За тебя — хоть в Азкабан

На следующий день Хогвартс накрыло утренним туманом, а твою жизнь — новой волной катастрофического ухаживания Сириуса Блэка.

Вы с Лили Эванс сидели в Большом зале за гриффиндорским столом. Ты пыталась мирно жевать свой тост с джемом, пока твоя лучшая подруга с истинно старостским прищуром наблюдала за тем, как на противоположном конце стола Сириус Блэк пытается совершить секретную диверсию.

— Слушай, — Лили толкнула тебя локтем в бок и кивнула на твою тарелку. — Я, конечно, староста, и должна пресекать незаконный оборот сладостей, но Блэк сейчас либо родит от напряжения, либо прожжет во мне дыру взглядом. Что он делает?

Ты проследила за её кивком. Сириус, отчаянно и абсолютно нелепо маскируясь под то толкающего речи Джеймса, то под читающего Римуса, пытался с помощью левитации переправить в твою сумку огромный сахарный кекс. Проблема была в том, что Блэк так сильно подмигивал тебе левым глазом, считая это секретным шифром, что заклинание Вингардиум Левиоса работало рывками.

— Он пытается быть моим тайным поклонником, — обреченно вздохнула ты, прикрывая лицо ладонью. — Уже третий день. Вчера я нашла в кармане мантии наполовину растаявший сырный шарик.

— О, Мерлин, — прыснула Лили. — Смотри, смотри, траектория нарушена!

В этот момент кекс набрал критическую скорость и со звучным «шмяк!» приземлился точно в кубок с тыквенным соком прямо перед Лили. Брызги полетели во все стороны.

— Ой! — Сириус на том конце стола мгновенно вжал голову в плечи и резко уткнулся носом в тарелку Римуса, делая вид, что он здесь вообще ни при чем.

— Блэк! — рявкнула Лили, вытирая салфеткой капли сока со своего безупречного значка старосты. — Если твой летающий диабет еще раз покусится на мою одежду, я отработаю на тебе заклинание полной кандализации! Понял меня?

Джеймс Поттер, сидевший рядом с Сириусом, тут же встрепенулся, поправил очки и засиял, глядя на Лили:

— Эванс, дорогая, не злись! Если хочешь, я позволю тебе заколдовать Сириуса прямо сейчас. Я даже подержу его за ноги! Сириус, ради любви всей моей жизни, подставь лицо под сглаз, будь другом!

— Поттер, завали хлеборезку, — пробурчал Сириус, выныривая из овсянки Римуса с прилипшим к носу хлопком. — Т/И, это был тебе! С черникой! Он должен был изящно спикировать в твою сумку!

— Он спикировал в мой сок, Блэк! — крикнула ты в ответ, едва сдерживая смех.

Лили лишь выразительно закатила глаза, повернулась к тебе и шепнула:

— Они оба идиоты. Но Блэк из-за тебя потерял последние остатки менингита, подруга. Будь осторожна на Травологии, он там усердно шептался с Поттером.

------------------------------

Предсказание Лили сбылось на все сто процентов. В теплицах профессора Стебль стоял жуткий гвалт. Гриффиндорцам и Пуффендуйцам выдали задание — пересаживать прожорливые ядовитые пазушные луковицы. Вы с Лили заняли один из деревянных столов, но профессор Стебль, словно решив испытать твою нервную систему, пересадила к тебе Фрэнка — добродушного пуффендуйца.

— Привет, — улыбнулся Фрэнк, натягивая драконьи перчатки. — Давай я буду держать горшок, а ты подрезай корни, ладно? А то эти твари кусаются как бешеные.

— Отличный план, Фрэнк, спасибо, — кивнула ты.

Сириус, которого определили за соседний стол к Римусу, мгновенно превратился в грозовую тучу. Его серые глаза метали молнии. Каждый раз, когда Фрэнк вежливо передавал тебе садовый совок, Сириус издавал жуткий, утробный звук.

— Блэк, прекрати рычать, ты пугаешь мои растения, — шёпотом сделала ему замечание профессор Стебль, проходя мимо.

— Я не рычу, профессор, у меня кашель. Очень тяжелый, гриффиндорский кашель, — нагло соврал Сириус, не сводя с Фрэнка яростного взгляда. Как только Стебль отошла, он приглушенно зашипел: — Слышь, пуффендуец. Руки от её горшка убрал. Свои корни держи.

— Блэк, твоя луковица сейчас сдохнет! — шипел ему Римус, пытаясь отобрать у друга несчастное растение. — Ты её сейчас раздавишь, идиот!

— Пусть дохнет! Ты посмотри на него, Люпин! Он передал ей совок! Он коснулся её пальцев! Это покушение на мою личную территорию!

