Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 17
Боль
POV: Т/и
Я проснулась с ощущением, что меня переехали.
Не физически — морально. Глаза опухли так, что я едва могла их открыть. В горле стоял ком, который не исчезал, сколько бы я ни сглатывала. Солнце за окном светило слишком ярко, слишком радостно — как будто издевалось надо мной.
Райли уже не спала. Она сидела на своей кровати, скрестив ноги, и смотрела на меня с тревогой. Когда я села и обхватила колени руками, она тихо спросила:
— Как ты?
— Никак, — мой голос был хриплым, чужим. — Пусто.
Она пересела ко мне и обняла за плечи. Я прижалась к ней и закрыла глаза. Мы сидели так несколько минут. Райли ничего не говорила — и это было правильно. Никакие слова сейчас не помогли бы.
— Я не пойду на завтрак, — сказала я.
— Я принесу тебе что-нибудь. Чай. Тосты. Ты должна поесть.
— Мне всё равно.
— Знаю. Но ты всё равно поешь.
Она ушла, а я осталась сидеть на кровати, глядя в одну точку. В голове крутились его слова: «Я не хочу мучить тебя ожиданием. Ты заслуживаешь кого-то, кто будет рядом». Как будто это ему решать. Как будто я не имею права голоса. Как будто я — вещь, которую можно передать из рук в руки, когда она становится неудобной.
Я злилась. И от этого было ещё больнее.
Через час я всё-таки выползла из домика. Просто не могла больше сидеть в четырёх стенах. Ноги сами понесли меня к озеру — туда, где мы стояли и орали друг на друга. Где он впервые сказал, что я его бешу. Где он впервые поцеловал мою руку.
Я не заметила, что на причале уже кто-то есть, пока не подошла вплотную.
Винни.
Он сидел на краю, свесив ноги, и смотрел на воду. Когда он услышал мои шаги, то обернулся — и на его лице не было удивления. Он ждал меня. Или просто сидел здесь, зная, что я приду.
— Привет, — сказал он.
— Привет.
Я села рядом. Мы молчали. Вода была спокойной — ни ряби, ни ветра. Только солнце отражалось в ней, как в зеркале.
— Я слышал, — сказал он наконец. — Про переезд. Про... всё.
Я не ответила. Боялась, что если открою рот, то просто разревусь.
— Т/и, — он повернулся ко мне. — Ты не обязана держать это в себе. Я здесь. Я слушаю.
И я сломалась.
Слёзы полились сами — горячие, солёные. Я пыталась их остановить, но не могла. Винни обнял меня. Крепко. Надёжно. Я уткнулась лицом в его плечо и разрыдалась. Все слова, которые я держала внутри, — они вылились наружу. Про Пэйтона. Про его «я должен тебя отпустить». Про то, что он решил всё за меня. Про то, что я ему, наверное, не нужна. Иначе он бы боролся. Иначе он бы не ушёл.
Винни слушал. Он не перебивал, не вставлял комментариев. Просто гладил меня по спине и давал выплакаться. Его рука была тёплой. Его голос — спокойным.
— Он дурак, — сказал Винни, когда я наконец замолчала. — Ты заслуживаешь того, кто будет бороться за тебя. Кто не сдастся при первой же трудности. Кто не будет решать за тебя, что тебе лучше.
Я всхлипнула:
— Он сказал, что не хочет мучить меня ожиданием. Что я заслуживаю кого-то, кто будет рядом.
— А ты спросила его — может, тебе не нужен кто-то? Может, тебе нужен он?
— Он не дал мне выбора. Просто ушёл.
Винни вздохнул.
— Знаешь, я мог бы сейчас сказать тебе кучу всего. Что ты прекрасна. Что ты достойна лучшего. Что я... — он запнулся. — Но это не то, что тебе нужно сейчас. Тебе нужно время. И друг. И я буду этим другом. Столько, сколько понадобится.
Я подняла на него заплаканные глаза.
