Любовь нарциссов

Я стояла у окна в наушниках. Музыка лилась в уши - та самая, под которую я танцевала, когда была одна. Тогда я танцевала, чтобы не думать. Сейчас - чтобы почувствовать, что я живая.

Мои руки поднялись над головой. Я закрыла глаза и позволила телу двигаться. Легко. Плавно. Без усилий. Я не слышала ничего, кроме музыки. Мир исчез. Остались только я, ритм и утро за окном. Я танцевала. Медленно. Для себя. Для воздуха. Для этого дня.

Я не знала, что он уже здесь. Я не видела, как он вошёл. Не слышала шагов. Я просто танцевала, покачивая бёдрами, поднимая руки над головой, закрыв глаза. Музыка заполняла всё.

Потом я почувствовала его руки на своей талии. Я вздрогнула. Резко обернулась. Он стоял за мной. Смотрел на меня. Моё сердце всё ещё колотилось от неожиданности.

- Ты напугал меня, - сказала я, снимая наушники.

- Я тихо вошёл. Ты просто не слышала.

Он смотрел на меня. Его руки всё ещё лежали на моей талии. Я чувствовала их тепло через тонкую ткань футболки. Его пальцы чуть сжались, притягивая меня ближе.

- Что ты делаешь? - спросила я.

Он не ответил. Он просто наклонился и поцеловал меня.

Не нежно. Не осторожно. Страстно. Требовательно. Его руки скользнули по моей спине, прижимая к себе. Я чувствовала его пальцы, вплетающиеся в мои волосы на затылке, лёгкое натяжение, которое заставляло меня запрокинуть голову. Он целовал меня так, будто мы не целовались вечность. Будто он хотел сказать всё, что не мог сказать словами. Его губы были горячими, настойчивыми. Я чувствовала его дыхание, его запах - тёплый, знакомый до дрожи. Мои руки сами поднялись к его плечам, сжали ткань его футболки. Я чувствовала под пальцами его мышцы - напряжённые, живые. Он прикусил мою нижнюю губу - легко, почти невесомо, и я выдохнула, открывая рот. Его язык встретился с моим, и мир снова исчез. Только он. Только его губы. Только его руки, сжимающие меня так, будто я была единственным, что у него есть.

Когда он отстранился, мы оба тяжело дышали. Его лоб коснулся моего. Я чувствовала его дыхание на своих губах. Его глаза были тёмными. В них не было холода. Только жар.

- Ты даже не поздоровалась, - сказал он хрипло.

Я усмехнулась, всё ещё пытаясь отдышаться.

- Ты не дал мне слова вставить.

- Не хотел. Хотел просто...

Он не закончил. Он снова поцеловал меня - мягче, медленнее. Мои пальцы коснулись его щетины. Колючая. Тёплая. Я провела по ней кончиками пальцев, и он закрыл глаза на секунду.

- Нам пора, - сказал он, отстраняясь. - Через час запись.

Я кивнула. Сняла наушники. Музыка исчезла.

Мы ехали в такси молча. Я смотрела в окно на серую Москву. Он держал мою руку. Поглаживал большим пальцем мою ладонь. Я не отнимала. Его пальцы гладили мою кожу, и этого было достаточно.

В клинике пахло стерильностью и лекарствами. Макс сидел рядом со мной в коридоре, листал телефон. Но его рука лежала на моём колене. Просто. Тепло.

Нас позвали. Я встала. Он встал следом. Вошли в кабинет.

Врач - женщина лет пятидесяти. Спокойная. Профессиональная. Смотрела на нас поверх очков.

- Вы вместе?

- Да.

Она посмотрела на Макса.

- Отец?

Он посмотрел на меня. Потом на врача.

- Да.

Одно слово. Больше ничего.

Врач попросила меня лечь на кушетку. Я легла. Сердце колотилось. Макс стоял рядом. Его рука держала мою. Пальцы сжались. Я смотрела в потолок.

Врач нанесла гель на мой живот. Холодный. Я вздрогнула. Он сжал мою руку сильнее. Молча.

Она водила датчиком. Я смотрела на экран. Сначала ничего. Серое месиво. Тени.

- Сейчас послушаем сердечко, - сказала врач.

Я замерла. Тишина. И вдруг - стук. Быстрый. Чёткий. Тук-тук-тук-тук-тук. Я смотрела на экран. Врач показывала мне. Маленькое тело. Голова. Туловище. Руки. Ноги. Пальчики. Лицо. Всё на месте.

Я смотрела и не дышала. Рядом кто-то выдохнул. Макс. Он стоял рядом. Смотрел на экран. Его пальцы сжимали мои. Сильно.

- Всё отлично, - сказала врач. - Теперь посмотрим второго.

Я заморгала.

- Что?

- Второго. У вас двойня. Двенадцать недель.

Я смотрела на неё. Она водила датчиком. На экране появилась вторая фигурка. Маленькая. Свёрнутая. Голова, туловище, ручки, ножки. Две девочки.

Я смотрела на них. Я не плакала. Я просто смотрела. И не могла дышать.

Макс молчал. Он смотрел на экран. Его рука не отпускала мою. Потом я почувствовала его ладонь на своём животе. Поверх одеяла. Он смотрел на экран и молчал. Его ладонь была тёплой.

Врач вышла. Мы остались одни. Я лежала на кушетке. Он стоял рядом. Его рука всё ещё лежала на моём животе. Я смотрела в потолок. Тишина. Долгая. Тяжёлая.

- Двенадцать недель, - сказала я.

- Я слышал, - ответил он.

Он убрал руку. Посмотрел на меня. В его глазах был шок. Растерянность. Он смотрел на меня, и я видела, как он пытается справиться с тем, что увидел.

- Две девочки, - сказал он.

- Да.

- У меня будут две дочери.

Он не спрашивал. Он просто говорил это. Переваривал.

- Ты в порядке? - спросил он.

Я посмотрела на него. Он спрашивал. Правда спрашивал.

- Не знаю, - ответила я.

Он кивнул. Потом сел на край кушетки. Взял мою руку. Погладил пальцами.

- Я тоже не знаю. Но я здесь.

Я смотрела на него. Он не говорил красивых слов. Он просто сидел рядом и держал мою руку.

- Они шевелились, - сказал он. - Я видел.

- Я тоже.

Он посмотрел на мой живот. Потом на меня.

- Поехали домой.

Я кивнула. Мы встали. Он помог мне подняться. Мы вышли из кабинета. Он взял меня за руку. Молча. Просто взял. Я не отняла. Мы шли по коридору, и я чувствовала его руку в своей. Тёплую.