Карамель и кофе.

Шаги на лестнице раздались внезапно, заставив Джисона оцепенеть от ужаса. Это были не тяжёлые, шаркающие шаги его отца. Это была уверенная, быстрая поступь Минхо. Альфа вернулся раньше обычного. Зайдя на второй этаж, Минхо сразу заметил, что дверь его комнаты приоткрыта. Сердце неприятно кольнуло — он мгновенно понял, что коты сбежали. Но ещё сильнее по его рецепторам ударило другое. Воздух в коридоре, обычно пахнущий пылью и сыростью, был насквозь пропитан сладким, концентрированным ароматом карамельного попкорна. Запах шёл прямиком из-за двери Джисона. Приторный, горячий, зовущий. Течка. Минхо нахмурился, чувствуя, как его собственный альфийский запах чёрного кофе начинает густеть, отзываясь на чужой призыв. Он сделал три быстрых шага и без стука толкнул дверь комнаты омеги. Картина, открывшаяся ему, заставила строгого альфу замереть на пороге. Джисон сидел на полу, забившись угол между кроватью и стеной. Его пушистые волосы были растрёпаны, щёки горели лихорадочным румянцем, а огромные карие глаза, полные слез и паники, уставились на вошедшего. Он выглядел как испуганный зверёк, которого загнали в угол. Но самое удивительное — Суни, Дуни и Дори плотным кольцом окружили омегу. Суни, свернувшись клубком на чужих коленях, даже недовольно приоткрыл один глаз на хозяина, мол, «не мешай». Коты грели Джисона, убаюканные его сладким феромоном.

— Минхо... — сорвалось с сухих губ Джисона жалким, хриплым шёпотом. Он инстинктивно попытался спрятать лицо в воротник толстовки, понимая, насколько сильно сейчас от него пахнет. — Я... я не трогал их, они сами пришли... Прости.

Слова давались с трудом. Горький, обжигающий аромат чёрного кофе, который Минхо принёс с собой, мгновенно заполнил комнату, вступая в реакцию с карамелью. Джисона повело от этого запаха, внизу живота сладко потянуло, и он сильнее сжал пальцы на пушистой шерсти Суни. Минхо молча смотрел на него. Строгий, холодный взгляд тёмных глаз на секунду потемнел. Он собирался просто забрать котов и уйти, но вид измученного, дрожащего Джисона, от которого пахло беззащитностью и скрытой болью, заставил его остаться на месте. Барьер, который они выстраивали месяцами, трещал по швам.

Тишина в комнате звенела, натянутая как струна. Минхо продолжал стоять в дверном проёме, и его высокая, широкоплечая фигура в тёмной куртке казалась Джисону непреодолимой скалой. Воздух между ними стремительно густел. Плотный, обжигающий аромат свежесваренного чёрного кофе, который Минхо принёс с собой с улицы, за секунды смешался со сладкой, паточной карамелью Джисона. Эта смесь была удушающей и одновременно до безумия правильной, словно два кусочка пазла, которые наконец-то сошлись. Джисон судорожно сглотнул, чувствуя, как от этого кофейного запаха по телу прокатилась новая, куда более мощная волна жара. Внизу живота сладко и болезненно потянуло. Он сильнее прижал к себе Суни, ища в пушистом кошачьем теле хоть какую-то опору, и зажмурился.

— Уходи, пожалуйста, — едва слышно выдавил из себя омега, утыкаясь носом в собственные колени. Его пушистые волосы растрепались, а плечи мелко дрожали под огромной, явно великоватой ему толстовкой. — У меня... у меня закончились блокаторы. Я не хотел, чтобы так вышло. Забери их. Забери котов и уходи.