— Спасибо, Винни. Правда.
Он слабо улыбнулся.
— Не благодари. Просто... выскажи мне всё. Не держи в себе. Если захочешь кричать — кричи. Если захочешь молчать — молчи. Я рядом.
Мы сидели у озера ещё долго. Винни не торопил меня. Он просто был рядом — и это помогало. С ним было спокойно. Не жарко, не искристо, как с Пэйтоном. А именно спокойно. Как с братом. Как с человеком, который не ждёт от тебя ничего.
Когда я вернулась в домик, Райли уже ждала меня с чаем и тостами. Я рассказала ей всё — про Винни, и про то, как он меня обнял и слушал.
Райли выслушала, не перебивая. Потом отставила кружку и сказала:
— Т/и, я знаю, что Винни твой друг. И я знаю, что он помог тебе сегодня. Но... будь аккуратна.
— В каком смысле?
— Он по-другому себя ведёт. Раньше он держал дистанцию. А теперь — всё время рядом. Он обнимает тебя. Он говорит с тобой так, как говорят не просто друзья. Я не говорю, что он плохой. Винни — хороший. Но он всё ещё любит тебя. И сейчас, когда ты уязвима...
— Он просто друг, — перебила я. — Он сам так сказал.
— Друг, который всё ещё любит тебя, — повторила Райли. — Просто имей это в виду. Хорошо?
Я кивнула, но внутри что-то заворочалось. Райли была права в одном: Винни действительно стал ближе. Но я не хотела думать об этом. У меня не было сил.
---
День тянулся медленно. Ближе к вечеру мистер Мурмаер собрал всех на поляне — объявил о прощальном концерте. Это было последнее мероприятие перед закрытием смены. Все должны были участвовать: кто-то будет петь, кто-то танцевать, кто-то готовит сценки. Лагерь загудел от возбуждения, но я не чувствовала ничего.
Во время сбора я стояла в толпе и мёрзла. Ветер с озера пробирал до костей. Винни заметил это. Он подошёл, снял свою толстовку и накинул мне на плечи.
— Держи. Ты дрожишь.
— Спасибо, — я благодарно закуталась в тёплую ткань. Она пахла им — не так, как толстовка Пэйтона. По-другому. Но тоже уютно.
Винни встал рядом. Когда меня качнуло от усталости, он придержал меня за плечо. Просто чтобы я не упала. Просто дружеский жест.
Но лагерь видел это.
Я чувствовала взгляды. Сотни взглядов. Люди перешёптывались. Я не слышала слов, но догадывалась. «Смотри, они вместе». «Т/и и Винни — видели, как он её обнимает?» «Пэйтон её бросил — и она сразу к Хакеру».
Я хотела закричать: «Это не так!» Но не стала. Потому что оправдываться — значит признавать, что эти слухи чего-то стоят.
Винни, кажется, тоже всё слышал. Но он ничего не сказал. Даже не шевельнулся. Просто стоял рядом — спокойный, непроницаемый. Его голубые глаза смотрели прямо перед собой, но где-то в их глубине пряталось что-то, чего я не могла разглядеть.
Я не знала тогда, что он всё знал. Знал, что так будет. Знал, что люди начнут говорить. И затаил это. Спрятал где-то глубоко — за голубыми глазами и спокойной улыбкой.
---
Ночью я снова не спала. Сидела на кровати и смотрела в телефон. Чат с Пэйтоном. Моё «Почему?» — непрочитанное. Или прочитанное, но без ответа.
Я не знала, что делать. Я не знала, как жить дальше.
За окном шумели сосны. Где-то ухала сова. Лагерь спал. Вскоре я тоже погрузилась в сон.
POV: Винни
Я сидел на кровати и смотрел в потолок. Света не было — только лунный луч пробивался сквозь штору и рисовал на полу белую полосу. В домике было тихо. Брайс давно спал — я слышал его ровное, спокойное дыхание. А я не спал. Не мог.