— Мы на уроке, Сириус! — не выдержала ты, оборачиваясь. — Перестань устраивать сцены!

— Я не устраиваю! Я бжу! То есть бдю! Я охраняю! — яростно выпалил Сириус и так сильно сжал в кулаке созревшую луковицу, что раздался громкий, сочный хлопок.

Растение буквально взорвалось от давления. Огромный кусок склизкой, дурно пахнущей мякоти взлетел вверх и снайперским попаданием шлепнулся точно на макушку Фрэнка. Ошметки земли и драконьего навоза щедро осыпали бедного парня с ног до головы.

— Ой, — Сириус картинно округлил глаза, хотя на его лице явно читалось торжество. — Извини, приятель. Рука сорвалась. Ветер сегодня... в теплице... очень порывистый. Прямо штормовой ветер, сбивающий луковицы с курса.

Фрэнк замер, утирая с носа кусок навозной земли:

— Блэк, ты больной?

Лили, стоявшая у соседнего стола, громко расхохоталась, закрывая рот ладонями.

— Блэк! Вон из теплицы! Отработка у Филча на неделю! — закричала покрасневшая профессор Стебль, указывая пальцем на дверь.

— Да без проблем, земляной навоз мне все равно не к лицу, — гордо бросил Сириус, сбрасывая перчатки и подмигивая тебе на прощание.

------------------------------

После урока ты, злая как стая пикси, поймала Сириуса в пустом, полутемном коридоре на пути к башне Гриффиндора. Блэк уныло плелся позади Мародёров.

— Блэк, стой! Живо! — крикнула ты, топая ногой.

Джеймс, Римус и Питер мгновенно затормозили. Поттер заговорщически подмигнул Сириусу, пихнул его локтем в бок и зашептал на весь коридор:

— Брат, это твой шанс! Она злится, а значит — у неё кипит страсть! Помни, что я говорил: девчонкам нравится напор! Хватай её и действуй жестко, как альфа-самец! Шокируй её своей мужественностью!

— Поттер, свали в туман, — рявкнула ты на него.

— Уходим, уходим, не мешаем влюбленным львам! — хмыкнул Римус, утаскивая Джеймса и Питера за поворот. Вы остались наедине.

— Ты совсем с ума сошел?! — набросилась ты на Сириуса, упирая руки в бока. — Ты зачем забросал Фрэнка навозом? Он просто помогал мне! То кексы твои летают, то дерьмо из луковиц! Твоя ревность переходит все границы, Сириус Блэк! Ты ведешь себя как законченный ненормальный!

Сириус молча выслушал твою тираду. Его уши медленно розовели, но в его голове, судя по всему, сейчас происходили сложные и очень неправильные мыслительные процессы. Он судорожно вспоминал слова Джеймса про напор и мужественность.

Вдруг Сириус резко, в один широкий шаг, подлетел к тебе вплотную. Ты инстинктивно отшатнулась и вжалась спиной в холодную каменную стену.

— Т/И... — глубоким, как ему казалось, смертельно сексуальным шепотом произнес он, нависая над тобой.

— Что «Т/И»? — настороженно спросила ты, глядя на его серьезное лицо. — Блэк, если ты сейчас...

Ты ожидала чего угодно. Но Сириус сделал то, от чего твой мозг окончательно заблокировался. Он крепко, до дрожи в веках зажмурил оба глаза, высоко задрал подбородок навстречу потолку и... уверенно потянулся к твоему лицу, комично и сильно вытянув губы трубочкой, замирая в ожидании сокрушительного, страстного поцелуя.

Он стоял так секунду. Две. Три. Его вытянутые губы смешно подрагивали, а сам он напоминал очень целеустремленного, но крайне нелепого карася.

Ты смотрела на это зрелище, чувствуя, как злость внутри тебя мгновенно сменяется диким, истерическим смехом. Не выдержав, ты просто подняла руку и звонко щелкнула его пальцем по кончику носа.

— Ауч! — Сириус мгновенно распахнул глаза, отпрянул и схватился за нос, смешно шмыгая. — За что?! Ну за что, Т/И?!

— Блэк, ты что, глухой или придурок? Я на тебя ругаюсь, а ты стоишь тут передо мной как утка на выданье! — ты едва сдерживала хохот, сползая по стене от смеха.

— Я не утка! — уязвленно воскликнул он, картинно хватаясь за сердце и обиженно надувая те самые губы. — Я пытался создать романтический момент! Поттер клялся на своей метле, что этот напор всегда работает! Что девчонки от этого падают в обморок!