Минхо не двинулся с места. Его тёмные глаза внимательно сканировали хрупкую фигуру на полу. Он всю жизнь учился контролировать своего альфу, держать инстинкты в железной узде и никого не подпускать к себе близко. Чужие проблемы — это чужие проблемы. Ему нужно было просто забрать Суни, Дуни и Дори, закрыть дверь и сделать вид, что ничего не произошло. Через месяц он съедет в свою студию и забудет этот дом как страшный сон. Но взгляд скользнул по бледной шее Джисона, где под воротником толстовки виднелся свежий, красноватый след — полоса от грубого удара о мебель, оставшаяся после недавней ярости старшего Хана. Внутри Минхо что-то глухо зарычало. Его внутренний альфа, обычно спящий и равнодушный, вдруг оскалил зубы. Этот безумно сладкий карамельный запах кричал не только о течке — он пах страхом, забитостью и отчаянной, голодной жаждой защиты. Минхо сделал шаг вперёд. Затем ещё один. Тяжёлые ботинки тихо ступали по ковру. Джисон испуганно приоткрыл один карий глаз, ожидая чего угодно — злости, раздражения, приказа немедленно убраться. Но Минхо просто опустился на одно колено прямо перед ним. Его строгое, словно высеченное из мрамора лицо оставалось непроницаемым, но в глубине тёмных зрачков вспыхнули опасные золотистые искры. Альфа протянул длинные пальцы к Суни. Кот недовольно зевнул, но покорно перетек на руки хозяина. Минхо аккуратно пересадил его на пол, а затем негромко, но властно скомандовал остальным:

— В комнату. Живо.

Дори и Дуни, словно почувствовав изменившуюся, тяжёлую энергетику хозяина, послушно поднялись и один за другим выскользнули в коридор. Суни побрёл за ними, напоследок обернувшись и тихо мяукнув. Джисон остался абсолютно беззащитным. Без пушистого щита из котов он чувствовал себя обнажённым. Он попытался ещё сильнее вжаться в стену, но отступать было некуда. Карамельный аромат от паники вспыхнул с новой формой, становясь почти сиропным. Минхо молча поднялся, подошёл к двери и... плотно закрыл её изнутри, отрезая их двоих от остального мира.

— Минхо... — в панике прошептал Джисон, поднимая на него огромные, полные слёз глаза. Его «беличьи» щёки запылали пунцовым румянцем. — Что ты делаешь? Тебе нельзя здесь находиться, твой альфа...

— Мой альфа умеет держать себя в руках, в отличие от некоторых омег, которые не умеют считать таблетки, — резко, но как-то непривычно глухо перебил его Минхо.

Он подошёл к кровати, скинул на пол свою тяжёлую уличную куртку, оставаясь в одной чёрной толстовке, и снова повернулся к Джисону. Кофейный запах вокруг него стал мягче, глубже, словно он намеренно пытался убаюкать, успокоить бьющегося в лихорадке омегу.

— Сиди тихо и не двигайся, — бросил Минхо, разворачиваясь к выходу. — Я сейчас вернусь. Только попробуй запереться.

Дверь за Минхо закрылась, и Джисон остался один в звенящей, душной пустоте своей комнаты. Без убаюкивающего присутствия котов и плотного, заземляющего запаха чёрного кофе его снова начало трясти. Лихорадка накатывала волнами: то бросало в ледяной пот, то обжигало изнутри так, что хотелось содрать с себя толстовку. Карамельный аромат, лишившись сдерживающих факторов, теперь тяжёлым облаком висел под потолком, сиропным шлейфом просачиваясь в каждую щель. Джисон зарылся лицом в ладони, чувствуя себя бесконечно жалким. Ему было страшно. Страшно, что Минхо разозлится. Страшно, что сейчас вернётся отец. Страшно от того, как сильно его собственное омежье тело отозвалось на чужого, холодного альфу, который до этого дня даже не смотрел в его сторону. Минуты тянулись как резиновые. Но Минхо сдержал слово. Тихий щелчок замка заставил Джисона вздрогнуть и испуганно распахнуть карие глаза. Альфа вернулся. В руках он держал стакан тёплой воды, небольшую блистерную упаковку с капсулами и... одну из своих огромных, поношенных домашних худи тёмно-серого цвета. Минхо запер дверь на защёлку — этот звук эхом отозвался в груди Джисона, даря странное, почти забытое чувство безопасности. Сюда никто не войдёт. По крайней мере, сейчас. Альфа подошёл ближе и бесцеремонно опустился на пол прямо напротив омеги, скрестив ноги. На таком расстоянии Джисон мог рассмотреть каждую деталь: капли дождя, всё ещё подсыхающие на тёмных волосах, резкую линию челюсти и длинные, изящные пальцы, которые сейчас аккуратно выдавливали из блистера две синие капсулы.

— Это сильные блокаторы широкого спектра. Обычно их прописывают альфам в армии или на тяжёлых производствах, чтобы намертво глушить инстинкты, — ровным, лишённым эмоций голосом произнёс Минхо, протягивая Джисону ладонь с лекарством. — Твой омежья дозировка их, конечно, не заменит, но жар они снимут за полчаса и заблокируют запах. Пей.