В голове крутился этот день. Её заплаканное лицо. Её дрожащие плечи. Её голос, срывающийся на шёпот: «Он ушёл. Он бросил меня». И мои руки, которые обнимали её. Мои слова — правильные, нужные, те, что она хотела услышать. «Я рядом. Выскажи мне всё. Я слушаю».
Она поверила. Она расслабилась в моих объятиях, как будто я был спасательным кругом. Как будто я был тем, кто вытащит её из этого дерьма.
Я ухмыльнулся в темноте. Если бы она только знала.
Я ждал этого момента с самого первого дня. С того самого дня, когда она врезалась в Мурмаера и назвала его придурком. Она была другой. Не как Сиерра, не как все эти девчонки, что вешались на Пэйтона. Она была настоящей. Живой. Она не боялась. И я захотел её. Не как трофей. Как что-то, что должно было быть моим по праву.
Но она выбрала его.
Я помнил ту вечеринку. «Правду или действие». Как я крутил бутылку и молился про себя: «Пожалуйста, пусть она выпадет на неё». И она выпала. Я смотрел ей в глаза и сказал: «Поцелуй меня». И она поцеловала. Я чувствовал вкус её губ — сладкий, с привкусом алкоголя. И на секунду мне показалось, что она моя. Что она хочет меня.
А потом я увидел её взгляд. Она смотрела не на меня. Она смотрела на него. Проверяла его реакцию. Я был просто инструментом. Пешкой в её игре с Мурмаером.
В ту ночь я поклялся себе: я получу её. Не важно как. Не важно когда.
И вот — Мурмаер сам всё испортил. Переезд. Разрыв. «Я должен тебя отпустить». Какой же ты идиот, Пэйтон. Ты отдал мне её сам. Своими руками.
Теперь она уязвима. Разбита. Она цепляется за любого, кто протянет руку. И я протянул. Я был рядом — такой понимающий, такой заботливый. Я обнимал её. Я гладил её по спине. Я говорил то, что она хотела услышать. И она таяла. Медленно, но верно.
Слухи? Я знал, что они поползут. Знал, что люди начнут говорить. И я ничего не делал, чтобы их остановить. Наоборот. Толстовка на её плечах. Моя рука на её плече. Объятия у всех на виду. Пусть видят. Пусть говорят. Пусть Пэйтон слышит. Пусть бесится. Пусть знает, что я занял его место.
Райли что-то заподозрила — я видел, как она смотрела на меня. Но мне плевать. Она может предупреждать Т/и сколько угодно. Та всё равно не поверит. Потому что я — хороший. Я — друг. Я — тот, кто никогда не предаст. По крайней мере, так она думает.
Я откинулся на подушку и закрыл глаза. Перед внутренним взором всплыло её лицо — заплаканное, бледное, но всё равно красивое. Самое красивое, что я видел в жизни. И скоро она будет моей.
Не сразу. Не грубо. Медленно. Как вода точит камень. Шаг за шагом. Прикосновение за прикосновением. Сначала — благодарность. Потом — привычка. Потом — привязанность. А потом, когда она поймёт, что не может без меня, — она будет моей. Полностью.
Я открыл глаза и посмотрел в темноту. Возможно, она ждёт ответа от Мурмаера, но его не будет. Я знаю Мурмаера, он гордый человек. Если он решил уйти, то не вернётся сразу. А когда он всё же решит вернуться, будет уже слишком поздно. Она будет со мной.
Я улыбнулся. Холодно. Расчётливо. Так, как улыбаются не друзья. Так, как улыбаются победители.
— Терпение, Хакер, — прошептал я в темноту. — Она будет моей. Просто нужно немного времени.
И закрыл глаза. Завтра будет новый день. Завтра я снова буду рядом. Снова протяну руку. Снова скажу правильные слова. И она снова поверит.
Потому что я умею ждать. А она — нет.
Комментарии