Карамель и кофе.

Следующие несколько дней превратились для Джисона в сплошной туман. Новость о скором отъезде Минхо отравила те немногие крохи спокойствия, что у него оставались. Паника, поселившаяся в груди, заставляла его действовать импульсивно — он замкнулся в себе ещё сильнее, практически перестав выходить из комнаты. Джисон перестал спускаться на кухню даже по ночам. Он почти не выпускал из рук телефон, но теперь даже экран не отвлекал его от гнетущих мыслей. Омега часами сидел на полу, обняв колени и зарывшись носом в огромную толстовку, словно пытаясь уменьшиться в размерах и стать окончательно невидимым. Его пушистые волосы запутались, а под карими глазами залегли залегли тёмные тени от бессонницы. Жажда тепла, которую он так долго подавлял, теперь жгла изнутри, смешиваясь со страхом скорого и абсолютного одиночества. Минхо заметил это не сразу, но игнорировать изменения стало трудно. Альфа по-прежнему возвращался поздно, но дом теперь казался ещё более мёртвым. Раньше, проходя мимо комнаты Джисона, он улавливал едва заметный, слабый шлейф карамели, пробивающийся сквозь щёлку под дверью. Теперь же за этой дверью царила зловещая, глухая тишина. На кухне больше не исчезало печенье. Пакет молока в холодильнике стоял нетронутым.

Один раз они всё-таки столкнулись — утром в узком коридоре, когда Минхо уже обувался, собираясь на учёбу, а Джисон тихо прокрался в ванную. Минхо мазнул по нему привычно холодным взглядом, но внутренне на секунду замер. Омега выглядел бледным и исхудавшим, а его обычно настороженный, «беличий» взгляд стал совсем потухшим и забитым. Джисон даже не попытался вжаться в стену, как делал обычно. Он просто прошёл мимо, опустив голову, словно его здесь уже не было. Словно он смирился с чем-то неизбежным. Минхо нахмурился, затягивая шнурок на ботинке. Чужие проблемы его не касались. Ему оставалось потерпеть всего месяц, и он навсегда покинет этот ад. Но почему-то этот поникший силуэт в чересчур большой толстовке никак не выходил у альфы из головы всю дорогу до университета.

Через два дня тишину в доме окончательно разбил глухой, страшный взрыв. Джисон до последнего пытался быть невидимым, но гнев отца в тот вечер требовал выхода. Минхо тогда вернулся поздно и застал лишь последствия: тяжёлые, неровные шаги старшего Хана на первом этаже, разбитую вазу в гостиной и плотно запертую дверь на втором. Альфа ничего не сказал. Но той ночью он долго курил у открытого окна, слушая, как за стеной едва слышно, навзрыд хнычет омега. А ещё через три дня всё стало ещё хуже. Джисон проснулся от того, что его тело пробила крупная, горячая дрожь. Кожа горела, а внизу живота скрутился тугой, тянущий узел. Течка. Самое неподходящее время. Джисон дрожащими руками бросился к тумбочке, вытряхнул пластиковую баночку и похолодел. Внутри осталась всего одна таблетка блокаторов. Настоящая катастрофа для омеги, который заперт в одном доме с чужим альфой и жестоким отцом. Джисон принял последнюю капсулу, зная, что это лишь временная отсрочка. Запах карамели, который он так тщательно скрывал, вот-вот начнёт бесконтрольно заполнять комнату. Парень судорожно забился в угол кровати, натянув одеяло до самого носа, и замер, молясь, чтобы этот день поскорее закончился. Ближе к полудню в дверь его комнаты кто-то тихо, настойчиво поскрёбся. Джисон вздрогнул. Отец? Мать? Но звук был слишком низко. На секунду воцарилась тишина, а затем послышалось негромкое, требовательное «Мяу». Сбитый с толку, омега несмело сполз с кровати. Голова слегка кружилась от подступающего жара. Он приоткрыл дверь на пару сантиметров и замер. На пороге, бесцеремонно задрав пушистый хвост, сидел Суни. Чуть позади него из-за угла коридора нерешительно выглядывал Дуни, а серый Дори уже вовсю обнюхивал косяк. Похоже, Минхо в спешке ушёл на работу и плохо закрыл свою комнату. Суни, не дожидаясь приглашения, ловко протиснулся в щель и зашагал прямо к кровати Джисона.

— Ой... привет, — едва слышно прошептал Джисон.

Голос сорвался от слабости. Он аккуратно прикрыл дверь, чтобы коты не сбежали на первый этаж, и опустился на пол. Сердце колотилось как сумасшедшее. Минхо строго-настрого запрещал трогать его животных, но сейчас эти трое пушистых созданий были единственным безопасным, что случилось с Джисоном за долгое время. Дори несмело подошёл ближе и ткнулся мокрым носом в ладонь омеги. Джисон не выдержал. Он запустил пальцы в мягкую шерсть кота, чувствуя, как по щекам катятся горячие слёзы. Пушистые волосы Джисона растрепались, карие глаза блестели от подступающей лихорадки, а внутри всё сильнее разгорался карамельный шлейф, который блокаторы уже не могли сдержать. Коты, чувствуя его уязвимость и мягкое тепло, обступили его со всех сторон. Суни улёгся прямо на его колени, громко мурлыча. Джисон сидел на полу среди трёх чужих котов, отчаянно цепляясь за это мимолётное тепло, и совершенно не думал о том, что Минхо вернётся с минуты на минуту.