Джисон несмело протянул дрожащую руку. Его пальцы на секунду коснулись тёплой, слегка шероховатой ладони Минхо. Этот мимолётный контакт заставил омегу судорожно вздохнуть — по венам словно пустили слабый разряд тока. Сладкая карамель в воздухе испуганно и одновременно призывно дрогнула. Забрав таблетки, Джисон быстро закинул их в рот и принял из рук Минхо стакан. Сделав несколько жадных глотков, он вернул стекло альфе и снова попытался сжаться, спрятаться в свои пушистые волосы.

— Спасибо... — тихо, почти беззвучно выдохнул Джисон, не смея поднять взгляд. — Я... я всё верну. За таблетки. Как только смогу.

Минхо лишь дёрнул уголком губ в едва заметной, горькой усмешке. Он поставил пустой стакан на пол и перевёл взгляд на серую худи, лежащую у него на коленях. От неё ощутимо веяло им самим — чистым, чуть горьковатым ароматом чёрного кофе с тонкими нотками дорогого табака и уличной прохлады. Этот запах не был агрессивным. Минхо намеренно усмирял своего альфу, делясь феромоном ровно настолько, чтобы успокоить бьющегося в лихорадке мальчишку.

— Надень, — Минхо протянул худи Джисону, бросив её прямо ему на колени.

Омега растерянно моргнул, глядя на плотную ткань.

— Но она... она же пахнет тобой. Минхо, если я испачкаю её своим запахом...

— Она и должна мной пахнуть, дурная ты белка, — впервые за всё время в голосе Минхо проскользнула не холодность, а странная, грубоватая забота. Он раздражённо вздохнул и потёр переносицу.

— Блокаторы подействуют не сразу. Твой организм сейчас в панике, тебе нужно успокоиться. Чужой сильный запах альфы, которому ты... доверяешь, или который хотя бы не причинит тебе вреда, обманет твои инстинкты. Твоя омега решит, что ты под защитой, и течка пойдёт на спад. Натягивай, живо. Или мне самому тебя одевать?

От этих слов Джисон вспыхнул до кончиков ушей. Представить, как строгий Ли Минхо касается его, помогает снимать одежду... Голова пошла кругом. Не став спорить, Джисон судорожно натянул серую ткань через голову. Худи оказалось огромным. Оно практически полностью скрыла под собой омегу, доходя ему почти до колена, а длинные рукава полностью закрыли ладони. Но едва Джисон уткнулся носом в высокий воротник, как его накрыло. Концентрированный, тёплый запах Минхо окутал его со всех сторон, словно невидимые, но самые надёжные в мире объятия. Внутренний омега внутри Джисона довольно, сыто замурлыкал. Тянущая боль внизу живота начала медленно, крупица за крупицей, отступать. Дрожь утихла. Джисон закрыл глаза, тихо и глубоко вздыхая кофейный аромат, и впервые за долгое время на его губах появилась слабая, совершенно очаровательная улыбка. Ему наконец-то было тепло. По настоящему тепло. Минхо молча наблюдал за этой метаморфозой. Он видел, как расслабились напряжённые плечи Джисона, как умиротворённо прикрылись его большие карие глаза и как он зарылся носом в воротник его старой вещи. В этот момент, без своей защитной маски отстранённости, Хан Джисон действительно казался невероятно милым, хрупким и домашним. Совсем не тем чужим парнем, которого Минхо планировал навсегда оставить в этом доме через месяц. Альфа тихо поднялся на ноги, стараясь не нарушить это хрупкое спокойствие.

— Лежи в кровати, — негромко скомандовал он. — Я буду у себя. Дверь оставлю незапертой на защёлку, но прикрытой. Если станет хуже — просто позови. Слышишь?

Джисон, не открывая глаз, послушно и часто закивал, сильнее кутаясь в чужое худи.

— Слышу... Спасибо, Минхо.

Минхо ещё несколько секунд смотрел на пушистую макушку омеги, а затем тихо, почти бесшумно вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. В коридоре он остановился, сделал глубокий вдох, прочищая лёгкие от остатков приторной карамели, и нахмурился. План «просто перетерпеть месяц и съехать» только что с треском провалился. Минхо ещё не знал, что с этим делать, но оставить эту карамельную белку один на один с её кошмарами он уже точно не сможет.