— Ну, я почти упала, Блэк. От смеха, — выдавила ты, вытирая выступившую слезу. — Больше никогда так не делай, умоляю. Это выглядит так, будто ты пытаешься высосать из меня душу, как дементор-недоучка.

— Ты растоптала мою тонкую, ранимую натуру! — оскорбленно заявил он, скрестив руки на груди и демонстративно отворачиваясь к стене. — Я ради тебя сегодня всю ночь стихи писал на астрономической башне! Замерз как собака! Ну, как стихи... там рифма была «Т/И — ко мне приди, пуффендуйца прогони», но сам факт! А ты меня по носу бьешь! Жестокая ты женщина.

Он продолжал картинно дуться, всем своим видом показывая, какой он глубоко несчастный и отвергнутый романтик. Но из-под его растрепанной черной челки на тебя все равно косил один несчастный серый глаз, преданно и с надеждой ожидая, когда ты наконец перестанешь смеяться и начнешь его утешать.

— Ну и балбес же ты, Блэк! Абсолютный, клинический балбес! — сквозь смех выдохнула ты, качая головой. — Стихи он писал. Про дементора лучше напиши, у тебя отлично получится изобразить его поцелуй!

Сириус оскорбленно надулся еще сильнее, собираясь выдать какую-то пафосную тираду о своей уязвленной гордости, но в этот момент в конце коридора послышался знакомый стук каблуков волшебных туфель. Ты обернулась и увидела Лили Эванс, которая шла с пачкой пергаментов в руках, что-то сосредоточенно вычеркивая на ходу.

— Лили! — радостно вскрикнула ты, почувствовав в подруге свое спасение.

Бросив на несчастного Блэка финальный смешливый взгляд, ты сорвалась с места и побежала навстречу Эванс. Сириус только и успел тоскливо выкрикнуть тебе вслед:

— Эй! Ну Т/И! Мы же еще не договорили про мою ранимую душу!

Ты подбежала к подруге и резко схватила ее за предплечье, тяжело дыша от бега и едва сдерживая новый приступ хохота. Лили от неожиданности чуть не выронила свои старостские записи и удивленно уставилась на тебя.

— Мерлин, ты чего несешься как за бладжером? — Лили перевела взгляд за твое плечо, увидела одиноко стоящего у стены Сириуса, который сердито пинал какой-то невидимый камушек на полу, и все поняла. — Так. Что этот лохматый придурок опять натворил?

Ты прислонилась к плечу Лили, содрогаясь от смеха, и начала взахлеб вываливать на нее все подробности этой сумасшедшей пятиминутки.

— Лили, ты не представляешь! Он... он только что пытался меня поцеловать!

Эванс округлила глаза и мгновенно растеряла всю свою строгость старосты, превращаясь в жутко любопытную подругу.

— Чего?! Прямо здесь, в коридоре? И как? — она зашептала, косясь на Блэка. — Поттер же орал, что Блэк — главный мастер поцелуев на Гриффиндоре, его половина школы караулит!

— Ага, мастер! Обычный баклажан он, а не мастер! — ты вытерла слезы с глаз. — Лили, он подошел, зажал меня у стены, я думала, он сейчас начнет оправдываться за Фрэнка и навоз... А он просто зажмурился, задрал голову к потолку и вытянул губы трубочкой! Вот так! — ты комично продемонстрировала подруге лицо Сириуса, вытянув губы вперед. — И стоял так! С зажмуренными глазами! Словно он рыба-прилипала, которая ждет, пока мимо проплывет корабль!

Лили секунду смотрела на твою пантомиму, а потом издала такой громкий, звонкий хохот, что он эхом разнесся по всему коридору. Она выронила один пергамент и согнулась пополам, держась за живот.

— Нет... ты врешь! — сквозь слезы выдавила Лили. — Блэк?! Великий и ужасный Сириус Блэк стоял трубочкой?!

— Да! Я его пальцем по носу щелкнула, а он обиделся и заявил, что я растоптала его тонкую романтическую натуру, потому что он мне стихи писал про «Т/И приди, пуффендуйца прогони»!

Лили уже буквально рыдала от смеха, вытирая тушь под глазами.

— Ой, мамочки... Я обязана рассказать это Люпину! Нет, лучше Поттеру, пусть он издевается над Блэком до конца седьмого курса! Трубочкой! Стихи! «Пуффендуйца прогони» — боже, это же шедевр гриффиндорской поэзии!

На другом конце коридора Сириус, заметив, как вы обе беспардонно на него смотрите и буквально задыхаетесь от хохота, окончательно смутился. Он натянул мантию чуть ли не на нос, сердито буркнул что-то себе под нос и быстрым шагом скрылся на лестнице, ведущей в башню, решив, что сегодня весь мир против его великой любви.