раз собирались…

Сириус мгновенно взвился, как ужаленный. Его розовая шевелюра встала натуральным дыбом от ярости. Он выхватил из твоей тарелки огромную вилку, угрожающе направил её пуффендуйцу прямо в нос и бешено прорычал, брызгая слюной:

— Слышь, барсук переросший! Цыц от моей девчонки! Быстро убрал свой хвост от нашего стола! Ещё раз про погоду заговоришь — я твои уши в этот розовый цвет перекрашу и заставлю сожрать мой вчерашний черничный кирпич! Я за неё любого на куски порву, понял?! Шаг назад! Лили, забери у этого камикадзе бумажки, пока я его этой вилкой к столу намертво не приколотил!

Пуффендуец в полном ужасе швырнул пергаменты на стол и бросился наутёк, едва не сбив по дороге профессора Флитвика.

Сириус шумно выдохнул, бережно положил вилку на место, пригладил свои ядерно-розовые кудри рукой и снова виновато, как преданный нашкодивший пёс, заглянул тебе в глаза.

— Ну а чего он… погода вообще-то дурацкая, Т/И, дождь собирается, зачем он врет тебе в лицо?.. Хочешь, я тебе ещё одну гренку намажу? Самый лучший розовый гриффиндорский сервис, только для тебя! Скажи, я ведь лучше этого барсука?

Ты лишь со смехом спрятала лицо в ладонях, а Лили рядом продолжала тихо икать от хохота, понимая, что с этим розовым, безумным и дико ревнивым стихийным бедствием скучать гриффиндорцам точно не придётся.