Ассистентка из 14 В

Остаток дня прошёл в напряжённом, вежливом молчании — оба обменивались исключительно рабочими репликами, оба старательно избегали взглядов, задерживающихся дольше необходимого.

Скарлет ушла в свою комнату сразу после ужина, который они, против обыкновения, не разделили — она разогрела себе что-то на кухне, пока Дэн работал за закрытой дверью гостиной, и унесла тарелку к себе, не желая находиться с ним в одном пространстве дольше, чем требовала вежливость.

Она уже почти час лежала на кровати, листая телефон и не запоминая ни единого слова из того, что читала, когда в дверь тихо постучали.

— Войдите, — сказала она, садясь.

Дэн стоял в дверях — без пиджака, рукава закатаны, лицо усталое, но заметно менее закрытое, чем несколько часов назад.

— Можно? — спросил он, кивая на край кровати.

Она молча подвинулась, освобождая место.

Он сел, не сразу заговорив, будто подбирал слова с той же тщательностью, с какой обычно готовил презентации.

— Я обещал поговорить позже, — сказал он наконец. — Сейчас позже.

Скарлет молчала, ожидая.

— Я был резок сегодня утром, — сказал он. — Справедливо резок — восемь минут молчания на линии с ключевым инвестором это не мелочь. Но резкость касалась только сегодняшней ошибки. Не того, что вы сказали после.

— Про аналитика, — тихо уточнила она.

— Про аналитика, — подтвердил он. — Я думал об этом весь день, если честно, вместо того чтобы полностью сосредоточиться на графике, что, полагаю, делает нас обоих виноватыми в сегодняшнем расфокусе.

Она позволила себе слабую, невольную улыбку.

— Вы правы, — продолжил он. — Я использовал вашу незаменимость как ассистента как предлог не разбираться с тем, что вы заслуживаете большего. Это было нечестно с моей стороны.

Скарлет почувствовала, как что-то внутри неё, зажатое весь день, начинает медленно отпускать.

— И что теперь? — спросила она.

— Теперь, — сказал он, — я предлагаю компромисс, а не полное решение, потому что полного решения у меня пока нет. «Meridian» всё ещё в критической фазе, и мне действительно нужен человек, который держит весь процесс, — это не изменилось. Но я могу официально закрепить за вами аналитическую роль в «Northlight» на неполную занятость, с отдельным бюджетом времени, чтобы это не было тем, что вы урываете тайком по вечерам в ущерб сну и основной работе.

Скарлет удивлённо моргнула.

— Вы это серьёзно?

— Абсолютно, — он посмотрел на неё прямо. — Вы уже дважды доказали, что разбираетесь в этом проекте лучше большинства людей с профильным образованием. Глупо было бы формально игнорировать это только потому, что должность в вашем контракте называется иначе.

— Спасибо, — тихо сказала она, чувствуя, как к глазам снова подступает что-то — на этот раз не от обиды.

Он кивнул, помолчал немного, и в комнате повисла тишина другого рода — не напряжённая, а та самая, плотная, невысказанная, что уже случалась между ними на крыше в Дубае.

— Скарлет, — сказал он тихо. — Мы ведь оба знаем, что дело не только в должности.

Она подняла на него взгляд, сердце снова забилось быстрее.

— Знаем, — тихо согласилась она.

Он не придвинулся ближе, не потянулся к ней — просто сидел рядом, глядя на неё с тем самым выражением, которое она уже видела на закате, недосказанным и терпеливым одновременно.

— Я пока не готов разбираться и в этом тоже, — признался он честно. — Слишком многое сейчас поставлено на карту с «Meridian». Но я не хочу, чтобы вы думали, будто я не замечаю. Замечаю. Каждый день.

— Хорошо, — сказала она тихо, и это правда было хорошо — не полным ответом, но честным, а честность, она подумала, стоила больше поспешных обещаний.

Он поднялся, задержавшись на секунду у двери.

— Спокойной ночи, Скарлет.

— Спокойной ночи, Дэн.

Дверь закрылась, и она осталась одна в темноте, чувствуя, что впервые за долгое время конфликт между ними разрешился не молчанием и не холодностью, а чем-то куда более редким — честным разговором, оставившим после себя не облегчение, а спокойное, терпеливое ожидание того, что должно было случиться, когда оба будут готовы.