Карамель и кофе.

Этот месяц стал для них обоих самым странным и одновременно самым счастливым временем. Они продолжали играть роль чужих людей на глазах у родителей Джисона, но как только дом погружался в ночную тьму, правила менялись. Каждую ночь Джисон тихо, как пушистая тень, проскальзывал в комнату Минхо. Барьеры рухнули окончательно. Теперь омега не сидел в одиночестве в телефоне. Он забирался с ногами на кровать альфы, облепленный Суни, Дуни и Дори, и заворожённо слушал, как Минхо рассказывает о своей учёбе или новой квартире. Иногда они просто молчали. Минхо сидел за столом, заваленный чертежами и конспектами, а Джисон наблюдал за ним со стороны, чувствуя, как комната наполняется идеальным, убаюкивающим сочетанием горького кофе и сладкой карамели. Блокаторы больше не были нужны — в присутствии Минхо омега Джисона чувствовал себя в такой абсолютной безопасности, что течка полностью стабилизировалась. Они тайно, по крупицам собирали вещи. Минхо приносил пустые коробки, пряча их в шкафу, а Джисон аккуратно складывал туда свои немногие памятные безделушки и одежду. Каждый такой вечер приближал их к свободе. Минхо постепенно оттаивал: его строгий взгляд теплел всякий раз, когда Джисон забавно морщил нос или путался в рукавах его вещей, которые теперь носил практически постоянно. До дня «Х» оставалось около недели. Коробки были упакованы, документы на аренду студии подписаны. Джисон сидел на полу в комнате Минхо, перебирая пушистую шерсть спящего на его коленях Дори, когда Минхо вдруг оторвался от ноутбука и посмотрел на него.

— Почти финишная прямая, белка, — негромко сказал альфа, и на его губах появилась редкая, тёплая улыбка. — Скоро перевезём вещи.

Джисон улыбнулся в ответ, чувствуя, как внутри расцветает долгожданное счастье.