Любовь нарциссов

Я проснулась от света. Он пробивался сквозь шторы - серый, московский, утренний. Я не сразу поняла, где я. Потом почувствовала его руку у себя на талии, его дыхание на своей шее, его тепло. Я не двигалась. Я просто лежала и слушала, как он дышит. Ровно. Глубоко. Как будто он наконец-то спал по-настоящему - впервые за полгода. Я осторожно повернула голову. Он лежал рядом. Волосы растрёпанные. Ресницы тёмные на бледной коже. Губы чуть приоткрыты. И лёгкая щетина - тёмная, колючая, которая уже начала пробиваться на его скулах и подбородке. Я провела по ней пальцем, и он дёрнулся во сне, нахмурился, но не проснулся. Щетина царапала мою кожу, и мне нравилось это чувство. Оно было настоящим. Живым.

Я отвела взгляд ниже. Одеяло сползло до его талии, и я увидела его тело. Не то, которое я запомнила два года назад, когда он стоял передо мной с этой наглой улыбкой после тренировки. Нет. Оно изменилось. Стало взрослее. Шире в плечах - я помнила эту линию, но теперь она была более чёткой, рельефной. Мышцы плеч и рук перекатывались под кожей даже в покое, тёмные вены проступали на предплечьях, спускаясь к сильным кистям. Шея - мощная, с выступающими сухожилиями, которые напрягались, когда он дышал во сне. Я смотрела на его грудь - широкую, с тёмными волосками в центре, с чёткими контурами мышц, которые не исчезли даже в расслабленном состоянии. Живот - плоский, подтянутый, с намёком на кубики, которые я когда-то видела мельком, когда он тянулся за бутылкой воды. И родинка чуть ниже ключицы, которую я помнила. Я хотела коснуться её, но не решилась. Он выглядел моложе. Беззащитнее. Не тем Максом, который проверял мои границы. Не тем, который кричал мне вслед, что любит меня. Просто мужчина, который ждал меня всю ночь в аэропорту с розами в руках. Его тело было сильным. Спортивным. Я знала, что он не профессиональный спортсмен, но он двигался как атлет - легко, пластично, даже во сне чувствовалась эта кошачья грация, которая сводила меня с ума. Я улыбнулась. И почувствовала, как внутри разливается что-то тёплое. Не то, что я называла любовью раньше. Не игру. Не страсть. Не желание победить. Что-то другое. Тихое. Настоящее.

Он открыл глаза.

- Ты смотришь на меня, - сказал он хриплым спросонья голосом. Щетина на его щеках делала его старше. И одновременно моложе. Я хотела снова провести по ней пальцами, но сдержалась.

- Ты красиво спишь, - ответила я.

Он усмехнулся. Потёр лицо рукой, и щетина зашуршала о его ладонь.

- Ты первая, кто это сказал.

- Значит, я первая, кто был честен.

Он притянул меня к себе и поцеловал в макушку. Его щетина коснулась моего лба - колючая, тёплая, и от этого по моей коже побежали мурашки. Я уткнулась носом в его шею и вдохнула его запах. Он пах домом. Тем, которого у меня никогда не было. Моя рука скользнула по его груди - твёрдой, тёплой, с едва заметными волосками. Я чувствовала, как бьётся его сердце под моими пальцами. Медленно. Спокойно. Он не спал. Я знала это.

- Ты боишься? - спросила я тихо.

- Чего?

- Что я исчезну.

Он молчал. Потом взял мою руку и прижал к своей груди, туда, где билось сердце.

- Я боюсь этого каждую секунду, - сказал он. - Но я решил тебе верить.

Мы лежали так долго. Тишина. Только дыхание, только его сердце под моей щекой, только утро за окном. Потом он сказал:

- Я хочу тебе кое-что показать.

Он встал, натянул джинсы и вышел из комнаты. Я смотрела ему вслед. На его голую спину - широкую, с чёткими мышцами, которые двигались под кожей при каждом шаге. На его плечи - мощные, спортивные. На то, как перекатывались мышцы на лопатках, когда он потянулся. Я чувствовала, что всё правильно. Я слышала, как он возится на кухне, как открывается холодильник, как звенят тарелки. Через десять минут он вернулся с подносом. Я села на кровати, прижав одеяло к груди. На подносе были яичница, тосты, чай. И розы. Те самые, помятые, сломанные, но всё ещё алые. Он поставил их на тумбочку. Я смотрела на него и не верила. Этот парень, который когда-то проверял мои границы, который ревновал меня ко всем, кто дышал рядом, который пропадал на неделю после лучшего свидания в моей жизни - этот парень стоял передо мной в своей старой футболке, с взъерошенными волосами, с небритой щетиной, которая делала его одновременно грубым и нежным, с телом, которое было создано для объятий и для борьбы, и предлагал мне завтрак в постель. Я взяла чашку. Чай был горячим. Идеально заваренным. Я сделала глоток и почувствовала, как внутри что-то тает. Я отставила чашку. Он сел рядом, взял мою руку. Пальцы переплёлись. Его щетина снова коснулась моей щеки, когда он повернулся ко мне ближе. Я чувствовала, как она царапает кожу, и мне хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось.

- Ты не пожалеешь? - спросила я.

- О чём?

- Что я вернулась. Что мы попробуем. Что я - это я.

Он посмотрел на меня. Долго. Потом провёл рукой по своему подбородку, будто проверяя, насколько отросла щетина, и сказал:

- Рина. Я тебя искал два года. В других. В себе. В прошлом. Я искал тебя везде, кроме зеркала. А когда я посмотрел в зеркало - я понял, что ты всегда была там. Внутри. Просто я не знал, как тебя достать. Я не знаю, что будет завтра. Я не знаю, не убью ли я тебя своей дурацкой ревностью. Я не знаю, не сбежишь ли ты снова. Но я знаю одно: я не хочу просыпаться без тебя.

Я сглотнула. Горло сжалось.

- Я тоже, - сказала я.

Он улыбнулся. С той улыбкой, от которой у меня подкашивались колени. Я потянулась к нему и поцеловала его - в уголок губ, туда, где щетина была самой колючей. Он замер на секунду, а потом притянул меня к себе и поцеловал уже по-настоящему. Я чувствовала его щетину на своей коже, его руки на своей спине, его тело - сильное, горячее, настоящее. И я поняла, что я не ошиблась. Что возвращаться было правильным решением. Не потому что он идеальный. Не потому что мы будем счастливы всегда. А потому что он был моим. И я была его. Мы доели завтрак. Он убрал посуду. Мы сидели на кровати, смотрели в окно на серое московское утро, и молчали. Я сидела в его руках, чувствуя, как его щетина касается моего виска, как его грудь вздымается под моей щекой, и понимала, что это - начало. Настоящее. Не игра. Не роль. Жизнь. Я закрыла глаза и позволила себе просто быть. Его. Своей. Настоящей.